История Коори Они и Моригами

       Слово своё, оммёдзи данное, Коори Они держал крепко. Не бывал более на тропах, по которым ступала нога человека. Забыл кровавый путь свой. Земля, поросшая травой и деревьями, усеянная камнями, разорванная горами, скрытая водами, стала его пристанищем. Ходил он в одиночестве, летал бесплотным призраком, никем не узнанный. Давно позабыл он голод свой и тоску по тёплой крови. Совсем остыл от омовений в водах горных рек да пронизывающего ветра, что царит в небе далёком. Пока однажды с высоты заоблачной, в полёте одиноком, не заметил он духа леса. Лишь на мгновение между деревьев скользнул узнанный силуэт рогатый да тонкий. Увидел Коори Они духа могучего. И этого мгновения хватило, чтобы сердце холодное впервые замерло — и вспых в нём огонь, ярче и горячее которого он ничего не знал. С того времени стал Коори Они искать встречи с хозяином леса. День ото дня нить красная меж ними всё крепче делалась, всё отчётливее тянулась вглубь леса да манила Ледяного демона. Не вспоминал более Коори Они ни о людях, ни о крови. Навсегда сменили его одежды цвет, только маска осталась прежнею — устрашающей и нетленной. Бесплотным ли, во плоти ли искал он духа леса, что Моригами звался, о ком шептались ёкаи, на поклон шедшие, да люди заблудшие. Не отводил Коори Они взгляда настойчивого от цели своей в зелени листвы и трав затерявшейся. Не унималось сердце разбуженное, разлукой томимое — пылало раз от раза всё безудержнее. И вот как-то, следуя за красной нитью, сердца связующей, пришёл Коори Они на поляну, деревьями да кустами схороненную. А в центре поляны той Моригами, скрытый маскою рогатой, стоял: тонкий да ладный; с прямыми волосами — серебристыми, словно молодая луна. — Что ищешь ты в лесу моём, Коори Они? Почему не уходишь, сколько бы времени ни проходило? — спросил дух леса — и голос его переливался, как трель соловья ночного, с едва слышным шелестом листвы на исходе. — Что искал, то нашёл лишь сейчас. А уйти не позволяет сердце невольное, — молвил в ответ Ледяной демон. — Много про тебя говорят, но о сердце никто не вспомнил. Они — ёкаю, обагрённому кровью, — пристало ли невольным быть? — Давно миновали дни, когда я забирал чужие жизни. Но ещё никогда не было такого, чтобы в моих жилах вскипала кровь, а сердце замирало и билось чаще, норовя вырваться из груди. — Они — с колотящимся, как у зайца, сердцем? Чтобы такое могло случиться? Мир должен был перевернуться. — Не веришь словам демона? Так убедись сам, — предложил Коори Они. Шагнул дух леса к ёкаю с душой, обагрённой кровью. Исчезла маска — и предстал взгляду Коори Они Моригами во всей своей красе, чистой и первозданной, ничем не омрачённой и не запятнанной. Легла ладонь духа леса на грудь Коори Они у сердца самого, как первый снег ложится на землю, неприглядную в черноте своей, и следах на ней намешанных. Всю правду и жажду выстучало сердце. И дрогнули ресницы Моригами, взгляд зелёный колдовской скрывая, а скулы заалели земляничинами. Не торопился дух леса отстраняться, а Коори Они шевелиться, боясь спугнуть удачу свою. — Ты можешь остаться, пока не найдёшь, что искал, — сказал Моригами тихо. — Уже нашёл. — Не всё, чего жаждет твоё сердце, — возразил дух леса. — Большее либо само родится однажды, либо сведёт тебя с ума своей недосягаемостью. — Знать, такова моя судьба, — молвил Коори Они. Так и зажили они под сенью могучих деревьев, встречая рассвет и провожая закат. День ото дня, год от года, века спустя всё глубже погружался Коори Они в лес Моригами. Давно сменилось беззаботное щебетание птах клёкотом хищным, а нежная зелень молодой листвы — сумрачным одеянием чащоб вечных. Мёртвая тишина потаённых, самых тёмных уголков, подвластных духу леса, владений открылась Ледяному демону. Гибельные топи; страшные расщелины, сокрытые мхами и травами; хищные животные в глубоких логовах и дремучие ёкаи, не понимавшие речи разумной. Однако не усомнился Коори Они в чувствах своих. Надежда, подобно крохотному язычку пламени, всегда освещала его путь и согревала сердце. Не отводил он взгляда твёрдого от спины Моригами. Неуклонно следовал он за красной нитью, соединявшей их. И вот достигли они сердца леса — чернотой зиявшего в зелени, окружавшей его. — Многие потери и печали источили это место, — молвил Моригами. — Ни травинке, ни цветочку нет больше тут угла. Пересохло, опустынило, отринув всё живое... — Как же так? Разве может сердце бесплодное жизнь давать? — Своим глазам не поверил Коори Они. — Воля сильная — всё может. — Отчего ты мне сокровенное открываешь? Не мудрее ли от тех, кто чужие жизни забирает, сердца прятать? — То, что уже изжило себя, — не большая потеря. — Стало быть, сомневаешься во мне, — раздосадовано сказал Коори Они. — Всё живое без исключения — вольно или невольно — для своего существования забирает чьи-то жизни. Я не открываю тебе своё сердце, а отдаю. Сможешь вернуть его к жизни — получишь, что искал, — таков был ответ духа леса. Тогда задумался Коори Они над причиною бед постигших возлюбленного. — Скажи, Моригами, а не с появлением ли людей начало иссыхать твоё сердце? — Так и есть, — обронил дух леса — и вспыхнула в Ледяном демоне ненависть к людям, какой он никогда не знал прежде. — Неужели ты не желаешь отомстить им за причинённое зло? — Не было зла, Коори Они, — лишь нужда чёрная. — И жадность безграничная да слепота непоправимая, — не унимался Ледяной демон. — Я не хочу множить страдания. Нет во мне обиды, — осадил ёкая, обагрённого кровью, дух леса. Остались они одни в сердце леса — вдали от людей, других ёкаев и духов. Каждый день Коори Они неустанно обращался мыслями и молитвами к священному месту, тщась пробудить к жизни. Ничем не мог помочь ему Моригами и потому лишь наблюдал за стараниями упорными, стоял за плечом Ледяного демона, сидел спина к спине, порой грезил на плече надёжном, ждал отклика в сердце своём. Много столетий минуло с момента, когда Моригами привёл в сердце леса Коори Они. И вот настал рассвет, когда в иссушенном и омертвевшем месте появились первые ростки с кроваво-красными листьями. — Не похоже на твою зелень, — заметил Ледяной демон. — Так и не я поселился тут, — ответил дух леса. — Получается, с самого начала мне не нужно было что-то искать в тебе, чтобы заполнить опустевшее место, а самому занять его? Разве не захват это бесчестный? — Отнюдь. Ты просто пророс в сердце леса, сплетая свою силу с моей. Только от тебя зависело, будет ли это возможным. Ничьи больше сила и знания тут бы тебе не помогли. — Выходит, отныне твоё сердце в моей власти? — Так, да не так. Невозможно, отдавая всего себя, остаться самим собой. Ты столько сил вложил в то, чтобы прорости тут, что сам не заметил, как стал частью этого места. Теперь ты не сможешь покинуть меня. — А я и не желаю этого, — признался Коори Они. Впервые Ледяной демон сам приблизился к духу леса. Он заглянул в глаза колдовские, ища в них отголоски своей жажды, и нашёл то, чего искало его сердце. Открылись навстречу ему губы Моригами, отныне покорные. И распустились в сердце леса листья зеленые и алые в переплетённых ветвях.