Танец на лезвии

…Чуть засветло они были у магазина Урахары: Ичиго методично мерил шагами площадку перед входом, Рукия стояла чуть поодаль, нервно кусая ногти и проклиная про себя торговца, который сказал им быть у него как можно раньше, а сам сейчас, небось, мирно дрых. Гриммджо с ними, понятное дело, не пошёл, да Ичиго особо-то и не расстроился – у него после этой ночи побаливали некоторые части тела, слишком сильно пострадавшие от внимания арранкара. Наконец, когда Рукия была уже готова лезть на стенку, а Ичиго – разнести магазинчик к чёртовой матери, седзи отъехали в сторону и на пороге появился… нет, не Урахара. Смерив замахнувшегося было кулаком Куросаки хмурым взглядом, Джинта кашлянул и важно произнёс: - Кучики-сан, Урахара-сан просит вас пройти к нему. - Но… – открыл рот Ичиго. - А насчёт тебя он и слова не сказал! – отсёк мальчик, легко уворачиваясь от нацеленного в лоб щелчка. – Кучики-сан, пойдёмте, хозяин ждать не любит, – заявил он, пропуская Рукию внутрь. Ичиго только и оставалось, что глазами хлопать от такой наглости. Когда девушка вошла в комнату, шляпник уже ждал её, сидя за столом и попивая чай. - О, Кучики-сан! Очень рад видеть вас снова! – пропел он, будто не замечая её мрачного взгляда. – Присаживайтесь! - А я-то как рада, – процедила она, устраиваясь напротив него. - Хотите чаю? - Это необязательно. - Ну как же! Вы, наверное, проголодались, пока были снаружи? Это уже начинало раздражать. Они встали спозаранку и примчались сюда на всех парах только для того, чтобы увидеть его клоунские замашки, что ли?! - Хватит паясничать! – неожиданно для самой себя рявкнула Рукия. – Ты как он – вечно шутки шутите! – и прикусила язык, спохватившись. Чуть не проболталась! - И именно поэтому оба нравимся вам, не так ли? – негромко заметил Киске, складывая веер. И, не давая ей времени на ответ, продолжил: – На самом деле, срочность, с которой я вызвал вас сюда, оправдана. Всё довольно серьёзно. - Что такое? – уже спокойнее спросила Кучики, отпивая чай. Чашка в её руках ощутимо подрагивала. - Вы помните, как рассказывали мне, что та местность с озером похожа на пустырь, на который привёл вас Куросаки-сан? - Да. - Так вот… исходя из ваших слов и природы найденного на вас вещества, я пришёл к выводу, что тот котлован на пустыре – не что иное, как «отпечаток» этого мира, только в далёком будущем. - Как это – в будущем? - Это – то, каким будет выглядеть пруд через много лет. Это называется пространственно-временной сдвиг. Явление крайне редкое и неизученное, но капитан Куротцучи со мной согласен. Вы не замечали каких-либо аномалий вокруг, или когда находились там? - Ну… Однажды границы сдвинулись и мы… т.е. я, – тут же одёрнула она себя, – не смогла попасть через портал и пришлось ждать, когда он «вернётся на место». А что? - Ясно... – Торговец вздохнул. – И давно это было? - Около двух недель назад. Вы что-то знаете об этом? – внутренне напряглась Рукия. - Вы же понимаете, что знать наверняка я не могу. Для более точной информации мне необходимо исследовать это место лично, но, т.к. это не в моих силах, то приходится полагаться на предположения. Но то, что ситуация серьёзная – это точно. - То есть? - Я склонен думать, что подобные места со временем «сжимаются», как чёрные дыры, засасывая в себя всё вокруг. Есть два варианта: первый – и наиболее выгодный нам - мир исчезнет, а его «отпечаток» вернётся на место – на ту самую стройплощадку. И второй – исчезнув сам, он утащит за собой какую-либо часть мира настоящего, а этого мы допустить не можем. А то, что границы движутся, является первым признаком надвигающихся изменений их структуры. В связи с этим вас срочно вызывают в Готей, чтобы произвести какие-то последние расчёты – ведь только вы имеете туда доступ. Это может повысить наши шансы на удачное разрешение ситуации. - Но почему?.. Почему это происходит? – Девушка никак не могла поверить в то, что это волшебное место может сгинуть навсегда. Вместе с ним. Стоп! Гин же там! И он не знает о надвигающейся опасности! - Кто знает… – развёл руками Урахара. - И… что же теперь делать? - Для начала – взять себя в руки. - Да как я могу успокоиться?! – взвыла Кучики, отшвыривая от себя чашку. – Там… ТАМ ЖЕ!.. – В её потемневших от бессильной ярости глазах так и читалось: «Там же Гин!» - Кучики-сан. – в голосе торговца проступила сталь. – Успокойтесь. Серьёзно – ещё не значит страшно. Страшнее было, если бы капитан двенадцатого отряда сам прибыл бы сюда для выяснения всех обстоятельств, а так он просит вас вернуться в Общество Душ для более точного «диагноза». - Но… – вспышка гнева выбила из неё все силы, и Рукия снова опустилась на пол. Её плечи поникли и заметно дрожали. – Там же… - Не волнуйтесь и предоставьте это мне, Кучики-сан. В конце концов, я же не просто так позвал вас сюда, оставив Куросаки-сана за дверью. Рукия подняла голову – в серых глазах Киске плескалось обнадеживающее тепло. - Сколько у меня времени? – совладав с собой, бесцветно спросила она, поднимаясь. - Около 72 часов. - Хорошо. Я сделаю всё от меня зависящее. - Я в вас верю, – улыбнулся Урахара, вставая на ноги. Щелчок спрятал его лицо за привычным полукружьем веера. – Всё будет хорошо. Она уже почти дошла до крыльца, когда торговец произнёс: - Если всё будет плохо, как вернётесь, зайдите ко мне. Думаю, я смогу вам помочь до Куротцучи-тайчо. Кивнув в ответ, девушка вышла на улицу и, не глядя на бросившегося к ней Ичиго, вынула из ножен занпакто. Реечные седзи Сенкаймона приветливо раскрылись прямо во дворе напротив магазина. - Рукия! Ты куда? – изумлённо вылупился на подругу Куросаки. - Я скоро вернусь, – глухо ответила она, прежде чем захлопнувшиеся створки отсекли её от Каракуры на долгие-долгие три дня. Эти три дня пролетели мигом, но остались в памяти долгим, почти не прекращающимся кошмаром. Начать с того, что методы у Маюри и впрямь были… мягко говоря, необычными. О своём подвешенном в первый же день положении Рукия старалась больше не думать. Как и о том, когда её поместили в нечто, напоминающее какую-то коконообразную камеру, облепили проводами, через которые с равными промежутками подавали слабые импульсы тока – для того, как объяснила ей Нему-фукутайчо, чтобы отделить её реяцу от реяцу другого измерения. Если судить по частоте сего действа, отделить у них там так ничего и не получилось, зато на следующий день Рукия постоянно вздрагивала от тихих щелчков и шорохов, будь то чьи-то шаги или стук содзу в саду. Вдобавок ко всему её мучила тревога за Гина и невозможность ни с кем поделиться, кроме Урахары, но он был в Каракуре, а она – здесь. Девушка уже давно не чувствовала себя настолько беспомощной, а просто сидеть и ждать, пока в двенадцатом отряде со всем этим разберутся, было для неё невыносимо. На её счастье, брата дома не оказалось – Бьякуя с Ренджи отправились на несколько дней на тренировку, и её хаотичному самочувствию и мыслям ничто не мешало. С каждым днём, проведённым ею здесь, дурные предчувствия росли в геометрической прогрессии. Но кое-что учёному всё же удалось выяснить, а именно – подтвердить догадку Урахары о «катастрофе» мирового масштаба в рамках маленького параллельного мирка, в котором и приютился Ичимару. И с этим срочно надо было что-то делать, поэтому Рукия, едва дождавшись результатов анализа реяцу, рванула обратно в Мир Живых. Едва ступив на теплый, прогретый асфальт города, Кучики направилась к Урахаре: она спинным мозгом чувствовала, что, хоть начальство и дало ей отсрочку на оставшееся от отведённых ей часов время, пока шло рассмотрение просьбы Маюри о «важном эксперименте», для которого ему нужно было явиться в Генсей, то нужно действовать быстро. Очень быстро. А тем, кто мог среагировать на внезапное ухудшение ситуации, был только Киске с компанией. Тем более что он предупреждал её о таком. На этот раз торговец впустил её тотчас же, как она пришла. Видимо, уже по её лицу понял, что времени у них почти не осталось. - Как там? – отрывисто выдохнула девушка, с размаху садясь на стул. - Я всё передал. - И? – Рукия нетерпеливо барабанила пальцами по сиденью. Раз он в курсе, дальнейшая конспирация не имела смысла. - А уж что дальше, решайте сами. - Как это? - Он остаётся там, – мягко ответил шляпник. - Что-о?! - И просил вам передать, что ничто не вечно. «И что стоит найти мечту, как её отнимают – не Ичиго, так обстоятельства». - Ах так! – воскликнула Рукия, сжимая кулаки. – Ну, это мы посмотрим! - Кучики-сан! – позвал Киске, глядя, как девушка решительно развернулась в сторону двери. – Подождите. Подойдя к ней, он вынул из кармана маленький, невзрачный кристалл и, завернув его в платок, протянул ей: - Это на случай, если дело будет совсем плохо. На наш мир это не действует, но, если проход начнёт сжиматься, то используйте его – оно его уничтожит, а то озеро вернётся на место пустыря. - И тогда… - … вы больше никогда не сможете попасть туда, – тихо закончил за неё Урахара. Рукия сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле; позвоночник пробрало холодом. Только не это… - Ясно. Спасибо вам, Урахара-сан, но я должна идти. - Идите. И да прибудет с вами удача. – отозвался тот, открывая седзи и пропуская девушку вперёд, но не успел сделать и шага, как движение воздуха защекотало кожу – Рукия прямо с крыльца ушла в шунпо. За пару минут промелькнули внизу черепицей крыши домов и тёмные пятна крон деревьев, серые ленты улиц и зелёные квадратики газонов – и вот девушка уже стояла перед кованой решёткой ограды. Пролезть между прутьями – благо широко, и вперёд, по извилистой тропинке через лужайку и дальше, к развилке с клумбой, а за нею – и долгожданный мостик с фонарём. К порталу она подходила уже медленнее, сбавив шаг и постоянно оглядываясь – вдруг граница начнёт перемещаться? Но всё было тихо, и, вдохнув поглубже, Рукия прошла сквозь «стену» в тот, так полюбившийся ей Мир. И, пройдя пару метров, тут же остановилась. Очевидно, что время в этом мире совершенно точно текло иначе и, более того, не поддаваясь никакому, мало-мальски отмеренному движению. За те два с половиной дня, что её не было, здесь наступила осень. И дело было даже не в исчезнувших красках – она прямо-таки чувствовала, что этот мир умирает – ссутулились, повиснув плетьми, ветви деревьев, потеряла сочность некогда зелёная листва, устало полегли на землю стебельки травы. Прямые, изумрудные стебли бамбука съёжились и покрылись глубокими бороздами, а с ажурной кроны летели вниз желтоватые, узкие листья. Да и сам воздух, казалось, потерял свой первоначальный «вкус» и стал обычным, разреженным. Этот мир, хоть и впустил её, но всё-таки жил своей жизнью. Уйди она, и ничего бы не изменилось. Или нет? Кучики со всех ног бросилась к озеру, где её ждал второй «сюрприз». Барьера больше не было - домик перестал быть прозрачным, и теперь одиноко ютился под раскидистым деревом, остро царапая трещинами камня свой полюбившийся облик. Приоткрытая дверь поскрипывала на ветру. Рукия, не мешкая, зашла внутрь, но дом был пуст. Тлевшие в камине угли освещали часть комнаты неверным, красноватым отблеском, и девушка вдруг отчётливо ощутила одиночество и холод. Всё очарование этого места испарилось, стоило ей покинуть его. Не зная, что делать дальше, она прошла вглубь комнаты, когда краем глаза заметила у камина что-то белое. Подойдя поближе, Кучики увидела рассыпанных по полу бумажных журавликов; часть из них уже догорала на углях. Усмехнувшись, она села перед камином – нужно было дождаться Гина. Прошло немало времени – а может, и несколько секунд, кто знает, прежде чем она почувствовала его присутствие и обернулась. Ичимару стоял на пороге и задумчиво смотрел на неё, комкая пальцами то, что недавно было оригами. - Любишь их? «Как и тебя». - Создание фигурок из бумаги способствует успокоению, если ты об этом. – И, помолчав, добавил: – Я думал, ты уже не придёшь. - С чего бы? - Обычно от маньяков вроде меня девушки убегают без оглядки. Я удивлён, что ты вернулась. - Оказывается, и по тебе можно соскучиться, – хмыкнула она. - Я польщён подобным вниманием с твоей стороны… - Гин, – прервала она его, – ты знаешь, что это место скоро исчезнет? Некоторое время Ичимару пристально смотрел на неё, прежде чем ответить утвердительно. - Тогда, почему ты ничего не сделаешь? - А что я могу сделать? – Он пожал плечами. – Как бы мы ни хотели, мы всего лишь пешки здесь. К тому же я только и делаю, что разрушаю, почему меня должно заботить очередное падение чего-то там? Рукия топнула ногой. Ну не болван ведь? Мир рушится, а он всё играет! - Подожди. Ты же говорил, что это место потакает твоим желаниям! - Хочешь, чтобы я остался здесь? – Его голос стал резким, когда блондин подошёл к камину и бросил в него комок. По «крылышкам» фигурки мгновенно поползла чернота тления. – Мне нечего тут делать. «Без тебя». Девушка почувствовала, как пространство вокруг вздрогнуло, как если бы оно было живым существом, которому нанесли удар. - Как это нечего? Ты ведь живёшь здесь. - Я жил здесь, потому что ты приходила сюда. – Он говорил тихо и серьёзно, – но с тех пор, как ты ушла, всё начало угасать. - Почему? – почти прошептала она, уже зная, что услышит. - Потому что этот Мир питается чувствами и положительными эмоциями. Они дают ему силу существовать. Давали силы. Увидев, что она готова его перебить, Ичимару продолжил: - Но что взять с человека, живущего в своём собственном мирке и обрекающего себя на молчаливое ожидание? Ни-че-го. Рукия стояла, не в силах вымолвить ни слова. Такое признание она слышала впервые в жизни. Протянула руку, коснувшись кончиками пальцев его щеки… - Прости, Рукия-чан, но это уже слишком, – сказал Гин, мягко отводя её жест. – Мне не нужны твоё сочувствие и жалость. Оставь это для Ичиго. Наверное, это хождение по самому краю дало о себе знать, потому что, услышав его последние слова, Рукия согнулась напополам в приступе неудержимого хохота. Ичимару смотрел на неё как на слабоумную. - Я что-то не то сказал? - Не-е… Ахаах… кха… Ты… ты ревнуешь? – с трудом выдавила она, силясь успокоиться. - А это так заметно? Знаешь, Рукия-чан, если б я ревновал по-настоящему, то от твоего ненаглядного Куросаки-куна давно бы остались рожки на ножки. - Хм. – Рукия явно не собиралась так просто сдаваться. – А зачем ты поделился со мной реяцу ещё тогда, в Лас Ночес? Что это, кроме как не то же сочувствие? - А это, Рукия-чан, ты должна понять сама. Когда-нибудь. Повисло неловкое молчание – Ичимару отвернулся к огню, и девушка видела, как играют рыжие блики в его сейчас почти чёрных из-за скудного освещения глазах. Здесь вообще стало слишком темно, или ей так кажется из-за сумерек? Так, в тишине, прошло несколько долгих минут. - Почему… – Кучики прокашлялась, – почему ты ушёл из Готея? Блондин невесело усмехнулся: - А это не очевидно? Всеобщая неприязнь как-то не очень способствует укреплению морального духа. Разве что личной самооценке. Вот это да... Кто б мог подумать, что она услышит от него такие откровения! Гин меж тем продолжал: - Особенно после… - … командировки в Хуэко Мундо, – закончила она за него. - И это тоже, да. - Ну… не такая уж и «всеобщая», – задумчиво проговорила девушка, чувствуя, что краснеет. Хвала Ками, в полумраке это было незаметно. - М-мм? – заинтересованно протянул Ичимару, поворачиваясь к ней лицом, и только слепой не заметил бы его хищной улыбки. Рукия отвела взгляд, делая вид, что ей куда важнее наблюдать, как сгорают в огне хрупкие бумажные журавлики. Вспомнился её недавний вопрос: «Любишь их?» и всего секундное колебание перед его ответом, словно он обдумывал, что ему сказать на это. Но в итоге сказал не то, что хотел. А что хотел? «Как и я тебя». - Я тебя не ненавижу. Раньше – да, а сейчас… Но он не дал ей продолжить, подходя ближе и перебивая: - Уже не судишь по обложке? Почему нет? Как там говорят? «Сейчас – или никогда», да? Всего-то и нужно, что переступить через себя, через их прошлое – чтобы открыть для себя будущее. Только их будущее. Как бы это ни было сложно. - Рукия-чан… – В его голосе снова полно веселья пополам с предвкушением, и она снова чувствует себя бабочкой в мягком и тёплом коконе, в плену у паука, от которого совсем не хочется убегать. Выдохнуть, собраться с духом – Пустых ты и то не боишься так, как его! И не бояться. Не сейчас. - Потому что то, что под ней, гораздо интереснее. - А что под ней?.. – понижая голос, заговорщески спросил Гин, ловя её руку своей и проводя по кисти подушечкой большого пальца. И засмеялся, когда она дёрнулась, но не вырвалась. – Боишься… меня? - Нет. Я боюсь щекотки, – смущённо отозвалась она. Его близость уже не пугает, скорее наоборот – притягивает. Так сильно, что на сопротивление нет никакого желания – хочется просто отдаться во власть ласкающих кожу рук, а там… будь что будет. Едва уловимый шёпот, от которого по позвоночнику пробегает сладкая дрожь: - Ответь мне. Так волнующе – играть с огнём. Особенно когда знаешь, как легко можно обжечься. Обоим. Рукия подняла на него взгляд, долго и внимательно всматриваясь в пляшущие в тёмно-красных глазах дьявольские искорки, прежде чем тихо ответить: - Ты. Настоящий ты. - Да~а? А какой я – настоящий? – игриво поддел он, держа руки на её талии. - Ты? – она задумалась. – Честно? - Разумеется, честно – мы ведь и так перешли уже всякие границы. - Тот ты, который спас меня в Лас Ночес. Тот, благодаря которому я попала сюда и который спас меня от Пустого... - Боже… да я и впрямь спасатель! – в «ужасе» вставил Гин. – Кто б мог подумать! - Не перебивай. - О… слушаюсь, миледи. – произнёс он, галантно поклонившись и скользя дыханием по её запястью. – Простите грешного, продолжайте. - Тот ты, который учил меня «ходить» по воде и из-за которого мы непреднамеренно искупались, а потом пили чай на крыше. Тот… ты, – она запнулась, – который просил меня не бояться себя. Тот… - … тот я, который любит тебя, – подсказал Гин, приподнимая её лицо за подбородок. - Да… – выдохнула Рукия, вставая на цыпочки и обвивая его руками за шею. – Гин… - Да? - Я не хочу чтобы ты уходил и тем более не хочу, чтобы этот мир умирал. Потому что… он теперь и мой мир тоже! – Ей сейчас не было стыдно за выступившие на глазах слёзы – ибо то были не слёзы не от слабости, нет. - Так загадай желание. Пожелай, чтобы мы остались тут. - Мы? – на секунду Рукия замялась, – а как же… - И забудь ты об этом рыжем недоразумении хотя бы ради меня! Никуда он не денется. К несчастью. – И, не дав ей возмутиться, добавил: – Пойдём. Они вышли на террасу, и девушка увидела совершенно обратную недавнему картину: вокруг зеленела листва, поднималась с земли трава, раскрывались бутоны цветков. Мир оживал прямо на глазах. - Чувствуешь? - Да. Внезапно за пазухой что-то треснуло. Ичимару заинтересованно вытянул шею. - Что это? Противо-маньячный бронежилет не выдержал моего обаяния и сломался? - Охх… – Рукия едва не хрюкнула от смеха, – нет. Это дал мне Урахара на случай, если граница начнёт сжиматься. Она вытащила из кармана свёрток и вытряхнула из него данный ей торговцем кристалл. Но на ладонь посыпались только осколки. - Почему?.. - Может быть, он больше не нужен? - Наверное, ты прав. И… здесь правда можно всё, что угодно? - В разумных пределах, конечно же, – Гин наклонил голову, глядя на неё испытующе. – Что ты задумала? Решение пришло неожиданно. - Сейчас увидишь, – многозначительно сказала она, направляясь к озеру. – Танцуй, Соде но Шираюки! Второй танец, Хакурен! Пронзительная, переливающаяся розовым и синим в лучах заходящего солнца голубизна льда. Серебристые волосы, легко взметнувшиеся вверх, когда Гин, рассмеявшись, откинул голову. И его шёпот в самое ухо: - Тебе никто не говорил, что ты шалунишка? - Всегда хотела посмотреть, каков ты на льду, – ехидно подколола она. - Прости, Рукия-чан, но, боюсь, тебя ждёт разочарование – без коньков я на льду как… - Ка-ак кто?... - Поверь, ты не захочешь этого знать. А я не хочу пасть в твоих глазах ниже, чем был раньше. - Ладно. – она опустила меч, и лёд начал истончаться, превращаясь в изморозь, и через несколько минут только отороченные инеем листья напоминали о высвобождении занпакто. - Знаешь… – рассеянно произнесла она, смотря, как вьюнок обвивает перила и как на нём распускаются душистые белые «граммофончики» цветов. - Мм? - Тебе никогда не казалось, что этот Мир – как редкий цветок? Он раскрывается не всем и только под воздействием тепла. - Ошибаешься, – его дыхание щекотало ей шею, пока его губы скользили по коже, едва касаясь её. Девушка поймала себя на том, что ей стало трудно стоять на ногах – колени вот-вот норовили подкоситься. Гин тоже это заметил и подхватил её на руки. – Цветок – это ты. Ледяной цветок. - Гин… - Но! К каждому цветку найдётся свой подход. И я очень рад, что сейчас ты оттаиваешь. Рукия фыркнула. - А ты, значит, садовник? Ну-ну. - Не будь скептиком. Уход за цветами требует особых навыков, а я, – он приложил палец к её губам, не давая ей ответить, – слишком долго ждал. Так что теперь ты моя. - Кто спорит, – как-то слишком легко согласилась она. – Но, раз уж мы теперь… э… вместе, то у меня несколько условий. – Рукия загнула указательный палец. – Первое… - Никаких кроликов, – вставил Ичимару. - Забудь об этом! - .. на розовых зонтиках. – закончил он. - Ах… это. Ну ладно. Тогда… второе: - Никаких упоминаний об Ичиго, пока я рядом. Рукия скрестила руки на груди, смерив его мрачным взглядом. - И третье – НИКАКОЙ хурмы в доме! Гин рассмеялся. - Помилуй Ками, где ты тут видела у меня хурму? - Это я на будущее. - Я понял, – шутливо откликнулся блондин. – Тогда пойдём? - Куда? - В дом. Заодно посмотрю, как ты готовишь. - Но… Нечестно! Я… - Ладно-ладно… готовить буду я. Пока что. – с этими словами он открыл дверь, пропуская её вперёд. – Чего не сделаешь ради любимой женщины. - Того же, что и для любимого мужчины! – парировала девушка, проходя в коридор. - И то правда. – согласился Ичимару. – Такое счастье выпадает только раз в жизни. Или два… Или… - ГИН!.. Конец=)