Синхронизация

Нейросинхронизация с Мартой Франклин оказалась еще менее успешной, чем с Ксавьером: единственный плюс в том, что обошлось без травм и выхода из-под контроля способностей Эрика. Все еще слишком жутко видеть, как девушку слегка трясет, когда она идет через базу: в момент, когда кабина-капсула была открыта, она, кое-как, шатаясь, вышла из нее, и ее тут же стошнило на месте. Ее второй пилот, Джонни Галло, окидывает Эрика взглядом полным злобы, когда тот проходит мимо, но Эрик даже не думает защищаться. Он понятия не имеет, почему с таким оглушительным треском провалилась нейросинхронизация в этот раз. В конце концов, это не так уж и важно. Четыре телепата из имеющихся пятнадцати оказались абсолютно несовместимыми с ним, и осуждающие слова Ксавьера эхом отдаются в его голове. Возможно, все дело действительно в его моральной травме. Тренировочный зал сейчас пуст: Эрик сидит в углу на краю мата в позе лотоса, упершись локтями о колени и приложив руки ко лбу. Ему нравится это помещение, где он окружен металлом, который впитал в себя суровую дисциплину этого места. Ему кажется, что если бы он спал здесь, то в тишине он мог бы услышать звуки былых матчей, крики и удары. Он не знает как долго он здесь просидел: в какой-то момент он слышит, как кто-то проходит в зал и замирает на пороге. Судя по металлу, который есть на незнакомце — дорогие часы с замысловатым узором, платиновая застежка на ремне, медные пуговицы пальто — это Ксавьер в своей обычной одежде. Это одна из причин, почему с момента знакомства Эрик невзлюбил Чарльза: от него просто несет семейными деньгами и социальными привилегиями, даже если не добавлять к этому повышение в статусе, которое принесли ему его способности. У них нет ничего общего, и сочувствие Ксавьера только раздражает: что рожденный в богатстве и власти может знать о настоящей боли? Попытка проигнорировать Ксавьера проваливается: Чарльз, наверное, уже в курсе, что Эрик заметил его присутствие. Тем не менее, Эрик демонстративно игнорирует его, пока Ксавьер мягко не нарушает тишину: — Франклин погналась за кроликом, не ты. — Я знаю, — отвечает Эрик после непродолжительной паузы, стиснув зубы. У него нет настроения разговаривать. — Я сказал маршалу Фьюри, что ей не хватает тренировок или способностей, чтобы оградить себя… — Попытка провалилась, — резко перебивает его Леншерр. — Я просто подумал, что, возможно, ты… — Если у тебя нет ничего важного, то уходи. — Джин Грей будет здесь завтра утром, — Ксавьер недовольно кривит губы. — Дружеское предупреждение, если ты заставишь ее плакать, то кое-кто захочет тебя выпотрошить. Эрик хмыкает. Он, конечно же, слышал о маршале Логане и его буйном характере. Это одна из причин, почему Росомаха Феникс имел успех. — То, что происходит в дрифте, вряд ли моя вина. — Горько признавать, но именно твоя, — мягко поправляет его Ксавьер, и именно эта мягкость упрека бесит Эрика. – То, что ты приносишь с собой в дрифт, влияет на успех. То, что ты потерпел неудачу во время синхронизации с Франклин — ее вина, но сказать, что ты здесь ни при чем тоже нельзя. Раздраженный, Эрик наконец-таки открывает глаза и поднимает пристальный взгляд на Ксавьера: — Я знаю, что у меня есть проблемы. И я вряд ли нуждаюсь в том, чтобы мне тыкали этим в лицо при каждой возможности. — А, — мимолетно улыбается Ксавьер. — Первый шаг к решению проблемы — это признание ее существования. Эрик старается не скрежетать зубами, но затем он внезапно вспоминает, что сегодня случилось с Мартой Франклин, в глазах которой был ужас, как она белая как полотно, дрожа словно осиновый лист, упала на колени в коридоре. — Марта Франклин… — наконец-то задумчиво произносит он. — Что она видела? Я не в курсе. Я лишь знаю, что она прикоснулась… к воспоминаниям в Виннице. Но я не знаю, почему она отреагировала именно таким образом. Она наверняка видела вещи и похуже. Она второй пилот Рикошет Спайдера, не так ли? — Я говорил с ней, — голос Ксавьера звучит все так же мягко, и Эрику кое-как удается подавить в себе желание подняться и ударить его по лицу. Он сжимает кулаки. — Все совсем иначе, когда ты находишься в егере на такой высоте. К тому же, здесь дело, скорее, не в самом изображении, а в интенсивности воспоминаний. Я боюсь, что ты сильно расстроил ее, но, тем не менее, это она чувствует себя виноватой и желает извиниться. — Передай ей, что не стоит беспокоиться, — Эрик не хочет смотреть девушке прямо в глаза, по крайней мере, не в ближайшее время. Она была так напугана. Взгляд Чарльза на какое-то время становится отстраненным, и лишь несколько секунд спустя он кивает. — Марта скоро отправляется обратно в Лос-Анджелес. Она желает тебе удачи и еще раз приносит свои извинения. Эрик вновь кивает — сказать ему нечего — сейчас он чувствует себя немного спокойнее. — Ты смотрел? Из центра управления? — Да, но не в первых рядах. Не хотел забираться ни в чью голову. Я стоял рядом с Нейтом и Уэйдом. — Да вы теперь лучшие друзья? — фраза слетает с его губ прежде, чем он успевает подумать: получается как-то глупо и мелко, но Ксавьер только кривит губы в ухмылке и слегка наклоняет голову. — Они просто одни из пилотов Анкориджа. И меня несколько удивляет, что ты не попытался подружиться с ними. Эрик фыркает. — Я разговаривал с Нейтаном. — Пара-тройка случайно брошенных фраз не считаются раз… — Какое тебе дело? Я слышал, что они доставят сюда твоего егеря в ближайшие два дня, — как Эрик ни старается скрыть зависть в своем голосе, у него это не получается. — Когда он будет здесь, то ты наконец-таки перестанешь донимать меня. У тебя снова будет чем заняться. — Егерь четвертого поколения, — негромко произносит Ксавьер, с явным удовольствием. — Ракетница гаусса с максимизированным уроном. Двойная пушка вместо плазмы. — Но не для близкого боя, — заключает Эрик. — Ты будешь прикрывать егеря Росомаха Феникс? Ксавьер кивает. — Броня Мистик Церебро выполнена из отражающих полимеров, которые соединены с пилотом. Моя сестра — перевертыш, — поясняет он, когда Эрик вопросительно выгибает бровь. — Предполагалось, что ее способности, увеличенные в несколько раз при соединении с егерем, будут очень эффективны в плане маскировки. — Маскировки под кайдзю? — идея кажется невероятной, и Чарльз еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Нет, нет, маскировки под ближайшие объекты. Разработка Тони Старка, — Ксавьер медленно качает головой. — Это был единственный раз, когда он разработал егеря еще до тестовой нейросинхронизации. — Он мог с легкостью модифицировать его, — надстройки позволяют их егерям быть на шаг впереди постоянно эволюционирующих кайдзю, именно по этой причине у большинства вторых пилотов есть атакующие сверхспособности, либо, за отсутствием таковых, полезные способности к защите, как у Нины Турман. — Оставлять тебя без второго пилота было большой потерей. В конце концов, кадетов гораздо больше чем телепатов. — Все верно, — соглашается Ксавьер с раздражающе мягкой улыбкой. — Но в таком случае пришлось бы вносить слишком много изменений, к тому же меня более чем устраивало соло-пилотирование. Да и большинство со-пилотов, предложенных маршалом Логаном были… неподходящими. — У тебя нет инстинкта убивать, — вспоминает первый разговор Эрик. Логан, наверное, пытался именно это компенсировать. Ксавьер не выглядит обиженным: — Так мне сказали. — Если ты отверг все его предложения, то почему ты так прицепился ко мне? — Мне говорили, что твои способности еще более редкое явление, чем мои, — в улыбке Ксавьера есть что-то дразнящее. — А это весьма интересно. К тому же, — добавляет он уже более серьезно, когда Эрик поднимает на него взгляд, — я знаю, что была не одна причина для создания Последней Атаки. И мне любопытно. Фьюри не стал бы просто так вкладывать столько усилий и денег в одного-единственного егеря, хоть и весьма улучшенного. Подобное приходило в голову и Эрику, но он никогда не задавал лишних вопросов. Все что он хочет — это соединиться с этой огромной машиной, использовать ее мощь. Ему наплевать, какие планы строит Фьюри, главное, чтобы у него была возможность уничтожать кайдзю. — Если нейронная калибровка с Джин Грей провалится, — после продолжительной паузы негромко отвечает он, - То, пожалуй, мы попробуем твои альтернативные варианты. Ксавьер удивленно моргает, а затем расплывается в улыбке, такой внезапной и искренней, что уголок рта Эрика автоматически поднимается вверх, но он тут же одергивает себя. Шансы ничтожно малы, но, по крайней мере, они не кажутся настолько невероятными, как раньше.