Счастье младших братьев

Я помчался к двери и чуть не подскользнулся на полу на своих носках. Дома было холодно, а простыть я не хочу. Я заглянул в глазок и, улыбнувшись, открыл дверь. - Привет, Мэрлин. - Улыбнулась Настя и прошла в квартиру, заводя близняшек. Ну вот, снова она за свое. МАрлен я, а не МЭрлин! - Эх, - вздохнул я и улыбнулся. - Проходите на кухню, я уже чай поставил. Привет малышки, я соскучился по вас. - Я присел на корточки и расставил широко руки, ко мне сразу же подбежали Кира и Лика и крепко меня обняли. Кто сказали, что девочки хрупкие и нежные существа? Эти двое так меня сжимают в своих объятиях, что скоро сломают. - Так, девочки. Смотрите, Марлен уже посинел. Отпустите, а то задушите его. - Наигранно строго произнесла девушка. Мы все прошли на кухню и, усадив гостей за стол, я принялся наливать им чай. Настя, когда была беременной, ей запретили пить кофе, так как это влияет на ее здоровье и на здоровье девочек. После родов, ей так и не разрешили его пить, в свое время она его перепила и теперь это сильно влияет на сердце и на артериальное давление. Поэтому они все дружно пьют только черный и зеленый чай. - Мам, тебе какой чай? - повернувшись, спросил я. - Ох, а кофе... - осторожно начала Настя. - Мама, ты же врач! Тебе нужно себя беречь! Никакого кофе! - грозно фыркнул я и вообще, налил ей зеленый чай, который она терпеть не может. Настя обидчиво что-то пробурчала, на что девочки рассмеялись, но быстро забыв свою обиду, начала смеяться вместе с ними. Я поставил кружки на стол и, посмотрев на самых родных и дорогих женщин в моей жизни, улыбнулся. - Ну, сыночек, рассказывай. Как ты с Максом уживаешься? Кстати, эта наглая задница, где она? Ты, конечно, убрался и проветрил квартиру, но запах перегара еще остался в квартире. - Настя хитро ухмыльнулась, а мой взгляд забегал по комнате. Макс, ты дебил. Я сделал все, что мог. Сам будешь отмазываться перед ней. Глупо было думать, что я смогу ее обмануть таким простым трюком. Все-таки, Настя знает, что такое перегар и алкоголь. Кажется, моя тетя, Настина мама, много пила когда-то, а Настя вытаскивала ее из запоев. Неудивительно, что она меня раскусила. - Эм, ну... он еще в универе, наверное. Да я сам недавно только пришел. - Я улыбнулся, чтобы отвлечь от этого разговора. Настя с минуту смотрела на меня прожигающим взглядом, будто знает, что я вру, хотя я реально не знаю, где носит брата. Но потом она улыбнулась мне натянутой улыбкой, словно у меня получилось отсрочить смерть брата на некий промежуток времени. Только вот, я слишком хорошо знаю свою маму, которая растила меня с двух лет, и знаю, что нифига я ее не убедил и Максу капец. - Ладно. - Снисходительно произнесла девушка. Да, именно девушка, ей хоть и было около тридцати лет, но она все также выглядит на восемнадцать-двадцать лет. Передо мной сейчас сидит красивая, молодая, а самое главное очень счастливая девушка. Волосы она собрала в низкий хвост на бок. Сегодня она пришла не как обычно в черном, а в белом сарафанчике и сиреневом пиджачке с рукавами 3/4. Ну, как всегда прекрасна. - А Стаса вы, где потеряли? - спросил я, наблюдая, как близняшки соревнуются в словесном соревновании под названием "Кто больше любит маму?". - А папа поекал помогать бедным лялям, котолые остались без дома. - Пролепетала Кира, отвлекаясь от своего занятия. - Какой у вас папа хороший. - Улыбнулся я и перевел взгляд на Настю, которая с улыбкой наблюдала за своими детьми. Не спорю, каждой матери будет приятно, когда ее дети будут спорить из-за того, кто больше ее любит. Сейчас ее взгляд был таким теплым и родным, что невольно я вспомнил времена, когда мы с братом были маленькими. Мы были одни, не считая того, что у нас были отец, родная бабушка с дедушкой, и еще куча родственников с их стороны, но мы были одни. Никому из тех родственников мы не были нужны. От одиночества и жестокости этого мира нас "спасла" Настя. Единственный для нас добрый человек. Она заменила нам мать, и обидеть ее - я не смею. Девушка - хрупкое и нежное создание... Настя никогда таковой не была, она всегда была сильной и стойкой, но она всегда была девушкой. Однажды я спросил у нее, когда был еще маленьким: " - Мамочка, а тебе не надоело быть сильной? - Настя удивилась, но виду не подала, хотя ее бровь дернулась в удивлении, но потом она мягко и тепло улыбнулась, улыбкой, которая и должна быть у любящей и заботящейся о своем чаде, матери. - Милый, если я не буду сильной, то кто будет сильным за меня? Никто. Кто будет поддерживать моих самых близких мальчиков в трудные минуты их жизни? Кто будет следить за вашим наивным, но очень добрым дядей? Кто будет вытаскивать из передряг Максима, который ищет их на свою пятую точку? И кто будет отвечать на слишком взрослые и сложные вопросы маленького семилетнего мальчика с умными глазками? - глаза молодой девушки наполнились не пролитыми слезами, но они улыбались и все также отражали теплотой и любовью. Она обняла меня и поцеловала в макушку невесомым поцелуем. - Никто. - Ответил я и, обняв ее за шею, зарылся в волнистые волосы". - ...лен! Марлен! Солнышко, ты чего? - Я проморгался и увидел взволнованную и перепуганную Настю, которая трясла меня за плечо. Я грустно улыбнулся, вспомнив воспоминания давно минувших дней и, притянул к себе ближе свою МАМУ, и крепко обнял ее обеими руками за талию. - Мамочка, я так тебя люблю. И Макс, тоже очень тебя любит. Ты такая единственная на весь белый свет. Так что, пожалуйста, береги себя и думай о близких, которых не хотят тебя потерять. - Настя сначала опешила, но потом присела рядом на диванчик и крепко обняла меня в ответ. - Эх, ты... Маленький мой, шестнадцать лет уже, а все еще такой же ребенок с умными глазками, как и десять лет назад. Ха-хах... Она снова... тебе приснилась? - осторожно спросила мама. Я отстранился от нее и коротко кивнул. - Хех, - она ухмыльнулась и, отправив девочек поиграть в соседней комнате, продолжила: - Эта маленькая дурочка снится мне часто на протяжении всех двенадцати лет. Но не в одном из своих снов, она не рассказала мне, что с ней случилось и почему она так, поступила, почему бросила своих маленьких детей, почему она бросила меня. Какая же она все-таки эгоистка. - Настя грустно ухмыльнулась, но ухмылка тут же исчезла с ее лица и по бледным щекам прокатились слезы, оставляя за собой мокрые дорожки. Глядя на свою мать, на глаза набежали слезы, и я крепко обнял Настю, дабы не показывать ей своих слез. Я помню, как она учила меня, что мужчины не плачут. И я не смею показать ей своих не пролитых слез. - Поплачь, сейчас можно. Я понимаю, что тебе тяжело. Ты ведь ее совсем смутно помнишь, вот она и мучает твое сознание детскими воспоминаниями. - Прошептала мне в макушку мама. Мама... А могу ли я так ее называть? У нее теперь своя семья, муж и дети, которые могут называть ее мамой. А моя мама... у меня ее нет. Та, которая бросила нас с братом, она моя мама? - Глупенький. Снова ты задаешься слишком сложными вопросами. Ты снова размышлял вслух, балда. - Я резко отстранился от Насти и испуганно на нее посмотрел, она лишь рассмеялась и потрепала меня по волосам. - Конечно, ты можешь называть меня мамой, тем более, я никогда вас не заставляла этого делать, вы сами решили меня так называть, а я была только рада, что в восемнадцать лет у меня появились маленькие детки. - По комнате прошелся бархатный и тонкий смех девушки, который завораживал, и грустные мысли отступили. - Хочешь... послушать, какой она была? - осторожно спросила меня Настя, а я придвинулся поближе и кивнул. - Она всегда была взбалмошной, веселой, порой грустной, но всегда очень доброй и отзывчивой. Твоего брата она родила в восемнадцать лет и из-за беременности вышла замуж за твоего отца. Она никогда его не любила, но вас она любила больше, чем кого-либо. Ее мать, моя бабушка, она была против ее беременности и заставляла сделать аборт, но Оля наотрез отказалась. Хоть она и не любила твоего отца, но ребенок был частью ее самой. Она считала, что ребенок - это живое существо, которое живет в тебе и хочет поскорее увидеть белый свет. И я так считала, поэтому помогала, как могла. Мы с твоей мамой были очень близки и, как родственники, и, как самые лучшие подруги. Она была такой красивой, умной, но она была слишком молода и в тоже время, глупа. Она доверяла мне все, но... почему она так поступила, даже я не знаю. - Настя устало улыбнулась и прикрыла глаза, чтобы вновь не заплакать. Я видел это по взмокшим ресницам. И уже тише, почти не слышно, добавила: - Дура...