Sweet dream

Мы с Леголасом следуем за Арагорном, который приходит к Теодену, с горечью в голосе и серьёзным выражением лица сообщив ему, что на нас надвигается армия, состоящая из… десяти тысяч уродов, то есть прислужников Саурона, и она создана для того, чтобы уничтожить всех людей под корень. Монстры будут здесь уже к ночи… Воинов слишком мало, Теоден даже требует, чтобы среди мирных жителей отыскивали юношей, которые способны хотя бы держать в руках оружие. Его Величество уверен, что армия не сломает стены крепости, в которой мы сейчас прячемся, но у меня другое мнение на этот счёт. Предчувствие, да, оно самое… — Вы сражались с этими… кхм… — обращаюсь я к Гимли, потому что Леголаса сейчас сложно разговорить, да и далековато он от меня — обсуждает что-то, скорее всего, осаду крепости с Теоденом и Арагорном, а мне такое обычно не интересно подслушивать. — ... Урук-хаями. Что они из себя представляют? Может ли женская рука одолеть их, или же только мужская? — рыжеволосый гном усмехается, по-видимому, догадавшись, что я не собираюсь прятаться вместе с женщинами и детьми, а сражаться, как самый настоящий воин, пусть и на смерть. — Это не сборище безмозглых орков, — протягивает Гимли, облокотившись руками на стоящую прямо перед ним секиру. — Это же укур-хаи! У них крепкие латы и прочные щиты! — А у меня гибкое тело, хороший глазомер и высокая скорость нанесения удара, — хмыкнув, парирую я. — Так что всё, решено! Я буду защищать крепость вместе с вами! — Сейчас не время геройствовать, миледи, — всё же настаивает на своём гном с грозной миной на лице. — Ну как же так?! — возмущаюсь я, нервно теребя пальцами волосы и перед этим ещё топнув ногой по крепкой каменной поверхности. — Я думала, что хоть ты на моей стороне! — сама не понимаю, зачем я это сказала, но ведь мы с этим гномом так похожи, это же очевидно! Не только внутренне, но и внешне… чем-то. Конечно, у меня не такое обилие волос на лице и на других частях тела, как у него, но характеры у нас, между прочим, очень схожи. — Вы женщина, а женщины не воюют. Они молятся, что и вам я советую сейчас поделать, — от этих его слов мне окончательно сносит крышу. — И подбодрить эльфа, быть может, самым последним объятьем или… поцелуем перед битвой, — теперь его голос серьёзен как никогда. Мне ничего не остаётся делать, кроме как отвернуть голову в сторону, нервно прикусив нижнюю губу и обдумывая его совет. А потом выхожу на неширокий мост у главного входа, присев ягодицами прямо на холодную поверхность и прижавшись спиной к каменной стене. Небо сегодня серое и хмурое, не предвещающее ничего хорошего. Интересно, как там остальные хоббиты? Что с Сэмом и Фродо, которые, несмотря ни на что, продолжают нести это чёртово кольцо в Мордор? А что с Мери и Пиппином, которые пропали в лесу? Они же ведь такие маленькие и беззащитные… Вот сейчас мне больше всего хочется всех полуросликов крепко прижать к своей груди и никогда никуда больше не отпускать, шепча каждому на ушко что-нибудь приятное. И пусть бы они продолжали подшучивать над нами с Леголасом, или говорить всякие там глупости, я была бы не против… Лишь бы вновь услышать их звонкие, юношеские, почти что детские голоса, видеть лучезарные улыбки на личиках с пухленькими щёчками (особенно у Сэма), гладить их по мягким кудрявым волосам… Скорей бы всё это уже закончилось! Гимли предложил мне молиться, но у меня сразу же возникает вопрос: как? Я не очень толерантна к религии, какой бы она не была, а тут такая сложная ситуация… Существует ли этот их Эру на самом деле? Услышит ли он мои молитвы и сделает ли так, чтобы все те люди, которые мне дороги, остались в живых? Неожиданно чьё-то горячее дыхание прямо у шеи вынуждает меня сильно вздрогнуть и одновременно с этим почувствовать приятное тепло, разливающееся по всему телу. С ним я всегда кажусь для себя другой, меняюсь в лучшую сторону, с ним всегда так тепло на душе… — Ты очень взволнована, — произносит Леголас, и только после его слов я замечаю, что он сейчас сидит рядом со мной. — Я тебя понимаю, но и ты пойми меня, — опускает голову, а мне ведь так хочется сейчас видеть его бирюзовые глаза, которые смогли бы успокоить меня хоть ненадолго… — Ты не будешь участвовать в этой битве. Мы не можем потерять тебя. Я… не могу, — поднимает на меня свои глаза настолько внезапно, что я даже слегка съёживаюсь под его уж больно пристальным, скорее даже умоляющим взглядом. — Урук-хаи очень сильные воины, из-за них даже погиб Боромир… — не желая выслушивать это дальше, потому что при воспоминании о погибшем гондорце в груди что-то начинает сильно побаливать, я прикладываю трясущуюся ладонь к тонким губам принца, чувствуя под ней их приятную мягкость и лёгкую шершавость. — Пожалуйста, не надо сейчас об этом, — умоляюще шепчу я, переместив ладонь с его губ на щёку. — Иначе я этого точно не выдержу, — тяжело сглатываю накопившийся во рту ком, шмыгнув носом. — Давай просто молча посидим, как в старые добрые времена, — осторожно прислоняюсь к его груди головой, пытаясь сдержать слёзы, которые так и просятся вырваться наружу. — Если бы ты знала, как ты мила и прекрасна, когда… — но я не даю ему договорить, осторожно накрыв его губы своими губами, нежно и практически невесомо скользя языком по нижней губе и сплетаясь с его языком, тая от столь сладостного поцелуя. Если не удаётся заставить его замолчать словестным способом, значит, приходится действовать по-другому. Да и честно говоря, это ласки мне сейчас просто необходимы. — Когда целую тебя, — задыхаясь от чего-то, заканчиваю за него я, ненадолго прервав поцелуй, а затем снова припадаю к его губам. Они для меня сейчас словно какой-то наркотик, от которого просто невозможно оторваться. Пальцы светловолосого эльфа нежно скользят по моим скулам, опускаясь к шее и достигнув ключицы. О боже… Как же мне приятны его прикосновения, как сильно я дрожу, а в мыслях так и витают слова: «Больше, больше, я хочу ещё больше! Хочу его всего!». — Когда делаю так, — тело не поддаётся разуму, я уже покрываю сначала невесомыми, а потом жаркими поцелуями его столь притягательную шею, жадно проводя влажным языком по выступающему вперёд кадыку, извращённо посасывая его и вбирая в рот кожу, покусывая её зубами. Леголас тяжело вздыхает и выдыхает, я понимаю, что ему нравятся мои ласки, и мы были бы не прочь продолжить это, если бы не одно «но» под названием гном. — Ещё раз извините за то, что прерываю вас, но, Мариэль, тебе пора уходить в убежище. — Чёрт бы тебя побрал, Гимли, — шиплю я, словно разъярённая змея, но подниматься на ноги не спешу. Посмотрев лихолесскому красавцу прямо в глаза, вновь целую его, обвив широкую шею руками и очень плотно прижимаясь к эльфу. — Я желаю тебе удачи, Леголас. Пожалуйста, выживи ради меня, — шепчу ему прямо в ухо с заострённым концом и с трудом отстраняюсь от него, медленно вставая на ноги. — Я буду молиться за всех вас, — сама от себя такого не ожидая, подхожу к Гимли и обнимаю его. Гном довольно пыхтит, и я спрашиваю: — А где остальные воины? Где Арагорн? — Он сейчас очень занят, и вряд ли ты сможешь добраться до него, — бубнит Гимли. — Там, где он находится, сейчас кругом одни стражники, — добавляет он, когда я отстраняюсь от него. Бросив в Леголаса и гнома прощальный взгляд, я, стараясь снова не расплакаться, покидаю их. «Всё или ничего» — проносится мысль в моей голове. Если они погибнут, то…. Кем же я без них буду? Всего лишь племянницей самой древней эльфийской Владычицы, подумаешь… Зато рядом со своими друзьями и возлюбленным я чувствую себя собой, нужной и… по-настоящему живой.

***

Меня внезапно словно ударяет током разрядом в десять тысяч вольт, а, быть может, даже больше. Я распахиваю глаза, нащупывая голову, руки, ноги… Вроде бы всё на месте, но такое чувство, будто бы я что-то забыла, словно что-то упустила… Ох, матерь божья! Конечно, вспомнила! Я же как только пришла в это самое убежище к женщинам и детям, сказала всем им какие-то успокаивающие слова и что-то вроде того, что, мол, всё будет хорошо, мы победим, а потом села на пол и, прислонившись спиной к стене, заснула… Просто взяла так и заснула! И, это что ж получается-то… Я что-то пропустила? Всё сражение? Да быть этого не может! Это же такой позор! Я должна была молиться за воинов вместе с остальными женщинами и детьми, а вместо этого просто спала. Нет, это ж надо додуматься до такого… Вокруг никого нет. Совершенно никого. Хотя совсем недавно было так много женщин и детей… И почему же меня, интересно, никто до сих пор не удосужился разбудить? Я резко встаю на ноги и бегу к выходу. Вокруг, буквально везде валяются трупы. Урук-хаи, орки, люди и… эльфы? Судя по одеждам… лориэнские? Но что они здесь забыли, позвольте узнать? Люди, оставшиеся в живых, хмуро на меня смотрят. Ни одного живого орка или урук-хая я пока что на своём пути не повстречала, значит, мы победили. Да, мы… победили, чёрт подери! Числом триста против десяти тысяч! Это… невероятно! К сожалению, никого из своих друзей или хотя бы знакомых мне не удалось найти, я только узнала от некоторых людей, что Белый маг вместе с Арагорном, Леголасом, Теоденом, начальником роханской стражи Эомером отправились на поимку Сарумана. Но почему же они не взяли меня с собой? Да, вне всяких сомнений я рада, что они остались в живых, но не могу не злиться на воинов за то, что они… вот так просто взяли и уехали, даже не попрощавшись! Мысленно махнув на так называемых друзей рукой, я решила отправиться обратно в Рохан без них, где сразу же после моего приезда началось празднование победы. Несколько порций эля слегка вскружили мне голову, и я, не замечая никого вокруг, стала танцевать со всеми мужчинами подряд, которые только попали мне под руку. А потом после очередного танца краем глаза заметила их… Вернувшиеся, чёртовы... предатели… Даже когда вернулись, они не удосужились со мной поздороваться. Я могла бы, конечно, сама к ним подойти, но гордости у меня не отнять, поэтому продолжила танцевать с очередным человеческим ухажёром с хитрой и немного фальшивой улыбкой на устах, замечая на себе встревоженные взгляды Арагорна, Гимли и... Леголаса. А от последнего вообще мурашки по коже бегают... О да, мне нравится заставлять его ревновать, как ни крути, приятно осознавать, что я всё ещё кому-то нужна. Приятно ловить его взгляды на себе. Но, в конце концов, приятно видеть его живым.

***

Эль опьяняюще действует на организм, вынуждая рассудок мутнеть, а тело слабеть с каждой секундой всё больше и больше. От столь надоевшего шума роханских людей я в конце концов всё же решаюсь скрыться от всех, покинув помещение и немедленно выйдя на улицу. Прохладный ветер ударяет прямо в лицо, из-за чего я слегка морщусь, но всё-таки решаю продолжать свой путь, с каждым шагом всё больше и быстрее отдаляясь от людей. Тишина и полное спокойствие заставляют меня невольно улыбнуться, а затем остановиться и, покачиваясь, медленно сесть на землю. Я достаточно долгое время кручу в руках бутылку с элем, но потом всё-таки не выдерживаю и, преподнеся горлышко к губам, осушаю её до конца. Жидкость обжигает горло и отнюдь не приятна на вкус, но в то же время создаёт ощущение спокойствия, умиротворения и невероятной эйфории. Я улыбаюсь, наблюдая за тем, как на небе уже начинают появляться первые звёзды. Облизываюсь, потому что привкус напитка всё ещё остался на губах, и блаженно ложусь на землю спиной, прикрыв глаза. О Эру, как же здесь всё-таки хорошо! Такой чистый воздух и… тишина. Но, скорее всего, это только затишье перед бурей. В скором времени грядёт очередное сражение, в котором не многим удастся выжить. А сейчас можно пока что расслабиться и наслаждаться той природой, что окружает меня. Касаюсь зелёной травы пальцами, ощущая влажность, оставшуюся после недолгого дождя. Вдыхаю запах каких-то цветов и вновь улыбаюсь, положив руку на живот, в котором творится что-то неладное. Там так горячо… Ах, клянусь самим Эру, я готова сейчас затащить чуть ли не любого мужчину в своё ложе! Уж так сильно возбуждение и желание ощутить чью-нибудь плоть внутри себя! Внезапно слышу какой-то шорох, но не спешу принимать сидячее положение, а уж тем более распахивать глаза. Потому что предполагаю, нет, скорее знаю, кто посмел потревожить мой покой. Но я не хочу, чтобы он уходил, несмотря на то, что до сих пор не могу простить его за то, что он со мной сначала не попрощался, а потом не поздоровался. Скорее всего под действием эля это возбуждение с каждой секундой разгорается внутри меня всё больше и больше. В одно мгновение даже кажется, что я не в силах противиться ему. Так и хочется сейчас соскочить с этого места и накинуться на принца, разорвав его одежду в клочья, ощутив под своими пальцами рельефность упругих эльфийских мышц… Ах, о чём я только думаю?! — Что заставило вас последовать за мной, Леголас? — стараясь держаться отстранённо, спрашиваю я. — Неужто вам тоже наскучило всё это веселье? — вновь провожу рукой по траве, вот только на этот раз сталкиваюсь с чьей-то чужой рукой. Кожа очень тёплая и мягкая. Да, всё-таки эльфийская привлекательность может любого свести с ума. Даже меня. Тем более в таком состоянии. В следующее мгновение чужая рука плавно накрывает мою, и по телу пробегает множество приятных мурашек. Леголас молчит, но его пальцы нежно выводят кругообразные узоры на моей ладони, и это очень приятно. Почему он вновь решает что-то утаить от меня? Неужели так сложно сказать всю правду сразу? — Вы вновь это делаете! — резко выдёргиваю свою ладонь из его длинных пальцев и, немного покачиваясь, встаю на ноги. — Что делаю? — слышится приятный голос сзади. Но он так близко, аж пробирает до мурашек… Я медленно поворачиваюсь в сторону принца и замечаю лукавую улыбку на его лице. Нет, скорее даже усмешку. Он издевается надо мной. Но зачем?! Для чего это нужно такому безобидному существу, как эльфу?! Ах, возможно, всё дело в этой дурацкой ревности... Ну-ну... — Не мне ли одному кажется, что мы ведём себя друг с другом глупо? — складывает руки на широкой груди. — Мариэль, мы уже давно знакомы, а ты до сих пор ведёшь себя, как… — он замолкает, и это даёт мне возможность продолжить его слова: — Как дура? — предполагаю, но в ответ лишь тишина. Честно, я вообще до сих пор не уверена, что средиземский народ знаком с таким словом, но принц в любом случае должен понять его значение. — Вы, мой дорогой принц, тоже между-прочим сыграли неплохую роль в моём молчании и игнорировании вашей персоны, — взгляд светловолосого падает на бутылку в моей руке, а потом перемещается на меня. В нём я вижу долю осуждения, но не такого, что я сделала что-то уж больно неправильное. Всего лишь осушила одну бутылку роханского эля, не вижу в этом ничего плохого или постыдного! Имею право в такой-то ситуации… Меня все бросили, и как многие обычно с этим справляются? Конечно же, с помощью алкоголя. — А теперь, позвольте откланяться, — обхожу красавца, но останавливаюсь сразу же после того, как его ладонь мёртвой хваткой вцепляется в моё запястье. Поворачиваю голову в его сторону и смотрю на Леголаса с недопонимаем. Его голова опущена… Но потом он, по-прежнему не выпуская мою руку из своего «плена», вплотную подходит ко мне и останавливается прежде, чем сделать что-то неправильное или непоправимое. Принц пристально смотрит мне в глаза. Я вижу, что его зрачки уже когда-то успели увеличиться, а тело напрячься. И что же он хочет мне этим сказать? Знаете, я не уверена в том, что под действием алкоголя он так быстро изменился, а именно: стал неуправляемым. Ведь эльфы не пьянеют… Вроде бы… Это только я такая единственная, у кого мозги набекрень после эля, полуэльф же всё-таки. — Мой принц, мне нужно идти, — пытаюсь выбраться из его цепкой хватки, но ничего не получается. Он намного сильнее меня. Хах, а кто бы в этом сомневался? — Хватит вести себя так, словно меня не существует, — с ноткой обиды в голосе шепчет он, но в то же время его голос такой властный в этот момент! Ах, от принца практически нельзя добиться такого поведения, а тут он раз и резко показал себя с совершенно другой стороны! — Я не потерплю такого отношения к себе, — сжимает пальцами моё запястье ещё сильнее, из-за чего я не специально издаю болезненный стон. И тут Леголас тянет меня на себя, да так, что наши губы практически соприкасаются, а лбы сталкиваются друг с другом. Но я не обращаю внимания на боль… Сейчас самое главное — это его губы, вкус которых я до сих пор помню. И прекрасные глаза цвета моря, в которых отражается… желание? О, Эру, неужели принц сейчас так жесток со мной только из-за этого?! Это я во всём виновата. Из-за меня он стал таким. Из задумчивого и молчаливого эльфа он превратился бесшабашного и неуправляемого. Его Величество Трандуил никогда мне этого не простит, если это, конечно же, не временное помутнение рассудка, в чём я очень сильно сомневаюсь. — Я… — судорожно сглатываю накопившийся в горле ком и случайно прикусываю нижнюю губу. Все обиды, да и, в общем-то, всё остальное в одно мгновение внезапно забываются, как будто бы их и не было… Эльф, продолжая смотреть на меня тем же до неузнаваемости животным взглядом, шумно выдыхает и неожиданно со всей страстью впивается в мои губы своими. Кажется, что земля сейчас упадёт из-под ног, а в глазах начнёт темнеть, и в итоге это окажется обычным сном. Но нет. Я чувствую, как его губы требовательно сминают о мои губы, а язык так и просится в рот. И эти ощущения настолько реальны! Я робко приоткрываю губы, впуская его шершавый язык внутрь. Издаю лёгкий стон наслаждения, а дыхание принца уже обжигает мою шею, его губы неосторожно её касаются, задевая острыми зубами и оставляя на ней небольшие царапины. Я нежно провожу большим пальцем одной руки по его скуле, а его губы… Ах, они уже опускаются ниже, касаясь голого участка груди так, что я уже не выдерживаю и падаю на мягкую траву, утянув за собой принца. Эльф нависает надо мной, я чувствую, что беззащитна под ним. Но это уже неважно… — Леголас, — шёпотом произношу я, слегка прикусив мочку его уха с заострённым концом. — Мы не должны, — его длинные руки уже проворно пробираются под подол платья, исследуя бёдра и постепенно поднимаясь выше. К тому месту, где сейчас так сильно всё пылает… — Здесь же люди, которые могут нас увидеть, — сама не понимаю, как у меня это хватает сил сказать всё это. Ведь сейчас совсем не до слов. Наши с принцем мысли, губы, руки и… много чего ещё заняты совсем другим. — Да… Да… — шепчет в ответ он, поднявшись на ноги и взяв меня к себе на руки. Я начинаю визжать и выкрикиваю: — Леголас, что ты делаешь?! — интересно, что же этот эльф задумал делать дальше? Почему он не отстранился от меня и не сказал, что всё то, что мы сейчас делаем — неправильно? Слышу ответный смешок принца перед тем, как он заходит в то здание, которое мы совсем недавно покинули, и направляется… Ох, неужели в чьи-то покои? Люди, мимо которых он проходит со мной на руках, подозрительно на нас косятся, и это немного напрягает. Но после того, как светловолосый буквально забегает в, кажется, свои временные покои и незамедлительно запирает за собой дверь, я уже напрочь забываю обо всём. Он ставит меня на пол и вновь накрывает губы страстным поцелуем. Здесь темно и немного жутковато. Но я это замечала только тогда, когда глаза были открыты, а сейчас они ведь закрыты. Я наслаждаюсь каждым касанием Леголаса, охотно отвечая ему на поцелуй. Желание уже становится настолько невыносимым, что мне приходится запрыгнуть прямо на принца, который в свою очередь уже подходит к кровати. Обвиваю его за талию ногами перед тем, как ощутить перед собой что-то очень мягкое. Его грудь прижата к моей груди настолько сильно, что мне становится тяжело дышать, но я не спешу оттолкнуть светловолосого красавца от себя, потому что знаю, — он может принять это за отказ. И я не намерена противиться этому, особенно после того, что так долго тосковала по нему (хоть и почти не признавалась себе в этом), после всего того, что мы вместе пережили. После этой битвы, которую я так позорно проспала… Внезапно принц останавливается, но продолжает нависать надо мной. Его дыхание щекочет мне шею, из-за чего хочется громко взвыть. Ах, здесь так жарко! Кажется, что я вот-вот задохнусь от нехватки воздуха. Но Леголас — моё единственное спасение. Он был им всегда, на протяжении моей жизни в Средиземье. В его светлой душе находится мой кислород, его запасы не закончатся до тех пор, пока я сама этого не захочу. А я… Я хочу, чтобы они были бесконечными. — Я не могу сделать это так… — тихо проговаривает эльф, опустившись на меня и положив голову на мою до сих пор тяжело вздымающуюся грудь. — Здесь… Это неправильно… — его губы слегка касаются моей шеи. Зачем он это делает? Для чего противоречит сам себе? — Леголас, неважно, где мы это сделаем, и сделаем ли… — отвечаю, прерывисто дыша. — Главное, что мы вместе. И нам хорошо. В порыве страсти мы даже не замечаем, где находимся. Сейчас ничего не имеет такого огромного значения, как наша любовь, — я замолкаю, прокручивая в голове последние два слова. «Наша любовь». Не его, а наша… Так, что же это тогда получается? Да я что-то испытывала к принцу, и, чего лукавить, сейчас чувства только усилились, но любовь ли это? Или простой порыв страсти и похоти, который в итоге ни к чему не приведёт? — О Эру… — лоб уже вспотел, а пальцы руки начали трястись намного сильнее прежнего. — Леголас, я только что поняла одну важную вещь, — светловолосый покорно молчит. Значит, он намерен дослушать эту речь до конца. — Тридцать с лишним лет я прожила с эльфами, а двадцать — в полном одиночестве. Я думала, что потеряла себя навсегда и даже не пыталась найти ту часть души, которую где-то оставила. Ту часть сердца, которая помогла мне раскрыть глаза и впервые за эти года почувствовать что-то действительно тёплое, когда я увидела тебя. Я думала, что эта влюблённость пройдёт. Что она такая же мимолётная, как и все предыдущие, — медленно обвиваю эльфа руками за шею. — Но Эру, как же я ошибалась! Ты завладел моим сердцем ещё тогда, когда я покидала Лихолесье. Тогда, увидев тебя, я почувствовала что-то колющее в груди. А потом оно покинуло меня, но не испарилось… Нет… Оно с тобой, сейчас. Оно было с тобой все эти годы. Оно… ох… — воздух вновь начинает заканчиваться. — Я никогда и никому этого не говорила. А если даже и говорила, то уже не помню, как давно это было, — нежно провожу по спине принца трясущейся рукой. — Но тебе скажу, потому что… Я… — сглатываю накопившийся в горле ком, пытаясь набраться смелости для следующих слов. — Я люблю тебя, Леголас, — и в следующее мгновение чужие губы накрывают мои долгожданным поцелуем, наполненным лаской и нежностью. Холодные слёзы катятся по щекам, вызывая истошную икоту и судороги по всему телу. Неужели я призналась ему во всём? Не могу поверить в своё счастье, уж настолько оно нереальное и далёкое. Я пьяна… Нет, не от эля, я опьянена эльфийским принцем… — Я думал, что никогда от тебя этого не услышу, *Melin, — шепчет он мне прямо в губы, вызывая наиболее сильную дрожь по всему телу. — Я никогда не был так счастлив, Мариэль, — кажется, Леголас тоже плачет. Он так же, как и я, не верит во всё происходящее. Обнимаю его ещё крепче и начинаю гладить рукой по шелковистым волосам, пытаясь успокоиться самой и успокоить принца. — Ты разбудила во мне зверя, который прежде никогда не просыпался. Ты помогла мне освободиться от оков вечности. Ты дала мне то, чего я больше всего желал все эти годы, — шёпотом выговаривает каждое слово светловолосый. — Ты — моё освобождение, надежда на спасение. Ты — моя любовь. Единственная и на всю жизнь… Я так долго тебя ждал… — Я тоже, — в ответ шепчу я. Знаете ли, пятьдесят с лишним лет — это всё-таки немалая дата. За эти годы я многому научилась, стала понимать то, чего бы никогда не была. Я изменилась: из простой девушки превратилась в самую настоящую эльфийку, достойную носить титул племянницы Галадриэль, тёти Арвен… Я поняла всю ценность этой жизни. Средиземье стало для меня самым настоящим домом. Местом, где гораздо больше добра, чем зла. Где мужчины относятся к дамам с уважением и почтением. И пусть сейчас всё по-другому из-за этого кольца Всевластия, я всё равно буду верить в то, что Средиземье не падёт, а его народы — хоббиты, гномы, эльфы, волшебники и люди будут жить дальше без горя и потерь. Фродо с Сэмом уничтожат кольцо Саурона, и тогда всё преобразуется. Уродливые орки, тролли, назгулы и прочие существа навсегда исчезнут с лица этой земли, в которой зло вообще не должно главенствовать. Всё будет хорошо. Я в это верю, и хоть это глупо, учитывая наше плачевное положение, я всё равно продолжаю надеяться на лучшее. — Леголас, — произношу, захлёбываясь слезами, которые начали катиться из глаз ещё тогда, когда я поняла, насколько же мне дорог этот мир. Я не собираюсь его покидать так, как это сделала моя мать. Я останусь здесь, если, конечно же, смогу выжить… — Я не верю, что всё это происходит на самом деле, — качаю головой, после чего принц нежно проводит большим пальцем по моей мокроватой от слёз скуле. — Кажется, что я сейчас закрою глаза, а когда их открою — всё исчезнет. Ты исчезнешь… — Этого никогда не произойдёт, — мягко проговаривает каждое слово светловолосый. — Я не позволю им забрать тебя у себя. Ты — моя. Ты — дитя этой земли. Ведь твоя мать забеременела ещё тогда, когда она была в Средиземье. Этот мир — твой мир, и никто не посмеет забрать его у тебя. Теперь я никогда и никуда тебя не отпущу. И не покину тебя только потому, что этого захотел мой отец, — уверенно произносит он, заставив меня перестать плакать и широко улыбнуться. — Но ведь он твой король… — возражаю я, обречённо повернув голову в сторону окна. — Да, он мой король, — соглашается со мной принц. — Но он не властен над моим сердцем. Отныне и навсегда оно принадлежит только тебе, любовь моя, — Леголас замолкает и приближается ко мне, из-за чего сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди, а разум вообще отключиться. В темноте его губы легко находят мои, проникая языком внутрь рта настолько глубоко, что я в любую секунду готова утонуть в этом сладостном блаженстве. Утонуть в нём, в моём любимом и единственном. Не думать больше ни о чём, только о наших сплетённых телах, на которых всё ещё есть одежда. Словно услышав мои мысли, принц начинает медленно стягивать с меня штаны. Его пальцы касаются моей обнажённой кожи как раз в тех местах, где нервы напряжены больше всего. Я готова взвыть в любой момент от возбуждения. Тело уже давным-давно успело вспотеть, что только усложняет положение. Хотя не только это… Губы эльфа, которые с нетерпением исследуют мои уже полностью обнажённые ноги. Они проводят волнующие дорожки поцелуев от самых пят и до бёдер, останавливаясь там, где всё сейчас пылает настолько сильно, что даже невозможно сдерживать стонов, вырывающихся наружу так не вовремя. Пальцы уже зарываются в его прекрасные белокурые волосы, массируя кожу головы настолько чувственно и нежно, насколько это только возможно. Я прикусываю нижнюю губу и сжимаю её в плену зубов намного сильнее, как раз тогда, когда чувствую, что на мне уже нет одежды. Вот и всё. Момент истины настал. Теперь мне нечего скрывать от Леголаса. Сначала я обнажила перед ним душу, сердце, а затем и саму себя. Выражать любовь в физическом плане — это, конечно не самое главное, но… Боже, кого я обманываю?! Сейчас мои мысли заняты только догадками о том, как бы побыстрее снять всю одежду с принца, ведь он до сих пор в ней! Вытягиваю руки вверх и начинаю медленно стягивать со светловолосого тёмно-зелёный камзол. Тот самый, в котором он встретил меня впервые. А я ещё тогда подумала, что это похож на Питера Пена. Глупо, не правда ли? Но сейчас же этот камзол многое для меня значит. Он придаёт свежесть воспоминаниям, которые за эти годы хотели меня покинуть. Или я хотела обо всём забыть… Не знаю, всё настолько запутано… Но сейчас это неважно. Важны лишь его губы, его тело, душа, улыбка, которую он мне дарит, пусть даже в темноте, его горячая плоть, которая пульсирует внутри меня, ускоряясь и вынуждая меня запрокинуть голову назад, позволяя ему исследовать шею и всё, что находится ниже. — Люблю тебя… — шепчет он в перерывах между поцелуями. — Я так сильно люблю тебя, Мариэль… И я верю ему, потому что ещё не было ни одного человека или эльфа, который любил бы меня сильнее Леголаса.