The greatest marriage

      Ложь всегда была и будет частью нашей жизни, куда бы мы не пошли, она преследует нас, мы лжем себе, мы лжем другим. Верим в то, что ложь во имя блага — хорошо, и надеемся, что ее не раскроют. Все темные краски смешались, и мы перестали их разбирать, нам стало все равно, все хотят жить проще, никого не интересуют чужие проблемы. Людей, что ярче всех улыбаются, мы считаем главными врунами, и не хотим принимать реальность, что жить можно иначе.       Для девушки, что любила всем сердцем и отдавала всю себя без остатка, что лелеяла мечту, прожить с любимым до конца их дней, жизнь прервалась в тот момент, когда она столкнулась с жестокой реальностью. Ее сердце истязали кинжалом, не оставив целого места и надежды на то, что оно исцелится. Надежда на то, что ей станет лучше после мести исчезла, когда она увидела его довольную улыбку, пронзающую ее насквозь, выворачивая все наизнанку. Больше не хотелось врать себе и другим, но прекратить все это, она была не в праве. Больше всего хотелось залезть под теплое одеяло и не высовывать нос, дабы не показаться всем жалкой. — Зачем лететь так далеко? И где стюардессы, разносящие вино? — единственный, кто продолжал улыбаться — Хан СанХёк.       Он чувствовал ее напряжение, видел, как она огрызается, чтобы защититься, но не понимал ее, она была закрыта и не говорила с ним. Прошло три часа, и она ни разу не ответила, и ни разу ничего не сказала. Может, запрещая себе, сближаться с ним, а может, и вправду ненавидела так же, как и ХонБина.       Она слушала музыку с закрытыми глазами и боролась со своим разумом, руки слегка дрожали от непонятно откуда нахлынувшего волнения. Он играл в игры на телефоне, сопровождая свои действия словами и окриками, женщина сидящая напротив, громко вздохнула натягивая на глаза ночную повязку, когда он снова проиграл и тихо ругнулся. — Что желаете? — снова подошла высокая и слишком худая стюардесса, первое, что бросалось в глаза — острые скулы и голубые глаза. — Сок апельсиновый. — Я проголодалась, — он вздрогнул, услышав голос своей жены, что впервые решила проявить активность. Она глянула на него, а затем на стюардессу. — Что у вас на второе? — Спагетти… — Спагетти и еще кофе, — она слегка толкнула СанХека, — ты будешь есть? Соком сыт не будешь. — Что? А, да, мне тоже, что и ей, — он продолжал смотреть на Чжи Ын, а она в это время вцепилась в тарелку с едой, игнорируя всех. — Чего уставился? Ешь.

***

— Выспалась? — дружелюбным тоном спросил парень, немного поворачивая в сторону законной супруги, таким образом задевая ее ноги, которые она в то же мгновение убрала. — Я не спала, просто не хотела с тобой спорить, — откровенно сказала она, даже не удосужившись глянуть на СанХека.       Между ними была ледяная стена, которую построила Ли Чжи Ын, боясь снова почувствовать боль. Казалось, если ее сердце снова ранят, то оно разлетится на мелкие осколки, которые невозможно будет собрать. По ним будут ходить, как ХонБин ходил по ее гордости, и мысли окончательно сведут ее с ума, и тогда она не спасется и утонет в этом всем.       Страх был настолько велик, что от одной мысли, что нужно открыться, становилось плохо, голова кружилась, а к горлу подбиралась тошнота. Улыбка СанХека вызывала дрожь в ее теле, и чтобы он этого не заметил, приходилось грубить, она боялась, что его прикосновения пробудят воспоминания, о том как совсем недавно ее обнимал любимый. Воспоминания, что яркими картинками заполнят и так затуманенный разум, а затем отберут у нее право дышать, право жить.       Возможно, именно СанХек, пытающийся во всем видеть хорошее, спасает ее и не дает идти ко дну. Парень, что улыбался, как ребенок, когда видел животных, для которого плохое — хорошее, а хорошее — плохое. Тот, кто попался на игру с деньгами, тот, кто схож с белым листом, который легко очернить. — Я привык за эти одиннадцать дней, так, что можешь выпускать пар, — он понял, что сказал как всегда не то, когда она со злости кинула вилку на выдвинутый столик. — Это хорошо, что ты привык к этому, потому что ты постоянно будешь нарушать мои правила, а следовательно я буду еще сильнее злится. — Пока ты еще не убила меня, хочу сказать, что твои правила невозможно соблюдать! — возмутился парень. — Не дышать? Не говорить и не молчать? Что за бред? — он засмеялся и тут же получил кулаком в плечо, от неожиданности он перестал двигаться, оскорбления он от нее слышал, даже раз матерное слово сказала, но до ударов не доходило. Он повернулся к ней, пытаясь прожечь в ней дыру или хотя бы заставить пожалеть о содеянном, но попытки были тщетны. — Не смей вспоминать его. Не перечь мне. Не давай советов. Не раздражай. Не улыбайся. Не смейся и не ходи с кислой миной. Не говори и не молчи. Можешь даже не дышать. Забыл?! Не перечь мне! — она схватила его за руку, вгоняя свои длинные ногти ему в ладошку.       Он скривился от боли, в голове всплыли мамины слова, что ни в коем случае нельзя поднимать руку на девушку, даже если она заслужила, моменты, как она улыбалась и вытирала теплые слезы, говоря об отце, словно он был с ними, и СанХек хотел быть похожим, на того мужчину, которого даже не помнил. — Не смей сравнивать меня с тем ублюдком. Не унижай меня. Я тоже не хочу слышать твои советы. И тоже можешь не дышать, — прошептал Чжи Ын на ухо, поцеловав ее в висок. Она замахнулась для удара, но к ним подлетела испуганная стюардесса и стала осматривать всех сидящих. — Женщина, вы не против, если возле вас сядет девушка? — наверное, женщина была совсем не против, положительно кивнув и, словно отгоняя назойливую муху, она махнула своей костлявой рукой, уткнувшись в книгу.       Метнувшись в другую сторону, и через пару секунд вернулась, но уже не одна, а с милой, но испуганной иностранкой. Она усадила ее на место и побежала дальше. — Привет, — СанХек уставился на перепуганную девушку, что не переставала глубоко дышать, широко распахнув свои зеленые глаза. — При-привет, — она улыбнулась, и на ее щеке появилась маленькая ямочка. — С тобой все в порядке? — Первый раз лечу. Боюсь немного, — парень тепло улыбнулся, не обращая на недовольный взгляд Чжи Ын, что закончила со своей трапезой и продолжила слушать музыку. — Все будет хорошо. Ты одна? — Да, я лечу на свадьбу сестры, — незаметно для себя она начала успокаиваться. — А там мужчина, мы с ним поругались, — она указала на сидение, что находилось возле самых дверей. — Разве с такой милой девушкой можно ругаться? — Ты забавный, — она прикрыла рот ладошкой издавая смешок. — Эй, не прикрывай улыбку, кто-то может в нее влюбится, — сказал он и подмигнул, не обращая внимания на то, что говорят они громко, и она сидит на другой стороне. — Амалия, — протянула руку для рукопожатия девушка. — СанХек, — он протянул в ответ, — ты хорошо говоришь на корейском. — Я уже семь лет живу в Корее, — она снова улыбнулась и посмотрела на Чжи Ын, которая решила вмешаться. Схватив за ухо своего мужа, она потянула его на себя: — Что ты творишь? — прошипела она. — Одна из стюардесс, моя знакомая, которая не могла прийти на свадьбу, — соврала девушка. — Дорогая успокойся, — он повернулся к ней и снова улыбнулся, если бы у его милоты и эмоциональности был регулятор, девушка воспользовалась этим. — Лучше поздоровайся с Амалией. — Привет, Амалия, — казалось, что каждая буква пропитана ядом, а тональность голоса, заставляла тело вздрагивать. — Я наблюдаю за тобой, — шепнула она ему, вызывая у него смех, который он всеми силами пытался сдержать. На него не действовали ее угрозы и сверхспособность враждебности, казалось, у него в крови был иммунитет.       Внутри дома их ждали небольшие комнаты, в стиле «бунгало». Все это она видела на фотографиях, и сейчас с улыбкой на лице, радуясь, что хоть что-то удалось, ходила по комнатам с гордо поднятой головой. Та же маленькая кухонька с деревянным круглым столом, упирающимся в подоконник, та же ванная комната, возле которой находилась деревянная лестница, окрашенная темно-коричневой краской, что вела в спальню. Посреди этой комнаты стояла огромная кровать, на которой были раскиданы лепестки красных роз, возле небольшого окна, не закрытого шторами, стоял комод, на котором красовались не зажженные свечи, а напротив кровати был огромный шкаф, он немного отличался от того, что было на фотографиях, но девушку это радовало, а не расстраивало.       По прибытию в этот город-мечты, ее все радовало, и на удивление, она ни разу не повысила голос, и ни разу не съязвила своему мужу. Она знала, что это ненадолго, но она наслаждалась спокойствием, что окутывало ее, как теплое одеяло в холодные, дождливые дни, что дарило минуты счастья, которое было беглым и нестабильным. — И снова здравствуй! Вот это хоромы, просто супер. Ты — супер. Нужно же было это все организовать, — в комнату залетел СанХек, и все осмотрел своим орлиным взглядом. — Еще бы! Твоя женушка постаралась, — она поправила волосы наслаждаясь минутой славы, которая тут же исчезла, когда она увидела как он садится на кровать. — Нет, нет, нет. — Что нет? — Нет! — она схватилась за голову, и побежала на первый этаж.       Она продолжала осматривать гостиную, будто от этого поменяется и интерьер, и мебель. Зала была самой просторной, огромное окно закрытое белой занавеской, пропускало много солнечных лучей, при дневном свете, а рядом стоящая плазма действительно казалась чудо-техникой. Мягкий диван зеленого цвета, одиноко располагался, напротив чудо-техники с изогнутым экраном. Он был совсем крохотным, единственное преимущество этого предмета — он был чрезвычайно мягким. — Что случилось? — парень-улыбка зашел в комнату в тот момент, когда девушка пинала ни в чем не повинный диван. — Мягенький, — он похлопал рядом с собой привлекая ее внимания. — Вот на нем и будешь спать! — она смотрела, как меняется выражение лица СанХека, и ехидно скривилась, отправившись на верх. — Даже поджав ноги, не могу вместиться, так что не надейся! Сама спи на диване! — он впервые повысил голос.       Чжи Ын повернулась лицом к подходящему парню, руками преграждая путь к кровати. Стало немного страшно от его крика, но она пыталась не подавать вида, что ее это задело, что сердце начало бешено стучать, а в венах забурлила кровь. Он отодвинул ее и лег на кровать звездой, она скривилась, словно увидела нечто противное, и не нашла ничего лучше, чем запустить в него свечей. — Я не буду спать на диване, — кричал парень, когда Чжи Ын пыталась стянуть его с кровати.       Когда руки болели, а попытки не увенчались успехом, она залезла на кровать, становясь на колена рядом с ним, и попыталась скатить его, но вместо нашла его слабое место — он боялся щекотки. Он приподнялся, перехватывая ее руки и прижимая к кровати. — Тебе не следует так делать! — она дернулась, но не смогла встать, она была слабой и не смогла что-либо сделать, из-за этого слезы навернулись на глаза, которые она поспешно закрыла, чтобы скрыть это от СанХека. — Тебе тоже, — он отпустил ее руки и сел в позу лотоса, победно улыбаясь, когда она спрыгнула с кровати и вышла из комнаты, его комнаты.       «Гад! Болван! Урод! Все мужики — козлы! И за что их наградили силой? Лучше бы мозги дали, всем бы жить проще было!», — злая. как сто чертей. она металась по гостиной, рассматривая дом, и придумывая новые ругательства. Взгляд упал на гору из их чемоданов, и она продолжала смотреть на них, принимая попытку, что-то придумать. И может все бы обошлось, но СанХек не мог сидеть спокойно и все так же улыбаясь, спустился в низ. Как только Ли Чжи Ын снова увидела его, все те эмоции, что так отчаянно пытались отпустить ее, нахлынули новой волной, и она схватившись за ручку его чемодана, открыла дверь и спустила его со ступенек, наблюдая как он летит-переворачивается и с грохотом падает на землю. В это же мгновение СанХек, злясь на безрассудную Чжи Ын, схватил ее чемодан и попытался сделать тоже самое, но девушка схватила его за руки и с широко распахнутыми глазами отрицательно закивала головой. — Это было за комнату! Теперь можешь оставаться в ней, один-один. — С тобой все в порядке? — он осуждающе посмотрел на нее, оставляя чемодан в покое. — Ты его кинула, тебе и нести обратно, — она удивленно посмотрела на него, и надеясь, что он не закроет дверь, оставляя ее на улице, как хотела это сделать Чжи Ын, пошла за чемоданом. — Что б ты не проснулся! — не стесняясь в высказываниях, крикнула девушка, пытаясь держаться за перила и тащить за собой чемодан. — Хан Сан Хек, это тяжело! — она начала капризничать, словно маленький ребенок, которому не купили игрушку, также топала ножками и еле-еле сдерживала слезы. Уже была поздняя ночь, хотелось спать, но не было где, неготовую к всему этому Чжи Ын начало колотить изнутри, и она, оставив чемодан на ступеньках, пошла назад в дом. Не оглядываясь на своего муженька, она пошла в гостиную и села на диван, прикрывая глаза, в надежде, что когда откроет их, окажется, что все это кошмарный сон.       СанХек не удивился, ничего нового он для себя не открыл, она все эти дни вела себя, как капризная старушка, и то, что она топала ногами и пускала слезы, его немного раздражало. Он считал, что это наигранно, ведь такая как она, не может любить кого-то больше чем себя. И отрывается она на нём, чтобы не чувствовать себя ущербной, а если она всегда себя вела, как избалованная девчонка, то неудивительно, почему ее бросили перед самой свадьбой.       Но смотря на это мирно сопящее дитя, он верил, что все ее иголки — защита. Верил, что ее огромное сердце растает, и она будет дарить улыбку окружающим.       «Нет, не стоит», — сам себя убеждал парень, смотря как Чжи Ын пускала слюни на диван, что-то пытаясь сказать во сне.       СанХек взял девушку на руки, взгляд устремился на лицо, пускающая слюни, и после всех ее оскорблений, она продолжала выглядеть милой, наверное это и было ее талантом, она могла очаровать любого, своим внешним видом. Однако СанХек не ценил в девушках красоту, внутренний мир для него был важнее, скорее всего, поэтому, его отношения не длились больше месяца, он ненавидел самовлюбленных, эгоистичных и девушек с синдромом «принцессы». Положив ее на кровать, и укрыв одеялом, он боролся с желанием прилечь рядом, в голове возникли представление их пробуждения: громкий крик, не щадящей собственные связки, Ли Чжи Ын, а затем новая порция ругательств, возможно, ему даже влепят пощечину. Но пустившись в размышления, о том, что пошел он на это, из-за денег, а деньги ему нужны, чтобы выплатить долги и жить хорошо, а следственно — здравствуй, хороший сон. — Спокойной ночи Ли Чжи Ын, — тихо прошептал он, ложась рядом.       Девушка спала, словно младенец, разница во времени, долгий перелет, бесконечные ссоры с новоиспеченным муженьком, все это жутко утомляло.       Чжи Ын, привыкшая спать одна занимала большую часть этой огромной кровати, приняв позу звезды, и без сожаления закинув ноги на бедного СанХека, что чудом держался на краю постели и не спешил «целовать» пол, она чувствовала себя прекрасно, казалось, ни что не может испортить ей этого. На лице обоих блуждала улыбка, после всех мучений, которые им пришлось вынести по собственной глупости, крепкий сон был блаженством, подарком Богов.       Открыв глаза, Чжи Ын приподнялась и осмотрелась, заметив СанХека, она прикрыла рот ладошкой, удерживая смех, который так и рвался наружу. Он лежал в позе зародыша на самом краю, подушка давно упала на пол, и теперь одиноко лежала, ожидая, что СанХек в скором времени свалится к ней. Урчание собственного желудка, заставили отвлечься, и она спустилась вниз, схватив косметичку, отправилась в ванную, делать утренние процедуры.       Весело напевая песни, что часто крутили по телевизору, она была и вправду похожа на невесту, что наслаждалась медовым месяцем. Для идеализации картины не хватало, красивого муженька, который бы хитро подкрался сзади и поцеловал свою женушку.       И тут как и за все последнее время, на выручку пришел СанХек. Сонный, с растрепанными волосами, приоткрывая только один глаз, он подошел к жене и положил голову ей на плече. — Хочу есть, — смотря на парня внутри все отдавалась теплотой, словно она обрела, то долгожданное спокойствие.       Солнце светило прям в лицо Чжи Ын, и он прикрыл его своими руками, выпрямившись и прижавшись к ней, тем самим мешая готовить. Девушка насупила брови, закусывая губу и всем своим видом показывая, что она начинает злиться, только эта злость не была похожа на ту, что он видел раньше. Чжи Ын была похожа на маленького ребенка, милого неспособного на плохие поступки.       Сколько же личностей в этой хрупкой девушке? И какая настоящая? Сколько должно пройти времени, чтобы он узнал ее? Но они решили больше не усложнять жизнь, пускай этот город откроет им новое и подарит прекрасные воспоминания. Ведь воспоминания это то, что нельзя купить или подарить. Это то, что нельзя с помощью одного щелка выкинуть с головы, их нельзя прожить снова, они не имеют вкуса и запаха, их не отнять… — Иди умойся и приведи себя в порядок! — Я люблю омлет, особенно если он сделан с любовью, — сказал СанХек и побежал в ванну, чтобы не слышать ее утренние бурчание.       «И чего это я улыбаюсь?», — девушка продолжала накрывать на стол, украдкой поглядывая на дверь, ожидая, что вот-вот войдет парень-улыбка.       Три раза поправив накрытый стол, она продолжала делать вид, что ей все равно, а когда он вошел и вовсе не смотрела на него. — Аппетитно выглядит! — Еще бы, это же я готовила, — она улыбалась, ему было приятно смотреть на ее улыбку, СанХек, хотел запечатлеть такие моменты, и стереть прошлые обиды.       Сейчас, в голову Ли Чжи Ын не лезли никакие ХонБины, будто ее подменили, не хотелось думать о прошлом, не хотелось кричать и крушить, она была благодарна своему спасителю, что не дал утонуть. Пускай она все еще отдавала холодом, он видел теплоту в ее глазах. — Вкусно, правда вкусно! — он уплетал за обе щеки, заставляя ее, улыбаться еще шире. — Будешь, сок? — Лучше воды, — он продолжал улыбаться с набитым ртом.       Чжи Ын счастливая, как маленький ребенок, получивший долгожданный подарок, поднесла вилку с кусочком омлета к своему рту, вдохнув аромат все еще теплой пищи, съела то, что было наколото. Изрядно поработав челюстью, она скривилась, и не боясь испортить мужу аппетит выплюнула себе в тарелку. — Не ешь! — она схватила его за руку, которой он держал вилку. — Не надо! Оно же ужасное! — Немного пересолено, — он перестал есть и снова отпил воды. — Я правда ни на что не годна! Что у меня вообще получается? — по ее поведению, было видно, что это ее расстроило. — Думал… — Тогда больше не думай! Ненавижу лгунов! Один такой уже изменил мне перед самой свадьбой, — нежданная слеза покатилась по лицу, и девушка, признавая свое поражение, пошла прочь из комнаты.       Она бы сама хотела знать ответы на свои вопросы, сердце в такие минуты предательски стучало в непривычном ритме, казалось, что дышать становилось сложнее.       «Почему? Почему я не могу себя сдерживать, как раньше? Ведь всегда получалось, что же могло изменится?», — она слегка ударила себя, чтобы прийти в чувства. — Я просто был благодарен за то, что ты сделала завтрак, или мне нужно было ударить по столу и спросить, что за дерьмо ты мне подсунула? — следом за ней, выбежал оторопевший Санхек.       Они стояли и смотрели друг на друга, парень ждал ответа, а девушка снова чувствовала поражение. Привыкшая всегда быть правой, видеть во всем подставу, Чжи Ын не умела смотреть на мир с распахнутыми глазами. Для нее все делилось на черное и белое, так делал ХонБин, так делала она. Но пора оставить это в прошлом, позволить себе почувствовать вкус жизни. — Может пойдем в кафе? — она попыталась улыбнутся, но утренние происшествие испортило настроение. — Тогда я переоденусь и возьму фотоаппарат! — он попытался приобнять девушку, но она отодвинулась, вопросительно глянув на него, но он не стал зацикливать на этом внимания, быстро схватил свой чемодан и побежал вверх по лестнице.

***

      Несмотря на ожидаемую грязь и дурной запах, Венеция встречала легким морским бризом и идеальной чистоты и прозрачности каналами, самый невероятный из которых — Большой канал. Приехав в Венецию, первым делом вы, скорее всего, увидите именно Гранд-канал. Это самый известный венецианский канал, который проходит через весь город. Он начинается около железнодорожного вокзала и затем в форме буквы S охватывает всю Венецию. Заканчивается Гранд-канал у здания таможни, где сливается с каналом Сан-Марко и Ла-Джудекка. По сути Гранд-канал — это главная венецианская улица. Правда, на традиционную улицу он мало похож — у него даже нет набережных. Роль своеобразных берегов выполняют фасады домов. Все здания на Гранд-канале построены на сваях и имеют два выхода — на воду и на сушу.       Если вы хотите увидеть Венецию во всей красе, то лучше всего отправиться на прогулку по Гранд-каналу. Город покажется самым романтичным, а мягкий свет подчеркнет красоту архитектуры.       Не обращая на постоянные «прекрати», Хан СанХек продолжал фотографировать все подряд, и конечно же, свою жену, которая заливалась диким смехом, когда он копировал фотографов и говорил: «покажи мне страсть, не вижу эмоций».       Первое место, куда они прибыли был символ Венеции — Мост Риальто. Пожалуй, именно на этом мосту собирается самое большое количество туристов. Дело в том, что это самый первый и старый мост через венецианский Гранд-канал. Ко всему прочему, он находится в самой узкой части этого знаменитого канала. По соседству с мостом Риальто расположены интереснейшие достопримечательности города — рынок Риальто, куда они и отправились первым делом. — Они могут меня укусить! — девушка стояла возле ларька, боясь шевельнутся, в руках у нее была булочка, а возле ног стая голубей, которую собрал СанХек, свой завтрак он скормил этим ненасытным птицам, которые теперь окружили Чжи Ын. — Они не кусаются, — СанХек продолжал смеяться, держа в руке две булочки. — Только не говори, что ты еще одну купил для них, — он откусил большой кусок булочки, — вот и молодец. Я хочу в тот магазин с сувенирами, — она опустила глаза вниз и увидела голубя, подобравшегося слишком близко. — Оппа! — она прижалась к нему, — прогони их, это твоя вина. — Кыш! — он, ее сдерживая смех, отпугнул наглых птиц, которые ждали от него еду. — Это всего лишь голуби. — А это всего лишь кулак, — он сделал вид, что ему очень страшно и, взяв ее за руку, повел ее прочь от страшных птиц.       В понравившемся Чжи Ын пыльном магазинчике было тесно. Много людей, все толкались и говорили на непонятном для них двоих языке. Как за всем этим успевали посматривать хозяева, оставалось загадкой. Она осмотрела все, что могла, прокомментировала каждую вещь и весьма поднадоела СанХеку. От этого шума болела голова, а вещи действительно были странные. — Но я хочу купить эту статуэтку! — говорила девушка в сотый раз. — Она вообще непонятная, — он снова глянул на статуэтку, что она держала, это была голая девушка с головой кошки. — Они, что украли ее у египтян? Это абсолютное уродство. — Но мне понравилось! — все посмотрели на них, им казалось, что это милая ссора молодоженов. — Тебе половина магазина понравилась, и что теперь, все купить? — Это мои деньги и мне решать, как их тратить! Ясно?! — она развернулась и пошла дальше выбирать, на что ей тратить свои деньги. — Можешь покупать, что хочешь, ты права, тебе решать на что их тратить, — она, услышав это из его уст, развернулась злая, как сто чертей и быстро подлетев к нему, всучила ему «трофей». — Что? — он смотрел как Ли Чжи Ын уходит, положив странную вещь, которую они почти купили на прилавок.       Она все быстрее двигалась, не желая идти с СанХеком, но он догнал ее и шагал рядом, не произнося и звука. Она пару раз посмотрела на него, но тоже не сказала ни слова, он не понимал, что происходит, а она ел сдерживалась, чтобы снова его не оскорбить. — Я правда хотела ее купить! — она не выдержала и схватила его за руку.       Он молчал, а она ждала от него реакции, он продолжал с ней играть, чувствуя, как она с силой сдавливает его руку. — Давай лучше купим продукты, а то придется есть твой омлет, — он улыбнулся, а она выпучила глаза, осознавая, что он подшучивает над ней. — А утром ты сказал, что тебе нравится еда? Вот я дура! И в какой это момент я забыла, кто ты? — он заметил перемены в ее взгляде, она словно стала другим человеком. — Кто я? — Ты? Жалкое подобие моего супержениха, ты такой же, как и остальные. Готовый на все, ради денег. И тебе лучше не забывать, с кем имеешь дело, — она отпустила его и приблизилась к нему так, что ее губы почти касались его. — Именно я заплачу тебе за твою не пыльную работенку. Именно меня ты должен слушаться, — в ее глазах блуждала враждебность. Спрашиваешь меня, что ты сделал? Ты показал свою гнилую сущность, словно раб златого тельца. Понимаешь? — Можешь открывать свой поганый рот, сколько хочешь? Думаешь, ты лучше меня? Корчишь из себя жертву и всезнайку? Думаешь, что тебе станет лучше если будешь оскорблять меня? Но когда-то это закончится, и ты снова останешься одна, и тогда ты продолжишь черстветь и превратишься в нечто действительно ужасное. Ты как и сейчас будешь с деньгами, но ты продолжишь чувствовать удушающее одиночество. — Заткнись! — со всех сил крикнула Ли Чжи Ын чувствуя, как тело проберет мелкая дрожь, а глаза начинает щипать, и все перед ней начинает плыть. — Прекрати, пожалуйста, — ноги перестают слушаться, и когда она уже думала, что почувствует холодный асфальт, крепкие руки ее подхватывают, а она, видя перед собой размытый силуэт, крепко хватается за него и, не обращая внимания на всех, начинает громко рыдать.       Снова тупая боль в районе сердца, которая все сильнее отзывалась в груди, когда Чжи Ын пыталась глубоко вдохнуть. Как в тот день, когда она узнала, что мужчина с которым она хотела связать свою жизнь вытер об нее ноги. Снова мелкая дрожь по телу, снова чувство слабости, понимание, что что-то внутри нее сломалось и требует починки.       На улице было все меньше людей, видимо, попрятались от дождя, и только они стояли посреди дороги, не боясь промокнуть. На фоне таким знакомых для девушки ощущений, она почувствовала непривычное тепло, он был для нее, как свет для мотыльков. — Ли Чжи Ын, ты чего? — сожалея, что довел девушку до слез он гладил ее по спине, раздумывая над сказанным и жалея, что нельзя забрать слова обратно. Поревев вдоволь, как маленький ребенок, она подняла свои красные глаза и, ожидая наткнутся на осуждающий взгляд, увидела перепуганные глаза и не понимая, что творит, встала на цыпочки и обхватила его шею руками. — Прости, прости, — слетало один за одним с ее губ, голос продолжал дрожать, а руки крепко обхватывали шею, она была готова противиться тому, что ее оттолкнут.       Но Хан СанХек не хотел ее отталкивать и до слез он не хотел ее доводить, просто разозлившись на нее, пошел на поводу у эмоций и сказал лишнего. А теперь понимая, какая она на самом деле хрупкая, девушка скрывающаяся за маской стервы, он чувствовал себя, словно обидел ребенка. — Давай, выпьем? — она отстранилась и уставилась в пол, немного вздрагивая от холодных капель попадающих на кожу. — Выпьем? — он посмотрел на ее лицо, по которому продолжали бежать слезы, и подняв ее лицо вытер их, извиняясь одними глазами. — У нас на кухне две полки заставленные дорогим алкоголем, мой бывший, настоял. — Ну хоть на что-то он годен, — и он, обнимая ее, словно оберегая от самой же себя, повел домой.       Схватив ее за руку, они словно герои с романтической мелодрамы, помчались домой, дабы не промокнуть и не заболеть. Она смотрела на его спину, ощущая, как его теплая ладошка с силой сжимает ее, и снова ощутила, что-то давно забытое, то что сейчас казалось для нее опасной игрой.       «Даже животные, быстро привыкают к хорошему», — обдумывала она свое поведение.       Ей не хотелось отпускать его руку и не хотелось, чтобы он отпускал ее, тревога новой волной накатила на нее. Мысли одна за другой кружились хороводом рядом с ней, а что, если он потом тоже предаст, когда узнает ее слабые места? А что, если ему и неинтересно, какая она на самом деле? Эти «если» пугали, и не давали ей расслабиться. — Нам повезло, что ливень не начался, — сказал СанХек, чтобы разрядить обстановку, забирая у нее ключи открывая дверь.       Этот маленький дом околдовывал своим уютом и теплотой. Первое, что они сделали, когда переступили порог, это прыгнули на диван, откинув голову и уставившись в потолок, пытаясь освободить голову от лишних мыслей. — Да, без выпивки тут не обойтись! — сказал он и отпустил руку Ли Чжи Ын, от неожиданности она встала и сделала шаг к нему, что осталось незамеченным с его стороны. — Мне так захотелось соджу (кор. водка) или мокколи (рисовое вино). — Прости дорогой, но такого там нет, — она сама скривилась от стервозных ноток в своем голосе, а СанХек просто грустно вздохнул. — Нам этого хватит? — он вернулся с бутылкой красного вина и двумя бокалами.       Вместо ответа она приземлилась возле дивана и отодвинула кофейный столик.

***

      Прошло всего навсего два или три часа, Чжи Ын сидела напротив СанХека с размазанной тушью по всему лицу, с растрепанными волосами, держа в руках третью по счету бутылку. — Вот, скажи мне за что он так со мной? — СанХек поднял свои стеклянные глаза на нее, ему не удавалось так же легко переключатся с одного пьяного разговора на другой.       Только-только она плакала из-за того, что ей было жалко зебр, которых съедают львы, а теперь она задает вопросы. — О чем ты? — он протянул бокал, чтобы наполнить его, они оба наслаждались тем, как красная жидкость выливалась из горла наполняя прозрачную емкость, они замолкали на пару секунд будто, свершалось, что-то необычное, а затем снова разрушали тишину своими голосами. — Мы начали встречаться в университете, у нас было все взаимно. — Я тоже со многими встречался в университете. — И была та, которой ты готов был отдать все? — спрашивала она, широко распахнув глаза, прикусывая губу. — Была, но мне было нечего отдать, — сейчас вспоминая то время, он понимал, что все влюбленные глупы. — У тебя нет сердца? — он посмотрел на нее затуманенным взглядом. — Это все, что у нас есть, все остальное может пропасть в один миг или же появиться. А это, — она ударила себя в грудь, и продолжила с дрожащим голосом, — то, что не отнять, ты сам выбираешь, кого впустить в него, и если кто-то постарается, то ты останешься нищим. Она положила голову на колени и начала тихо всхлипывать, СанХек немного придвинулся к ней окидывая весь бардак, что они здесь устроили. И приобнял ее за плечо, опираясь подбородком на ее голову, считая, что это ей необходимо. — Ты прав! — она скинула его руки и повернулась к нему, смотря прям в глаза, они были близко, но она говорила громко. — Пройдут года, а я так и останусь одна. И это не потому что у меня скверный характер, а потому что я боюсь. Мне больно, мне страшно! Я правда не переживу этого во второй раз, это как огромный шрам на лице, его невозможно скрыть, — она говорила и говорила, хваталась за бокал, но не подносила его к своим высохшим губам. Она вытирала слезы, и надеялась, что он ее поймет и не станет осуждать.       Он приподнял ее голову и взглянул на нее, спокойно спрашивая о главном: — Ты все еще, любишь его? — она перестала плакать, и тут же схватила бокал и выпила его залпом. — Он скотина! Падаль! Кому-то не повезет с ним, он даже шутки не понимает, а еще не любит романтические сюрпризы, считает это глупым. — Любишь или нет? — он схватил ее за плечи. — Да! — и сказав, это ее снова понесло, она схватила бутылку и начала пить из горла, ее тут же прервал муж, и со злостью поставил на стол, но не рассчитал и она полетела на пол, содержимое полилось на паркет. — Ты дура?! Как ты можешь? Он изменил тебе, он не выбрал будущее с тобой. Ты это понимаешь? Вашим отношением пришел бы конец, в любом случае, вы бы начали ссориться по каждой мелочи. — Что такого в том, что я продолжаю думать о нем? Ведь я и правда помешалась на свадьбе, если бы не Ким Со Ын с этим обрядом, он не пошел бы налево и все было в порядке. — А ты уверена, что он не ходил до этого?! — он начал кричать, думая, что так на него действует алкоголь. — Уверена! Да что ты знаешь о нем? — она плохо выговаривала слова, выпитое вино давало о себе знать, а завтрашние последствия были известны. — То, что он скотина, падаль и что его будущей супруге не повезет с ним! — Да как ты смеешь? — она начала злиться и схватила его за воротник, глаза прожигали в нем дыру, но он ни на секунду не пожалел, о том, что сказал.       Он не знал, он не понимал причину своей злости, но от одной мысли, что она до сих пор его любит, что она так убивается по нему, заставляла его кровь кипеть. Кто-то может подумать, что это ревность, кто-то скажет, что он волнуется за нее, и кто-то, возможно, окажется прав. Но только время может дать ответы, только время расставит все по своим местам. А пока им остается, строить догадки, ошибаться и исправлять эти ошибки.       Изображая двух злых хомяков, они находились в опасной близости, он уставился на ее губы, к которым он уже прикасался, но так и не дождался ответного поцелуя, сейчас под влиянием выпитого, он снова поцеловал ее. Он с силой прижал ее к себе, проводя своим языком по ее губам, а затем принимая попытку их открыть, она оттолкнула его, как только поняла, что происходит, и влепила ему пощечину. — Что ты творишь? Сукин ты сын! Какого черта?! — она толкнула его в плечо и побежала по ступенькам вверх.       Хан Сан Хек перевел свой взор на пролитое вино и еще больше разозлился, сжимая кулаки и тяжело дыша, он пошел на кухню за полотенцем. Прислушиваясь к тишине в доме, чтобы услышать Ли Чжи Ын, почему-то думая о ней, в голове всплывал образ плачущей девушки, спрятавшейся под одеялом. Из-за выпитого алкоголя СанХек плохо соображал, и плохо себя контролировал, в голове так и крутились мысли о том, что его жена все еще любит другого и это играло с ним в нехорошую игру. На языке так и крутились тысяча и один вопрос, которые он хотел задать ей, но было еще одно желание. Как хитрая кошка оно скребло его душу, словно любопытный ребенок, он хотел увидеть того парня. Тихо постучав в дверь, он не дождался ответа и зашел в комнату, взирая на то как его жена сидит на кровати и смотрит в окно, она не издавала странных звуков и не рыдала, на ее лице не было ни одной эмоции, словно девушка была в прострации.       Услышав, что дверь открылась, она грациозно повернулась к двери, с вызовом смотря на СанХека. — Зачем ты это сделал? — ее голос был холодным, словно февральская ночь, а взгляд заставлял чувствовать себя как минимум неудобно. В это мгновении Ли Чжи Ын напоминала директора учебного заведения, который ждал объяснения от провинившегося ученика.       Взволнованный СанХек тихо прикрыл дверь и медленно подошел к ней, ни на секунду, не отворачиваясь и не избегая контакта глазами, пытаясь, дать ей понять, что он честен с ней. — Я хотел, чтобы ты забыла его, — присаживаясь рядом с ней и убирая прядь ее волос, сказал он. — Что бы я забыла о Хонбине?       Она прикоснулась к своим губам и опустив глаза улыбнулась уголками губ.       «Я ни разу не подумала о ХонБине после поцелуя с мужем. Может…», — она уставилась на его губы, и убрала руку со своих. — Ты такой, хороший, — она снова улыбнулась. — Что? — но вместо ответа Ли Чжи Ын схватила его за затылок и прижалась своими губами к его губам. Она провела влажным языком по ним и тут же встретилась с его языком, он медленно, но с какой-то силой играл с ней, она чувствовала его дыхание на своей коже и начинала сходить сума. Девушка, что-то сказала, но это больше было похоже на слабый стон нежели на слова. Она забралась рукой под его майку и провела рукой по его прессу и не сдерживая себя, стянула с него ненужный предмет одежды, и осталась довольной после увиденного. Когда дышать стало тяжело, она отстранилась от него и с силой толкнула его, забираясь сверху, и снова довольно мурлыкая как кошка объевшаяся сметаны, чувствуя как он с силой сжимает ее ягодицы. Она начала целовать его шею, стараясь дышать, но по неизвестной ей причине было сложно это делать. Санхек, начал отталкивать ее, но она со всей силой схватилась за его плечи и потянулась к его губам, не желая ничего слушать. — Стой ЧжиЫн, Чжи Ын…       Она остановилась на секунду, и ему этого хватило, он оттолкнул ее быстро вскакивая с кровати, и скрываясь за дверью.

***

      Как не потерять малозаметную грань между реальностью и желаемым, если ты хочешь сохранить свой рассудок в здравии? Говорят: «Не нервничайте, нервные клетки не восстанавливаются». И мы пытаемся держать себя в руках, обуздывать своими эмоции и жить так, чтобы чувствовать землю под ногами. Ведь одна маленькая трещина сделает эту грань шире, и мы потеряем уверенность в себе и своих действиях.       Это называется переломным моментом. Не сравнимое ни с чем, когда тебя разрывает изнутри, и ты боишься потерять себя, сделать, что-то не то, и что-то не так. Это то время, когда грань практически стерта…       И вот вы уже стоите на самом краю обрыва, ветер обволакивает вас, и шепчет, что вы сможете взлететь. Мысленно вы широко распахиваете руки и видите, как они превращаются в крылья, в мыслях вы уже там, взлетели высоко и почувствовали свободу, а затем открыли глаза и увидели обрыв, больше нет шепота ветра и незабвенного чувства свободы. И это тяготит, играет с нами и с нашим сознанием, но мы продолжаем бежать убеждая себя, что все ложь и иллюзия, ведь жить нужно реальностью.       Так думала и Чжи Ын, которая не чувствовала себя неудобно, не жалея не о чем, живя сегодняшним днем. И большего всего, принцессу заботили, странные звуки, издаваемые собственным желудком.       Переведя взгляд на зашторенное окно, она уже всеми клетками почувствовала, яркое солнышко, и быстро кинувшись к окну, она зацепилась ногой об чемодан, который следовало разобрать еще в первый день, а не доставать из него каждый день самые необходимые вещи. — Я обязательно сегодня этим займусь, — словно оправдываясь перед кем-то, девушка натянула невинную улыбку на свое лицо и раздвинула шторы, приветливо встречая солнечные лучики.       Внизу уже был накрыт стол, Хек с опаской смотрел на подошедшую девушку, с его стороны возникла непробиваемая стены недопонимания, вчерашнее вечернее происшествие преследовало его даже во сне, и там он не останавливал ее и себя, от этого он сильнее волновался. Но все было зря, девушка не вела разговора об этом, и казалось, что она стала еще добрее и открытее, чем вчера. — Как ты успел все это приготовить? — девушка с удивлением осматривала весь стол, и не пытаясь выглядеть милой, набросилась на еду, будто перед этим ее неделю не кормили.       Снова повисла тишина, и с каждой секундой глаза парня становились все больше и больше, он думал, что девушка начнет высказывать ему, что во всем случившимся виноват он, ждал криков и ненависти, а теперь смотрит на Чжи Ын поглощающую его стряпню, наслаждаясь всем происходящем. — Ты чего не ешь? Постой, только не говори, что… — она отставила еду и схватилась за голову, издавая маленькие смешки. — Я чего-то вчера натворила? Снова кричала о своих деньгах? Или говорила о любви? — Ты не помнишь? — он посмотрел на нее, ожидая непременного ответа. Крепко сжимая в руках вилку. — Я помню, что мы открыли бутылку вина, что я говорила о роботе, и родителях… — Ты призналась мне в любви, — она начала хохотать, как ненормальная. — Может быть, я ведь выпила лишнего, могла признаться в любви первому встречному. — Тогда лучше не пей с незнакомцами. — Хорошо не буду! — сказала девушка, показывая знак «ОК». — И ты не хочешь узнать, что вчера произошло? — Пускай все это останется для меня загадкой, я пью редко, но для меня радость, что после этого я как заново родилась.       У СанХека были смешанные чувства, с одной стороны, он рад, что она хорошо себя чувствует, ведь видеть ее улыбающейся это редкость, с другой он все же желал, чтобы она помнила, что именно между ними произошло. Он не мог сказать ей этого, он хотел, чтобы она узнала, что что-то поменялось у него в сознании, что она заставила его смотреть на нее с другой стороны, что ему неприятно думать, что она не принадлежит ему, но понимал, что это глупые слова, которые ей не хочется слышать, которые заставят ее злиться. Скорее всего она пойдет наверх, достанет договор и кинет ему его в лицо, чтобы он не забывал, почему они находятся здесь. — Ты не против поговорить с мамой по видеосвязи? Она скорее всего беспокоится, для нее это слишком было неожиданно. — Конечно не против, потом я позвоню папе, возможно и мама поговорит со мной, если конечно перестала злиться. Она думает, что я тебе и себе порчу жизнь. — Они знают, что я делаю это за деньги? — Стыдно стало? — он кивнул головой, считая, что врать не имеет смысла. — Нет, они думаю, что мы хорошие друзья и ты решил мне помочь просто так, — она взяла его за руку и они пошли наверх.       Она совсем не волновалась, когда он звонил своей маме, она в шутку говорила ему правдоподобней улыбаться, и естественно говорить, а он просто закатывал глаза. Мама тут же ответила, будто сидела и ждала звонка, что не могла не беспокоить сына. Было видно, что у них крепкие и теплые отношения.       Говорили они долго, Чжи Ын только улыбалась и кивала, давая вдоволь поговорить им. Она сразу же поняла, что его мама лечится и часто посещает больницу, Санхек часто спрашивал ее о здоровье и самочувствии, на что женщина притворно улыбалась и говорила, что ее ничего не беспокоит. — Сынок, хорошо кушай и следи за здоровьем своим и невестки. — В последнее время он плохо кушает, сегодня за завтраком, ни к чему не прикоснулся, — решила высказаться девушка. — Это все потому, что ты все съела, — он сузил глаза и осмотрел ее с головы до ног. — Как такая маленькая девушка, может есть за троих. — Невестка много кушает? Так может в этом году я и бабушкой стану? — радостно сказала мама Хан Сан Хека, искренни надеющаяся, что это правда. — Не думаю. В этом деле нельзя спешить, — девушка покраснела, и прикрыла глаза рукой. — Мама, мы еще ее родителям должны позвонить, поэтому нам придется прощаться.       В отличие от мамы СанХека, родители девушки были менее радостными. Отец очень рад был увидеть и услышать девушку, все спрашивал, как она и все ли у них нормально, намекая, что если ее кто-либо тронет пальцем, то останется без конечностей. Но все же на подсознательном уровне доверял ему и не относился с неприязнью, как это делала ее мама. Она спросила, как у нее дела, и понимает ли она, что теперь она несет ответственность за то, что наделала.       Всем своим видом она хотела показать, как холодна она, и как все это не нравится ей, но тревожные нотки в ее голосе, выдавали настоящие чувства. — Я ни о чем не жалею, чувство будто нашла, то что давно потеряла. Звоните, в любое время, когда захотите нас услышать, — она отключилась тяжело вздыхая. — Вот теперь можно успокоиться, — и она облокотилась на грудь парня, закидывая голову, чтобы посмотреть на его сверхудивленное лицо. Она лукаво улыбалась, наслаждаясь этой игрой, не понимая, что правит ей, и почему ей так нравится вытворять нечто подобное с ним. Затем она потерлась щекой об его грудь и привстала, чтобы их лица были на одном уровне. — Что ты творишь?! — разозлился парень. — А что? Мы же муж и жена… — Ты забыла, что наш брак — фикция? — он схватил ее подбородок и уставился в ее глаза. — Чжи Ын сейчас ты настоящая? — Фикция говоришь? А я то забыла, спасибо, что напомнил, — и она встала с кровати как ни в чем не бывало, схватила ноутбук и села на пол. — Ты ответишь мне на вопрос? — Это не важно, — она отмахнулась от него, как назойливой мухи. — Для меня важно, — он придвинулся к ней. — Слышишь? Для меня важно. — Вот тогда ты и выясняй, — сдерживая смех сказала девушка.       Он хотел искренне улыбнутся, похлопать по плечу, а затем пустить забавную шутку, но убеждал себя в том, что не стоит так делать. Он приехал сюда не для того, чтобы стать с ней друзьями, есть договор в котором, четко указанно, что все это фикция, а для него словно робота, за которую он получит неплохие деньги. На душе стало как-то гадко, но он собирался дойти до конца. — Мы правда месяц пробудем здесь? — Тебе надоело мое общество? — она спрашивала из интереса, сама же отодвинулась подальше, переписываясь со своей подругой, текст сообщений был немного странным, и она не хотела, чтобы он увидел его. Неизвестно, что бы он подумал, и что бы потом говорил, но сообщения такого плана не могли не заинтересовать. — Мне просто интересно, когда ты мне отдашь первую часть денег? — от неожиданного вопроса, она на мгновение растерялась и упустила телефон. — Ты правда, поэтому спрашиваешь? — он кивнул, а она взяла задумалась. — Думаю на следующей недели мы отправимся домой. — КАК?! — он вскочил с кровати, и подошел к ней. — Почему так рано? — Это дорогой отдых. А если честно, то Ким Со Ын пишет, что в компании проблемы, если папа не говорит ничего о работе, то проблемы и вправду существуют. Рад? — Тому, что есть проблемы? Естественно нет, а тому что мы вернемся в Корею, да.       Они молчали, и смотрели друг на друга, затем девушка глянула на чемоданы и решила, что так это не оставит.       Открыв первый чемодан, который содержал в себе в основном мелки вещи, косметику, и альбом, который она запихнула туда по своей же глупости. Сейчас он выглядел, как орудие пыток для самой же Ли Чжи Ын, она не знала по какой причине у нее начали трястись руки, а перед глазами все расплывалось. Возможно в таком состоянии она просидела бы не одну минуту, но любопытный СанХек, заметил, на что она так смотрит и решил посмотреть, девушка тут же среагировала и схватила альбом, прижимая к себе. — Зачем тебе это здесь? — ему и не надо было спрашивать чьи это фото, он знал ответ. Парень силой отобрал его, отталкивая Чжи Ын, которая пыталась забрать его. — Просто спали это, и отпусти наконец его. — Это не тебе решать! Отдай сейчас же! — девушка не смогла контролировать свои эмоции, она начала кричать, и даже пустилась в слезы. СанХеку стало противно наблюдать, как она второй раз уже при нем пускает сопли из-за того придурка. — Ты кретин! Отдай! — она подпрыгнула и схватила за низ альбома, вцепившись в него, как за последнюю надежду. В венах ее мужа закипала кровь, он отказывался здраво мыслить, перед глазами был тот ублюдок, что приперся на свадьбу возлюбленной с любовницей. Он силой разжал ее пальцы и, открыв балкон без сожалений швырнул его в сторону воды. — НЕТ! — она выбежала на балкон, не обращая внимания, что люди на улице странно смотрят в их сторону, отталкивая его от двери, она побежала на улицу.       Из глаз лились слезы, но она не знала, почему ей вновь больно, почему она снова винит себя, хотелось вернуть все назад, хотелось изменить ход событий, но это было не в ее силах. Она подняла с пола альбом и открыла, будто думала, что фотографии могут куда-то пропасть, проводила пальцами по ярким картинкам, и листала их историю, которая должна оборваться.       Она вернулась домой, сопровождая это громким хлопком двери, тут же натыкаясь на разозленного СанХека, он посмотрел на ее зареванное лицо и скривился. Волна гнева окутала обоих и казалось, что у них сорвало крышу. — Ты! Гов*к! Снова играешь со мной?! — она ударила его по лицу, а затем начала бить ногами и руками его, он даже не уворачивался, что ее еще больше разозлило.       СанХеку казалось, что по телу пробежал разряд, голова начала болеть и вся эта ситуация была ужасной. Когда злость переполнила его, он просто снова выхватил этот чертов альбом и швырнул в сторону, затем хватаясь за одежду Чжи Ын прижал ее к стене, держа обе ее руки в верху головы. Его темные глаза пугали, сейчас там не наблюдалось веселых искорок, они гипнотизировали, и девушка поддалась, она перестала дышать, плакать и кричать, она продолжала смотреть в них, мысли вылетели из головы, и она успокоилась. — Все? — тихо спросил он, поправляя ее волосы, дотрагиваясь до лица, убеждая себя, что он не хочет поцеловать это маленькую истеричку, что проклинает все на свете, и хочет вернуться к своему бывшему. — Я тебя ненавижу, — слетело с ее губ. — Мне кажется, что ты врешь, — он вспомнил их вчерашний, страстный поцелуй, который мог привести куда к большим происшествиям, чем пару засосов на шеи. — Ты ошибаешься. И мнишь себя непонятно кем, — она снова метнула взгляд в сторону альбома, но тут же почувствовала, как он прижался к ней всем телом. — Возможно, и ошибаюсь, — он облизнул губы и улыбнулся, отпуская ее руку. Она сузила глаза и попыталась показаться уверенной, но его улыбка сбивала с толку. Чжи Ын оттолкнула его и направилась наверх.       После всего случившегося они не разговаривали, целую неделю Чжи Ын избегала СанХека, а он не мог ничего исправить, ему было стыдно, он уверял себя, что перегнул палку и должен извинится, но нужные слова не мог подобрать. Казалось, что огромная ледяная стена между ними, растет с каждым днем, и сколько теплых слов друг у друга не копилось, они не могут перебороть себя и высказать все, что накопилось внутри. _ _ _ _ _ _ _ _ _ В Корее _ _ _ _ _ _ _ — Мне плевать, что ты там думаешь, но давай все забудем, сначала заедем к моим родителям, завтра поедем к тебе, и я по соседству сниму квартиру. Как освободится время, мы заедем к твоей маме, но сначала нужно решить все проблемы здесь, — она спрятала свои глаза за черными модными очками, снова изображая холодную принцессу, не снимая маску даже в такси. — Мне тоже нужно решить вопросы с работой. — Скорее всего тебя уволили, я посмотрю, что можно придумать, будет лучше если ты поработаешь у нас в компании, — всего на секунду она повернулась, чтобы глянуть на его лицо, ей было интересно, как ему эта идея, и скорее всего он не был удовлетворен, раз он вздыхал, как старик.       Девушка обеспокоилась, когда увидела полицейские машины возле дома, как только такси остановилось, Чжи Ын сразу же вылетела из машины, двери распахнулись, и она увидела, как полицейские с ее отцом выходят из дома, а за ними обеспокоенная мать и прислуга. — Папа?! Что здесь происходит? — она подлетела к отцу, пытаясь снять с него наручники, полицейский слегка оттолкнул девушку. — Что вы себе позволяете? — спросил СанХек. — У нас есть ордер на задержание. — Доченька, все в порядке, я уже позвонил своему адвокату, не переживай, — и он сел в машину с мигалками. Чжи Ын стало дурно, ноги перестали слушаться и, если бы не вовремя подоспевший СанХек, она бы встретилась с землей.