Скажи мне, Пак, где твой король? +5

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Мифология, Шекспир Уильям «Сон в летнюю ночь» (кроссовер)

Основные персонажи:
Оберон, Пэк (Добрый Малый Робин), Титания
Пэйринг:
Оберон/Пак, Оберон/Титания
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Фэнтези, AU
Предупреждения:
ОМП, ОЖП, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
планируется Миди, написано 8 страниц, 2 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
У короля Оберона - новое увлечение, королева Титания подозревает измену, ревнует и сердится, а Робин Славный Малый всеми силами пытается предотвратить очередную катастрофу.

Действие происходит в Англии, примерно в середине 19-го века.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Охота на дичь

24 января 2015, 12:55
Всего два месяца прошло со дня их свадьбы и только четыре дня, как они покинули Лондон, а Луизе уже казалось, что она прожила в супружестве и Гринвуд Мэнор длинную, лишенную каких-либо событий и потрясений жизнь, успела состариться и овдоветь. Или, скорее, сама умерла, и теперь ходит по лестницам, галереям и комнатам фамильного дома виконта Хардингтона как песплотный дух одной из его обитательниц.

Она не случайно сравнивала себя с призраком. Эдвард не был с ней жесток или груб, он просто забывал о ее существовании сразу, как только она пропадала из поля его зрения. Стоило ей дотронуться до него, заговорить с ним — и он тут же откликался, как и положено заботливому мужу. Он выполнял большинство ее просьб, вот только она совсем не умела просить о чем-нибудь, что не являлось делом жизни и смерти, поэтому большую часть времени они просто существовали рядом, но совершенно поврозь: Эдвард жил, Луиза наблюдала за тем, как он живет. Других развлечений, особенно сейчас, когда они уехали из Лондона, у нее не было.

Уже через день после того, как они прибыли в Гринвуд Мэнор, виконт Хардингтон пригласил нескольких соседей поохотиться в его угодьях. Луиза узнала о его планах случайно, за завтраком, когда виконт давал распоряжения одному из слуг. На ее вопрос он с готовностью, ответил, что будут, разумеется, только мужчины, и после развлечения на свежем воздухе все они вернутся в Гринвуд Мэнор обедать. Луиза хотела спросить, будет ли у нее в ближайшее время возможность познакомиться с женами и дочерьми упомянутых господ, но виконт уже счел завтрак, а с ним и разговор, завершенным и встал из-за стола.

На следующее утро Луиза стояла у окна галереи второго этажа и смотрела на собравшихся перед домом джентльменов и их собак. Виконт Хардингтон о чем-то оживленно говорил: вероятно, пересказывал последние лондонские новости. Его собеседники либо понимающе улыбались, либо делали серьезные лица — в зависимости от темы разговора. Луиза была почти уверена, что если виконт и упомянул в беседе свою недавнюю женитьбу, то мимоходом, как о недавнем приобретении еще одного породистого пса. Стоило признать, что о псе он мог говорить дольше, ибо тот давал ему больше тем для мужских разговоров. Что толку говорить много о жене, пусть даже молодой и довольно красивой, достаточно только упомянуть имя ее отца и тут же перевести разговор на вопросы титулов, наследства, финансов и политики. Вот родит жена сына, тогда можно будет поговорить о нем. Сама Луиза в тайне надеялась, что их первый ребенок будет девочкой. Впрочем, эта часть ее будущего была в еще более густом тумане, чем остальная часть ее бесцветной жизни.

Один из гостей не участвовал в общей беседе. Он стоял в стороне, скользя отрешенным взглядом по фасаду дома. Остальные джентльмены, включая виконта, тоже не обращали на него никакого внимания, как будто его вовсе там не было, из-за чего Луиза мгновенно почувствовала к незнакомцу какие-то особые, теплые и почти родственные чувства. Она никогда его раньше не видела, иначе бы непременно его запомнила. Удивительно, как вообще можно хотя бы не обернуться, стоя в нескольких шагах от такого человека: его фигура, осанка, благородные и весьма красивые черты лица свидетельствовали о том, что он происходил не просто из благородной семьи — возможно, он был близок к королевскому роду. Тем более было непонятно равнодушное отношение к нему остальных охотников. Луизе хотелось если не поговорить с ним (об этом она не могла даже и мечтать), то хотя бы узнать его имя. Никого из слуг поблизости не было, оставалось надеяться, что незнакомец примет приглашение виконта и появится вечером за обеденным столом, тогда лорд Хардингтон представит его своей супруге в числе прочих гостей.

Незнакомец был с собакой, черным ретривером, покрытым мелкими кудряшками, как молодой ягненок*. Уши пса не висели мягкими треугольниками, а складывались пополам, приподнимаясь над узкой головой забавными рожками. В отличие от своих хозяев, собаки остальных охотников проявляли к незнакомцу и его псу довольно пристальное внимание, в котором, впрочем, не было никакой агрессии. Забыв о серьезности своего положения, благородные легавые охотно откликнулись на призыв молодого ретривера немного размяться перед выходом в поля. Псы устроили игру в догонялки, бегая по двору большими кругами. Ретривер пробежал вместе с ними два или три круга, а потом застыл на месте и дождался, пока остальные собаки сами до него добегут. Легавые резко остановились, ошарашенные, один пес даже замахнулся на ретривера лапой, но уже в следующее мгновение они снова побежали, на этот раз в попытке догнать неизвестно откуда взявшуюся курицу. Мечась из одного конца двора в другой и пытаясь взлететь на какое-нибудь возвышение, курица устроила настоящий переполох, а собаки радостно ее в этом поддержали. Из дома выбежали слуги и присоединились к «охоте». Джентльмены прервали свою беседу и подозвали своих псов, положив таким образом конец этому внезапному развлечению.

Незнакомец не двинулся с места. Когда остальные охотники успокоили своих псов, черный ретривер все еще продолжал гонять по двору несчастную курицу, но его никто не пытался остановить. Наконец взъерошенная птица нырнула в какую-то дыру в ограде, и пес замер на месте, глядя на своего хозяина, стоявшего на другом конце двора. Затем, словно получив какую-то команду, которую Луиза не смогла распознать, он рванул со своего места и в несколько прыжков оказался у ног незнакомца. Тот положил ему на голову свою ладонь, облаченную в перчатку из темно-коричневой кожи, приминая при этом его уши-рожки, и поднял глаза.

Сначала Луизе показалось, что он снова принялся изучать незатейливый фасад Гринвуд Мэнора, но тут же поняла свою ошибку: незнакомец смотрел на нее. С этого расстояния она не могла распознать, какого цвета его глаза, одно она могла сказать совершенно определенно: более красивых глаз она в жизни не видела.

Эдвард, виконт Хардингтон, был довольно привлекательным мужчиной. Он был еще достаточно молод, высок, подтянут — многие женщины искали его благосклонности не только из-за его титула и состояния, но из-за приятных черт его лица. На него было приятно смотреть, с ним было приятно находиться рядом, у него был приятный баритон.

Незнакомец, смотревший сейчас на Луизу, был чрезвычайно красив — не изнеженной салонной красотой, а как драгоценный камень редкой огранки или дикое животное в своей родной стихии. В его лице было что-то властное, будто именно он был хозяином Гринвуд Мэнор и вообще всей округи, и при этом от него не исходило никакой угрозы. Наверно, именно так выглядит человек, которому нет нужды кому-то что-то доказывать и представлять себя выше и лучше, чем он есть на самом деле. Он был уверен в себе, в своих силах и в своих целях. При этом он смотрел на Луизу так, будто кроме нее в этом мире не существовало больше никого и ничего: ни этого дома, ни виконта с его гостями, ни слуг, ни собак. Не было ни поля за оградой, ни леса на горизонте, ни деревни — только она.

Это ощущение было совершенно новым для Луизы, она не привыкла быть в центре внимания, всегда чувствовала себя неуютно, если кто-то смотрел на нее или говорил с ней дольше минуты. Незнакомец смотрела на нее очень долго и очень пристально, отбросив, как ненужные сор, всяческие приличия, и ей не было неуютно. Она тоже смотрела на него, не отрываясь, и впервые за многие дни забыла обо всем, что ее окружало. Ей было хорошо, радостно и очень легко на душе.

Резкий крик одного из слуг, выполнявшего обязанности егеря, положил конец этой идиллии. Джентльмены в очередной раз прервали свою беседу и, сопровождаемые своими псами, направились к воротам.

Незнакомец ушел со двора последним. В воротах он остановился (ретривер замер у его ног, будто они были одно целое) и еще раз посмотрел в сторону дома — на окно, возле которого стояла Луиза. Он ничего не сделал, ни кивнул, не помахал ей рукой, даже не улыбнулся, но она была уверена, что он сказал ей свое «до свидания». Она подняла руку и один раз взмахнула ею, то ли тоже прощаясь, то ли умоляя его уйти и не беспокоить ее больше. Незнакомец будто только этого и ждал — он свернул от ворот направо, и пошел вдоль ограды в сторону полей.

Когда он и его верный пес скрылись из виду, Луиза вдруг вспомнила, что ружья при нем не было. «Какой странный человек», — с улыбкой подумала она. — «Отправился на охоту без ружья».

*****

— Уверен, что подцепил эту рыбку на крючок, — с самодовольной улыбкой произнес Оберон, вытягиваясь на траве.

— Что? — Пак повертел в руках крохотную грушу. — Так это была не охота, а рыбалка?

— Какая разница? Рыбка, птичка… Она моя.

— Еще нет.

— Почти. Не спорь со своим королем!

— Да когда я с ним спорил?! — Пак изобразил на своем чумазом лице искреннее изумление и даже обиду.

— С ним? — Оберон приподнялся на локтях и, прищурившись, посмотрел на эльфа.

— Ой, так ты это о себе? — тот продолжал разыгрывать удивление.

— А у тебя что, есть другой король? — нахмурился Оберон.

— У меня есть король, который помнит, что он король, а не влюбленный мальчишка, — пожал плечами Пак. — Но сейчас он в отлучке. Я даже не знаю, надолго ли на этот раз. А еще у меня есть королева…

— Замолчи! — сердито оборвал его Оберон и откинулся на траву.

— Надолго ли? — пробормотал эльф.

— Пока я не позволю тебе снова заговорить, упрямое создание!

— Это понятно, — отмахнулся Пак. — Я не о том.

Оберон вздохнул и, повернув голову, посмотрел на Робина.

— Говори уже, — сказал он.

— Так это…, — Пак почесал в затылке, — Надолго ли на этот раз?

— Не знаю. Пока мне не надоест.

— Или пока королева Титания не узнает.

— Титания не узнает. Если только один маленький пакостник ей не расскажет.

— Как будто ей нужны мои рассказы! Ты ее недооцениваешь, мой король! — он с укоризной посмотрел на Оберона, а затем добавил: — И я не доносчик, никогда им не был.

— Не сердись.

— Да я не сержусь. Но мне хотелось бы знать, как долго мне еще расхаживать по этому дому, притворяясь котом. Я там с ума сойду со скуки. Ваша новая возлюбленная, — он закатил глаза, — уже сошла.

— С чего ты взял?

— Она меня читать учит.

Оберон резко сел.

— Тебя?! Читать?!

— Ну, не совсем меня — кота. Но это не делает ее менее сумасшедшей, не так ли?

— Не смей называть ее сумасшедшей! Каждый развлекает себя, как может. В наших… в моих силах предложить ей новые развлечения.

— Уж в этом-то ты мастер, — чуть слышно произнес Пак.

— Робин! — в голосе короля послышалась угроза.

Эльф вскочил на ноги и притворился, что отряхивает с себя листья.

— Ладно, мне пора, — деловито сообщил он. — Какие-нибудь распоряжения?

Оберон покачал головой.

— Наш план остается прежним. Ступай!
Примечания:
* Курчавошерстный ретривер