Князь тьмы

-Эй, смотри, Снейп голову помыл? - грубо пихнув в бок Гермиону, просипел Рон. Впрочем не он один заметил столь разительную перемену во внешности злобной Летучей мыши подземелий. Около девяноста девяти процентов населения Хогвартса принялись обсуждать внешность зельевара. К тем, кто этого делать не стал, относились преподаватели и персонал, которые уже успели попривыкнуть к ныне прекрасному Северусу Снейпу с начала августа, и горстка учеников с проблемами посложнее, чем внешний вид профессоров. К последним относился и национальный герой магической Британии, который скромно сидел на ближнем к двери краю гриффиндорского стола, низко опустивший голову и ожидающий конца распределения и начало пира. Живот сводило от голода, а купленные в поезде лакричные леденцы и пирожки с начинкой из тыквы не только не уняли двухмесячный голод, но и заставили желудок надеяться на что-то большее. А большее не торопилось появляться. Длинный список первокурсников, речь Шляпы, Дамблдора. И, наконец, вот она еда! Ярко оформленные блюда приковали всё внимание Гарри. Нормально поесть – об этом он мечтал с середины июля, когда понял, что ни прилично выполненная работа, ни послушание не приведут к увеличению количества еды и качества приготовления. Один раз в день полужидкий суп –всё, что он заслуживал за поистине каторжную для двенадцатилетнего ребёнка работу, по мнению Дурслей. Снейп властно окинул зал обжигающим взглядом. Разговоры о нём резко оборвались. Ни один из учеников больше не мог даже попытаться обсудить с окружающими его внешний вид, предположения о причинах изменения, стиль преподавания и прочие заморочки прямо или косвенно связанные с ним. Примерно на минуту воцарилась гробовая тишина. Всего на минуту. Нарастающий гул был уже связан с обсуждением каникул, еды, начинающейся учёбы. Удовлетворённо хмыкнув Снейп незаметно застегнул манжет рубашки, надёжно скрывающей последствия его летнего приключения, представленные на его предплечьях как изогнутые чёрные полосы формирующие известный всем демонологам герб высшего в иерархии адских созданий. Люцифера. Но если такой след связи можно было скрыть с помощью одежды, то голову замотать по самое не могу не представлялось возможности. Каким бы искусным зельеваром Снейп не был, все необходимые для бытья школы зелья вслепую не сваришь. Изначально проснувшись в своём поместье, он даже порадовался, что жирный налёт от защитного средства, невыводимый ничем, пропал, так же, как и последствия различных проклятий, нахватанных во время учёбы с Мародёрами и первого пришествия Тёмного Лорда. Так же, как и горбатый нос. Так же, как и тёмная метка. Но наслушавшись охов и вздохов преподавателей, а теперь и учеников, Северус пожелал оказаться в своей прежней личине Злобной летучей мыши. Хотя… что ему мешает это сделать сейчас. Характер ведь не подвергся ни малейшему изменению. Наевшиеся ученики стали понемногу собираться покинуть зал. Гарри выскочил оттуда сразу после крика старосты первокурсникам. Свернув в малозаметный коридорчик, он вытащил из внутреннего кармана школьной робы мантию-невидимку и быстро накинул её на себя. Причин столь странных действий Поттера было две. Староста не сообщила ему пароль от башни. С ним никто не общался после второго месяца первого курса. Тогда он просидел весь хэллуинский пир в одиночестве. Нагрянувший тролль отправил его на три недели в больничное крыло, а после того как он вернулся вместо помощи и поддержки его встретило полное игнорирование со стороны факультета. Гриффиндорцы разочаровались в национальном герое, совершенно забыв о том, что ему всего одиннадцать и что магии он обучается второй месяц. На всех занятиях с тех пор он сидел один, а когда нужно было разделиться на группы, то он встречал такое сопротивление его присутствию, что предпочитал сам делать всё один. Но больше, чем одиночество его тогда грызли досада и непонимание. Что же он сделал не так? Он не мог ни к кому обратиться, так как стена игнорирования распространилась и на другие факультеты тоже. Как будто для всех внезапно он стал прозрачным. Частью мебели или чем-то подобным. Единственные собеседники – профессора на занятиях. Главным образом Снейп. Он пытался учить зельеварение, налегая на учебник и дополнительный материал как на любимый пирог с патокой. Но все усилия по увеличению секунд общения оказались впустую. Когда Снейп понял, что над сынком Джеймса не поиздеваться, он перестал его спрашивать совсем, абсолютно не обращая внимания на поднятую руку и неистовый блеск в глазах, который был не заметен в повседневности из-за постоянно опущенной головы. Когда Гарри понял бесполезность всех его усилий, он сдался. Стал делать всё как все. Средненькие эссе. Посредственного качества зелья, заклинания, полёты, ответы на вопросы. Ему стало всё равно. Он понял, что Хогвартс и Литтл-Уингинг отличаются только едой и отсутствием каторжного труда. Проскочив между собравшимся в гостиной компаниями, Гарри поднялся в спальню и уселся на свою кровать, которую соседи любезно отодвинули подальше от себя. Задёрнув полог, Гарри, не раздеваясь, отвернулся к стене и закрыл глаза. День был достаточно тяжёлым. Вернувшись в родные подземелья Северус с размаху плюхнулся в кресло. Всё тело сводило судорогами, а высеченные на предплечьях метки горели, напоминая ему, что тело, как таковое больше не принадлежит Снейпу. Сознание Северуса угнеталось тем, чьё могущество неоспоримо. В конце концов этот бой он заведомо проиграл. С кресла поднялся Люцифер.