you walking towards me.

Когда суд выносит решение не в их пользу, Джэхё все равно. Черт знает почему - то ли потому что ему просто хотелось, чтоб оно уже закончилось все хоть как-нибудь, то ли потому что со Стардомом у них все равно никакого будущего нет, то ли потому что раз никогда таки произошло в его жизни, то приходится в него верить. Поэтому Джэхё верит в глупое "оки-доки" Чихо. Ему очень хочется верить Чихо в чем-нибудь, и между "оки-доки" и еще более глупой надеждой на то, что Чихо с ним интересно, первое выбрать всяко легче, несмотря на то, как их чат в катоке постепенно перестает весь целиком помещаться в большой экран телефона Джэхё. Чихо иногда кидает ему всякую ерунду - какие-то песенки незнакомых американцев или подборки невероятно концептуальных фешн-фотографий. Оно все ужасное, оно все Джэхё не нравится, он на все отделывается картинками из рандомных вебтунов, но Чихо почему-то это не останавливает. Наверное, просто все-таки Минхёк ему что-то сказал, и Чихо решил быть хорошим лидером. После первого случайного сообщения Джэхё долго крутит телефон в руках и раздумывает, не спросить ли Минхёка, но малодушно решает отложить до личной встречи, а с теми у них сейчас сложно. Минхёк с головой уходит в новый танцевальный проект, выпускает видео даже, и оно ужасно крутое. Настолько крутое, что Джэхё опять задумывается о том, зачем вообще группе Блокби он сам, а потом вспоминает кулак Чихо по своей спине и "Да ты пой". Может быть, было бы правильно попросить Тэиля брать его на уроки вокала или хотя бы попросить посоветовать преподавателя, но вместо этого Джэхё тратит деньги на объектив. - Я, конечно, не могу дать тебе юридическое объяснение вашего процесса, - задумчиво говорит ему брат, когда наконец-то выныривает из своей учебы и они встречаются в мит баре, - но твои экономические решения не очень разумны. Джэхё улыбается и на режиме "праздник" щелкает скептического Чанина, режущего кимчи с таким суровым выражением лица, как будто это заключение об их проигрыше. Вообще он знает, что пора бы уже с такой-то дорогущей техникой начинать ковырять настройки самому, но играть с предустановленными режимами тоже отчего-то весело. Праздничный Чанин ужасно светлый, а Чанин-в-помещении отдает желтым. - Все равно за экономику отвечаю не я, - говорит Джэхё потом, когда еда слишком готова, чтобы ее фотографировать. - Вроде бы отец Чихуна поможет сейчас все устроить. Брат кивает и методично запихивает в салатный лист все, что только может найти на столе: - Раз уж у вас семейный подряд, то может и мне место найдется потом? Ну, чтоб вся ваша бухгалтерия в новом агентстве не канула в лету. Оказывается, когда про самые вялые и противные месяцы в жизни Джэхё шутит его брат, то сразу очень отчетливо ощущается, что те месяцы кончились. По телевизору награждают победителей очередного музыкального шоу, и Джэхё кажется, что он сам участвовал в таких где-то в прошлой жизни. - Потом вы камбэкнетесь, и я даже куплю альбом, так что не забудь поблагодарить, когда наконец выиграете, - хмыкает брат. Джэхё давится мясом. - Если, - поправляет Ан Джэхё. - Когда, - упрямо улыбается Ан Чанин. Может быть, они с Чихо даже чем-то похожи - хотя бы тем, что умеют находить слова, которые черная дыра внутри Джэхё не в силах поглотить, как бы ни старалась. Отец Чихуна действительно им помогает, на бумаге впервые возникает название Севен Сизонс, и они все долго благодарят, пока Чихун ужасно смущается и лезет обниматься сначала к каждому хёну по очереди, а потом пытается сгрести всех вместе, но до настоящего агентства еще все равно далеко. Впрочем, это ни разу не останавливает Чихо от того, чтобы запереться в студии и круглосуточно что-то там писать. Джэхё бы ужасно удивился, если бы остановило, и ему все равно никогда не нравились те американские песенки, а во все остальные разы, кроме того первого и непонятного, Чихо приходил не к нему, а к ним ко всем сразу, и к Джэхё, пожалуй, меньше всех из присутствующих, но все равно когда чат затихает, а Чихо перестает заходить, Джэхё всего этого не хватает. Он каждый день говорил себе, что надо быть готовым, что Чихо не будет возиться с ним бесконечно, но в итоге с готовностью все равно как-то плохо. Когда в тот раз он увидел Чихо на кухне, то все переломанные узлы разом стянулись внутри немыслимо туго и даже страшно стало, насколько он отвык от того, как Чихо умеет вызывать в нем эмоции. Джэхё довольно плохо умеет обращаться с эмоциями - он долго вслушивается в них, долго анализирует и пытается вывести какие-нибудь закономерности, долго привыкает к каждому новому отсутствию закономерностей. К Чихо он пытается привыкнуть уже который год, но постоянно что-то мешает. Пьёнчан. Токио. Теперь еще и норебан. Он регулярно мотает ниочемный чат, так долго бывший пустым, к началу и разглядывает начальное "спасибо". Как ни обидно, от того, что Джэхё до мельтешения в глазах всматривается в короткое слово, оно не становится разговорчивей и не рассказывает ему про то, что творилось в дурацкой непонятной голове У Чихо, когда он это отправлял. Джэхё каждый раз стискивает зубы и напоминает себе, что надеяться нельзя, а Чихо просто хороший лидер, которому иногда стукает в голову, что он за них ответственный, но необъяснимое "спасибо", которое вообще-то писать должен был он, все равно выбивает из колеи. Спасибо, что заставил поверить в чертову мантру, думает Джэхё. Спасибо, что вычеркнул Токио. Джэхё не может сказать, что теперь заново учится говорить с Чихо, потому что никогда он этого не умел, и пожалуй правильнее будет назвать - просто научился наконец-то, не заново. Не слишком хорошо, конечно, Джэхё по-прежнему нечего сказать Чихо, когда тот сидит у них в гостиной дорма, обняв ногами подушку, и под какую-нибудь тупую комедию фонтанирует идеями вместе с Кёном, но теперь, если Чихо кричит ему что-нибудь сам, в горле больше не царапает узлами. После Токио хотелось не помнить про Чихо ничего на свете и особенно его улыбку Джэхё прямо в губы. После норебана хочется никогда не забывать. Джэхё так много успевает продумать, пока жмет на кнопки фотоаппарата у очередного моста, еще больше - пока щелкает фильтры в обработке, и все это о том, что наверное он согласен на Токио, если у них будут норебаны. Он может миллион раз сказать себе, что просто раз Чихо - хороший лидер, то ему надо быть хорошим хёном, а по традиции раз тебя куда-то водили, то надо водить в ответ, но на самом деле Джэхё просто скучает. Пак Кён иногда ходит к Чихо в студию, и Джэхё медленно думает о том, что вдруг ему тоже можно. Он знает, что на самом деле ни в коем случае нельзя, потому что оказаться с Чихо рядом - значит опять вспомнить, как хочется уткнуться ему носом в волосы и обнять за талию и целовать его нелепые большие губы, пока свои не распухнут, и бесконечно много еще всяких хотелок, про которые Джэхё запрещает себе думать. Не стоит думать о том, что все равно не сбудется. Но ведь даже во сне Джэхё не могло привидеться, как Чихо внимательно слушает его корявые попытки исполнить скучные девчачьи песни. Джэхё спрашивает у Кёна точный адрес долбаной студии, потому что все, что знает он сам - студия, конечно, где-то на Апгучжоне. Кён хмыкает, подмигивает и окружает такую простую информацию миллионом слов, но Джэхё в общем уже сто лет как мастер фильтровать кёновы потоки. Он старательно пропускает мимо ушей шутливые упреки о том, что давно пора бы знать, где работает лидер твоей группы, особенно раз уж ты весь такой из себя самый старший хён, и вместо этого убеждает себя в том, что ему не страшно самому идти к Чихо. Может быть, стоит ему сначала написать и спросить, но Джэхё кажется, что тогда Чихо обязательно ответит, что он занят или что лучше он придет сам или что пусть Джэхё просто зайдет вместе с Кёном, к чему такие сложности. Поэтому он решается отправиться наугад и долго оттягивает момент выхода из дома, зачем-то читая в навер словарях разные определения страха. Все они зыбкие, неясные и вообще кто их такие поместил в словари. Для Джэхё страх - когда холодеют ступни перед выходом на сцену, но сейчас ничего подобного нет. На улице влажно пахнет летними сумерками, и внезапно Джэхё думает, что лучше всего было бы вытащить Чихо прочь из его дурацкой студии. Паническая мысль о том, как он будет выкручиваться, если у Чихо именно сейчас уже сидит Кён или Чихун, или еще хуже - какой-нибудь друг из той тусовки, нападает на Джэхё слишком поздно, уже тогда, когда он дергает ручку незапертой двери и делает шаг в комнатушку, где царит широкое кожаное кресло и порядок, куда больший, чем у Джэхё бывал когда-либо в любой его комнате. Паническая мысль оказывается не права. Чихо один и Чихо спит прямо на столе, уронив голову на вытянутые руки прямо рядом с компьютером, на котором открыта какая-то аудиопрограмма. Рядом с ним валяются исписанные неровным почерком обрывочные бумажки и целые блокноты, и в них, наверное, уже тысячи строк, из которых сколько-нибудь достанется и Джэхё. На краю стола стоит разрисованная картонка из-под рамёна, а в противоположном углу комнаты Джэхё замечает еще не начатую упаковку и заодно несколько пачек чипсов. Первым импульсом становится немедленно обнять Чихо, упираясь лбом ему в основание шеи, погладить по растрепанной голове и никогда больше не отпускать. Но Джэхё удерживается. Второй Токио ему точно ни в коем случае не нужен, и еще меньше ему нужен злой Чихо, решивший, будто его жалеют. Так что Джэхё просто осторожно двигает в сторону Чихо рамённую картонку и прислоняется к краю стола, утыкаясь в телефон. Через несколько минут Чихо просыпается. - Блять, - говорит он, приоткрывая глаза, и остервенело чешет щеку, которой слегка коснулась картонка. Джэхё с минуту размышляет о правильности своего решения, но Чихо продолжает чесаться практически везде, не ограничиваясь щекой, и Джэхё не выдерживает: - Может быть, тебе попробовать мыться иногда? - Пак Кён, ты... - начинает Чихо, но потом поднимает голову и видит, что никакого Пак Кёна и в помине нет. Джэхё с неловкой шутливостью машет ему. - Точно, мог догадаться, что Кён никогда не шепелявил, - говорит Чихо и широко зевает, едва пытаясь прикрыть рот рукой. - Блин, ты-то что тут забыл? Джэхё пожимает плечами и возвращает Чихо его собственное объяснение: - Я к тебе. У Чихо чуть расширяются глаза и он смеется, широко развалившись в своем кресле. Он бросает короткий взгляд на компьютер, потом переводит его обратно на Джэхё и быстро спрашивает: - Хочешь, покажу, что я придумал... - Не хочу, - говорит Джэхё и берет в руки картонку с рисунками. Линии черным маркером складываются в нечто, до ужаса напоминающее клоунскую маску, но Джэхё уж точно не мастер толковать чужое рисование. Еще больше он не мастер толковать что бы то ни было, связанное с Чихо. Чихо сердито толкает его и возмущается: - Эй, наш будущий камбэк, эксклюзивная информация, не охренел ли отказываться? Джэхё окидывает взглядом студию, останавливаясь на псевдоеде в углу, и фыркает: - Какой камбэк, если у нас тут лидер помрет в четырех стенах от переутомления, окруженный только упаковками рамёна. - Хотя бы от переутомления, а не от зарастания плесенью, как некоторые зимой, - резко парирует в ответ Чихо, но Джэхё задумчиво ездит пальцем по гладкой коже на спинке кресла и тянет: - Пошли проветрим тебя, а? И нормальная еда. Краем глаза Джэхё видит, как Чихо колеблется, и почти слышит, как в блондинистой голове перелистываются файлы и заметки в попытке понять, как в его выдуманный самому себе график вписывается нормальная еда. Когда Чихо пытается потянуться к компьютеру, Джэхё нащупывает в кармане застарелую пачку сигарет и вытаскивает ее последним аргументом: - Или буду курить у тебя прямо тут. - Только попробуй, мать твою, - рявкает Чихо, выхватывает у него сигареты и жмет-таки на компьютере пару кнопок. - Я выключить, идиот. Хён. В итоге Чихо вытаскивает с полки у двери черную кепку с черепушкой и натягивает толстовку, несмотря на то, что летом и ночью-то жара, а сейчас всего лишь вечер. Чуть повозив рукой в глубоком кармане толстовки, Чихо цепляет на нос гигантские темные очки, а потом нахлобучивает поверх кепки капюшон. Эмоции - самое непонятное что есть на свете, потому что никогда Джэхё не сможет разложить себе по полочкам, с чего отчаянно пытающийся быть определением слова свэг У Чихо ему такой особенный. - Вот сразу видно, - смеется Джэхё, - кто тут популярный. Я таких очков и днем-то не ношу. Чихо бьет его в бок, выпроваживая вон из студии, и быстро спрашивает, звеня в темноте ключами: - И куда меня потащат? На улице Джэхё засовывает руки в карманы и вдыхает закатное лето как можно более глубоко. С Чихо рядом оно пахнет даже еще лучше, несмотря на всю его напускную браваду. - Для Эверлэнда на твое счастье уже слишком поздно, - хмыкает Джэхё, и брови Чихо скептически ползут вверх, а за зеркальными стеклами очков невидимые глаза, наверное, округляются вопросительно - мол, идиот ты, что ли, даже упоминать такое. У Джэхё смущенно краснеют щеки, он отлично чувствует это, но пожалуй объяснять Чихо свое всегда дурацкое и неуместное чувство юмора сведет все в еще худшую неловкость, так что он просто бросает быстрый взгляд на часы и говорит: - Зато на радужный мост успеем. И это будет курица. Теперь даже сквозь очки видно, как Чихо закатывает глаза от ужаса перед таким розово-сопливым выбором места, и Джэхё на всякий случай припечатывает окончательно: - Чонгечон я тоже люблю. Они едут в автобусе, и Джэхё беспокойно гоняет навер карты пальцем по экрану телефона в попытках найти хоть какой-нибудь дурацкий хоф недалеко от Банпо, пока Чихо вполголоса продолжает материть всю затею. Нене Чикен, предлагает ему карта, где-то в пятистах метрах от моста, а кто такой Джэхё, чтобы не соглашаться. Автобус резко тормозит, Джэхё неуклюже оступается, чуть заваливаясь на аджумму рядом, а в следующую секунду Чихо тянет его за футболку прямо на себя и шипит где-то около щеки: - Держаться надо, блять. Ты даже не представляешь, саркастично кривит губы Джэхё, сжимая в кулак телефон. Чихо смотрит в окно поверх очков, выглядывая их остановку, и ничего не знает о том, как сложно держаться и не позволять себе падать на него просто, потому что хочется. Что такое по сравнению с этим падать на аджумму из-за неаккуратного водителя, ерунда какая. Нене Чикен оказывается полуподвальным помещением, где Джэхё путано делает заказ и отпихивает руку Чихо, когда тот пытается сунуть свою карточку. Наверху около комбини сидит еще куча таких же ожидающих людей - компании и парочки, им всем совершенно замечательно пофигу на них, и до Джэхё вдруг резко доходит, что с самого начала Чихо был прав. Банпо мост - это же розовое, сиропное, совершенно плюшевое место для романтических свиданок и никакого значения не имеет то, что Джэхё он просто нравится как первое место, которое он увидел в Сеуле, когда приехал сюда один. Чихо об этом ничего не знает, знать не собирается и имеет полное право охреневше поржать над таким выбором или заподозрить Джэхё в том, что на самом деле является правдой, но Чихо об этом никогда знать не должен. Впрочем, Чихо не ржет - он с отсутствующим видом ковыряет носком кроссовка крошащуюся известку на полу и оживляется только тогда, когда им вытаскивают большой пакет. Чихо немедленно засовывает внутрь свой большой нос и с недовольным разочарованием бубнит: - Ну черт возьми, и даже пива не взял? - Ни в коем случае, - хмыкает Джэхё, резко выхватывая пакет и выходя обратно к дороге. - Зануда, - бросает Чихо ему в спину. Джэхё небрежно показывает из-за плеча средний палец, но внутренне соглашается. Чихо не первый и не последний, кто его так называет, и спорить всегда было бессмысленно. С правдой не спорят, а сейчас он всяко лучше сойдет за зануду, чем рискнет стуманить себя при Чихо алкоголем и хоть на секунду ослабить четкий контроль за происходящим. Джэхё вспоминает пьянки с группой - тоненько поющего Тэиля, который чересчур легко ведется в таком состоянии на провокации Пак Кёна и вытаскивает из памяти все неприличные песни, какие только есть на свете; Чихуна, про которого все кричат, что ему нельзя, но на самом деле он все равно только краснеет и басит сильнее обычного; Юквона, который на спор готов почти что пройтись по карнизу. Чихо, который обязательно лезет к самому Джэхё обниматься сзади и больно елозит руками по животу. Сам Джэхё хотя бы точно знает, что ему нельзя, ни в коем случае нельзя, но Чихо наверное забывает намного легче или даже не пытается помнить, так что Джэхё включает контроль на них двоих. Может быть, конечно, норебан списал все и раскрыл им совсем новую страницу совсем новой истории, но Джэхё не уверен. Ему всегда было проще убедить себя, что правила есть не зря и лучше им следовать, чем рисковать. Он уже в любом случае рискнул в Токио. Около моста тьма народу, и они едва находят место, где особо никого нет. Чихо с сомнением разглядывает пыльные каменные ступени, на которые легко шлепается Джэхё, а потом таки приземляется рядом, плюнув на стоимость дизайнерских джинсов. Вокруг беспрерывно фоткаются, перекрикиваются и обнимаются, и у Джэхё немножко мурашки по коже от того, как оно все сейчас выглядит для Чихо. - Я просто когда переехал, - сбивчиво начинает он, но одновременно с ним начинается и радужное шоу. Джэхё моментально обрывается, потому что ему каждый раз - как впервые, а в этом году он еще и действительно ни разу сюда не ходил. Когда первая песня медленно стихает, он лезет за куском курицы и чуть опасливо бросает взгляд на Чихо, будто переживая, что тот если еще не плюнул на все, то плюнет прямо сейчас и свалит прочь от дурацкого моста и дурацкого Джэхё. Чихо сидит без кепки и без очков и даже едва заметно шевелит губами в такт играющей следом Let it be. Банпо может быть сколь угодно сиропным, розовым и банальным местом, куда стабильно набиваются сотни шумных парочек, он может быть даже дешевым аттракционом для туристов, но для Джэхё радужный мост навсегда становится чем-то искренне волшебным. Здесь он когда-то давно решил, что ужасно хочет петь. Здесь он внезапно увидел до боли настоящего У Чихо. Того, который не пытается корчить из себя ни нечто милое, ни нечто крутое, который не лидер и не рэппер. Может быть, для своего собственного внутреннего покоя Джэхё было бы лучше никогда такого Чихо не знать, потому что это опять - слишком новая эмоция, но в нынешней новой эмоции нет узлов и нет переломанных линий, и наверное из-за этого он все-таки надеется, что с ней будет достаточно легко сжиться. Джэхё все-таки зачем-то длинно и прерывисто рассказывает вполголоса про то, как бросил все свое пусанское ольчжанство и уехал в Сеул, сразу показавший ему этот мост, и он даже не знает, слушает ли Чихо вообще, но когда он заканчивает, Чихо вдруг щекочет его под подбородком давно забытым жестом и хмыкает: - Так мне че, мост обвинять в том, что получил себе в группу хёна, который постоянно все запарывает? Всю обратную дорогу, когда Джэхё едет в совсем другом автобусе, пустом и без Чихо рядом, он пытается привычно задавить все свои чувства и все свои хотелки, потому что так проще, всегда проще логически объяснить себе, почему они не должны быть вообще, но теперь не выходит. Джэхё пытается думать абсолютно понятную мысль про то, что Чихо хороший лидер и он слушает их всех, но все его правильные мысли категорически отступают перед отчаянным желанием верить в то, что Чихо с ним интересно. И Джэхё наконец-то позволяет себе так думать.