Sweet dream

Мы с братством взбираемся куда-то по высокой каменной лестнице. Кругом валяются уже окаменевшие чьи-то скелеты. Гномьи, судя по всему. Хоббиты в силу своей неуклюжести, конечно же, спотыкаются, но не падают. Слух улавливает имя «Пиппин», и от этого я почему-то невольно улыбаюсь. Честно признаться, я почему-то предполагаю, что похожа сейчас на какую-то сумасшедшую… Место, в котором мы сейчас находимся, с одной стороны, мрачное, а с другой – необычное. Что в любом случае впечатляет. Вот только я чего-то опасаюсь… И вовсе не орков, которые могут выскочить внезапно и из ниоткуда, а, наверное, того, что на нас с того ни с сего сверху начнут падать огромные камни. Я слегка встряхиваю головой и, оббежав всех участников братства, подбегаю к Гэндальфу, поблизости с которым грациозно стоит, конечно же, Леголас. Волшебник встаёт на одном месте и с каким-то странным взглядом оглядывается по сторонам, словно пытаясь что-то вспомнить. — Я не помню этого места, — проговаривает он низким тенором. Чёрт… Гэндальф, только не говори, пожалуйста, что мы заблудились. Приходится делать недолгий привал, что очень расстраивает. Итак придётся шататься по этому стрёмному месту несколько дней, так маг, оказывается, ещё и не помнит дороги! А что насчёт остальных? Может, эльф что-то знает? Ему же почти три тысячи лет! Не знаю, старше он Гэндальфа или младше, но мог бы сказать по этому поводу хоть что-нибудь! А то постоянно молчит и бросает на меня множество задумчивых взглядов. Конечно, я понимаю, что он эльф, и таким, как он, нельзя помногу да подолгу разговаривать, но нельзя же быть молчаливым до такой степени! По крайней мере, когда я была в Лихолесье, он вёл себя несколько иначе. Иногда даже смеялся да улыбался, а тут постоянно сжимает губы в тонкую полосочку и опирается рукой о подбородок. — Как Вы можете не помнить этого места и уж тем более дорогу?! – возмущаюсь я, не желая отсиживать зад на твёрдых и холодных камнях. Вокруг темно. Свет исходит только от посоха Гэндальфа. Жуть… Никого нет, кроме нас, десятерых. Или это лишь гипотеза. На самом деле это место кишит орками, просто они где-то притаились. Если создать лишний шум — эти уроды всё услышат и нападут на нас. А нам этого не нужно. Я иногда поглядываю на каждого участника братства, стараясь долго не задерживать пристальный взгляд на Боромире или Леголасе. Жаль, что с Арагорном нам так и не удалось нормально поговорить... Точнее о них с Арвен. Почему Странник сейчас с нами, а не с ней? Да ещё и такой грустный, поникший... как будто у него забрали что-то очень важное. — Могу ли я поинтересоваться, как себя чувствуют наши дорогие хоббиты? — вслух спрашиваю я, стараясь говорить как можно чётче и тише. — Вам не страшно, друзья мои? — слышится чья-то усмешка сзади. Гном. — Что смешного? —повернувшись к нему посреди «пещеры», требовательно спрашиваю я. — Извините, миледи, — рыжеволосый смущённо опускает глаза, продолжая говорить: — Но ведь это Вам должно быть страшно. Они хоть и хоббиты, но зато мужчины. А Вы — женщина. Таким, как Вы, свойственен страх, — я чуть в обморок от такого заявления не упала. — Я не хотел Вас обидеть, — утверждает он, приблизившись ко мне. — Хм... Совсем забыл представиться. Меня зовут Гимли. Я сын Глоина, — я охаю. Да тут блин одни принцы собрались! — М-м-м… Мариэль, приятно познакомиться, — робко протягиваю руку этому маленькому созданию, а Гимли в свою очередь вместо того, чтобы очень её пожимает, целует ладонь. Странное чувство… Мне даже не противно. Хотя многие эльфы, с которыми я когда-либо встречалась, говорили, что гномы отвратительны. Или это мне сейчас на всё наплевать? Внезапно я замечаю, как Фродо очень сильно заострил на чём-то или ком-то внимательный взгляд, не желая отводить его в сторону. Затем коротышка подбегает к волшбеником, курящим, как обычно, свою трубку, и, запыхавшись, спрашивает у него: — Там внизу кто-то есть! — Это голлум, — без каких-либо эмоций отвечает маг. Голлум? А что этот чёртик здесь забыл? Да, о нём я тоже немного кое-что слышала. Правда давненько и что-то даже не могу припомнить, от кого. — Голлум? — полурослик очень удивлён. — Он преследовал нас три дня. — Он сбежал из подземелья Барад-Дура? — Сбежал… или его отпустили, — меня этот разговор очень заинтересовал, поэтому я незамедлительно подхожу к собеседникам, краем глаза заметив на себе взгляды всех присутствующих. Почему они постоянно пялятся на меня? Я же уже говорила, на другого эльфа смотрите, а не на меня! — Его привело сюда кольцо, — посмотрев на меня, продолжает рассказ старичок (хотя это он только по внешнему виду такой). — Он всегда будет зависеть от него. Он любит и ненавидит кольцо. Как любит и ненавидит самого себя. Но жизнь Смеагола — печальная история… Да, когда-то его звали Смеаголом. До того, как его нашло кольцо… и свело его с ума. — Жаль, Бильбо не убил его, когда была возможность, — в голосе хоббита слышатся нотки злобы и ненависти. — Жаль? — удивляется Гэндальф. — Жалость остановила руку Бильбо. Многие из живущих достойны смерти, и многие из умерших — жизни. Ты можешь возвращать жизнь, Фродо? — волшебник сначала как-то странно посмотрел на коротышку, а затем медленно перевёл взгляд на меня. — Тогда не спеши осуждать на смерть. Даже мудрейшим не дано предвидеть всё. — Вам не кажется, что… — я замолкаю. Думаю, что не стоило мне встревать в их разговор. — Продолжай, Мариэль, мы внимательно тебя слушаем, — произносит маг, а я, прочистив голос, выдвигаю свою гипотезу: — У меня почему-то такое ощущение, что этот голлум сыграет свою роль во всём этом… плохую или хорошую… — снова это предчувствие. Ведь в этом мире всё неспроста. — Да, возможно, это произойдёт прежде, чем всё кончится, — соглашается со мной дед. — Жалость Бильбо может изменить судьбы многих…— и после этих слов хоббит с поникшим лицом присаживается на камень, а я — рядом с ним. — Я хотел бы, чтобы не было этого кольца, — вздыхает он. Как я его понимаю! Хотя именно кольцо в каком-то смысле свело нас с Леголасом… Не в том смысле, в котором вы могли бы подумать. Просто все члены братства теперь связаны друг с другом многим, а клятвой верности Фродо — в особенности. — Чтобы ничего этого не было! — кажется, полурослик сейчас расплачется, но я притягиваю его к себе и нежно обнимаю, проводя пальцами по мягким тёмным кудряшкам. — Фродо… — я случайно вдыхаю приятный запах, исходящий от волос полурослика. — Так думают все, на чью долю выпадает подобное. В наших силах решать только что делать со временем, которое нам отпущено. В мире существуют и другие силы, помимо зла, или добра… Бильбо было суждено найти это кольцо, — хотя по идее дяде Фродо следовало бы сдать эту вещицу в ломбард. Или в банке заложить. Хотя у них же всего этого нет. Забавно… — Значит, тебе было суждено получить его. — Это очень воодушевляет, - улыбается маг, заметив, в какой мы с хоббитом милой позе посиживаем, плотно прижавшись друг к другу. — О! — восклицает волшебник, посмотрев куда-то наверх. — Нам туда! — и тут я осторожно помогаю подняться Фродо на ноги, закатив глаза и про себя подумав: «Ну, наконец-то!». — Он вспомнил! — радуется Мери. — Нет, — тут же лишает нас всякой надежды Гэндальф, спускаясь в какой-то подвал. От этого мне тут же хочется задушить саму себя. Мы когда-нибудь выберемся отсюда или нет?! Ходим по этой Мории уже которые сутки! — Но воздух там не такой затхлый. Если сомневаешься в чём-то, Мери, всегда полагайся на нюх, — я хмыкаю и усмехаюсь словам волшебника, случайно столкнувшись с чьим-то плечом своим плечом. Нет, нет, нет, только не это! Только не он! Тут же множество мурашек пробежало по телу, а воздух кажется уж больно наэлектролизованным… Вместо того, чтобы извиниться, я возмущённо прыскаю: — Леголас, ты хоть когда-нибудь смотришь вперёд?! — и впервые на красивом лице лихолесского принца появляются какие-либо эмоции, а именно – что-то вроде шока. Хотя в темноте, пусть и освещаемой посохом Гэндальфа, всё видно не очень-то и хорошо. Просто у меня воображение отлично развито. — Ведёшь себя так, словно тебе на всех наплевать, — а вот этого я точно говорить не хотела. И какая сволочь вновь потянула меня за язык?! — Ни с кем не разговариваешь и постоянно молчишь. Мог бы Гэндальфу хоть какой-нибудь совет дать! Тебе же, мать вашу, почти три тысячи лет! Ты высший эльф! Что, только из лука и умеешь стрелять?! — и тут кто-то резко прижимает меня к стене всем своим телом, тяжело дыша прямо в шею. Что за...? — Сейчас не время для твоих пламенных речей, Мариэль, — наклонившись прямо к моему уху, уж больно соблазнительно шепчет светловолосый эльф. — Тем более, как я мог помочь Гэндальфу, если мало что знаю о Мории? — хмыкает он, к удивлению, по-прежнему не выпуская меня из своих «объятий». — Но ты же так долго живёшь на этом свете… — вздыхаю я, желая обхватить Леголаса за шею и притянуть его к себе. Если язык не могу контролировать, то, благо, что хоть руки по-прежнему прижаты к каменной стене. Ещё не хватало потерять самоконтроль прямо здесь! У всех на виду! Но ведь это место как раз самое подходящее для подобного занятия, тем более, здесь темно, никто ничего не увидит и, возможно, даже не заметит… Боже, что за чепуху я несу?! — Да, верно, — он отстраняется от меня. Мне показалось, или он сделал это с трудом? Нет, скорее всего, я себе накручиваю, потому что это просто невозможно. — Но то, что я так давно живу, ещё не означает, что я всё и обо всём на свете знаю. Даже чувство, о котором я не ведал раньше, впервые постигло меня лишь пятьдесят с лишним лет назад, — какое ещё чувство? — О чём ты говоришь? — Леголас мгновенно от меня отворачивается. — Сама знаешь, Мариэль, — тихо отвечает он и покидает меня, продолжая следовать за Гэндальфом. Сама знаю? Да он издевается! Откуда я могу знать?! Мы продолжаем спускаться по множеству каменных лестниц всё ниже и ниже. Огромный масштаб места, в котором мы сейчас находимся, зачаровывает! — Рискнём зажечь свет поярче, — произносит маг. Я иду слева от него, а другой эльф — справа. И тут в огромном помещении становится всё светлее и светлее, лишь потом я поражённо хлопаю глазами, разглядывая столь величественное место. — Перед вами — великое царство и гномий город Дворольдерев! — Да уж, действительно нет слов… — охает Сэм. Я улыбаюсь хоббиту, и мы идём по огромному залу дальше, постепенно подходя к отдельной комнате. Гном тут же срывается с места и бежит туда, а маг его окликает, вернее, даже пытается остановить с помощью силы убеждения, Но Гимли никак на это не реагирует и продолжает плести свои маленькие ножки вперёд со стремительной скоростью. Все тут же следуют за гномом без лишних вопросов, застав его в сидячем положении. Бедный Гимли вновь рыдает, как позже выяснилось, у могилы Балина — сына Фундина, повелителя Мории, близкого родственника гнома. — Значит, он мёртв, — делает вывод Гэндальф, впервые за всё это время сняв с себя шляпу. — Это я и опасался, — что-то мне не по вкусу его слова. Волшебник вручает Пиппину свой посох и шляпу, после забрав у валявшегося на полу скелета какую-то толстую книгу, которая вся в пыли да паутине. Б-р-р… жуткое зрелище… здесь столько трупов! И хоть их внутренности уже успели сожрать черви, да прочие паразиты, пылящиеся скелеты всё равно вызывают должное отвращение, смешанное со страхом. Стирая пыль с книги, маг начинает внимательно рассматривать какие-то конкретные страницы. А чем-то взволнованный Леголас подходит к Арагорну, произнеся: — Надо спешить. Нельзя медлить, — интересно, почему он так считает? Друзья переглядываются. Гэндальф начинает читать выбранную из книги страницу. Это что-то вроде дневника гномов, которые были всё ещё живы, но уже были близки к смерти. — Они захватили мост, — говорит он с явной тяжестью на сердце. — Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Земля содрогается. Барабаны… Барабаны поют в глубине. Нам не выбраться. Тьма движется во мраке, — Пиппин спиной подходит к штуке, напоминающей колодец. Только она опять же сделана из камня. — Нам не спастись. Они близко… — волшебник многозначительно на всех смотрит, и лишь потом я обращаю внимание на какой-то странный шум. Тук! Он уронил что-то в «колодец»! Правда, я не знаю, что именно, потому что проглядела этот момент. Всё внимание было сосредоточено только на маге, читающем записи гномов, наполненные страхом и отчаянием. Гэндальф со стремительной скоростью поворачивается к неуклюжему хоббиту, а Пиппин виновато на всех смотрит, слегка пожимая плечами. Затем в «колодец» или яму падает чей-то труп… вернее, уже скелет. Но это создаёт невероятный и противный шум! Думаю, любой, находящийся где-нибудь вблизи, смог бы легко это услышать. Следом за скелетом в яму падает и деревянное ведро. Пиппин морщится и стыдливо прикрывает глаза. — Тук — болван! — возмущается волшебник, вплотную подходя к полурослику. — В следующий раз прыгай туда сам и избавься от своей глупости! — маг отбирает у хоббита свой посох и шляпу, отвернувшись от него. Но потом слышится ещё какой-то шум… И это явно не тот скелет, который случайно «уронил» Пиппин. В конце концов, не мог же он ожить? Это явно что-то другое… Чутьё эльфа меня не подводит. Я хорошо чувствую приближение зла… О нет, только не это! Да Тук не только болван, он ещё и… ладно, сейчас это неважно. Главное — спасти свои жизни. Все нервно оглядываются по сторонам, а Фродо достаёт свой небольшой хобичий меч, который, оказывается, ярко светится тёмно-голубым светом! Устрашающие крики орков приближаются, и приходится немедленно действовать. Времени на раздумья просто-напросто нет! Боромир бежит к входной двери, но в него едва ли не попадают стрелы, которые точно принадлежат оркам. Вот если бы стрелял Леголас, он точно бы попал! А эти… мазилы! — Назад! Держитесь ближе к Гэндальфу! — командным голосом вопит Арагорн всем полуросликам, а я просто встаю посреди комнаты, наблюдая за тем, как гондорец сначала запирает двери на пару со Странником, а Леголас, собирая валявшиеся по полу секиры, которые гораздо длиннее, чем у Гимли, подбрасывает их мужчинам с удивительной грацией и ловкостью. Я готова любоваться этим зрелищем чуть ли не целую вечность, но меня возвращает в реальность Боромир, выкрикивая: — Мариэль, Вы должны держаться ближе к Гэндальфу! — что? Он за кого меня вообще принимает?! За ещё одного хоббита? — Они ещё и тролля привели, — добавляет он, обращаясь на этот раз явно не ко мне. — Зачем? — случайно вслух задаю вопрос я, так и не получив на него ответ. Люди прижимаются к двери, стараясь удержать её как можно дольше, но затем отбегают от неё прямо ко мне. Заметив, что у Леголаса с Арагорном уже есть в наличии лук, я решаю помочь им, только не стрельбой. Достаю из-за пазухи парочку кинжалов и с серьёзным взглядом наблюдаю за шевелящейся дверью, которую вот-вот сломают. Стрелы эльфа попадают точно в цель. Хм, кто бы сомневался? Но и Арагорн тоже не промах. Да, в бою эти мужчины ох как хороши! Гимли стоит прямо на гробу и орёт у меня что-то над ухом. Хоббиты с испуганными лицами и круглыми до невероятных размеров глазами держат наготове мечи. Внезапно дверь разлетается вдребезги (если не в щепки), и на нас с молниеносной скоростью налетают уродливые орки. Фу, боже, они ещё страшнее тех, что были в лесу! И пирсинг себе когда-то успели сделать, сволочи… За модой следуют что ли? Скажу честно: им не идёт. Как только один из уродов налетает на меня, я тут же отбегаю в сторону, перед этим успев воткнуть ему один из кинжалов прямо в болотного цвета противную голову. Чудище взвывает от боли и мгновенно теряет равновесие. А на очереди уже следующий орк. Сделав кругообразное движение, словно какая-то фигуристка, я с молниеносной скоростью протыкаю сразу нескольких уродов, разбросав их по сторонам, словно ненужные вещи. Хоббиты тоже не стоят в стороне и сражаются с орками так, как только могут. Я очень горжусь ими! Леголас продолжает стрелять из лука, Арагорн уже действует на пару с мечом, как и Боромир, который в свободные от боя секунды обеспокоенно на меня поглядывает. Но когда в помещение неожиданно забегает тролль, да ещё и вопит, как какой-то нервнобольной… это, извиняюсь, уже ни в какие ворота! Эльф первым пускает в него стрелу, но его отвлекают орки, поэтому он вынужден пока сражаться пока с ними. Тролль едва ли не наступает на Сэма, но тот вовремя ускользает от твари, хоть и ненадолго. Вот тогда-то Боромир с Арагорном хватают цепь, которая привязана к нее неуклюжего чудовища, и тянут её на себя, высвободив хоббита из плена здоровяка. Но он продолжает преследовать бедного Сэма! Тогда Боромир решает вступиться за него, но тролль с огромной силой отталкивает его в сторону, прямо в стену. Я курушу одного орка за другим своими кинжалами, которые ещё никогда меня не подводили, но этих тварей всё больше и больше! Порой даже кажется, что надежды на спасение нет… На пока что безоружного после падения из-за тролля гондорца тут же хочет напасть орк, но, заметив всю сложность ситуации, я бросаю в урода один из кинжалов, попав точно в голову. Поняв, кто его спас, Боромир поворачивается ко мне и на мгновение расплывается в благодарной улыбке. Я мимолётно улыбаюсь ему в ответ сразу же перед тем, как на меня нападает очередной, на этот раз коричневого окраса орк. Тролль тем временем крушит всё и всех без разбору. Конечно! Ведь мозгов то у него кот наплакал! Бедного Гимли сбивают с ног. Из-за маленького роста гному крайне сложно сражаться, хотя его удары довольно-таки мощные. Гэндальф со своим посохом мутузит тварей. Иногда я просто поражаюсь… как такой дедуля может так круто сражаться? Его ни разу ещё никто не повалил на землю! А Леголас уже успевает выделить время для тролля. Сначала эльф пускает в него несколько стрел, затем, забравшись на что-то высокое, сначала с помощью кинжалов, как и я, отбивается от «мелкой добычи», то есть орков, а затем переходит на более крупную. Он невероятно красив, грациозен и быстр в бою. Это очень завораживает! И когда я нахожу время на то, чтобы за всеми наблюдать, в особенности, конечно же, за лихолесским принцем? У меня тут у самой врагов пруд пруди! По цепи, которой тролль зацепился за стену, светловолосый эльф забегает на чудовище и, забравшись ему на плечи, стреляет тупоголовому прямо в голову. Монстр сильно качается в разные стороны, и именно поэтому Леголас просто вынужден спрыгнуть с него на землю, позже слегка отряхнувшись. Судя по всему, потеряв где-то свой меч, Сэм уже мочит всех какой-то сковородкой. Понимаю, что это не смешно… Да нет, чёрт возьми, это что ни на есть смешно! Я готова расхохотаться прямо здесь, на поле боя! Возле меня неожиданно оказывается какой-то странный орк. Внимательно глядя на меня, он противно облизывается, что выглядит просто ужасно. Затем медленно ко мне подходит, бубня себе что-то под нос. Единственное, что мне удалось расслышать во всей этой суматохе, это: «Эльфийская… девочка… свежая… вкусная… ужин». Урод налетает на меня, со всей силы прижимая к стене и противно дыша прямо в шею, но я вовремя и безжалостно втыкаю ему в живот кинжал, после чего, шепнув ещё что-то наверняка глупое, орк наконец-то падает на землю. Какие же они все всё-таки противные! Не повезло тем, кто стал пищей этим уродам. Не знаю, куда там подевались хоббиты и тролль, но мне сейчас явно не до них. Орк один за одним нападают на меня, и это уже начинает порядком раздражать. Наконец-то хоть немного освободившись от них, я пытаюсь найти глазами хоббитов, но вижу ужасную картину: Фродо лежит на полу животом, его… о боже… неужели его кто-то ранил?! Вокруг него собрались все остальные, а Леголас тем временем выстреливает троллю прямо в голову, после чего здоровяк обессиленно падает на землю. Я подбегаю к хоббиту уже со слезами на глазах, присаживаясь на колени и судорожно разминая пальцы, которые почему-то все в крови. Сэм осторожно переворачивает темноволосого хоббита на спину. Фродо тяжело дышит и прижимает руку груди, из-под которой виднеется кольчуга из мифрила! Кольчуга защитила его! Та самая! Невероятно! Фродо по-крупному повезло… — Ох, Фродо! — я бросаюсь к полурослику в объятия, почему-то продолжая рыдать. Все остальные хоббиты присоединяются ко мне, но счастье длится недолго…