Предчувствие +65

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Мифология, Гомер «Илиада», Троя, Маккалоу Колин, "Песнь о Трое" (кроссовер)

Основные персонажи:
Ахилл, Ахиллес, Патрокл, Патрокл
Пэйринг:
Патрокл/Ахиллес, Пелей
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Первый раз
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Lana Mueller
Описание:
Легендарным героем становится только тот, кто знает, чего хочет и верит в себя. И именно таким решительным юнцам боги порой на миг приоткрывают грядущее.
Рассказ о юном Ахиллесе, и о его любви и об их с Патроклом первом шаге навстречу друг другу.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Патрокл здесь старше Ахиллеса.

Все персонажи совершеннолетние.
27 января 2015, 23:11
Ахиллес прошелся из одного угла своей комнаты в другой и остановился против окна, с ненавистью глядя на расстилавшийся за пределами дворца такой знакомый и родной пейзаж. Раз за разом в мыслях его возникал один и тот же вопрос — что, если Елена выбрала Патрокла? Он ведь красив и отважен, он вполне мог покорить ее сердце. Что он, Ахиллес, тогда будет делать?
Юноша провел рукою по волосам, с шумом выдохнул. Лучше не думать об этом, понял он, иначе можно сойти с ума. Видеть Патрокла в объятиях Елены даже в мыслях было невыносимо.
«О, боги! — отчаянно взмолился он. — Не допустите! Не отнимайте его у меня!»
Новости из Спарты к ним сюда доходили медленно, и за это Ахиллес готов был ненавидеть сейчас весь мир. Когда они разговаривали с каким-то проезжим купцом в последний раз, тот упоминал о хитрости, придуманной Одиссеем, которая позволит избежать войны среди женихов, но имени самого счастливчика еще никто не знал. Всем было известно, что Агамемнон мечтает видеть мужем Елены своего брата, но красавица дерзка и упряма. Кто знает, на ком она остановит, в конце концов, свой выбор?
Ахиллес понял, что мысли его снова пошли по кругу, и решил, что необходимо отвлечься. Все равно рано или поздно все станет известно.
Неожиданно во дворе раздались голоса, послышалось ржание лошадей. Ахиллесу показалось, что он узнал среди них голоса воинов, отправившихся с Патроклом. Значит…
Додумать он не успел. Дверь его покоев слегка приоткрылась и в проеме показалась голова Деметрия. Маленький раб один знал, кого Ахиллес так страстно ждал в последние дни. И он улыбался.
— Господин Патрокл вернулся, — проговорил мальчик, подтвердив догадку Пелида.
Ахиллес сорвался с места и, подобно выпущенной стреле, побежал в атриум.

— Итак, она выбрала Менелая? — спросил Пелей возлежащего напротив него Патрокла.
Раб с амфорой склонился над ними, но Менетид отрицательно качнул головой, отставив килик в сторону.
Ахиллес же едва заметно сжал кулаки. Они так давно не виделись, а в доме теперь только и разговоров, что о Елене, о ее красоте и о ее выборе. Многие открыто сочувствовали Патроклу, и Ахилл сознавал, что готов возненавидеть за это спартанскую царевну, еще даже ни разу не увидев ее.
— Как ты думаешь, это был ее собственный выбор или же Агамемнона? — между тем продолжал Пелей.
Патрокл пожал плечами.
— Может быть и ее. Почему нет? Он красив, мужествен и добр — чего еще желать? У него не меньше шансов завоевать ее сердце, чем у любого другого. Ее прелести…
Ахиллес с грохотом опустил кубок на стол. Пелей недоуменно взглянул на сына.
— Что с тобой? — спросил он, наконец.
— Ничего, — ответил Ахиллес, вставая. — Я устал. Пойду поплаваю перед сном. Патрокл, завтра у нас тренировка, если ты не забыл. Постарайся не напиваться в честь красоты Елены, чтобы утром быть на ногах.
В голосе юноши Менетид услышал ничем не прикрытый вызов. Слегка нахмурив брови, посмотрел ему вслед и вновь перевел взгляд на царя. Тот недоуменно пожал плечами, задумчиво разглядывая сатиров на блюде.
— Весь последний месяц он сам не свой, — наконец произнес царь. — Решительно не понимаю, что с ним происходит. Он почти ни с кем не общается и на вопросы не отвечает. Может быть, ты поговоришь с ним?
Патрокл поднялся с обеденного ложа и подошел к окну. Вдалеке он разглядел высокую подтянутую фигуру, быстрым шагом направлявшуюся к берегу. Заходящее солнце золотило волосы Ахиллеса. Где-то в груди тревожно заныло. Сжалось сердце. Он был прекрасен.
— Хорошо, — наконец ответил Менетид царю. — Я попробую.
В эту ночь он уснул почти на рассвете.
Ахиллес тоже.

Они занимались сегодня, как и всегда, на пустынном пляже, где никто не мог им помешать. Солнце поднялось уже достаточно высоко и нещадно припекало им обоим спины, и Патрокл начал уже подумывать, не пора ли на сегодня завершить тренировку.
— Попробуй еще раз, Ахиллес, — кивнул он юноше, вновь поднимая тренировочный деревянный меч.
Удар, за ним еще один. Ахиллес словно нарочно метил в самые уязвимые и болезненные точки на теле своего наставника и прилагал максимум сил, чтобы сделать свои удары как можно болезненнее. А вот сам был сегодня явно не в форме. Вот опять — слишком резкий и широкий выпад, открывший чересчур большую брешь в обороне, и меч Патрокла уже в который раз уперся юноше под ребра.
— Что с тобой сегодня, Ахилл? — спросил он, бросая на песок кусок дерева. — Мы же с тобой уже отрабатывали раньше этот удар. Что происходит?
Пелид с шумом выдохнул, неприязненно покосился на наставника и, сев на песок, вытер пот со лба подолом туники. Патроклу отчего-то стало не по себе. Присев рядом с Ахиллесом, он попытался заглянуть ему в глаза. На дне двух голубых озер он увидел боль и ярость. Щеки юноши пылали. Патрокл растерялся.
— Что с тобой? — вновь спросил он. И замер в ожидании ответа.
Сердце его вдруг учащенно забилось. Ему показалось, нет, он был почти уверен, какие именно чувства вывели сегодня сына Пелея из равновесия. И боялся поверить своей догадке. И с трепетом в душе ждал.
И следующие слова Ахиллеса показали Патроклу, что он был прав.
— Она и вправду так красива, как о ней говорят? — спросил он Менетида, глядя на него исподлобья.
Патрокл на миг задумался, подбирая слова.
— Красотой своей она подобна бессмертным богам, — кивнул он. — В этом людская молва справедлива. Не зря ходит слух, что она дочь Зевса.
На скулах Ахиллеса заиграли желваки.
— И она тебе понравилась? — спросил он друга, непроизвольно сжимая руку в кулак.
Менетид откашлялся. Как ответить и не выдать себя сразу и с головой, он представлял сейчас с трудом. Медленно покачал головой. В глазах Ахиллеса засветилась надежда.
— Ее красотой невозможно не восхититься, — начал он. Ахиллес злобно рыкнул. Патрокл улыбнулся невольно — в гневе сын Пелея был еще прекраснее. — Но она не тронула мое сердце. — Вновь замолчал. Положил шершавую, мозолистую ладонь юноше на плечо. — Она не могла бы этого сделать.
— Почему же? — спросил тот.
Менетид против воли отвел взгляд, устремив взор свой на горизонт. Туда, где небеса встречались с царством Посейдона.
— И зачем, в таком случае, ты ездил туда?
Патрокл усмехнулся.
— На этот вопрос ответить легко. Когда бы еще представился случай повидать столько прославленных мужей разом и познакомиться с ними? Диомед, Аякс, Одиссей — их общество стоит такой поездки, ты согласен? — Ахиллес кивнул. — Что же до первого твоего вопроса, то сердце мое уже принадлежало другому, и Елене, будь она даже стократ краше нынешнего, места там просто не нашлось.
Патрокл перевел взгляд на Ахиллеса. Тот смотрел на него не отрываясь. Гнев в его глазах уже потух, теперь они светились надеждой.
Губы Ахиллеса чуть приоткрылись, словно завороженный, он протянул руку, дотронувшись кончиками пальцев до соломенных прядей волос своего наставника, и Патрокл понял, что не в силах больше сдерживать внутри это чувство, которое рвалось сейчас из его груди. Он боялся произнести вслух слова, и страстно мечтал сделать это.
Бережно взяв лицо Ахиллеса в свои ладони, Менетид прошептал:
— Душа моя давно принадлежит тебе, Ахиллес, — и резко встал, взял свой тренировочный меч. Пальцы его слегка дрожали. Посмотрев пару секунд с недоумением на свои ладони, сунул деревяшку за пояс и зашагал к дому.
— Патрокл! — хотел было окликнуть его Ахиллес, но окрик получился глухим и невнятным. Друг даже не обернулся.
Юноша провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя и унять сердцебиение. Оказывается, он ревновал и изводился напрасно. От этой мысли хотелось кричать. Но почему он ушел?
«И как хорошо умеет владеть своими чувствами, — подумал Ахилл. — Ни словом, ни жестом не дал понять…»
Пелид вновь посмотрел вслед удаляющейся фигуре своего наставника.
— Что ж, иди, — вновь прошептал он едва слышно. — Далеко ты не сможешь теперь убежать. Ни от себя, ни от меня.

Дверь в покои Патрокла слегка приоткрылась. Ахиллес неслышно проскользнул внутрь, сделал несколько шагов и замер, с нежностью глядя на открывшееся ему зрелище. Раскинув руки и разметав по подушке волосы, Менетид спал.
Где-то вдалеке прокричала стража. Ахиллес подошел к окну и отдернул занавеси, впуская в комнату лунный свет. Прислушался к доносящимся со двора шорохам. За углом, совсем рядом, брехала собака. Пели цикады. Полной грудью вдохнув упоительный аромат ночных цветов, Ахиллес обернулся и решительно подошел к ложу. Скинув тунику, скользнул под покрывало. Склонившись к уху Патрокла, с нежностью прошептал:
— Ты будешь мой, Патроклос. Только мой, слышишь? Я не потерплю на твоем ложе других мужчин, —
и с этими словами, обхватив ладонями его лицо, поцеловал спящего в губы. Патрокл распахнул глаза.
— Что ты делаешь… — начал было он, но Ахилл поспешно зажал его рот ладонью.
— Тихо. Тише, друг. Ты же не хочешь, чтобы сюда сбежался весь дворец? — спросил он, под конец уже слегка ухмыляясь.
— Что ты делаешь в моей постели? — вновь задал вопрос Патрокл, но уже тоном ниже.
— Глупый вопрос, — ответил Ахилл, толкая Менетида назад на простыни и с силой удерживая. Улыбнулся слегка. — Зачем еще я мог прийти сюда, если не для того, чтобы разделить с тобой ложе?
Патрокл молчал. Ахиллес склонился и осторожно провел языком по его соску. Раздался тихий стон. Пелид приободрился. Поцеловал Патрокла в плечо и, подняв взор, посмотрел в глаза.
— Ты не выслушал моего ответа там, на берегу, так услышь теперь. Я тебя люблю, мой Патроклос, — послышался его горячий шепот. — Я хочу тебя. И ты будешь мой. Точнее, я — твоим. Ты ведь и сам об этом мечтаешь.
И, прочтя в глазах друга ответ, опустился, наконец, на его ложе. Патрокл склонился, и на дне его глаз Ахиллес увидел отблески пламени. Того самого, что бушевало сейчас и в его душе. Губы юноши слегка приоткрылись. Из горла Патрокла вырвался тихий стон.
— Я люблю тебя, — прошептал он, покрывая поцелуями лицо и грудь юноши.
— Я люблю тебя, — вторил ему Ахиллес, словно воск, тая в его руках и чувствуя, как восстает в ответ на ласки друга плоть…
… Ветер обдувал их разгоряченные тела.
— Я люблю тебя, — повторил он вновь, приподнимая голову и заглядывая Патроклу в глаза. — Ты первый мужчина в моей жизни.
Патрокл кивнул:
— Я это понял.
— На моем ложе не будет иных мужчин. Я клянусь тебе.
Менетид с нежностью перебирал в руках его светлые пряди. Неожиданно с силой обнял, ткнувшись носом в шею.
— На моем тоже, — ответил он. — Уже нет. Мне иных и не надобно. И, если это будет необходимо — я умру за тебя.
Ахиллес вздрогнул. Словно тень предчувствия заслонила на миг ему свет.
— Но что я буду делать без тебя, скажи? — вопросил он, тревожно вглядываясь. Будто пытаясь разглядеть в чертах лица Патрокла ответ на свой вопрос. — О, моя матерь Фетида и все небесные боги! Не допустите этого, он мне нужен живым!
И, склонив голову Менетиду на грудь, он отчего-то заплакал. От невыразимого ли горя или от такого же невыразимого счастья — он не смог бы определить это с уверенностью. Но он твердо знал, что здесь и сейчас, в это самую ночь, душа его наконец-то обрела цельность, а жизнь — смысл. И это было прекрасно.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.