Дар Пандоры

      Своих друзей Иккинг нашёл немногим позже, когда отпустил драконов восвояси. Ошалевший от счастья Беззубик наматывал круги над Олухом, правда, брата он не выпускал из виду. Пандора исчезла, напоследок устроив настоящее представление, выпустив в небо нечто сродни молний (некоторые, кто не видел, что творится на берегу, подумали, что это сам Тор спустился с небес), и, нарезвившись, исчезла в морских глубинах, обещав заглянуть когда-нибудь в гости.       Иккинг принял человеческий облик и с удивлением и радостью обнаружил, что его протез исчез. Правда, радость совсем чуть-чуть омрачило то, что он отвык ходить на двух ногах и немного путался, но это вскоре прошло.       Первой его заметила Астрид. Растрёпанная, с горящими от радости глазами, она подбежала к юноше и повисла на шее. Блаженно улыбавшийся Иккинг от такого необычного проявления нежности вконец расслабился и пропустил ощутимый тычок в бок.       - Это за то, что напугал, - в своей привычной манере заявила Астрид. – Где ты пропадал?! Мы все извелись, пока тебя искали!       Объяснений требовала не она одна: подтянувшиеся близнецы, Рыбьеног, порывавшийся обнять найденного друга, фыркавший в сторонке Сморкала, который тоже на самом деле был ему рад, но тщательно это скрывал, Эрет, которого теперь повсюду таскала с собой влюблённая Забияка и, наконец, Стоик – вся эта компания ждала его ответа.       - О, в двух словах это не рассказать, - Иккинг замолк, смущённо запустив пальцы в волосы. Стоит ли им рассказывать или придумать какую-нибудь отговорку?       Иккинг решил, что стоит.

***

      После его рассказа несколько минут стояла полнейшая тишина. Если бы они не сидели сейчас на грубо сколоченных стульях, наверняка попадали бы. Спокойной и даже умиротворённой выглядела только Валка и, пожалуй, Беззубик, который, не стесняясь гостей, поедал рыбу из принесённого ведёрка и аппетитно чавкал.       - Нифига себе, - выдавил Задирака и оглушительно чихнул. – А я подозрева-ал! – гордо заявил он, заодно дав сестре чувствительный подзатыльник. – Ты проиграла, - довольно ухмыляясь, заявил любимчик Локи. Забияка отпихнула его и хихикнула, строя глазки Эрету, который выглядел до смешного смущённым – к нему ещё никто так не относился, и он чувствовал себя не то чтобы неуютно, но непривычно.       Стоик потрясённо смотрел на него, не зная, что тут можно сказать. С трудом ему верилось, что всё это правда, но Валка утверждала, что всё было так, как рассказывал Иккинг, и хвост Беззубика, теперь целый, подтверждал тоже самое.       - Так что я был рядом с вами, но сказать не мог, - объяснил Иккинг, надеясь разрядить обстановку.       - Вот чёрт, - пробубнил Сморкала и тихо выругался, с опаской косясь на давнего соперника, которого привык почти всегда побеждать. – И ты теперь можешь становиться драконом? – кисло протянул он.       Иккинг подтвердил это радостным кивком и даже продемонстрировал после того, как все хором принялись его упрашивать. Впрочем, Сморкала сердито помалкивал и сидел нахохлившись, не веря до конца.       Пандора не обманула, он и вправду смог превращаться в дракона и обратно. Обойдя стол по кругу, Иккинг опять принял человеческий вид под радостное гиканье разошедшихся близнецов.       - Класс-класс-класс! – возбуждённо вопил захлёбывавшийся восторгом Задирака. – Давай вместе чё-нибудь разнесём! – тут же азартно предложил он, от такого зрелища позабывший, что вождь, вообще-то, сидит рядом и всё слышит.       - Нет, разносить мы ничего не будем, - разрушил его мечтания Иккинг. Задираку это несильно расстроило: наверное, он не особо надеялся, что товарищ по команде согласится. К тому же, он оказался одним из тех счастливчиков, которые увидели превращение сына вождя – Иккинг совсем не собирался делать это на публике. Они с отцом уже решили, что для других он останется просто Иккингом, а не человеком-драконом, теперь, после смерти Драго, единственным в своём роде.       - А наша школа продолжит своё существование? – немного застенчиво поинтересовался Рыбьеног. – Ну, у тебя же теперь другие заботы, мало ли… - окончательно смутившись, он забормотал что-то уж совершенно неразборчивое.       Да, забот у него прибавилось. Как вожак стаи, он должен был разбирать и мелкие неурядицы, возникающие у драконов. В большинстве своём, они его слушались, только самая мелочь нахально носилась рядом и по нему, не обращая внимания на предупреждающее строгое рычание. По крайней мере хвостоколы не наглели, и на том спасибо.       - Конечно продолжит! – Иккинг широко улыбнулся, и Рыбьеног приободрился. – Собираемся завтра на арене, - продолжил он ко всеобщей радости всех наездников. Только Сморкала опять был чем-то недоволен, но, подумав о чём-то своём, и он расплылся в улыбке.       Иккинг всегда стремился к новым приключениям. И когда кончалось одно, он выдумывал себе другое, не менее захватывающее и манящее. Иккинг просто не мог иначе: ведь только в такие моменты он чувствовал себя по настоящему живым.       Сегодня для него начиналось новое, не менее захватывающее приключение. Он стал признанным вожаком драконьей стаи, которая души в новом предводителе не чаяла, и в отношениях с наездниками теперь было больше доверия, ведь они были хранителями тайны о человеке-драконе, а общие секреты, как известно, сближают людей.       С Беззубиком они всё равно летали вместе, и когда он был Иккингом, и когда превращался в Штормокрыла. Жители Олуха удивлялись, что молодёжь где-то нашла вторую ночную фурию, которая почему-то никогда не появлялась вместе с Иккингом, но не пытались выяснить, где эта таинственная фурия прячется.       А Иккинг был счастлив и полон решимости, как никогда. Он знал, что защитит от любых напастей остров, который стал ему домом, и радость за Беззубика переполняла его каждый раз, когда в небо поднимались два дракона и кружили там до тех пор, пока в животе не начинало требовательно бурчать.       Где-то за ними наблюдала Пандора и весело скалилась, гордясь двумя ночными фуриями. Где-то Смутьян, к которому эта парочка иногда летала в гости, терпеливо дожидался их, чтобы послушать, что за это время изменилось на Олухе и как поживает его давняя знакомая.       Высоко-высоко, в тёплом сапфирово-синем небе танцевали две ночные фурии. Внизу бестолково носились хвостоколы и жуткие жути, затеявшие догонялки и шумевшие едва ли не на весь остров. Олух встречал первый день искромётного лета.