Согреться

- Где ты? - Сион, ты придуриваешься что ли? Я тебе десять раз уже… - Да знаю я, я имею ввиду… Я не могу зайти внутрь. - Почему? - Я в таком виде… На меня даже охранник косо смотрит, - Сион чувствовал, что стремительно краснеет. Упомянутый мужчина то и дело бросал в его сторону странные взгляды. Альбинос стоял перед большими распахнутыми дверями, ведущими в просторный зал, освещенный сотнями ламп, торшеров и свечей. Из помещения раздавался равномерный гул, голоса, звон бокалов, смех и шаги сливались в одну волну. Даже при большом желании он не смог бы различить среди этого шума определенный голос. На нем же были лишь старые джинсы, куртка и шапка. Сион то и дело тер ладони друг о друга, пытаясь отогреть. На улице были только первые дни зимы, принесшие первые резкие похолодания. Многие его одногруппники лежали дома с тяжелой простудой. Но, из-за того, что ему приходилось постоянно бегать по всему городу, он редко серьезно замерзал – скорее, свалился бы от усталости. - И что ты предлагаешь? – голос Нэдзуми понизился, он был недоволен. Сион научился различать его настроение по тону голоса, взгляду, жесту. - Ну, может, ты бы вышел ко мне? – в голосе альбиноса скользнули умоляющие нотки. Ему до безумия не хотелось заходить туда, оказаться в свете ламп и сотен взглядов. Своей потрепанностью, неряшливостью и необычностью он привлекал внимание, даже находясь на вечно загруженной съемочной площадке. Что уж говорить о приёме, где все только и желают найти повод для слухов. - Сион, ты в курсе, что это наглость высшей степени? – прошипел Ив. Он был зол, и Сион невольно зажмурился. - Пожалуйста, Ив, это ведь всего на пару минут! – он тянул гласные, умоляюще хмурил брови, хотя знал, что актер не может его сейчас видеть. На несколько мгновений повисла тишина. Альбинос невольно закусил губу, ожидая приговора. Раздался тихий вздох. - Хорошо, я сейчас приду, - холодным тоном кинул Нэдзуми и скинул звонок. - Спасибо, - невольно выдохнул его помощник и облегченно улыбнулся, пряча телефон в карман. - О, Сион. Почему я не удивлена нашей встрече? – альбинос поднял голову и широко улыбнулся. К нему легкой походкой подошла Эрика. На ней было длинное облегающее платье броского алого цвета, с ненавязчивым декольте. Светлые, золотистые волосы, мягко играющие на свету, лежали на плечах, отдельные локоны обрамляли нежно улыбающееся лицо. Её губы горели алым, под стать платью, на шее и запястьях блестели золотом элегантные украшения. Светлые, голубые глаза блестели при свете свечей, взгляд искрился радостью, губы мягко улыбались. Она была искренне рада его видеть. - Добрый вечер, - он низко склонился, услышав в ответ неодобрительное прищелкивание языком. - Сион, сколько раз я говорила – ты не обязан так делать, - она чуть склонила голову и мягко коснулась его плеча. Альбинос почувствовал, что стремительно краснеет. - Да… Извините, я постоянно забываю. Вы сегодня великолепно выглядите, Мацуи-сан, - пробормотал он, опустив голову. Раздался тихий вздох. - Сион, подними голову. Тебе нечего стесняться, и я искренне благодарна тебе за комплимент, - актриса говорила мягко и ласково, её голос окутывал его, заставляя расслабиться. Он кивнул и медленно поднял голову. Она поддерживала его все это время, с той самой поездки, помогала побороть смущение, стать увереннее в общении с окружающими. Она знакомила его с другими, помогала налаживать связь с важными людьми, одновременно объясняя, как избавиться от ненужных. Эрика относилась к нему с заботой и пониманием, и он был безмерно ей благодарен. Нэдзуми редко чем мог помочь – он никогда ни с кем сам не знакомился, все окружающие сами начинали общение, стремясь оказаться ближе. И он невольно злился, видя, как близко актриса общается с его помощником, становился с каждым разом все раздраженнее, тем самым самостоятельно отдаляясь от Сиона. Он видел это, но ничего не мог поделать. Он не мог наступить на горло собственной гордости. - Итак, наш дорогой Ив снова заставил тебя ехать через весь город? – Эрика чуть прищурила глаза, глядя вокруг. - Это моя работа, Мацуи-сан. Я не против, - он улыбнулся и пожал плечами. К нему возвращалась уверенность. Заметив это, девушка тепло улыбнулась в ответ. - Я рада, что ты так к этому относишься. Любой другой уже взвыл бы на твоем месте – в прочем, так и было, - она пожала плечами, изящно поправив волосы. Он удивленно вскинул брови. - Вы знали… тех, кто работал до меня? – Сион невольно повысил голос и тут же осознал глупость своего вопроса. Мацуи знала Нэдзуми давно, естественно, она была знакома с его прежними помощниками. - Конечно, она их знала. Только они не были счастливы с тобой общаться, не правда ли, Мацуи? – раздался голос за спиной актрисы. Девушка даже не вздрогнула, лишь усмехнулась, поведя изящным плечом. - Ан уволилась не из-за моего скверного характера, - уверенно произнесла она, не отрывая взгляда от Сиона. Парень неловко отвел взгляд. - Но, почему-то, и не желала общаться с тобой, - понизив голос, произнес Нэдзуми, склонившись к ней чуть ближе. Альбинос невольно прислушался, когда почувствовал слабую боль в затылке. - Ай! - А ты не стой без дела, - актер повернулся к нему, скользнув по телу прищуренным взглядом. В его голосе сквозило неприкрытое раздражение. Сион потупился. В последнее время Нэдзуми злился все чаще, и юноша никак не мог понять причину. – Я обещал вернуться как можно быстрее. - Да, конечно, извини, - пробормотал он и полез в рюкзак. - Найди мне хоть одного человека, который пожелает общаться с тобой, - услышал он негромкий шепот и громкий смешок. Достав блокнот, Сион поднял взгляд и увидел, что Эрика смотрит в пол. На её щеках играл румянец. Альбинос невольно нахмурился. - Мацуи-сан? - Да, извини, Сион, была рада тебя увидеть. До встречи, - быстро произнесла она и, натянуто улыбнувшись, стремительно скрылась за дверями. - Что случилось? – юноша перевел взгляд на начальника, но тот даже не повел бровью. Он смотрел на него, прищурив глаза. Сион почувствовал, как по телу бежит дрожь – в его взгляде читался холодный гнев. - Да, извини, вот, - он невольно отвел взгляд, чувствуя мурашки, бегущие вдоль позвоночника. Этот взгляд всегда действовал на него, словно разряд тока, и сейчас по всему его телу пустили напряжение. – Завтра в девять ты должен быть уже на площадке, в два – встреча со стилистами, после приедет Инукаши, требовала, чтобы ты уделил ей хотя бы час. И до девяти вечера съемки. После – встреча с… Микой в ресторане. - Хорошо, - словно поток холодного воздуха. Сион сглотнул. Внутри зародилось дурное предчувствие. – Утром, в восемь – у меня. Ясно? - Да, хорошо, извини, - быстро пролепетал альбинос, не смея поднять взгляд. Ему казалось, что Нэдзуми читает все его мысли, эмоции, желания, сканирует его своим взглядом, раздевает, заставляя обнажить все. - За что ты извиняешься? – в низком голосе скользнуло удивление. - Не знаю, - Сион невольно покраснел ещё сильней. Он знал, что не сделал ничего плохого, но от этого чувство вины становилось только острее. – Мне кажется, я тебя чем-то обидел – ты так разозлился. Извини, я не хотел. Послышался глубокий усталый вздох. Сион невольно зажмурился, замерев, ожидая от Нэдзуми чего угодно. Его все проклинали, ненавидели, называли дьяволом во плоти. И альбинос понимал, почему. Но он никогда его не боялся. Нэдзуми не желал никому зла – все сами тянулись к нему, возлагали на него слишком много надежд и ожиданий, считая, что за красивым фасадом скрывается не менее прекрасный мир. Но Сион видел его таким, какой он есть на самом деле. Глубоко внутри он был добрым, заботливым, даже нежным. Он видел это в жестах, глазах, действиях, улавливал даже в его насмешливых усмешках. Но сейчас актер был искренне зол. В его глазах горел тот гнев, который касается каждого из нас в определенный момент. Альбинос нередко сталкивался с агрессией в свою сторону, вот только взгляд этих глаз был хуже всего, что он когда-либо чувствовал. Он сковывал, лишал воли, посылал дрожь по коже. Все эмоции лились через край. - Глупый ты, - послышался тихий голос, и Сион почувствовал, как волос касаются холодные пальцы. Альбинос вздрогнул и осторожно поднял голову. Нэдзуми смотрел на него с легкой улыбкой на губах. В его глазах не было ни гнева, горевшего там секунду назад, ни раздражения, ни холода. В его взгляде читалась усталость, грусть и какая-то необъяснимая нежность. Сион замер. Актер не позволял себе показывать эмоции на людях, предпочитая выставить наружу иголки. Парень впервые видел в его глазах такую бурную, неописуемую гамму чувств. Пальцы задержались в его волосах, крепко сжимая пряди. Альбинос закусил губу и рискнул улыбнуться. Ив смотрел на него несколько мгновений. Затем моргнул, нахмурился. Сион буквально мог увидеть, как из его взгляда исчезают яркие чувства, покрываясь пеленой. Его глаза вновь горели насмешкой. Пальцы отпустили его пряди, взлохматили волосы и выскользнули. - Позвони Рикиге – не стоит тебе так поздно шляться по улицам, - кинул актер и, развернувшись, уверенной походкой исчез в зале, попутно кивнув консьержу. Мужчина расплылся в довольной улыбке. Несколько мгновений Сион смотрел ему вслед. Затем спохватился, спрятал блокнот в рюкзак и, отряхнувшись, вышел из здания навстречу холодному ветру. На его губах играла легкая улыбка. *** - Доброе утро! - Сион резко постучал в дверь. Он знал, что такой резкий подход был самым эффективным способом разбудить это сонное создание. По утрам Нэдзуми вел себя ещё хуже, чем обычно. Он ворчал, недовольно хмурился, возмущался и оспаривал любое сказанное Сионом слово. Концентрация сарказма в его голосе превышала все допустимые нормы. Правда, к тому времени, как актер выходил открыть ему дверь, в большинстве случаев, он уже был полностью собран. Альбиносу было страшно представить, что будет, если однажды он застанет его раньше обычного. Ничего хорошего в голову не приходило. Несколько секунд с той стороны двери ничего не было слышно. Юноша взял стаканчик с кофе в другую сторону, с явным намерением постучать ещё раз, как раздались тихие, быстрые шаги. Сион вздохнул и прикрыл глаза. За это время он научился распознавать любовниц актера по одной только походке и манере открывать дверь. Альбинос даже начал привыкать к ним. Мысленно, он делил их на две группы. Были те, кто вели себя с ним превышено грубо. Они упорно его игнорировали, изредка бросая в сторону помощника горделивый взгляд, с Нэдзуми вели себя превышено приторно, видимо, считая, что они у него единственные и неповторимые. Со временем Сион начал ловить себя на легком отвращении при взгляде на них. Каждое утро Ив выставлял их за дверь, а юноша провожал их сочувствующим взглядом. И были другие – те, которые вели себя кардинально иначе. Они всегда улыбались ему, с радостью пускали внутрь, предлагали сделать кофе или приготовить завтрак. Сион относился к ним с нескрываемой симпатией. Такие девушки всегда были чрезвычайно милыми, обычно, они сами уходили, на прощание целуя Нэдзуми в щеку и радостно помахав Сиону. Ему было сложно представить, как неприятно им было внутри, но они всегда улыбались до самого конца, ни разу даже не показав, как им больно. - О, Сион, привет. Заходи, завтрак уже готов, будешь? Альбинос резко распахнул глаза, невольно сделав шаг назад. Перед ним стояла Эрика. Она смущенно улыбалась, стремясь не встречаться с ним взглядом, и как-то нервно перебирала волосы. На ней были короткие, обтягивающие шорты, и майка, в которой легко угадывалась ночная пижама. Сион сглотнул. - Мацуи-сан?