Снег после магии

Иногда некоторые дела по другому пути не идут, не решаются. Проблемы не могут просто взять и исчезнуть оттого, что так захочет он. То есть, нет. Естественно, они исчезнут специально для него, чтобы он не заморачивал свою голову такими поступками, когда вокруг творится кое-что похуже. Когда вокруг всё настолько плохо, что хочется выть, она решит его маленькие проблемы одним движением руки. Одним движением запястья. И она не думает, зачем на самом деле занимается этим. Свеча потрескивала с каким-то предвкушением, когда местный стражник прошёл мимо неё. Воровато оглядываясь и пряча какие-то бумаги под плащом, мужчина с громким лязганьем и топаньем по холодному полу направился к выходу из старинной библиотеки. В воздухе запах пыли, старой бумаги и чернил. Из-за этого стражник чихает, со взглядом крысы вертит головой по сторонам и исчезает в ночной тьме замка. Она благодарила лето за тёплую погоду и ненавидела это одновременно. Запах трупов слишком уж распространился по столице. Надо вызывать лекарей из общины заранее, ещё до чумы. Ах, нельзя допускать мысли, что она уже началась. О своих соображениях она скажет ему позже, ведь Королю надо думать совершенно о другом. Эрза ненавидела крыс. Готова была вырывать их маленькие зубки и отрывать хвосты в течение многих часов. Просто потому что в темнице было слишком много крыс, и только когда приходил Джерард, они разбегались в приступе страха. Но она была подвешена за руки и, когда маленькие и противные лапки грызунов передвигались по ней, кусали её за пальцы ног, рук, соски, она даже не могла сжаться. Лысые хвосты раздражали раны, занося грязь прямо в кровь. Ох, она опять об это вспоминает. Сегодня в пыточной будет много криков. Этот мужчина слишком напоминает крысу. Эрза — женщина. Они передвигается бесшумно по каменному полу, легко запоминает все выходы-входы и разбирается в запутанных коридорах дворца, знает потайные двери. Это так же естественно для неё, как дышать. Она легко обгоняет мелкую крысу через секретный коридор, выходя сразу к конюшне, и одним лёгким движением запястья на всякий случай перерезает подпругу у заранее оседланной лошади. Рыцарь не хотела допустить в мыслях, что может упустить свою жертву, но ведь не всесильна она, есть всегда неучтённый фактор — истина, впившаяся в голову. Она знала, что этот жалкий... как же его назвать?.. жалкое нечто пыталось выкрасть полный план замка со всеми потайными повстанцам. О, этот бывший солдат ещё когда-то работал под её началом, давно, до появления Короля. Эрза совершенно его не замечала тогда. И сейчас бы не заметила, если бы не кое-кто из проверенных и собственное чутьё наравне с великолепными данными для слежки. Из-за её нынешнего статуса среди дворцовой мишуры слишком много внимания на Эрзу не обращали. Всем было от этого на руку. Фаворитка Шлюха Короля — смешно! И те, кто надо, прекрасно знали это. И боялись до ужаса только одного её взгляда. И даже спустя практически год, когда Найтуокер втихую избавилась от половины неугодных и завела проверенных, всё равно по-прежнему в настолько тонких делах доверяла только себе. Поэтому сама подменила в такой тихой и приятной (ей было даже стыдно за эти поступки перед этим местом) библиотеке план, спрятав с настоящим заодно все маломальские важные документы в надёжные места. Сама следила за крысой, который дома, кажется, долго плакал над больной женой и дочкой. Повышение цен до небес на лекарства было весьма предсказуемо. Но... Личного телохранителя Короля тогда только передёрнуло от отвращения. И сейчас она лично, не спеша, устранит такую досадную помеху. Государство должно быть превыше всего! Нервно покручивая кожаный браслет на тонком запястье — подарок от Джерарда на Зимний бал — от охотничьего азарта, Эрза скрылась в удобной нише и достала аккуратный ядовитый кинжал из-под браслета. Ей нравилось думать, что и ножик, и браслет она носит прямо на голой коже и, возможно, это даже какой-то извращённый ошейник Короля. В этом плане она немного рассеяна и мысли всегда путаются. Но как же она любила такие подарки, с двойным назначением и смыслом, от него! А затем Эрза чувствует, как кинжал медленно разрезает кожу, слой жира, впрочем, не добираясь до глотки. Она медленно проводит кинжалом по лицу, чтобы ядовитая кровь лилась по морде и крыса видела своими глазами, как это страшно и плохо, как страшно, плохо и больно изменять правящей династии. Эрза хищно облизывается, когда крепит брыкающегося мужика к столу. Потом набирает в маленький горшочек крыс, не без отвращения, разрывает ткань на животе крысы покрупнее и ставит горшочек прямо на него, придавливая сверху тяжёлыми горящими углями и крепя ремнями противные жилистые руки. Яд парализует. Но оставляет боль. — Теперь, когда эти милые мышки не смогут найти выхода из-под горшочка, то станут прогрызать его через твой живот, внутренности и спину своими противными гнилыми зубами, коготочками и расковыривать путь гладкими хвостиками, ведь иначе они задохнутся. А ты ведь не хочешь, чтоб твои братишки и сестрёнки задохнулись? И уж тем более не хочешь умирать. Да?.. Эрза со странной сонливостью смотрит за гримасами на морде мужчины, вдыхает запах крови, со спокойствием и зевками повторяя: "Государственная измена всегда очень плохо, ты не должен был этого делать". — Гажил, где у нас ключи от пыточной? — Вот, сир, — начальник темницы с ледяным спокойствием протягивает один-единственный ключ, хотя просто за то, что он с женой оккупировал кухню не только для утоления голода, но и в качестве нового и экзотического места для секса, его можно было казнить на месте. Джерард с белой завистью посмотрел на милую, растрёпанную Леви — с чёрт знает каким статусом в его дворце — и хмыкнул. Полураздетый Редфокс приподнял бровь в ответ. — В вашей любимой тоже есть некое очарование, — звучало как издёвка, хотя скорее являлось комплиментом. Король сильно закашлялся, прося воды одним жестом. И то ли от смеха, то ли о саднящей боли в горле. — Ты разобрался с тем вопросом?.. — Обижаешь. Правда, по-моему, причина ареста "Вы слишком прямо посмотрели в глаза Капитана Стражи Короля" звучала слишком наигранно, но да, с этим разобрались, — тон сменился на дружеский. — Но он правда слишком долго на неё смотрел! — Король попытался оправдаться скорее даже перед самим собой. — И я не позволю ей самой разбираться с такими вопросами. Такие дворцовые интриги не для неё. — Глава отдела культуры был мужеложником, вообще-то, — вставила свою фразу Леви, недовольно слезая с кухонного стола и оттуда же беря яблоко, очень уж долго соблазняющее её, даже больше, чем собственный муж. — Вы даёте ей слишком маленький простор для фантазии. Вот она Вам и отомстила, не дав узнать, где располагается штаб повстанцев, — в отличие от мужа, который как-то странно посматривал то на неё, то на яблоко, она лично не решалась обращаться с Королём на "ты", хотя тон был точно таким же. Недоверчивый взгляд был ответом на высказывание девушки. — Действительно страшная месть, — потянул Гажил, снова косо смотря на свою жену. Как бы он хотел оказаться на месте этого яблока! Поняв взгляд мужчины, восемнадцатилетний парень ненавязчиво предложил: — На третьем этаже в самом маленьком коридорчике есть маленькая комнатка слева, где такие странные подлокотники, углы и... — Спасибо, Ваше Величество! Джерард вздохнул о том, что нынче подчинённые себе слишком многое позволяют, и медленным шагом пошёл в подвальные помещения замка, пропахшего гнилью, для того, чтобы забрать оттуда мирно сопящую девушку, а затем, скорее всего, ещё и вытереть лицо от крови. Боже, её же может продуть! Она не думает вообще! Со временем Найтуокер успокоилась, расслабилась на первый взгляд, однако женский ум долго вынашивал план отмщения. Девушка просто обожала свою работу и, Король тайно надеялся, что обожает защищать до безумия именно его, выполнять её. Однако, как только Эрза стала вынашивать королевского наследника, её жизнь медленно превращалась в живой Ад. Ад поселился внутри неё. Вокруг гниль, смерть, надвигающаяся чума. Внутри неё неудовлетворение, сумасхождение, комок нитей проволоки, готовый разорваться и вытеснить пустоту. Перестали подпускать хоть к чуть-чуть важным делам, решающим судьбу королевства, её Король обзавёлся своими людьми в замке, которые абсолютно ей не подчинялись и выполняли приказы лишь Его Величества. Эрза бесилась. Эрза топала ножкой в спальне. Эрза пыталась хоть как-то вернуть прошлый облик жизни, когда всех предателей она резала лично. Эрза глубоко внутри пугалась, что стала обычным сосудом для наследника, что Король считает её непригодной ни к чему, что она может подвести, что ей не доверяют. И Эрза мстит. За свои чувства, за свою никчёмность, за хитрость Джерарда. Как же хочется влепить ему комок грязи прямо в лицо и доказать, что что-то ещё может. Что достойна чего-то. Что не боится! И она лишает своего единственного шанса узнать, где таится главная опасность, откуда исходит внутренняя угроза его власти. Чтобы Джерард боялся, чтобы опирался лишь на неё, чтобы каждый день думал, что его любимое Королевство может разрушиться изнутри по его вине, ведь именно он ограничивал её. Ведь если бы сама Эрза лично взялась за эту операцию изнутри... Король медленно и верно спускается по каменной лестнице, искренне пытаясь понять, когда сломал разум в пыточной. Когда сломал её. Он делал всё правильно. Он не мог допустить ошибки. Где? Почему? Эти вопросы медленно сводили с ума, ставя на одну стезю рядом со своей фавориткой. Когда она стала такой? Когда на обычную шалость и хитрость пошла месть? И почему он в ответ на такую карту кладёт не понимание/милосердие, а свою, точно такую же, только более кровавую. Если он хоть что-то для неё значит, то его карта перекроет все другие. Ведь умереть на руках любимой из-за неё, потому что та не дала пути к лагерю повстанцев, у которых находились все лекари и вакцины против чумы — так драматично, да? Вина будет съедать Алую до конца дней, когда она родит, когда будет Королевой, когда будет сама умирать. Что он не увидел своего ребёнка, что он не правил рядом с ней, что умерли они не вместе. — Эй, Эрза, а я всё-таки перекрыл.