Дар Пандоры

      Затерявшийся в океане остров покрывали наросты скал, над которыми раскинулось хмурое серое небо, сливавшееся на горизонте с бескрайней водной пустыней. Тёмная, беспросветная серость застыла над головами собравшихся викингов. Хмурые, покрытые тяжёлыми доспехами, они казались дикими драконами, которые вдруг приняли человеческий облик. Выделялся среди них лишь один – совсем молодой, на голову, а то и на две ниже остальных, он нетерпеливо вертелся. Злые зелёные глаза рыскали по каменистым просторам, тщетно пытаясь кого-то отыскать.       - Он не придёт, - заявил Дагур, театрально подкатив глаза. – Так какого мы ждём?! Мы торчим здесь целый час!       - Его задержал шторм, - спокойный, густой голос, полный, тем не менее, скрытой угрозы, подействовал на юношу как холодный душ. Элвин Вероломный внушал ужас уже одним своим присутствием на этом мрачном, богом забытом острове, но наглый мальчишка только скорчил недовольную рожу и сплюнул.       Кто-то из викингов вскрикнул и показал на море – там, качаясь на волнах, плыл потрепанный корабль. Дагур, оживившись, неприятно улыбнулся и принялся изучать свои ногти, как будто ему вовсе не было дела ни до громадного корабля, ни до его командира.       Корабль с горем пополам остановился неподалёку от берега, и уставшие от борьбы со стихией викинги с невольным облегчением скатились с палубы. За ними неторопливо сошёл настоящий великан – больше двух метров ростом, широкоплечий, с протезом вместо левой руки, со спутанными волосами, отдалённо напоминавшими закрученные водоросли, Драго Блудвист выглядел очень внушительно. Протопав к ожидавшим его викингам, он окинул всех оценивающим взглядом и угрожающе хмыкнул.       - Ну что? – встрял Дагур, прекратив делать вид, будто занят только собой. – Мы будем начинать собрание или нет?       - Какой вертлявый, - Драго ухмыльнулся, обнажая желтоватые зубы. – Элвин, я что-то его не припомню. Это кто?       Дагур от столь явного пренебрежения к своей персоне поперхнулся воздухом и зло прищурился, чуть ли не шипя от ярости. Великан приподнял бровь – нападай, мол, если хочешь.       - Это – новый вождь Берсерков, - ответил Элвин.       - А, ну тогда всё ясно, - оскорбления в этом не было, но юному вождю показалось, что над ним насмехаются. – Этот хотя бы похож на нормального Берсерка, - задумчиво продолжил он, ступая следом за хозяином острова.       - Ха! – Дагур горделиво ухмыльнулся. – Это только начало! Когда я найду Кривета, я сотру Олух с лица земли! – в диких зелёных глазах появился безумный блеск, казалось, ещё немного – и он расхохочется на весь остров. – И фурия тоже будет моей! – заорал Дагур, подкинув на руке слабо сверкнувший в призрачном свете нож.       Они уселись за большой дубовый стол, выпили по большой кружке чего-то, по вкусу напоминавшему кровь. Вождь Берсерков, закинув ногу на ногу, с гордым видом обозревал всех, кто сидел за столом. Драго толковал о драконе, который, по легенде, должен быть ещё сильнее кривета. Дагур, до того лелеявший мысль о пойманной и покорённой машине для убийства, подался вперёд и так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.       - Пандора, может, даже лучше экс-вожака, - заявил Драго, отхлебнув из кружки и с грохотом поставив её на стол. – От Олуха и следа не останется. Но! – вид у него был свирепый и воодушевлённый. – Для начала её надо найти.       - Кривет ближе, - заявил юный Берсерк, состроив радостную физиономию. – Я знаю, где он. Осталось только разморозить ледник.       - Да, - поддержал его Элвин. – Сначала расправимся с криветом, потом можно искать Пандору.       - Если это не сказка, - фыркнул Драго. – Я никогда раньше не слышал о таком драконе.       - Ну, мало ли о чём ты не слышал, - пожал плечами Дагур, подкидывая нож и ловя его за рукоять. – Я тоже не знаю прям всех драконов… - он вдруг расхохотался. От неожиданности один из Берсерков вздрогнул. Их нынешний вожак был очень похож на выходца из Подземного мира – такой же кровожадный, бешеный, слушающий лишь себя. Рогатый шлем с костяным гребнем посередине лишь усиливал это жуткое впечатление.       Драго переглянулся с Элвином, перевёл взгляд на Берсерка. Дагур очень напоминал своего излюбленного дракона. «Кривета надо держать на коротком поводке, - подумал Драго. – Это оружие, которое может ударить по тебе самому, если не подчинить вовремя».       - Значит так, - Элвин уже начинал уставать от этих двоих. «Когда Олух будет уничтожен, с обоими расправлюсь», - мрачно подумал он. – Первым делом размораживаем кривета…       - Которого подчиняет экс-вожак, чтобы лишних проблем не было, - закончил за него Блудвист, допивая странный напиток.       - Я и сам могу его подчинить! – завопил Дагур. Округлив глаза, он возмущённо смотрел на наглого великана. Они во многом были похожи, но вождь Берсерков отличался ещё большей взбалмошностью и резкостью. Драго привык реагировать на превратности судьбы намного спокойней, чем он, и умел держать себя в руках, когда это действительно надо.       - Думаю, Вопля Смерти, кривета и экс-вожака хватит, чтобы расправиться с Олухом, - продолжил Драго, будто не слышал последнего вопля Остервенелого. – И с Пандорой. Никто не может устоять перед тремя легендарными драконами. Она подчинится, насколько бы сильной не была.       Каждый из них собирался ударить другому в спину, как только цель будет достигнута, и каждый подсознательно это понимал. Этот временный союз был ни чем иным как перемирием перед началом самой великой битве, в которой каждый будет сам за себя. Три покорителя драконов не могли ужиться в одной стае, каждый ненавязчиво, но настойчиво или нагло и порывисто тянул одеяло на себя.       - Договорились, значит? – Дагур радостно оскалился. Сообщники кивнули, и он в порыве радости и нетерпения вскочил на ноги. – Так идём за криветом!       Сказать «идём за криветом» оказалось намного легче, чем до него добраться. Море и не собиралось успокаиваться. Стальные волны омывали корабли, били по щитам, что покрывали деревянные бока, лизали палубу, ветер вонзался в парус и трепал его с безжалостной методичностью. Дагура, однако, такая обстановка совсем не удручала. Бегая по кораблю и раздавая команды, он весь светился от предвкушения. На соседнем корабле Драго то и дело посматривал на него, удивляясь, как настолько безрассудное существо с тягой к садизму и постоянными порывами кого-нибудь унизить до сих пор осталось в живых. Если бы не договор, временно обеспечивающий относительную безопасность с тыла, Драго самолично утопил бы этого щенка, наплевав на то, что он вождь. Но пока Дагур был полезен, и это его спасало.       Плыли довольно долго. Гордый Берсерк уверенно вёл корабль Тор знает куда, не обращая внимания на подозрения более взрослых союзников. Элвину казалось, что они заблудились, а Остервенелый просто не хочет этого признавать, Драго полагал точно так же. Он уже подумывал, а не воспользоваться ли экс-вожаком и самолично найти кривета, когда из ватной полутьмы выплыла громадная ледяная глыба.       - Это он! – истерично завопил Дагур. – Мой кривет!       Корабль Берсерков несильно ткнулся в льдину и остановился у небольшой ледяной площадки. Дагур с громким воплем спрыгнул на лёд, поскользнулся, замахал руками, удерживая равновесие. Он проскользил до самого кривета, морда которого едва проглядывала сквозь вековую мерзлоту, и, упёршись руками в голубоватую скользкую стену, захохотал. Казалось, он сейчас сойдёт с ума от счастья и открывающихся возможностей; Дагур любовно погладил лёд, за которым скрывался дракон, обернулся и махнул временным союзникам.       - И дня не прошло, а он мне уже надоел, - вполголоса сказал Драго, тяжело прыгая на лёд. – От одного взгляда на него руки чешутся.       - Но сейчас он нам полезен, - возразил Элвин, покосившись в сторону вождя Берсерков, который никак не мог наглядеться на своего дракона. – Его можно послать громить Олух, а мы тем временем отправимся за Пандорой. Даже если ему не удастся с первого раза, он отвлечёт на себя внимание и подточит мощь Олуха. Нам-то в любом случае выгода.       Дагур не слышал их разговора – он был целиком и полностью занят созерцанием легендарной крылатой жути; даже говори они громче, Берсерк вряд ли бы сейчас их услышал.       - Давайте же, давайте! – азартно подбадривал он, приплясывая от нетерпения.       Драго сделал какой-то замысловатый жест, значение которого поняли лишь его воины. Дагур нахмурился и уже открыл рот, чтобы выяснить, что он задумал, когда вода вокруг ледника вспенилась и зашипела. Вождь Берсерков беспокойно огляделся и увидел такие же испуганно-недоумевающие лица – относительно спокойными оставались лишь воины Блудвиста, хотя и в их глазах нет-нет да появлялся трепет.       - Это измена? – ядовито зашипел Дагур. Рука его потянулась к мечу, что был прикреплён за спиной, зелёные глаза впились в грубое лицо великана. Берсерки недовольно загудели и тоже схватились за мечи.       - Ты, кажется, хотел, чтобы тебе достали кривета, - Драго ухмыльнулся и бросил взгляд себе за спину – там из-под чёрной воды показалось нечто, похожее на огромный рыбий хвост. – Вот я и собираюсь его достать.        «Обязательно заберу эту тварь себе, - добавил про себя покоритель драконов. – Кривет будет хорошо смотреться в моей драконьей армии».       Хвост ударил по леднику, чуть выше того места, где вмёрз кривет. Макушку айсберга снесло начисто, как будто кто-то срезал её огромным ножом. Пока Дагур в немом восхищении взирал на работу гигантского подводного дракона, Элвин коротко свистнул. Результат не заставил себя ждать: лёд под ногами задрожал, и на том месте, где пару мгновений назад стоял вождь Берсерков, образовалась крупная дыра, из которой вылетело что-то круглое, с длинным хвостом, покрытым шипами, и устремилось вверх. Элвин что-то гаркнул – и дракон спустился к нему.       - Шёпот смерти, - гордо сообщил вожак Изгоев, хлопнув дракона по боку. – Он в два счёта всё разморозит.       Обычно Шёпоты смерти очень плохо видели днём, ведь большую часть своей жизни они проводили под землёй, но сейчас стоял серый сумрак, и дракон чувствовал себя прекрасно. Повинуясь властному жесту, он широко раскрыл полную зубов пасть, прицелился и плюнул. Огонь с противным шипением вонзился в лёд, от которого теперь поднимался лёгкий парок. Одного раза, однако, оказалось недостаточно, чтобы пробить вековую мерзлоту, и шёпоту смерти пришлось ещё несколько раз изрыгнуть огненные кольца перед тем, как лёд превратился в большую мутноватую лужу.       Дагур восхищённо разглядывал освобождённого из ледяного плена дракона. Кривет оказался большим – на глаз в длину он был метра под три. Берсерк вытянул вперёд руку, желая коснуться крепкой тёмно-синей чешуи, и в этот миг кривет открыл глаза и обвёл собравшихся викингов мутным взглядом. Через минуту взгляд стал осмысленным и налился злобой. Широко раскрыв челюсти, кривет заревел, и шёпот смерти, издав что-то, очень похожее на визг, ткнулся в свою дыру и исчез в ней с удивительным проворством.       Дикий дракон повернул свою длинную морду с маленьким рогом на носу к оглушённому воплем Дагуру, втянул носом воздух. Запах свежего мяса показался ему аппетитным, и он резко вытянул вперёд шею, намереваясь схватить хоть кого-нибудь, стоявшего в пределах досягаемости.       - Ты замечателен! – Дагур не мог сдержать широкого оскала и безумный блеск в диких, как у дракона, глазах. Оттолкнувшись от земли, он подпрыгнул и приземлился на загривок дракону, цепляясь ловкими пальцами за костный воротник. Кривет, чрезвычайно возмущённый таким невежливым обращением, встряхнулся, как вылезшая из воды собака, и Дагур бешено расхохотался в ответ, упиваясь своим положением. Мокрый и голодный дракон не был намерен терпеть такие выходки дальше. Раскрыв широкие крылья, он поднялся на дыбы, чуть не сбросив непрошеного наездника с себя, и весь засветился нестерпимо ярким синим светом. Дагур протянул руку, ударил кулаком по лбу. Кривет резко мотнул мордой, присел и, резко ударив крыльями по холодному влажному воздуху, устремился в ватное серое небо.       Драго запрокинул голову, разыскивая в густых облаках гибкий крылатый силуэт. У него у самого были большие планы на этого кривета, и отпускать его так просто Блудвист не собирался. Сбить выскочку легко – стоит только приказать экс-вожаку. Другое дело – найти его.       Кривет рычал, метал молнии, изгибался и делал стремительные повороты, стремясь сбросить с себя человека, Дагур упрямо цеплялся за костяные наросты и вжимался в крепкое тело дракона. Его охватил охотничий азарт, хотелось вопить и рычать, касаться яростно бьющих совсем рядом извилистых молний. Дагура с головой накрыл злой восторг, и к нему вдруг пришла мысль, что летать самому тоже неплохо. Вообще, уметь бы ему превращаться в дракона и обратно… Олух был бы в огне уже сейчас.       Дагур не знал, что быть драконом не настолько сладостно, как ему думается.

***

      Проснувшись, Иккинг неторопливо потянулся, с удовольствием зевая. У другой стены беспокойно заворочался Беззубик, сливавшийся с предрассветной тьмой. На небе бледнели звёзды, горизонт заходился огнём – солнце выползало на свой пост. Иккинг поднялся с каменного ложа и побрёл к выходу. Второй дракон, окончательно проснувшись, поспешил следом за ним.       - Нет, братец, - Беззубик склонил голову набок, вслушиваясь в мягкое бархатистое рычание. – Тебе лучше побыть пока здесь. Я скоро вернусь.       Беззубик, однако, так не думал. Протиснувшись следом за хозяином, он вышел на улицу и полной грудью вдохнул ещё холодный воздух. Лёгкий ветерок овевал подставленную едва видному солнцу морду, в полуприкрытых глазах отразились далёкие звёзды. Постояв так несколько минут, Беззубик неторопливо двинулся за хозяином.       Вообще-то, Иккинг не собирался идти к Готти так рано, но раз уж проснулся, чего ждать? Иккинг видел, как упрямый дракон шёл за ним, и решил его не останавливать. Сам же он с удовольствием пробежался по пыльной дороге и взлетел, широко раскрыв крылья.       Это было неописуемое чувство. Только став драконом он понял, насколько это прекрасно – летать. Забывшись, Иккинг сделал пару кругов по деревне, не видя, как с земли с грустью смотрит на него Беззубик. Ему нравилось, что хозяин теперь тоже дракон, но если Иккинг отныне будет летать один, то пусть лучше превратится обратно.       Сбоку показался знакомый холм с маленьким покосившимся домиком – там и жила Готти со своей сворой жутких жутей вместо кошек. Она как раз кормила своих крылатых любимцев, которые вились у ног и пронзительно пищали, широко раскрывая рты. Низенькая, с седыми косичками, Готти совсем не казалась грозной или пугающей, но вся деревня перед ней преклонялась. Иккинг облетел холм, опустился на крышу, тихо рыча. Его появление не ускользнуло от внимания крылатых питомцев и самой старейшины. Жуткие жути с визгом побежали к незнакомому дракону, и не прошло и минуты, как его облепила разноцветная стайка.       - Эй, слезьте! – зарычал Иккинг. Из-за повисших на морде дракончиков он ничего не видел, а свалиться с крыши ему не хотелось. – Чего пристали, ну?       Жуткие жути не торопились его слушаться. Наглые малявки вообще никого не слушали, даже свою хозяйку. С оглушительным визгом они скатились на ночной фурии с крыши и тут же разлетелись, радуясь удачной шалости. Громко чихнув, Иккинг поднялся на ноги и встряхнул головой, украдкой глядя на старуху. Готти спокойно смотрела на него, чего-то ожидая. Иккинг зачем-то принялся оправдываться перед ней, забыв о том, что она слышит только рык. Старуха его не прерывала, посох покоился в её руках, и он не мог определиться, понимает она его или нет.       Иккинг решил, что лучше перестраховаться. Взяв в зубы палочку, он принялся рисовать поначалу человека, а после дракона. Готти внимательно следила за ним и, кажется, о чём-то раздумывала.       - Вот, - подытожил он. – Так что мне делать, Готти?       Старуха подошла к рисункам, перехватила свой посох поудобнее и тоже стала рисовать. Иккинг честно старался понять, что означают сделанные ею узоры, но до него не доходило. Он наклонял голову, смотрел так и эдак, но смысл рисунков остался непонятен.       Позади него раздалось тихое рычание. Подпрыгнув, Иккинг развернулся и столкнулся нос к носу с Беззубиком – тот показал хвостом в сторону рисунков и снова принялся объяснять на своём драконьем.       - А, понял! – обрадованный Иккинг быстро перешёл к Готти, чтобы взглянуть на рисунки с другой стороны. – Теперь вижу!       Старуха неодобрительно взглянула на него, будто коря за несообразительность, но Иккинг, поглощённый новым знанием, не обратил на это внимания. Однако, чем дальше он «читал» узоры, тем мрачнее становился. По объяснениям Готти выходило, что обернуться человеком он может только в том случае, если встретит дракона, что закрывает собой небо. Ясно, что один из вожаков, и, скорее всего, Пандора. А ещё в скором будущем проблем на Олухе не оберёшься... Сама Готти ничем больше ему помочь не могла – она ещё не видела, чтобы человек вдруг становился драконом.       - Ладно, спасибо и на этом, - пробормотал Иккинг. Не зная, как объяснить Готти свою благодарность, он осторожно коснулся носом сухой руки и приподнял её, прикрыв глаза. Старуха, кажется, поняла – на её строгом лице на пару мгновений появилось что-то, похожее на улыбку. Убедившись, что его поняли, Иккинг хотел полететь к дому и позавтракать – в животе требовательно бурчало – но, обернувшись, увидел глаза Беззубика, и остановился.       Две ночные фурии спустились с холма и прошествовали к дому Стоика. Деревня уже проснулась, и её заполнили знакомые родные звуки. Беззубик снисходительно смотрел на носившуюся по деревне драконью мелочь, которая не давала покоя всем, кого видела. Один из малышей - малёк жуткой жути - попытался взобраться ему на морду, но Беззубик согнал его громким фырканьем.       Остальной путь обошёлся без приключений, и до дома они добрались довольно-таки быстро. У крыльца уже стояло ведро, из которого торчали аппетитные рыбьи хвостики, плавники и головы. В животе снова заурчало, и Иккинг невольно сглотнул слюну. Раньше он сырую рыбу терпеть не мог, но теперь она вовсе не казалась противной, даже наоборот. Переглянувшись со второй ночной фурией, он рысцой приблизился к ведру, засунул туда морду и с удовольствием зарылся в рыбу. Беззубик подождал, пока хозяин набьёт пасть рыбой и отойдёт, и только потом подошёл сам.       - Фкуснятина! – с набитым ртом прорычал Иккинг. – Никогда не думал, фто рыба может быть такой!       Беззубик лукаво сощурился, будто говоря: «Да ты много чего никогда не думал». Иккинг, заглотав захваченную рыбу, приблизился к ведру и стал есть из него вместе с Беззубиком.       - Ну надо же! – Рыбьеног, затаившийся у своего недавнего изобретения, похожего на большую трубу, сказал это тихо, но драконы его услышали. – Такие дружные!       Знай Рыбьеног, кто их вторая ночная фурия на самом деле, его бы это не удивило. Но он не знал и искренне восхищался драконами, которые успели съесть половину большущего ведра и, насытившись, умывались, как кошки.       Из дома вышел Стоик. Пройдя несколько шагов, он остановился, не зная, примет его новая ночная фурия или нет. Вчера он казался довольно дружелюбным, но Тор его знает… Иккинг взглянул на отца и поздоровался. Судя по хмурому лицу Стоика, он пытался понять, что сие рычание значит. Иккинг ободряюще улыбнулся и поднял уши, всем своим видом излучая дружелюбие.       - Ну что, Штормовик,- подойдя к дракону, вождь опустил ему на голову тяжёлую руку, - придётся тебе сегодня полетать, Торнадо приболел.       Вспомнив, как отец раньше гонял Беззубика, он невольно поёжился. Беззубик перестал умываться и взглянул на хозяина с сочувствием. Иккинг заметил, что выскочивший из своего укрытия Рыбьеног держит в руках седло. Он подошёл к ночным фуриям с опаской, осторожно накинул седло на Иккинга, проверяя, как к этому отнесётся дракон. Иккинг не сдвинулся с места, ожидая продолжения и чувствуя, как растёт желание расхохотаться – ситуация казалась ему всё нелепее. Сказал бы ему кто ещё пару дней назад, что на него будут надевать седло, он точно спросил бы, не ел ли собеседник драконий корень.       Седло подтянули ремешками, закрепили. Беззубик наблюдал за тем, как Стоик взбирается на Иккинга и устраивается поудобнее. Вождь несильно – как он считал – хлопнул дракона по боку, призывая подниматься.       Отец был тяжёлым, Иккингу казалось, что весит Стоик не меньше его. «И как только Беззубик это выносил?» – подумал он, косясь в сторону густой бороды, скрывавшей лицо вождя.       Некоторое время они летели в тишине и одиночестве. Иккинг не видел его лица, но чувствовал, что отец напряжён. Если бы только существовал способ объяснить ему, что сын никуда не пропадал и жив-здоров! Увы, Стоик не понимал языка драконов, а по-другому Иккинг объяснить не мог: вождь – не Готти, ему нарисованные человек и дракон скажут об одном: Штормовик знает, где его сын. «Может, привести его к Готти? - вдруг осенило дракона. – Только придётся тогда брать с собой Плеваку или Рыбьенога…»       Не успел Иккинг подумать о друге, как позади раздались знакомые голоса – драконьи наездники весёлой компанией вывалили из-за высокой скалы. Рыбьеног, перехвативший внимательный взгляд Штормовика, улыбнулся и махнул ему рукой. Иккинг сверлил его взглядом, втайне надеясь, что его друг всё поймёт. Увы, вместо него поняла Сарделька, уже знавшая от Беззубика про Иккинга; она миролюбиво заурчала и чуть дёрнула головой вверх, приветствуя собрата.       - И тебя с добрым утром, - вздохнул Иккинг, краем глаза подмечая, что Громгильда как-то странно на него смотрит. Этот взгляд был ему знаком: так смотрела Астрид, когда волновалась за него или хотела подбодрить. Иккингу в голову вдруг пришла шальная мысль: было бы здорово, превратись Астрид в дракона. Он был бы не один и смог бы всё ей объяснить, а может, вместе они придумали бы лучший выход из этой ситуации, всё-таки, две головы лучше, чем одна. «Нет, не стоит ещё и её впутывать, - возразил сам себе он. – Управлюсь как-нибудь сам».       Иккинг неторопливо скользил в воздушных потоках, подставляясь выглянувшему из-за лёгких облаков солнцу. Внизу призывно блестело полное рыбы море, и ему то и дело хотелось спикировать, схватить когтями скользкую добычу и унестись ввысь, чтобы полакомиться на безопасном расстоянии от водных драконов, но Иккинг сдерживал себя. Чуть позади держались близнецы и Астрид. Сморкала, кажется, вовсе позабыл об истинной цели их полёта: стараясь лететь как можно ближе к Громгильде, он гордо поглядывал на восседавшую на змеевике девушку и демонстрировал развитые мускулы. Тылы прикрывали Рыбьеног и неторопливо жующая камни Сарделька.       Они уже отлетели от Олуха достаточно далеко и приближались к островку мелких, очень шустрых драконов, которые умели парализовывать ударом жала, располагавшегося на хвосте. Не так давно эти крохи перебежали по образовавшемуся ледяному мосту на Олух и разорили амбары, попутно покусав всех, кого только видели. Иккинга одолели не очень приятные воспоминания, пробудившие неясную тревогу. Другие драконы тоже нервничали, и это состояние вскоре передалось и людям.       - Тревожно что-то, - пискнул Рыбьеног, теснее прижимаясь к Сардельке и беспокойно оглядываясь. – Так и давит, так и давит…       - Трус, - презрительно фыркнул Сморкала. Сам он, кстати, хоть и пытался выглядеть так, будто ему море по колено, тоже чувствовал себя неуютно. Но не признавать же это перед Астрид и остальными!       Чем дальше они летели, тем мрачнее становились. Остров, который должен был быть полон зелёных дракончиков с роскошными гребнями на головах, будто вымер. Иккинг отчётливо ощущал запах чужого страха и крови, и от этого гребень на спине встопорщился, а из горла сам собой вырвался угрожающий рык. Следом за ним зарычали Громгильда и Кривоклыком, Барс и Вепрь зашипели, косясь на своих хозяев. Сарделька, издав неприличный звук, громко хрюкнула.       - Чего это они? – только и успел сказать Сморкала – в следующий миг его дракон нырнул вниз, и ему пришлось с воплями цепляться за длинные рога. Иккинг опустил взгляд и обмер: небольшой овраг, что находился прямо под ними, был полон зелёных пятен, которые на поверку оказались до полусмерти напуганными хвостоколами. Волны страха, переходящего в немой ужас, исходили от них. Штормовик рванул вниз, вглядываясь в зелёный живой ковер. Только подлетев ближе, он понял, что его так насторожило: рядом с ними не было вожака, а сами хвостоколы выглядели до странности потерянными. Будь их вожак жив, они следовали бы за ним, а эти лишь жались к стенам оврага и щерились, злобно поглядывая на парящих вверху драконов.       - Кривоклык, дай я попробую разобраться, - прорычал Иккинг, поравнявшись с ним. Дракон негромко зарычал в ответ, чуть склонил голову, соглашаясь, и резко вышел из пике, по дороге чуть не сбросив с себя Сморкалу.       Ночная фурия, сделав пару кругов, опустилась на дно оврага. Хвостоколы поначалу выступили вперёд, намереваясь прогнать чужака, но стоило ему вздёрнуть верхнюю губу, как они с визгом отбежали к противоположной стороне и затаились. Стоик, поначалу попытавшийся развернуть дракона и направить его вверх следом за Кривоклыком, видимо, тоже понял, что дело нечисто, и теперь тоже с подозрением разглядывал хвостоколов, оставшихся без вожака.       - Что у вас случилось? – как можно тише прорычала ночная фурия, искренне пытаясь выглядеть не так грозно. – Кто убил вашего вожака? Это был чужак, да?       Если честно, Иккинг не особо надеялся на успех. Всё-таки, хвостоколы мало того, что дикие, так ещё и слишком недоверчивые, а его появление могло напугать их ещё больше. Хвостоколы, однако, решили иначе; всё ещё прижимаясь к холодному камню, они заверещали наперебой, увидав в пришельце свою последнюю надежду. У стаи не было больше вожака, а без него они не могли существовать. Новый вожак, конечно, не был особой проблемой, и не появись Иккинг, сбитые с толку хвостоколы выбрали бы себе другого лидера, но на его фоне меркли даже самые крупные особи. Хвостоколы окончательно и бесповоротно решили: по праву сильнейшего новым вожаком должен стать он.       - Эй-эй, а можно не все сразу? – морщась от многоголосого щебета, спросил Иккинг. – Давай вот ты, например, - он указал хвостом на того, что стоял справа. Хвостоколы замолчали, продолжал попискивать только выбранный ночной фурией дракончик.       Всё оказалось ещё хуже, чем он предполагал. Чужак был и он убил вожака стаи, который рискнул подобраться к нему слишком близко. Дракон, убивающий молниями, которые без труда притягивал к себе, оказался не один, а со всадником, который по описаниям маленького дракончика очень напоминал Дагура Остервенелого.       - Ясно… - Иккинг замолчал, размышляя, что же делать дальше. Значит, Дагуру всё же удалось подчинить себе кривета. Уж конечно, не добрыми словами. И жуткой жути ясно, что Берсерк отправится на Олух. С криветом и его наездником надо разбираться сейчас.       Поднявшись в воздух, Иккинг полетел в облака, попутно вспоминая всё, что знал о кривете. Существо это было злобное и очень сильное, оно умело ловить молнии и бить ими по врагам, это не говоря уж о клыках, способных с лёгкостью разорвать человека, и весьма прочной чешуе. Уязвимое место у него было только одно: в такую погоду кривет не мог ловить молнии лишь в воде. Но чтобы драться на равных с криветом, Иккингу нужно было быть быстрым, а со Стоиком это было невозможно. Такой наездник под стать Торнадо – большущему водному дракону, похожему на кита и на ската одновременно – но никак не вёрткой ночной фурии, которая брала быстротой и маневренностью.       То, что Иккинг собрался сделать, было делом рискованным, но по-другому он просто не мог. Прикинув, далеко ли другие наездники, он резко повернулся в одну сторону, крутанулся в другую. Стоик не торопился сдаваться: уцепившись за мускулистую шею, он говорил что-то, по его мнению, должно было успокоить так внезапно разбушевавшегося дракона, но Штормовик его даже не слышал – он был занят тем, что методично метался из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя вождя. Хвостоколы оживились, наблюдая за ночной фурией. Несколько смельчаков подбежали к ним, один выгнул дугой хвост и угрожающе зарычал.       - Нельзя! – рявкнул в его сторону Иккинг. Испуганно подпрыгнув, дракончик умчался в сторону собратьев и затаился среди них, ещё парочка отпрыгнула в разные стороны и отошла на безопасное расстояние.       Стоик был очень сильным викингом и сбросить его было той ещё проблемой. Подустав, Иккинг задрал голову. Первым, что он увидел, был силуэт Кривоклыка.       - Кривоклык! – привлёк его внимание Иккинг. Он коротко объяснил, в чём проблема, но дракон не собирался сбрасывать с него Стоика – его любимой игрушкой был Сморкала. Остальные драконы поглядывали на Иккинга с неуверенностью, то и дело косясь вправо – там поблёскивали молнии. – Кривет! – воскликнул он, забыв о том, что, кроме других драконов, его никто не понимает. Стоик отвлёкся на донесённое ветром угрожающее рычание символа Берсерков, чем Иккинг и воспользовался: вывернувшись из-под своего наездника, он пробежал немного и стремительно взлетел, пока Стоику не пришло в голову навалиться на неугомонного дракона всем весом и прижать к земле.       - Вождь! – испугался Рыбьеног – он подумал, что взбесившаяся ночная фурия сейчас накинется на Стоика. Иккингу такое даже в голову не пришло – все его мысли были о кривете и Дагуре.       В овраге копошились хвостоколы. Забыв о людях, они зелёной волной помчались за своим новым вожаком. Они пробежали к тому месту, где удобнее всего было выпрыгнуть из оврага, и полезли вверх, ловко цепляясь когтями. Уже через несколько минут рядом с людьми не осталось ни одного хвостокола – они удалялись, следуя по земле за Иккингом.       - Вождь, с вами всё в порядке? – беспокоился Рыбьеног.       - По-моему, он хотел просто освободиться, - задумчиво предположила Астрид. – Его что-то привлекло. Когда появились молнии, Штормовик как драконьего корня объелся.       - Молнии… - Рыбьеног ахнул, в ужасе уставившись на прошивший облака светло-синий зигзаг, и нервно сглотнул. – О Тор… Неужели кривет?!       - Кто-о? – Задирака явно заинтересовался этим драконом.       - Дракон, который привлекает молнии, он появляется только в грозу и единственное место, где он не может бить молниями – вода, это один из самых опасных драконов, можно сказать, что хуже его только ночная фурия! – скороговоркой выпалил Ингерман.       - Хочу себе такого! – восхитился он. Вепрь, услышав слова хозяина, заревновал и так резко дёрнул шеей, что Задирака чуть не свалился. Схватив его за ногу, пристеголов подкинул мальчишку в воздух, снова поймал и опять подкинул. Бедолага кувыркался и ругался, сестрица хихикала, а Барс подумывал, не устроить ли и себе такое развлечение.       - Получается, он решил сцепиться с криветом? – выгнула брови Астрид.       - Кривет – символ Берсерков, - продолжал бормотать Рыбьеног, покачиваясь на Сардельке. Тут его щекастое лицо побелело и вытянулось. – Берсерки! Дагур! Это он оседлал кривета!       - Этого ещё не хватало, - лоб вождя прорезали морщины, глаза потемнели. – Сморкала, - окликнул он юного воина, - я, пожалуй, сяду на твоего Кривоклыка.       - Конечно, вождь! – обрадовался он. Сморкала расправил плечи и выпятил грудь, чрезвычайно гордый и сияющий от счастья, в отличие от своего дракона, которому вовсе не хотелось тащить на себе ещё кого-то. Выбора, впрочем, у него не было, идти против воли Стоика было так же бессмысленно, как пытаться научить хвостокола летать.       Вепрю надоело подбрасывать хозяина. Поймав вспотевшего и красного Задираку за ногу, он зашвырнул мальчишку обратно на свою шею и замер.       - Головокружительно! – изрёк Задирака, помотав головой – перед глазами всё плыло и кружилось, а неподвижный Вепрь почему-то раскачивался. – Это надо будет повторить!       - Соберитесь! – рявкнул взобравшийся на недовольного Кривоклыка Стоик. – Потом хихикать будете, когда Дагура на место поставим!       - Есть, вождь! – весело откликнулись драконьи наездники. Выходка Задираки и Вепря немного разбавило мрачное настроение, и на душе у всех стало легче. Тревога отошла на второй план, и они, летя навстречу порождениям молний, перешучивались и обговаривали, как достанется Дагуру от ночной фурии и от них.       Никто не знал, что через час им будет совсем не до смеха.