На все ради тебя

На лестнице послышались шаги, и мужчина легко сбежал по ступенькам, на ходу поправляя галстук. Зайдя на кухню, он проверил, не забыл ли случаем выключить что-нибудь, и с усмешкой записал себе мысленно плюсик – «сегодня не забыл!», а то вчера поставил на плиту кастрюлю и вспомнил, когда она слегка оплавилась. Ну что ж, учиться приходилось всему и сразу. Готовить, чистить снег, вбивать гвозди и собирать мебель. Спенсер вышел на улицу и вздохнул морозный, чистый утренний воздух. Он невольно улыбался от чувства легкости и опьяняющей свободы. И был счастлив. Ну, почти. Вот только вернётся его хоккейная звезда, и можно считать, абсолютный предел рая будет достигнут. После того как они расстались, прошло три дня, и мужчина времени зря не терял. Он обставил дом и подписал трудовой контракт в клинике на год. Он сам выбрал каждый предмет мебели, будь то большое кожаное кресло, массивная двухспальная кровать или шторы в спальню. Сам все установил в своем доме, как хотел, и был этим доволен и горд. Он с легкостью таскал мебель, не уставая и даже не вспотев. То ли он был так воодушевлен своими действиями, что не замечал, как, приподнимая здоровый двухкамерный холодильник, ставил его на другое место, словно это был горшок с цветами, или таскал тумбочки на второй этаж, как будто картонки. К черту все. Ну, запахи, ну, звуки, ну, силы прибавилось… маленько, к дьяволу все это. Нельзя постоянно думать и ломать голову над этим. Мигрень при этом была единственным итогом. Хайт сбежал с крыльца и направился к стоявшему во дворе небольшому двухместному джипу. Сегодня был его первый день работы. Он с улыбкой предвкушал операции и помощь нуждающимся. В этом был он весь, и работа была завершающим штрихом его удачной новой жизни. Джип, тихо шурша колесами по свеженасыпанному гравию, выехал за ворота. Утро. Начало дня. *** - Мистер Хайт, вам нужно осмотреть пациента в сто шестой. Вот история болезни. Мужчина посмотрел на своего помощника, аспиранта Джулию Риган, и задумчиво кивнул головой. Он глубоко вздохнул, судорожно сглатывая, и облизал от волнения губу. Легкая испарина, чуть рассеянный, немного затравленный, настороженный взгляд и резковатые движения говорили о том, что мужчина находился в сильном напряжении. Спенсер потер лицо, стараясь унять дрожь в руках и взбодриться, а затем забрал папки. Он быстрым шагом отправился по коридору, на ходу листая и рассматривая таблички на палатах. Сегодня он, как никогда, ждал окончания своей смены. Всего лишь один день, проведенный в госпитале, показался для него сущим адом. Открывая дверь сто шестой, он уже с опаской смотрел на больного, которого рвало кровью. Снова этот запах боли. Снова страх. Как и во многих местах за сегодня. Хирург бросился на помощь, раздавая указания медсестрам, выполнял привычную работу, но стоило ему прижать больного к кровати, чтоб он не повредил себе, как липкий, холодный туман заполнял его легкие. Панический ужас буквально вымораживал все внутри, отчего хотелось закричать и скрыться, но Спенсер позволить себе этого не мог. Вот она, смерть, как она есть. Мужчина все же отпрянул от него, шумно втягивая носом воздух и лихорадочно вытирая о халат руки, стараясь стереть с них этот мерзкий холод ужаса. Во рту стоял привкус крови только от вида окровавленного рта несчастного, который корчился от боли. - Удвойте дозу обезболивающего! - Но, доктор, ему уже вкололи препарат недавно, мне придется доложить, так не положено. - Вколите еще! Наркоманом ему стать не грозит, - рявкнул Хайт и посмотрел в глаза, полные боли и благодарности. Больше они ничего не могли сделать. Хайт резко вышел в коридор и прислонился к стене. Его всего трясло. «Боже, когда все это кончится… я не готов… я оказался не готов к этому… черт!» - Мистер Хайт, вас ожидают в операционной. - Да… Иду. Мужчина зло тряхнул головой и заторопился выполнять свой долг. Вечером, сидя на кушетке в ординаторской, Спенсер сжимал голову руками, стараясь вернуть себе душевное равновесие. Он был не готов к такому потоку информации. Атмосфера в больницах сама по себе нелегкая, а с его этими странными особенностями она оказалась еще невыносимее, чем обычно. Но он давно уже привык! Он врач много лет, повидавший и смерть, и увечья, и все остальное, так как же ему вернуть себе контроль? Да, раньше он был другим, а сейчас каждый страх, каждая смерть, каждый ужас людей пронизывал его насквозь. Он задыхался от запаха отчаяния. Он терялся от агрессивности и ненависти, когда люди узнавали, что им ничем нельзя помочь. А ледяное прикосновение и зловоние смерти парализовывало. Тяжело было всегда, но не так! Он не хотел это все чувствовать сам! Дверь открылась, и в проем заглянула доктор Риган. - Доктор Хайт пациент из сто шестой скончался два часа назад, пока вы были на операции. - Да… я знаю… положите все документы мне на стол… я подпишу и оформлю. Голос мужчины звучал глухо и безжизненно. Он знал, что человек умрет, знал в тот же миг, когда прикоснулся к его груди . Медицинская рубашка прилипла к потному телу, а в душе был кошмар. Сегодня он видел и чувствовал столько смертей, даже не случившихся еще, что разум просто не выдерживал. Ему было страшно. Ему самому уже казалось, что он умер. - Вам нехорошо, сэр? - У нас есть хоть кто-то… кто не умирает?... как вы думаете, мисс Риган? Хайт даже не поднял голову, в отчаянии тихо проговорил, погруженный в свои раздумья, продолжая сжимать виски ладонями. Аспирантка улыбнулась: - В сто четвёртой девушка идет на поправку после аварии. - Вы уверены? - Вы устали, доктор. - Да… я просто первый день… после болезни… и перерыва… отвык, видимо… сейчас все будет нормально. На поясной резинке штанов пикнул вызывной пейджер, и Хайт рефлекторно весь подобрался, готовый сорваться в любую секунду. «Просьба пройти к заведующему отделением немедленно».

***

- На каком основании вы распорядились дать двойную дозу сильного обезболивающего пациенту из сто шестой? – Мужчина в белом халате раздраженно хлопнул открытой папкой по столу. Хайт спокойно посмотрел на заведующего отделением мистера Льюиса. - Пациента мучили страшные боли. Он умирал. Это единственное, что было в наших силах, облегчить его участь. - Вы не уполномочены решать такие вопросы и пользоваться препаратами, которыми распоряжаться имеет право только старший смены как минимум! Я не знаю, как у вас там было в Фениксе, но имеются строгие предписания и протоколы, которые мы обязаны соблюдать! По всем правилам ваш поступок мог подвергнуть его жизнь риску и испортить репутацию клиники, если бы он скончался от них! Спенсер устало усмехнулся, а широкие ладони невольно сжались. - Вы считаете, я некомпетентен в этом вопросе? Льюис резко встал и заходил по кабинету. Это был человек среднего телосложения, худощавый и довольно суетливый. Он поправил очки в золотой оправе и недовольно поджал тонкие губы. - Я не говорю, что вы этого всего не знали, а хочу разобраться, почему вы решили, что имеете на это право! И хочу исключить это в дальнейшем! - Мистер Льюис, пациент умирал. У него было обширное внутреннее кровотечение. Я знал, что помочь мы ему не могли. Хайт нервно провел рукой по коротким волосам, сдерживая раздражение на устроенный допрос. - Я принял это решение, как единственно верное в данной ситуации. - Да откуда вы могли это знать? Если у него было кровотечение, почему вы его не направили в реанимацию или в операционную? Спенсер, сидящий на стуле, глубоко вздохнул и невольно скривился как от зубной боли. Он не знал, как объяснить свое знание, а совершенный поступок с лекарствами был непростительной ошибкой. Хайт это прекрасно знал. Но собственное решение он даже не мог перед собой оправдать, не то что перед зло шагающим из угла в угол начальнику. Что он сделал? Наплевал на правила и совершил акт милосердия? Или это он хотел заглушить собственную совесть перед тем умирающим несчастным и то, только потому что сам ощутил на своей шкуре все что было с ним? Ответов не было, и как не противно, но приходилось чуть ли не оправдываться, что помог человеку. -Это было бы бессмысленно. Сегодня было много пациентов. Все операционные были заняты. Он бы не протянул и часа, а с операцией максимум два. У меня достаточно много опыта, мистер Льюис, чтобы отвечать за свои слова и действия. - Но вы не имели право! Вы здесь не руководство отделения! - Льюис сорвался на фальцет и обвиняюще ткнул пальцем. - Да, это я понимаю и сожалею, что поддался рефлексам. Вы ведь прочли заключение о вскрытии? И знаете, что причина смерти ведь не в препаратах. Мужчина нервно потёр ухо и снова сел за стол со стеклянной поверхностью. Он демонстративно полистал документы и вздохнул. - Ознакомился. Причина смерти - обширное внутреннее кровотечение, как вы и сказали… но это не делает ваш поступок оправданным. Мы все подчиняемся правилам и четким инструкциям, а не только какой-то интуиции. Я надеюсь, мистер Хайт, впредь вы учтете все нюансы. А про сегодняшнее напишите мне подробный рапорт и объяснительную. Вы свободны. Спенсер молча встал и вышел из кабинета. «Получил нагоняй как какой-то сопливый аспирант!... черт, как же я устал… от этого прощелыги за версту несет опасением за собственную задницу, а не понятием причин…». Спенсер спустился в раздевалку. Наконец-то его смена закончилась, и он мог немного расслабиться в одиночестве. Он сел на скамью и, стянув рубашку, задумчиво сжал ее в руках. «Если я не научусь с собой справляться, мне придет здесь конец… да и карьере хирурга тоже…» - Ого, какая спина. Спенсер вздрогнул от возгласа и резко обернулся. Женщина с длинными темными волосами выходила из-за другого ряда металлических шкафчиков. Она дружелюбно и немного насмешливо посмотрела на встревоженного мужчину, одновременно собирая волосы в хвост на затылке. - Я такой большой спины в жизни не встречала. Вечер добрый. Вы, наверное, тот самый новый знаменитый хирург? Спенс постарался изобразить вежливую улыбку, прижимая одежду к груди и поднимаясь со скамьи. - Вечер добрый. Не знаю, как там со знаменитостью, но верно, что новый. Женщина подошла и, обаятельно улыбаясь, протянула руку. - Келли Торесс. Акушер-гинеколог. Заведую местным отделением. Спенсер вежливо кивнул и пожал изящную ладошку. - Хайт… Спенсер. Хирург-травматолог. Очень приятно миссис… миссс… - он замялся, разглядывая ее руку в поисках обручального кольца. - Мисс, – с улыбкой помогла женщина, при этом глаза ее искрились весельем. - …мисс Торесс. Келли поджала губы, чтоб подавить в себе смех, и глядела во все глаза на стоящего перед ней серьезного великана. - Хайт? Надеюсь, не безумный ученый? Мужчина хмыкнул с улыбкой, вспоминая давнишние шутки бывших коллег и пациентов по поводу его фамилии. - Даже не знаю теперь. Он задумчиво отпустил женскую руку, потирая незаметно пальцами, как бы «изучая» это прикосновение, и слегка принюхался. От молодой женщины веяло любопытством и, как ни странно, настороженностью. Но Хайту было достаточно и того, что с ней все в порядке. Пахло от нее цветами и солнцем. Откуда вот только здесь, в зимнем Анкоридже, такое странное сочетание? - Мне тоже приятно познакомиться, но фамилия вам идет. Я уже боюсь вас, - женщина шутливо нахмурила брови, изобразив испуг. - Значит, вы очень проницательны, и я постараюсь держать свою свирепую натуру монстра под контролем. Даю вам слово, мисс. - Вам нужно переодеться, потому что сейчас вы станете объектом всеобщего внимания. - Буду над собой работать. Женщина тряхнула головой, рефлекторно поправляя волосы, мило улыбаясь, а потом послышался тихий пик-пик. Ее вызывали, и она сорвалась с места, на ходу махнув рукой. - Еще раз приятно познакомиться с вами, мистер Хайт. До встречи. Спенсер проводил взглядом пышный силуэт в белом халате и снова опустился на скамью. Как ни странно, напряжение, скопившееся за день, чуть утихло. Может, только потому что он поговорил с человеком, который не страдал и не умирал? Знакомство с коллегами - обязательный ритуал, и мужчина с улыбкой подумал: «С такими, как эта Торесс, и работать будет приятнее… хотя и другие были вроде ничего… Риган… и этот… как его? Моррис из кардиологии… я совсем погряз в своих ощущениях и забыл, что хотел со всеми познакомиться». Ему нужен просто перерыв, и время собраться. И лучше это сделать подальше отсюда.