Sweet dream

— К мосту Казад-Дума! — вопит Гэндальф, когда приближается новый отряд орков и неизвестно ещё каких тварей. Все моментально соскакивают с пола и следуют за магом, стараясь не оглядываться назад, чтобы не сбавлять скорость бега. Твари повсюду! Они окружают нас со всех сторон! Многие даже ползут с потолка, верхних этажей, прямо к нам, как самые настоящие пауки! Мы встаём бок и бок друг с другом, напряжённо оглядываясь по сторонам. Орки уже окружили нас. Некоторые улыбаются нам, некоторые и вовсе не сдерживают своего противного смеха. Тьма повсюду, и, кажется, что светящийся посох Гэндальфа — единственная надежда на то, что уроды не доберутся до нас. Но что-то заставляет орков взволнованно встряхивать своими противными головами и выпучивать глаза, а потом чудовища и вовсе покидают нас, причём с гораздо большей скоростью, чем прежде. Но я почему-то чувствую, что всё это не к добру… Орки бы просто так не отказались от своей добычи, я в этом просто уверена. Гимли облегчённо улыбается в то время, когда остальные уже держат наготове оружие. — Что за новая напасть? — напряжённо спрашивает Боромир у Гэндальфа. Я поворачиваюсь в ту сторону, куда смотрят остальные. Оттуда исходит какой-то шум, похожий на шаги. Громкие шаги. Такое чувство, что к нам идёт какое-то огромное существо. Стены там сильно трясутся, и я медленно пячусь назад, почувствовав, как приступ сильного страха постепенно сковывает всё тело. От того места ещё исходит яркий огненный свет, и он приближается к нам. — Это Балрог. Демон древнего мира, — сообщает маг явно неспокойным голосом. – Этот враг не по силам никому из вас, — хм, спасибо, волшебник, обрадовал! У нас итак были крошечные шансы на спасение, а теперь их и вовсе нет! — Бегите! — и сразу же после этой команды я разворачиваюсь, с каждой секундой набирая всё большую и большую скорость. — Быстрее! — и только почему-то сейчас я мельком замечаю, что у некоторых участников братства есть факелы. Как я раньше этого не замечала и почему была такой невнимательной? Видимо, постоянные мысли о Леголасе всегда сбивали меня с правильного пути… Ох, но не могу же я о нём думать прямо сейчас?! Это же так неправильно и эгоистично! Возможно, что если бы эльф сейчас не бежал рядом со мной, мои мысли были бы заняты явно не им. Мы уже приближаемся к мосту. Ну, практически… Остаётся спуститься вниз по каменной длинной и очень опасной лестнице. А я почему-то всегда опасалась подобных препятствий. Эльфийский слух улавливает краткий разговор Арагорна и Гэндальфа. Волшебник останавливается и, стараясь привести сбившееся после бега дыхание в норму, произносит: — Веди их, Арагорн. Мост уже близко! — Странник почему-то сопротивляется, наверное, хочет сразиться с тем чудищем, которое нас догоняет, но маг стоит на своём. — Делай, что я сказал! Мечи здесь бесполезны… Так вот, мы все уже спускаемся по лестнице вниз, стараясь не запнуться об что-нибудь и не упасть в низ, в самое пекло. Леголас очень ловок и грациозен, он обгоняет всех и вырывается вперёд, быстро перепрыгнув через небольшой разрыв с одной лестницы на другую. Я следую его примеру и также легко перепрыгиваю на другую сторону. Эльф ловит меня, а его невесомое прикосновение доставляет мне невероятное удовольствие. Эх, сколько же невероятных ощущений я испытала за всего лишь несколько мгновений! Не медля, принц ставит меня на ноги и принимается помогать другим, а я отворачиваюсь от него, пытаясь предотвратить появление предательского румянца. Да что ж это такое! Внезапно эльфийский слух улавливает, что в меня слева летит что-то очень лёгкое, причём с молниеносной скоростью. Но прежде чем стрела успевает попасть в меня, другая стрела сбивает её с пути, и они падают вниз. Я смотрю на Леголаса, который уже держит наготове лук, взглядом, наполненным благодарностью и ещё кое-чем… Но когда стрел становится всё больше и больше, мне тоже приходится снять свой лук с плеча и достать из колчана стрелу, позже прицеливаясь то в одного орка, то другого. Они так далеко и высоко от нас! Я не могу сосредоточиться. Признаюсь честно: прежде мне ещё никогда не доводилось стрелять на столь далёких расстояниях. Но, в конце концов, я же должна принести этому походу хоть какую-то пользу! Я должна доказать всем, что я не так уж безнадёжна! Поэтому как можно быстрее натягиваю стрелу на тетиву и, направив на цель, отпускаю её. Не знаю, попала я или нет, потому что вниз падает множество поражённых стрелами, наверняка Леголаса, орков. Да и ничего не видно в такой темноте… Стены в той стороне, где к нам приближается чудовище, с каждой секундой трясутся всё больше и больше. Из-за них виднеется яркий огненный свет, но это ни к чему хорошему не приведёт. Этот Балрог, размеры тела у которого наверняка больше вместе нас всех взятых, очень опасный тип, судя по всему, раз у Гэндальфа был такой обеспокоенный взгляд. Кажется, я только что поняла, почему волшебник тогда не хотел сюда идти и перевёл тему, спросив, всё ли со мной в порядке вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. Он опасался, что встретится с этим Балрогом! Но почему тогда не стал отговаривать Фродо, чтобы тот принял более правильное решение? Хоббит — хранитель кольца и ему суждено было решить, куда нам идти дальше, но почему он не обратил внимания на внезапно понизившееся настроение Гэндальфа? Стараясь больше ни о чём не думать, а то меня это уже начинает отвлекать, я делаю ещё несколько выстрелов. Перепрыгивая с одной стороны на другую, Гимли едва ли не упал, ведь у него маленький рост и тяжёлый вес, а с такими параметрами далеко не упрыгаешь. Но Леголас вовремя хватает гнома за длинную рыжую бороду и тянет на себя, после чего оба чуть ли не падают, но им всё-таки удаётся удержать равновесие. Я почему-то улыбаюсь из-за этой ситуации. Ведь так если приглядеться, то кажется, что эльф с гномом обнимаются, хотя такое просто-напросто невозможно! Представляю, какая физиономия была бы у Трандуила, если бы он увидел собственного сына в таком положении, хах. Внезапно из-за сильного землетрясения от каменной лестницы отваливается небольшая часть, как раз там, где есть проём, через который мы все только что перепрыгнули. Ну, практически все, если не считая того, что Фродо с Арагорном по-прежнему стоят на другой стороне моста. Неожиданно лестницу начинает покачивать из стороны в сторону, и бедный хоббит чуть ли не прижимается к мужчине, испуганным взглядом смотря себе под ноги и изредка по сторонам. Арагорн что-то шепчет полурослику, видимо, слова поддержки, но второй до сих пор до чёртиков напуган. Конечно, а чего следовало ожидать от хоббита? Ведь раньше он всегда жил в мирном Шире, где его никто и никогда не трогал, а тут бац, и начались приключения! Наверное, бедный Фродо ещё не успел переварить всё это, поэтому по-прежнему всего боится. Я смотрю на этих двух мужчин, пусть один из них значительно ниже ростом и младше по возрасту, и мне хочется броситься к ним, помочь им! Эх, если бы я умела летать… Тяжело дыша и прикрыв глаза, я вцепляюсь пальцами в первую попавшуюся руку. Она очень нежная и гладкая на ощупь. Тепло, исходящее от неё, так мне знакомо… Я распахиваю очи и встречаюсь с ярко-голубыми глазами принца, которые обеспокоенно на меня смотрят. Сжимаю его ладонь ещё крепче прежнего, а потом поворачиваюсь в сторону качавшейся половины от лестницы, которая движется в нашу сторону и молниеносно, грубо сталкивается со второй половины, после чего Арагорн с Фродо к нам присоединяются. Слава Эру, они живы! Мы продолжаем бежать вниз по лестнице так быстро, как только можем до тех пор пока наконец-то не приземляемся на каменный пол. Из ниоткуда появляется огромное огненное чудище с рогами самого настоящего дьявола и, кажется, крыльями, но из-за огромного количества пламени мне не удаётся толком его разглядеть. Гэндальф кричит там что-то насчёт того, чтобы мы бежали быстрее, а сам отстаёт от нас. Неужели он устал? Не желая оставлять дедулю наедине с этой огненной сволочью, которая ещё и успевает устрашающе рычать, я тоже замедляю бег и, поравнявшись с магом, кричу что есть силы: — Вам нужна помощь! — Нет, уходи! — отвечает он, толкая меня вперёд перед собой. — И не оглядывайся назад! — ноги как будто меня не слушаются и плетутся сами по себе вперёд, хотя мне нужно остановиться, причём немедленно! Я должна помочь волшебнику, ведь долго он не протянет! Какого чёрта он бежит самым последним, и почему никто, кроме меня, не соизволил ему помочь?! Наконец, мы достигаем на вид узкого моста и тут же перебегаем его, но Гэндальф не спешит нас догонять. Он останавливается и поворачивается прямо к Барлогу. Напрочь весь вспотевший, маг твёрдым тоном произносит: — Ты не пройдёшь! — Гэндальф! — стоя прямо передо мной, со слезами на глазах вопит Фродо. — Я служитель тайного огня, — продолжает маг. — Повелитель пламени Анора, —свет в посохе волшебника с каждой секундой становится всё ярче и ярче. — Пламя тебе не поможет! — у огненного монстра появляется огромный меч, которым он в следующую секунду наносит удар прямо в старика, но маг, подняв посох вверх, вовремя его отражает. — Нет! Возвращайся во мрак! — у чудища появляется огненная плеть, которой он очень искусно размахивает в разные стороны. Балрог устрашающе рычит. — Ты не пройдёшь! — выкрикивая громче, чем когда либо, Гэндальф вставляет посох в пол. Сразу же после того, как Балрог ступает на мост, второй рушится, и чудовище падает вниз, во тьму, продолжая размахивать плетью и рычать. Маг уже поворачивается к нам, но я даже не успеваю облегчённо вздохнуть перед тем, как плеть хватает его за ноги и тянет за собой вниз. Гэндальф не падает. Он со всех сил хватается руками за край моста, пытаясь взобраться на него, но ничего не выходит! Фродо, уже окончательно разрыдавшись, пытается вырваться вперёд и взбежать на мост, чтобы спасти своего друга, но не успевает это сделать, потому что хоббита останавливает Боромир, который возник прямо передо мной. И только после его появления мне удаётся прийти в себя, обнаружив, что Гэндальфа уже и след простыл. Нет, этого не может быть! Волшебник не мог сорваться вниз! Он же… он же… Но как же так? Как?.. Я не понимаю… Фродо пытается вырваться из хватки Боромира, но гондорец, не обращая не все протесты хоббита ни малейшего внимания, тащит полурослика прямо к выходу. Мы с Арагорном продолжаем стоять на месте в шокированном и потрясённом состоянии в то время, когда остальные уже уходят. Как они могут вот так просто уйти? Почему Боромир не дал Фродо спасти Гэндальфа? Что ж он за человек-то такой?! С глазами, наполненными слезами, ненавистью и разочарованием я плетусь за Арагорном, который с того ни с сего буквально несколько минут назад схватил меня за запястье и повёл за собой туда, откуда идёт чистый воздух. Не такой, как здесь — грязный, отвратительный, наполненный запахом гари и трупов. Мы останавливаемся посреди множества белых камней, пытаясь привести дыхание в норму и осознать всё то, что только что произошло. Гэндальф хотел сразиться с этим чудовищем, с Балрогом, который типа тут самый главный. Волшебник погиб. Он пожертвовал собой только ради того, чтобы спасти нас. Ради того, чтобы это чудище больше нас не преследовало и, возможно, не забрало кольцо всевластия, по вине которого случились многие беды. Щемящая боль в груди не даёт мне разумно мыслить, поэтому, отыскав Боромира глазами, я незамедлительно подхожу к нему и ударяю по его ногам со всей силы, посадив мужчину на камни. Рыжеволосый сначала недолго стонет от боли, а потом удивлённо на меня таращится и сильно хмурится. — Ты позволил ему упасть, — поставив ногу прямо на живот гондорцу и тем самым не дав ему встать, озлобленно шиплю я, словно какая-то разъярённая змея. — Хотя мог бы его спасти! О чём ты вообще тогда думал?! И чем ты думал?! Своей задницей?! — я приближаюсь к мужчине и хватаю его за шкирку, поднимая на ноги. — Если ты не забыла, Мариэль, в нас ещё стреляло множество орков, и мы могли погибнуть. Особенно Фродо, — гондорец многозначительно смотрит на темноволосого полурослика, который сидит далеко от нас и приглушённо плачет. Все остальные хоббиты не в лучшем состоянии. — У меня не было другого выбора, — сглотнув, шепчет он. Я встряхиваю головой, переваривая его слова. Действительно, о чём я вообще думаю?! Ведь орков мы не всех убили… Да Мория кишит этими уродами! Чувства никогда не позволяли мне разумно мыслить, а сейчас, когда погиб Гэндальф — тем более. — Да, ты прав. Прости… — я обессиленно падаю на колени, вытирая пальцами раскрасневшиеся от слёз глаза. Мы с Гэндальфом были мало знакомы, но за столь короткий срок он стал мне настолько дорог, что кажется, словно я никогда не смерюсь с его смертью. Это ужасно, когда к кому-то привязываешься, а он тебя тут же покидает. — Просто Гэндальф… — Я знаю, что он многое для тебя значил, — Боромир осторожно присаживается ко мне. — Как и для всех нас, — я поднимаю глаза, наполненные слезами, и болезненным, потерянным взглядом смотрю на каждого участника братства по отдельности точно так же, как и они смотрят на меня. — И мы сожалеем о смерти Гэндальфа не меньше тебя, — гондорец слегка приобнимает меня и, не выдержав, я утыкаюсь лицом прямо в его грудь, чувствуя, как боль становится ещё невыносимее. — Мне очень жаль, — шепчет мне на ухо гондорец, покрывая невесомыми и в то же время почему-то успокаивающими меня поцелуями мои щёки. Я обвиваю его талию руками и тяжело вздыхаю, по- прежнему держа в голове лишь одну мысль: Гэндальф умер.