На все ради тебя

Вайс Беккер напряженно всматривался в микроскоп, наблюдая, как бешено делятся риккетсии в незнакомой крови. Она была абсолютно чиста от вируса Шоуп, 1935b, по мнению доктора. Попав в благоприятную среду, они словно взбесились в первые несколько часов после поступления пациентов в их клинику. Но затем произошла удивительная вещь, поступив в тело этих чужаков посредством слюны дикого в момент его крайнего состояния и послужив, как Беккер догадывался, местом первичного приживления возбудителя с последующим проникновением его в циркулирующие системы и внедрения его в регионарных лимфоузлах, штамм перестал размножаться, наступила пауза, во время которой он, видоизменяясь, словно стал подстраиваться под новую среду. - Хмм... - Вайс откатился в кресле от стола и устало потер глаза. Повертел затекшей шеей и поднялся. - Надо навестить пациентов, Анна, ты давно брала их кровь на анализ? Девушка поморщилась. Доктор Беккер был слишком увлечен изучением крови чужаков. Ей, конечно, было их жалко, но не настолько же, чтобы проводить уже третьи сутки в больнице. - Вам необходимо отдохнуть, доктор Беккер, я приносила вам ее два часа назад. Может, объясните, чем вам их кровь покоя не дает? - Анна, дорогая, у них уникально чистая кровь! Была... - доктор огорченно вздохнул: - Боюсь, что те изменения, происходящие в них сейчас, могут не только повлечь необратимые изменения в их организмах, но и повлиять на их психическое состояние. Думаю, они никогда не сталкивались с нам подобными! Анна скептически покосилась на шагающего по кабинету доктору. "Ну, конечно, как будто такое возможно", - подумала девушка, но спорить с немного чудаковатым профессором не стала. Он был светилом вирусологии и утверждал, что возможно излечение вируса Шоуп, 1935b, а в простонародье именуемого болезнью диких. Анна, конечно, в такое не верила, испокон веков были дикие, да у нее в семье их, почитай, каждый третий. А те, кто был полукровкой, являлись просто носителями, но и у них бывали непростые дни, вернее, ночи. "И чего этот доктор на этом зациклился?" Беккер решительным шагом направился из кабинета, и Анна последовала за ним, четко зная свои обязанности. В палате у красавчика, как называла парня Анна, было много народа. И она недовольно вздохнула, лучше бы пошли к этому великану. До чего же он нравился Анне. Такой большой, могучий, с чуть обросшей щетиной и волосатой грудью. Вот бы побывать в таких руках... Из грез ее вырвал обеспокоенный голос профессора. - Кто разрешал ему ходить? Раны на его теле это наименьшее из его бед! Меня не волнует, что он беспокоился! Что, тот громила его партнер? - доктор замолчал, слушая объяснения Эрика, и нетерпеливо перебил: - Хорошо, я понял. Это усложнит его состояние! Он в задумчивости подошел к очень бледному парню, прощупал пульс, приподнял веко и молча направился в отделение интенсивной терапии. Подойдя к пациенту, на которого Анна столько часов вздыхала, он проверил все его показатели и вдруг заговорил, обращаясь именно к нему: - Хайт, вы просто обязаны прийти в себя! Как можно быстрее набирайтесь сил и выкарабкивайтесь, иначе ваш партнер сойдет с ума. И это диагноз, а не пустая угроза, - и, уже обращаясь к своей помощнице, распорядился: - Увеличьте дозу на полтора куба гипериммунной сыворотки и сыворотки реконвалесцентов. Анна, сделай анализ крови обоих и проследи, чтобы Норвуду добавили и того, и другого в том же количестве. Беккер, не раздумывая больше, направился к себе. Карл с Яном, сидевшие в палате, недоуменно переглянулись. Они после обеда как раз вернулись ждать, когда очнется Рей, а тут зашел доктор. Они его внимательно выслушали и насторожились. Парни не понимали, что может быть хуже ран, и вопросительно переглядывались. Доктор бушевал, отдавал приказы, а они, притихшие, сидели в углу. Когда врач ушел, к ним подошел уже ставший знакомым медбрат. - Вам нечего ждать его, ребята. Ему вкололи мощную дозу снотворного и кучу других препаратов, и он не очнется до завтра, точно. Идите домой. - А что за препараты? - Генетически выведенные штампы для борьбы с вирусами. Я сам в этом не сильно разбираюсь, но наш профессор очень обеспокоен состоянием их крови. - Это серьезно? - Не знаю… но карантина ведь нет… может, он просто перестраховывается. Черт знает, что там от «диких» могло попасть в раны. - А Хайт как? - Его состояние стабильное. Это все, что пока известно. Посмотрим, как пройдет ночь. Карл обнял своего парня и выразительно посмотрел на него, тот поднял на него свои зеленые глаза. - Домой? Он посмотрел на Норвуда и снова вздохнул. Карл подтолкнул нерешительного партнера к дверям. - Домой. Завтра приедем. А утром, после завтрака, они уже снова были в палате и сидели на угловом диване, тихо обсуждая каталог новых снегоходов и зимнего снаряжения для охоты. Проснулся я давно, еще когда начал брезжить рассвет, но сил двигаться не было. В желудке противно ныло, и, возможно, мне надо было хотя бы перекусить, но как только я думал об этом, подкатывала тошнота. Свернувшись на кровати и подтянув ноги к животу, я лежал, закрыв глаза и чутко прислушиваясь к разговорам. И хотя я ничего не понимал, мне казалось, я не пропущу среди незнакомых слов имени человека, который подарил мне радость жизни. Я то и дело мысленно возвращался к той палате, где лежал Спенс. Я просто надеялся, что мне хотя бы разрешат его увидеть. Когда в палату вошла строгая девушка, по взгляду на нее стало понятно, что она плохо спала и была чем-то недовольна, но мне было все равно. Молча протянув ей руку с катетером, я смотрел, как она наполняет колбу. Кровь текла медленно, словно с неохотой покидая мое тело. Она вскинула глаза на меня уже более заинтересованно и что-то громко произнесла. Меня уже даже не раздражало, что я ничего не понимаю. Вообще меня ничего не волновало: утро сейчас или ночь, сыт я или голоден, умру или буду жить. В поле моего зрения снова появился этот рыжий парень и, выслушав Анну, стал мне говорить, что надо поесть. И если я хочу в туалет, он может мне. - Не хочу есть, - равнодушно отрезал я. - Лучше скажи, как Спенсер. Когда в палату вошла эта важная дамочка, парни смолкли и смотрели, как она берет кровь на анализ. Выслушав указания о питании пациента, Карл хмыкнул. Его слегка коробила эта фрау с замашками царственной особы. Ян подошел к кровати и стал переводить её слова Рею, а его ответ совершенно не удивил блондина. Даже учитывая своё незнание языка, но услышав имя «Спенсер» и глянув на расстроенное лицо своего парня, он легко догадался, что еда в приоритеты пострадавшего не входит. Докторша, снова дав наказ, удалилась, и Карл тоже подошел. - Не хочет? Ян отрицательно помотал головой и повернулся к Рею: - Спенсер все так же. Пока изменений нет… ты должен есть. Тебе нужны силы, - рыжий подошел к тумбочке, на которой стоял остывший завтрак, взял стакан с чаем и, присев на край кровати, умоляюще обратился к больному: - Я прошу. Ради него. Хоть немного. - Я съем, если ты пообещаешь отвести меня к Спенсу. Даже не глядя на то, что предлагал мне парень, я твердо смотрел на него, дожидаясь его решения. Ян глубоко вздохнул: - Но к нему не пускают. Врачи запретили тебе покидать палату… - Ян? Карл, скрестив руки на груди, качнулся с пятки на носок и мотнул головой, потребовав перевод, а получив ответ, усмехнулся: - Я отвезу. Ян удивленно уставился на своего альфу: - Ты рехнулся? - Передай ему - отвезу, но с него …эээ… выпить чай и съесть хлеб хотя бы. Ян подскочил к своему мужу и возбужденно взмахнул рукой в сторону коридора: - Врачи будут недовольны, а в реанимацию, тем более, не зайти. - Ну и что, пусть недовольны… мне кажется, глупо держать их на расстоянии друг от друга. Если бы первым очнулся великан, он бы по-любому уже устроил в реанимации лежанку, и им бы понадобился взвод, чтобы его оттуда вытащить. Нужно, чтобы наш парень поел? Договаривайся. А потом постоишь на стреме. Карл широко улыбнулся и поцеловал своего возмущенного парня. Ян насупился, но повернулся к Рею. - Мой муж слегка… того… но, если ты съешь хлеб… и немного каши с чаем, мы отвезем. Сглотнув тошнотворный комок, застрявший в моем горле, я протянул руку и взял с подноса тарелку... не запомнив, как и что съел. Когда Рей начал через силу глотать еду, Карл утвердительно кивнул, подтвердив сделку, и вышел из палаты. Ян с силой потер макушку и нервно хихикнул: - Иногда он меня удивляет. Всего через пять минут блондин вернулся с коляской и ногой закрыл за собой дверь: - Я еще вчера приметил ее. Пешком больше рисковать не будем. Сейчас как раз тихо, и коридоры практически пусты… если удача будет на нашей стороне, то нас не застукают. Пока Ян помогал Рею перебираться в коляску, Карл вернулся к двери и, чуть приоткрыв, следил за коридором, продолжая тихо говорить: - Чувствую себя Купидоном, блядь… вперемешку с Бондом. Ну почему народ бывает так туп? Ян взялся за ручки и усмехнулся, тоже тихо отвечая: - Меня всегда поражала твоя манера трепаться, когда ты сильно волнуешься. Карл резко прикрыл дверь и поджал губы. В коридоре послышались голоса и шаги. Потом снова все стихло, а блондин продолжил вполголоса ворчать: - С чего ты взял, что я волнуюсь? Я расстроен. Мы не трахались уже сто лет. Поехали. Ян уступил место за ручками своему возмущающемуся мужу и открыл дверь, закатив глаза: - Что бы не случилось, тебе только секс подавай. Карл толкнул коляску, и они тихо вышли в пустой коридор. Они, оглядываясь, медленно двинулись по нему, продолжая тихо переговариваться: - Да! Я хочу сына! - Вот-вот, а когда ты сильно напуган, то начинаешь нудить о сыне. - Да я вообще тебе еще не забыл, как ты бросил меня в лесу! - Зато я спас этим двоим жизнь. - Не понял, это ты сейчас сказал, что какие-то чужаки дороже тебе, чем я? Ян резко остановился и прямо посмотрел в глаза своему любимому человеку, а потом крепко обнял. - Карл, со мной ничего не случится. Обещаю. Карл невольно вздрогнул, тряхнул головой и снова толкнул коляску: - Господь бог блядь. Пока не будет сына, я тебе не дам отбросить коньки. Приедем, я все резинки порву на хрен и запру тебя в спальне. Светлые стены мягко проплывали мимо моего ни на чем не задерживающегося взора. Я слышал, как парни позади меня дружелюбно переругиваются, но это просто фиксировал мозг, видимо, желая себе найти работу. Светлый парень почему-то резко пах, и этот запах вызывал во мне жуткую боль. Боль не в теле, а в душе, словно я что-то потерял, но что - еще сам не понял. Мне хотелось сорвать с себя повязку, развернуть это чертово кресло, на котором меня он вез, и со всей силы врезаться с стену, только бы перестать ощущать эту боль. Я запрещал себе думать о Спенсе, передо мной стояла одна единственная цель - увидеть его. Опять это чертово стекло, разделяющее нас... - Ребята... пожалуйста... Рыжий паренек кивнул мне и, заглянув в палату, о чем-то заговорил с медсестрой, сидевшей за небольшим столиком и наблюдавшей за ним. Видимо, Яну удалось уговорить ее, и высокий блондин толкнул мою коляску в палату. Что я ожидал? Что он сразу же откроет глаза, как только я коснусь его? Что стекло лжет, и на самом деле он просто спит? Не знаю, но пусть попробуют меня отсюда утащить! Схватившись уцелевшей рукой за безвольно лежащую ладонь Спенсера, я прижался к нему лицом. Если б мог, я забрался бы весь на него, только бы почувствовать, что он жив... Под пальцами ощущался пульс. Он бился таким жизнеутверждающим ритмом, что я весь задрожал. Он жив! Жив! Не важно, сколько Спенс будет так лежать, главное, он жив. Я поднял на него взгляд, пытаясь разглядеть под маской его лицо. "Мой, родной, любимый, прошу тебя! Ты не можешь оставить меня!" - начал молиться я про себя. В комнату решительным шагом вошел доктор Беккер. - Я же предупреждал, что ему опасно вставать с кровати! Молодой человек, вы не сможете помочь ему, находясь здесь! Если вы хотите ему помочь, идите набирайтесь сил. Вам они понадобятся ох, как скоро. Завтра мы выведем вашего партнера из искусственной комы, и ему понадобится ваша помощь. А сейчас быстро в постель, и ешьте, спите, пока можете. Сначала я вообще не обращал внимания, о чем говорил этот доктор, а затем и Ян, но, услышав слова "искусственная кома" и "завтра выведем", я весь встрепенулся. И уставился на доктора. - Он в искусственной коме? То есть все не так плохо? - Я бы не назвал это радужной перспективой, но да, вы правы. Нам пришлось это сделать, дабы дать его организму силы на восстановление. Ну что, проведали вашего друга? - и, получив от меня кивок, он продолжил дальше: - А теперь эти парни отвезут вас в вашу палату. И вы мне должны пообещать, что с этой минуты вы встаете с постели только для облегчения мочевого пузыря и кишечника. Все ясно, молодой человек? Доктор дождался от меня кивка и сразу отвернулся. Я же развернулся вновь к Спенсу и выдавил из себя: - Ты слышал? Завтра ты просто обязан сказать, что меня не оставишь! Блондин у меня за спиной без слов тут же развернул кресло по направлению из палаты, но нам преградил путь все тот же доктор. Он проверил мой пульс, потрогал лимфоузлы у меня на шее, отчего-то качая головой, и заговорил, а рыжий Ян вновь стал переводить: - А помимо беспокойства за своего партнера, как вы себя чувствуете? Я задумался: - Никак. Если не считать боли от травмы. Доктор внимательно вгляделся в меня и стал задавать уже наводящие вопросы: - Жар в груди? - я отрицательно покачал головой. - Чувствительность к свету, шуму? - странно, откуда он знает? Я молча кивнул. Доктор постоял минуту и все же решился спросить, хотя прекрасно знал ответ. Но ему просто нужна была первая реакция парня. - Когда у вас была течка? - О чем это вы? - я посмотрел на пожилого мужчину как на умалишенного, насколько я знал, термин течка применялся к собакам. - Я что, блять, похож на сучку? Парни вокруг меня дернулись, как только красный от возмущения Ян перевел им мои слова. - Отлично! - обрадовался доктор Беккер, именно на такую реакцию он и рассчитывал. - Норвуд, если вдруг вы почувствуете себя очень странно, станет ныть низ живота, поднимется температура, злость на все и вся, немедленно сообщите об этом медсестрам! - Ребята, - обратился Вайс к парням. - Такого я не встречал и ни разу не читал упоминаний о таких людях, но эти двое были чисты! Абсолютно! И сейчас их организмы после укуса дикого перестраиваются. Так что присматривайте за ним. Если что, немедленно сообщайте мне. Карл тихо присвистнул. «Чистые? Охренеть! То-то Ян все твердил, что пахнут они совершенно по-другому...» Ян, все еще пунцовый как рак, кивнул доктору и сделал знак мужу. Тот кивнул, тоже кипя от возмущения, и выкатил кресло. - Ты думаешь, это возможно? Ян дернул плечом и засунул руки в карманы. Его всего потряхивало от негодования после высказывания Рея. Слово «сучка» больно резануло по нервам, и стало противно. Ему случалось встречать уродов, которые таких, как они с Карлом, не считают за людей, но услышать такие слова из уст понравившегося человека было, мягко говоря, неприятно. - Я не знаю. Они молча дошли до палаты. Карл хмуро смотрел, как Ян помогал Норвуду перебраться на кровать, и когда тот там устроился, приблизился вплотную. - Переведи ему. Ян кивнул и отошел от кровати, снова засунув руки в джинсы. - Скажи ему, чтобы не сравнивал нас с собаками! - Карл, может, он действительно не понимает… - Мне похрен, понимает он или нет! - Блондин зло скривился и, шагнув к кровати, выговаривая по-немецки, зло ударил ладонью по матрасу: - Мы люди, а не суки! Ян нахмурился и подошел к своему альфе, сжав его за локоть: - Прошу, успокойся. Карл дернул рукой и, прищурившись, словно раздумывая, взял и впритык наклонился к шее Рея, втягивая носом воздух. Норвуд дернулся, но и Карл сразу же выпрямился. Он глубоко дышал, а потом задумчиво произнес: - Другой запах… определенно… раньше он не пах, как… не знаю… что-то точно изменилось… - Я тоже это заметил, но думал, что диким перебил себе все обоняние. Ян чуть отстранил своего мужа от постели больного и обернулся, говоря на английском: - Рей, тебе нужно питаться и поправляться. Надеюсь, ты не будешь делать глупости. Извини, нам нужно идти. Я, погрузившись в размышления об услышанном от доктора, не заметил, как оказался в палате, и только тогда обратил внимание, что парни, сопровождающие меня, были раздражённые и злые. Если не сказать больше. Они были чертовски злы. Если честно, то этот факт меня абсолютно не волновал, ведь не могло же их негодование быть из-за меня. Поэтому я испуганно дернулся, когда блондин что-то зашипел мне в лицо, я перевел взгляд на рыжика, но тот тоже был сердит. "На меня? Вот те здрасьте! Им что, влетело за то, что они отвезли меня в палату к Спенсу?" - Э... ребята, - проговорил я им в удаляющиеся спины, - спасибо! До чего странные ребята! Они, не оглядываясь, вышли, и я тут же забыл о них. "Значит, Спенс в искусственной коме, и завтра я смогу его уже увидеть... смотрящего на меня. Говорящего со мной, обнимающего меня..." Я вздохнул и, свернувшись на кровати, закрыл глаза. "Вот бы проснуться уже завтра..."