Дар Пандоры

      - Беззубик? – голос прозвучал как-то странно, гортанно. – Что на тебя нашло, братец?       Дракон встал на задние лапы, упёрся в землю хвостом. В глазах цвета свежей зелени росло недоумение, которое плавно переходило в непонимание. Кажется, Беззубик больше не собирался нападать, но Иккингу всё равно стало очень неуютно. Вообще, он чувствовал себя странно: веса явно прибавилось, мир окрасился такими оттенками цветами, каких он в жизни не видывал, и силы тоже стало больше.       Иккингу казалось, что дракон успокоился, и он сделал шаг навстречу, но, видимо, поторопился: Беззубик поднялся на задние лапы, резко отвёл шею назад и зарычал.       - Да что такое, малыш? – недоумевал юноша. – Это же… - бросив взгляд себе под ноги, он осёкся: там, где должны были быть сапоги, красовались чешуйчатые лапы. На миг Иккинг замер и, сильно-сильно зажмурившись, потряс головой. Обернулся, уверенный, что наваждение исчезнет. Но позади он увидел длинный хвост, раздвоенный на конце. Сейчас, когда к телу до конца вернулась чувствительность, он почувствовал и сложенный гребень, тянувшийся по всему позвоночнику, и свисавшие по бокам крылья. Иккинг завертелся волчком, рассматривая себя со всех сторон. Да, всё верно, он обратился в дракона, и это вовсе не иллюзия.       Судя по растущему восторгу в глазах Беззубика, не в какого-то дракончика средних размеров, а в саму ночную фурию.       Видя, что на него не собираются нападать, Беззубик опустился на все четыре лапы и тихо, почти не разжимая крепких челюстей, зарычал. И в том, что раньше для Иккинга было только рычанием, он вдруг различил своё имя.       - Да, да, это я, - обрадовался Иккинг, ковыляя к другу. – Я знаю, выглядит немного странно… Если честно, я и сам не понима…       Беззубик несильно пихнул его мордой в бок и отскочил, косясь на него с опаской.       - Эй!       Ночная фурия окончательно убедилась, что это её хозяин. Однако это не спасло Иккинга от достаточно чувствительного удара хвостом по боку и укоризненного взгляда, в котором так и читалось: «Я же предупреждал».       Беззубик потрусил к камню, из-за которого всё и началось, пихнул его мордой. Находка больше не жгла, оранжевый свет исчез. Теперь это действительно был простой камень, пыльный и покрытый трещинами.       - Как думаешь, я могу превратиться обратно? – прорычал Иккинг, рассматривая своё правое крыло, чёрное, отливавшее не синим, как у названого брата, а зелёным. Крыло, кстати, было больше и шире, чем у Беззубика, что последний не преминул подметить с ноткой уважения в своём рыке.       Иккинга обуревали смешанные чувства: его не покидало ощущение нереальности происходящего, хотя всё говорило об обратном; было и немного страшно (он даже не представлял, как ему вести себя с остальными, если ему не удастся превратиться обратно), и радостно, а ещё немного неловко – как бы он ни любил драконов, в драконьем теле юноша ещё не до конца освоился.       - Так, - размышлял он, прохаживаясь по траве. – Значит, из этого камня вылетело полупрозрачное нечто, которое врезалось в меня. После этого я услышал какой-то голос, превратился в дракона… Получается, чтобы превратиться обратно, мне надо коснуться того же самого камня?       Беззубик вдруг вскинулся и прыгнул, перегораживая дорогу. Весь его вид выражал непоколебимую решительность и полнейшее нежелание подпускать хозяина к этой находке.       - Перестань, надо же хотя бы попробовать, - Иккинг потеснил дракона, но только сделал шаг, как он опять встал между хозяином и камнем. – Беззубик, - строго прорычало новоявленное «порождение молнии и самой смерти». – Пропусти.       Препирательства прервал знакомый, пронимающий до мозга костей дикий вопль, в котором не было ни намёка на дружелюбие. Подняв головы, ночные фурии быстро отыскали источник звука – трудно было не заметить парящего взрослого тайфумеранга.       - Отлично, только этого нам не хватало, - вздохнул Иккинг. – Надеюсь, он хотя бы один?       Тайфумеранг стал снижаться, продолжая истошно вопить. Настроение из-за неудавшейся охоты и непоседливого, вновь пропавшего потомства было ужасным, и появление чужаков на любимом острове совсем не радовало. Подумав, что эти драконы – неплохая альтернатива убежавшему обеду, он повернул крылья и понёсся по кругу, раскрывая полную пламени пасть.       Ночные фурии бросились в разные стороны, сбивая голодного хищника с толку. Тайфумеранг уже выжег пару чёрных витков, когда добыча раздвоилась, а он сообразил, что западня не удалась. Злобно взвизгнув, дракон закрутился ещё яростнее, намереваясь зажарить чужаков до того, как они успеют отскочить на безопасное расстояние.       Поднявшись в воздух, Иккинг сделал небольшой круг. Беззубик отчаянно пытался подняться следом, но всё, что у него выходило – высокие прыжки. Тайфумеранг покосился на дракона в небе, на того, что остался на земле. В маленьком мозгу кипела работа, созревало решение. Казалось, можно даже услышать, как шевелятся маленькие извилины.       Спустившийся Тайфумеранг яростно взревел: он выбрал жертву. Несмотря на ужасную разницу в размерах, пугавших большинство более мелких драконов, Беззубик и не думал убегать: он сам поднялся на задние лапы, чтобы выглядеть больше, раскрыл пасть и запустил в дикого дракона огненный залп, который попал точно между рогов.       Иккинг понятия не имел, как можно угомонить эту зверюгу. Единственное, что в этой ситуации можно было сделать – попытаться его приручить, только он сильно сомневался, что это сработает сейчас. Отогнать разъярённую, явно голодную махину почти невозможно, двух драконов здесь будет маловато.       Тайфумеранг принял вызов ночной фурии: раскрыв крылья, он резко наклонил голову и щёлкнул челюстями, но до Безубика не достал – тот кувыркнулся, а спустя мгновение вскочил на ноги и, бросив своё тело вперёд, вцепился в правую лапу. Дракон вздрогнул, затряс лапой, желая поскорее избавиться от внезапной, очень неприятной боли. Ночная фурия вцепилась крепко - ему удалось отшвырнуть противника только с третьей попытки.       Обменявшись огненными залпами, драконы пошли по кругу, не сводя друг с друга горящих глаз. С правой лапы оранжево-жёлтой махины тонкими ручейками на землю стекала кровь, заводящая их обоих.       Остров потряс двойной громогласный, сводящий с ума рёв: тайфумеранг не собирался уступать своё любимое место отдыха пришлой ночной фурии, но то же можно было сказать и о Беззубике – он предпочитал драться, а не отступать. Тайфумеранг уже понял, что противник слишком маневренный и ловкий, чтобы пытаться загнать его в кольцо огня, и пришёл к выводу, что сражаться придётся на земле. Расставив лапы пошире, он опустил голову и со страшной скоростью протаранил то место, на котором стоял чёрный дракон. Беззубик едва успел кувыркнуться в сторону и избежать удара громадными изогнутыми рогами.       Ночная фурия нанесла ответный удар: в противника полетело сразу три плазменных залпа, и все они попали в цель – в широкую грудь дикого дракона. Тайфумеранг покачнулся, затряс мордой. Беззубик выстрелил ещё раз, намереваясь окончательно свалить его на землю, но в тот миг, когда он открыл пасть для очередной атаки, по ногам с силой ударило что-то очень быстрое, жгучее, и ночная фурия покатилась по земле. Длинный гибкий хвост цвета лежалой травы изогнулся петлёй и стегнул противника в бок. Уверенный в своей победе великан запрокинул голову и исторг дикий вопль.       В длинную, слишком тонкую шею вцепилось что-то острое. Повернув голову, ещё не до конца осознавший своё плачевное положение тайфумеранг наконец заметил ещё одну ночную фурию, которая была крупнее недавнего противника. Вторая ночная фурия сильнее сжала челюсти и дёрнула, призывая не привыкшую проигрывать махину склонить голову на землю. Возмущённо взревев, дикий дракон залязгал челюстями, стремясь достать до Иккинга, который нарочно расположился слишком близко к тому месту, где к шее крепилась голова. К тому же, он насел сверху, и у тайфумеранга не было возможности его достать. Единственное, что ему оставалось – биться и пытаться укусить, пока голова не закружится настолько, что он не сможет стоять.       Оклемавшийся от двух мощных ударов Беззубик вскочил на ноги и грозно зарычал, собираясь второй раз вцепиться в лапу или пальнуть по противнику, пока есть возможность. Ночная фурия бросила обеспокоенный взгляд на хозяина, встретилась с ним взглядом. Прочитав в нём явное предупреждение и просьбу дать ему шанс самому закончить схватку с диким драконом, Беззубик недовольно зарычал, но отступил – схватка, в принципе, уже была делом решенным, не понимал этого пока только плененный гигант.       Тайфумеранг оказался стойким парнем. Чтобы у него задрожали лапы, а перед глазами стали плавать большие разноцветные пятна, пришлось ждать минут десять. Беззубик за это время уже весь извёлся: он то и дело порывался помочь свалить тайфумеранга на землю и даже ещё несколько раз куснул раненую лапу. Но, наконец, гигант качнулся раз, другой, лапы у него задрожали, и дикий дракон рухнул как подкошенный. От его падения сотряслась земля, а из небольших зарослей вылетела стайка испуганных жутких жутей и полетела прочь, в другой конец острова.       Иккинг разжал челюсти. К слову, они жутко болели от долгой нагрузки и попыток гиганта вырваться – все эти десять минут он вертелся как ужаленный, мотал головой туда-сюда, несколько раз даже чуть не вывихнул ночной фурии челюсть в отчаянном порыве стряхнуть с себя возникшего из ниоткуда дракона.       Иккинг остановился прямо напротив подкатившихся оранжево-жёлтых глаз и уставился в них долгим немигающим взглядом. Постепенно приходящий в себя тайфумеранг слабо дёрнул хвостом и зарычал на таких низких нотах, что даже ночные фурии с трудом могли их слышать. Как загипнотизированный, он смотрел в большие глаза. Он чувствовал себя неуютнее с каждой секундой, но не от игры в гляделки, результатом которой должно было стать подчинение одного или другого, нет; во взгляде второй ночной фурии тайфумеранг видел нечто странное, как будто перед ним стоял не совсем дракон, и от этого в глубине души просыпалась тревога.       Беззубик волновался, поворачивал голову то так, то эдак, но не мешал. Два дракона, застыв, ждали, кто первый даст слабину.       Тайфумеранга преследовало непонятное, давно забытое чувство, которое он разгадал далеко не сразу и понял, что это, лишь когда ему очень захотелось съёжиться и стать как можно меньше, когда впервые в жизни ему захотелось, чтобы его не заметили. Страх. Страх перед чужой волей, более сильной, крепкой, несгибаемой. Психологическое давление, от которого не укрыться, даже если закроешь глаза…       Ужасное чувство, зародившееся где-то в животе и распространившееся неконтролируемой дрожью по всему телу, вдруг исчезло. Тайфумеранг даже не понял поначалу, что произошло, и сообразил лишь пару секунд спустя: там, в невероятно глубокой зелени драконьих глаз, он увидел доброту и желание защитить. Удивлённый, он шире прежнего распахнул глаза, приподнялся и подполз к ночной фурии, стараясь держать голову как можно ближе к земле. Заметивший его манёвр Беззубик предупреждающе рыкнул.       - Всё хорошо, братец, он не собирается на меня нападать, - мягко прорычала вторая ночная фурия.        Оба понимали, что молчаливое состязание закончилось, что теперь они таким образом лишь узнают друг друга получше. Гигант осторожно потёрся мордой о чешуйчатый бок нового хозяина и тихо зарычал, выражая свою покорность. Беззубик недоверчиво смотрел в его сторону, скалил зубы и нервно подёргивал хвостом.       Убедившись, что тайфумеранг больше не собирается нападать, а ночная фурия поглощена слежкой за диким драконом, Иккинг подобрался к камню и тронул его лапой. Драконом, конечно, быть хорошо, но только тогда, когда знаешь, что можешь превратиться обратно и улететь вместе с Беззубиком. Последний, кстати, заметил краем глаза, что творит его хозяин, и, повернувшись, хмуро глянул на него.       Иккинг толкнул камень раз, другой. Ничего. Ни свечения, ни полупрозрачного силуэта, ни раздирающей в клочья боли. Как будто виной превращению был совсем не этот камень.       - Не волнуйся, малыш, теперь это просто кусок породы, - он со вздохом отошёл от камня. – Ну, что мы будем делать?       Его взгляд упал на пристроившегося неподалёку тайфумеранга, переместился на Беззубика, потом опять на гиганта. Вывод напрашивался сам собой.       Один короткий рык – и новый прирученный дракон опустил одно крыло так, чтобы на него можно было взобраться. Беззубик непонимающе нахмурился, не веря, что хозяин предлагает залезть на эту махину.       - Давай, малыш, у нас сейчас нет другого выхода. Долетим домой, там разберёмся дальше, что делать.       Недовольно поворчав, Беззубик запрыгнул на подставленное крыло, потоптался и, устроившись поудобнее, замер.       - Курс на Олух! – прорычал Иккинг, взмывая в небо. Издав громкий, бьющий по ушам рык, по убойной силе уступавший лишь громобойскому, тайфумеранг хлопнул крыльями раз, другой, поднялся над островом и, поравнявшись с терявшейся на его фоне фигуркой ночной фурии, полетел рядом.       Беззубик поначалу нервничал, косился на рогатую башку и скалил зубы, но после того, как гигантский дракон поделился с ним выловленной рыбой, перестал тревожиться. Глядя на раскинувшееся под ними море с проплешинами небольших островов, Беззубик урчал и перебирал лапами, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не полетать над такой красотой самому.       Острова сменяли друг друга. Вон громмели хрустят камнями так, что даже на высоте драконьего полёта слышно, на следующем змеевики выясняют отношения с пришлыми жуткими жутями, вон на том проводят время ужасные чудовища, соседствующие с престиголовами, а на ещё одном тайфумеранги проводят время за поеданием угрей.       Завидев своих, прирученный великан заволновался и повернул в их сторону.       - Потерпи немного, - Иккинг развернулся и вперил взгляд в зубастую морду. – До Олуха уже недалеко.       Тайфумеранг нехотя подчинился и взял прежний курс.       Минут через двадцать показалась до боли знакомая Иккингу деревня. Жизнь на Олухе шла своим чередом: Плевака опять мастерил оружие в своей кузне, Стоик выслушивал жалобы кучки недовольных, со специально отведённого для тренировок места раздавался властный голос Астрид – видимо, она пыталась угомонить разбушевавшуюся команду. Не привыкший к деревенским запахам и звукам тайфумеранг заволновался и, приостановившись, вдруг стал заворачивать крылья так, будто собрался выжечь на Олухе свою метку.       - Эй-эй, подожди! – Иккинг подлетел к самой его морде. – Лети за мной и не смотри по сторонам, - скомандовал он, устремляясь на достаточно просторную поляну, где гигант мог спокойно приземлиться.       Тайфумеранг сел, дождался, пока Беззубик спрыгнет с крыла. Взгляд гиганта устремился на Иккинга.       - Спасибо, друг, - искренне поблагодарил он тайфумеранга. – Даже не знаю, как бы мы добирались без тебя.       На то, чтобы гигант обдумал услышанное, ушло несколько секунд. Опустив голову, он коснулся рогом, что располагался на носу, носа тёмно-зелёной ночной фурии (Беззубик ревниво зарычал и оскалился, выражая своё неудовольствие) и взмыл в небо, попутно взмахами гигантских крыльев свалив пару деревьев. Иккинг проводил его взглядом, повернулся к Беззубику.       - Ты что, дуешься, большая бука? – Беззубик сморщил нос и, подойдя, толкнул крылом. – Да ладно тебе, он же нам помог, разве нет?       Иккинг честно пытался превратиться обратно: и себя человеком представлял, и пытался почувствовать хотя бы отголосок жара оранжевого пламени или услышать тот самый мелодичный голос – ничего не помогало. Беззубик лежал, поджав под себя лапы и удобно изогнув хвост, и наблюдал за ним, при каждой новой попытке чуть прижимая уши и широко распахивая глаза.       В конце концов, Иккинг пришёл к выводу, что помочь им может только старушка Готти. И в тот самый миг, когда он об этом подумал, вверху раздался дикий, полный крайнего удивления и самодовольства, вопль: «Народ, смотрите, что я нашёл!»       Даже не поднимая головы, Иккинг без труда узнал обладателя голоса – Сморкалу. Иккинг подумал было, что он пролетел мимо, но когда послышались и другие голоса, понял, что обнаружил Сморкала как раз таки их.       - Это чё, ещё одна ночная фурия? Чур, этот мой!       - Нет, мой! – возмущённо возразил другой голос.       Послышался громкий стук столкнувшихся шлемов и гогот близнецов.       - Да вы успокоитесь или нет? – одёрнула их Астрид. Её змеевик, красавица Громгильда, поддержала хозяйку угрожающим рычанием.       - Странно как-то, - подал голос Рыбьеног. – Беззубик здесь, а Иккинга нет… Ой, не нравится мне это, ой, не нравится…       - Так чё с ночной фурией? – громко спросил Задирака, почёсывая укушенный сестрой нос. – Давайте, я его заберу! – глаза у него нездорово заблестели, а губы расплылись в коварной улыбочке – он уже предвкушал разрушения, которые можно устроить с помощью такого дракона.       - Нет, - не терпящим возражений тоном отрезала Астрид. – Приручим, отведём его на арену и…       - Эй, а почему постоянно командуешь ты? – вдруг возмутился Задирака. – Я тоже хочу!       Одного гневного взгляда драконьей наездницы хватило, чтобы он замолчал и насупился, прожигая её злым взглядом. Он так обиделся, что даже не сразу обратил внимания на хихиканье сестры, и соизволил отвлечься от созерцания ночных фурий внизу только когда почувствовал, что Вепрь методично пережёвывает его волосы.       - А ну отдай! – завопил он, выдёргивая свои драгоценные, кое-где проеденные светлые пряди. – Плюнь, плюнь!       Вепрь плюнул их и высек искру, которой чуть не подпалил хозяину волосы. Барс, заметив, что вторая голова лезет поперёк батьки в пекло, обиделся и выпустил из пасти вдвое больше зелёного газа, чем обычно. Вепрь тут же не преминул выпустить искру ещё раз и взорвать зеленоватое облако – взрыв чуть не попал по другим наездникам.       - Вы вообще смотрите, куда плюётесь?! – Сморкала остановил и резко развернул Кривоклыка. – Давай, покажем им, как… - с предвкушением начал юный воин, когда его прервал прилетевший от Астрид подзатыльник. – За что?! – взвыл он, потирая голову в том месте, куда опустилась её рука.       Иккинг покорно ждал, пока его команда приземлится. Плана, как всегда, не было, а надежды на импровизацию было мало. Но всё же, попробовать стоит. Главное – добраться до Готти, понять, как вернуть себе человеческий облик, разобраться с Дагуром и Элвином Вероломным, а потом уже решать, где искать Пандору. Судя по имени дракона, живёт она далеко. Там, куда ещё не попадал ни один корабль (за исключением, может быть, вездесущего торговца Йохана), не залетал ни один ручной дракон.       Увидев приземляющихся один за другим драконов, Беззубик повёл носом по воздуху и что-то невнятно проурчал. Иккинг постарался придать своей чешуйчатой морде самое благодушное выражение и искренне надеялся, что у него это получилось.       Группка юных непосед остановилась метрах в десяти от двух ночных фурий. Судя по яростному жестикулированию и перешёптыванию, они решали, кто подойдёт и приручит нового дракона. Точнее, спорили. Со Сморкалой. Как всегда, мистер «Я везде первый» вознамерился лишний раз покрасоваться перед Астрид. Он считал себя прекрасным дрессировщиком драконов и усердно не замечал, что остальные думают совсем по-другому.       - Как думаешь, фурия долбанёт по нему плазменным залпом? – поинтересовалась стоявшая с братом в сторонке Забияка.       - Было бы круто. Я б посмотрел, как ему поджарят… - что именно Сморкале поджарят, его сестре не суждено было услышать – в тот самый миг, когда Задирака заканчивал фразу, Кривоклык воспламенился, и Сморкала с воплем побежал искать, чем можно потушить загоревшиеся штаны.       В споре победила Астрид – возражающих больше не осталось, и она уверенно направилась к ночным фуриям. На самом деле, она немного волновалась, но внешне казалась совершенно спокойной. Только во взгляде небесно-голубых глаз разрядами искрилось беспокойство, и губы были сжаты чуть больше, чем обычно.       - Спокойно, малыш, спокойно, - голос у медленно приближавшейся Астрид немного подрагивал. Иккингу странно было видеть, как она его побаивается. Это было так же неестественно, как если бы Кривоклык стал беспрекословно слушаться своего хозяина или ставшие паиньками близнецы, и ему ещё сильнее захотелось поскорее стать человеком.       Тёплая ладонь мягко коснулась его носа. Астрид всё делала правильно: отвернувшись и зажмурившись, она лишь ждала, когда дракон примет её. Честно говоря, Иккинг не без удовольствия ткнулся носом ей в руку и заурчал, всем своим видом показывая, что совсем не собирается нападать. Беззубик наблюдал за ними с насмешливым интересом: уж он-то знал, что хозяин не ровно дышит к этой драконьей наезднице.       - Ты тоже одиночка, как и Беззубик? Или отбился от своей стаи? – голос у неё был непривычно тихий, даже ласковый. – Ну, пойдём, пойдём, - Астрид отошла на пару шагов и поманила его за собой.       Вернувшийся Сморкала смотрел на них со смесью разочарования и восторга. Ему было обидно, что ночную фурию приручил не он, но это вид идущего за девушкой дракона вызывал невольный трепет даже у него.       - Ха, да что тут особенного? – нахально начал он, подходя к Астрид и двум ночным фуриям. – Порождение молнии и самой смерти, тоже мне! Да он ручной, как ягнёнок!       Беззубик оскорблённо фыркнул и раскрыл пасть, чтобы достойно ответить обидчику, но Иккинг его опередил: выскочив вперёд, он одним изящным прыжком преодолел разделявшее его и Сморкалу расстояние, сбил ничего не подозревающего юного викинга с ног и, широко расставив лапы, приблизил морду к перекошенному от страха лицу.       - Кривоклык! – завопил Сморкала, искренне считая, что пришёл его смертный час. – Помоги!       Кривоклык взглянул на хозяина с зарождающимся беспокойством, но, встретившись глазами с незнакомой ночной фурией, понял, что ничего Сморкале не грозит и, развернувшись, с самым безразличным видом положил вытянутую морду на землю.       - Спорим, сейчас его разорвут на куски?       - И тогда нам достанется его стойло, - мечтательно протянула Забияка.       Кажется, по-настоящему за Сморкалу переживал один Рыбьеног. Астрид же понимала, что, захоти ночная фурия его убить, она бы не церемонилась, а близнецы были заняты тем, что спорили насчёт обстановки расширенного стойла для Барса и Вепря.       Не то чтобы Иккингу было так радостно пугать его, но сейчас был самый подходящий момент, чтобы поставить заносчивого юного викинга на место. Приподнявшись на задних лапах, Иккинг опустился, с силой ударил передними в землю и громогласно зарычал. Результат был потрясающий: издав нечто, похожее на вопль, переходящий в визг, Сморкала поспешно выполз из-под нависшей над ним драконьей фигуры и на четвереньках побежал к своему дракону.       - Ой, кажется, я перестарался, - виновато сказал Иккинг Беззубику. Дракон ободряюще зарычал в ответ и лукаво улыбнулся – такое выражение морды у него бывало тогда, когда он совершил невинную, с его точки зрения, шалость.       - Кажется, ты ему не понравился, - безжалостно подытожила Астрид, не без опаски проведя рукой по голове «прирученной» ночной фурии. Иккинг с наслаждением прикрыл глаза, млея от таких нежных прикосновений. «А иногда быть драконом не так уж и плохо», - подумал он, улыбнувшись на драконий манер.       - Да… Да он меня просто испугался! – не сдавался Сморкала, устроившийся рядом с Кривоклыком. – Меня все-е боятся! Кривоклык, подтверди! – скомандовал он дракону. Тот не отреагировал. Раздосадованный Сморкала несильно шлёпнул его по морде, за что и поплатился: потревоженный дракон встрепенулся и воспламенился, отгоняя назойливого хозяина от себя.       Близнецы дружно заржали. Уязвлённый, он выкрикнул в ответ страшные, как ему казалось, угрозы, но неугомонную парочку они только развеселили.       - Эй, народ, а как мы его назовём? – первой опомнилась Забияка.       - Смертозуб, - тут же предложил её братец, ухмыльнувшись.       - Не-а, Шлемолом!       - Что за тупые клички, - прошипел обманутый в своих ожиданиях Сморкала. Впрочем, близнецы не обращали внимания на попытки их поддеть.       Пока устроившие спор близнецы прилежно стукались шлемами и катали друг друга по земле, а Сморкала угрюмо наблюдал за ними, Рыбьеног пытался выяснить у Беззубика, куда пропал его хозяин. Говорил он тихо, даже убаюкивающе. Ночной фурии это нравилось, и он тихо урчал в такт голосу.       - Так ты не знаешь, где Иккинг? – допытывался Рыбьеног, осторожно поглаживая его по боку. Беззубик удивлённо распахнул глаза, посмотрел на ночную фурию, которую решили величать Штормовиком. Ему было неясно, почему друг хозяина не может догадаться, что тот, кого он ищет – перед ним. Беззубик думал, что догадаться несложно. Заметив, что мальчик не понял его жестов, Беззубик поднялся, аккуратно взял Рыбьенога за рукав и потянул к Иккингу.       - По-моему, он думает, что ты будешь хорошим обедом, - предположил Задирака. На лицах близнецов появились совершенно одинаковые ухмылки.       - Беззубик, они не поймут, - шёпотом сообщил Иккинг. – Они не видели того, что видел ты, и у них просто не укладывается в голове, что это могу быть я.       Ночная фурия отпустила рукав едва заметно дрожавшего Рыбьенога и выразила в громком фырканье своё отношение к происходящему.       На арену они отправились примерно через полчаса. А всё из-за близнецов, которые решили подшутить над Сморкалой и натравили на него пятёрку жутких жутей. Началась поистине жуткая неразбериха: по траве катался клубок из тел – трёх человеческих и пяти драконьих. Близнецы возбуждённо улюлюкали, не обращая внимания на попадавшие им тумаки. Мелким драконам устроенное представление тоже нравилось, и они не собирались его заканчивать, но им пришлось: Барс и Вепрь решили не оставаться в стороне и взорвали над дерущимися облако густого газа. Жуткие жути с визгом разлетелись в разные стороны, близнецы одновременно воскликнули: «Это мой дракон!». Сморкала, задыхаясь и кашляя, отошёл подальше от белесого дыма, в котором угадывался бледный зеленоватый оттенок. И вот, все более или менее угомонились, и процессия отправилась на арену, где Иккинга принялись учить тому, чему обычно учил он. Первым выступил алчущий взять реванш Сморкала: подойдя почти вплотную, он сурово посмотрел в большие, напоминавшие кошачьи, глаза.       - Ты должен меня слушаться, дракон! Я тут главный! – завёл старую пластинку он. Беззубик приподнял голову и взглянул на хозяина, ожидая его дальнейших действий. Иккинг собирался уже отогнать его, как в прошлый раз, но между ними влезла Астрид и сама отогнала Сморкалу, заодно сообщив ему, что правильно обращаться с драконами он не умеет.       - Установи лучше мишени, - скомандовала она, обернувшись через плечо. – А ты, Штормовик, слушай внимательно…       Всё, о чём говорила Астрид, было, конечно, ему давно известно. Однако, слушать её удивительно ласковый голос было сплошным удовольствием, и он старался не пропустить ни единого слова.       К концу её объяснений на Иккинга смотрели уже не только его друзья и Беззубик, но и остальные драконы, которым названый брат уже успел вкратце объяснить, в чём дело. Новости их здорово взволновали, и они очень хотели бы поделиться этим с хозяевами. Вот только вряд ли их поймут – люди не разбирали драконий язык, лишь примерно понимали, что их питомцы хотят сказать.       Иккинг выступил блестяще: позволив Астрид оседлать себя, он нарезал несколько кругов по арене и приземлился точно в обозначенном крестом месте, потом успешно сбил все пять мишеней, которые прикатил Сморкала, облетел саму арену снаружи, сделал несколько головокружительных финтов и, снизившись, гордым орлом влетел через широкий проход обратно. Драконы оживлённо порыкивали: они оценили его новые возможности и пришли к выводу, что, как их собрат, Иккинг тоже неплох.       - Здорово, - делился впечатлениями Рыбьеног, восторженно глядя на нового члена драконьей стаи. – Астрид, он так хорошо тебя слушается, так точно всё выполняет с первого раза…       - Спасибо, - она была польщена. Конечно, Астрид часто хвалили, и вообще, она была одной из лучших среди викингов, но слушать простодушные речи Рыбьенога было приятно.       - Без обид, крошка, - поспешно вставил мальчик, когда Сарделька оскорблённо округлила глаза. – Для меня ты самая лучшая!       Царившую на арене уютную и, в буквальном смысле, тёплую атмосферу всколыхнуло появление Стоика, наведавшегося сюда, чтобы узнать, где Иккинг. Ребята торопливо поведали ему, как нашли вторую ночную фурию, как быстро она схватывает то, что ей объясняют.       После небольшого обсуждения было решено, что поиски Иккинга команда драконьих наездников начнёт завтра, а вторая ночная фурия временно поселится в доме Стоика. На самом деле, он не горел желанием тащить к себе второго дракона, который, к тому же, по габаритам превышал Беззубика, но последний и шагу без него ступить не хотел.       Пока они обсуждали своё, Иккинг решил для себя, что завтра, как только Стоик и ребята отлетят, он выберется из дома и полетит прямиком к Готти. Он считал, что не стоит торопиться с поисками Пандоры, что ею можно заняться, решив сначала другие проблемы.       Иккинг ещё не знал, как глубоко он заблуждался.