Только не...

Праздничный Хогвартс распахнул перед испуганными первокурсниками свои двери. Гарри даже открыл рот от удивления, озираясь по сторонам. Над четырьмя длинными столами с галдящими учениками парили тысячи заколдованных свечей, а древние каменные стены устремлялись ввысь и, по идее, должны были заканчиваться арочными сводами, но вместо этого… Несколько первокурсников тоже смотрели вверх с искренним восхищением: вместо потолка было темное небо, и мириады звезд выплывали то и дело из-за туч, освещая огромное пространство зала. Шеренга изумленных и возбужденно шепчущихся ребят шла по узкому проходу между факультетскими столами за строгой волшебницей в изумрудно-зеленой парадной мантии. Там впереди, на возвышении, прямо перед преподавательским столом стояла простая табуретка, а на ней покоилась потрепанного вида остроконечная шляпа. «Вот оно испытание», – подумал Гарри, чувствуя, как подгибаются колени от страха. Он сразу же вспомнил то, что сказал ему Рон, когда они ещё были в вагоне Хогвартс-экспресса: «В Слизерине учатся только злые волшебники». Взгляд Гарри выхватил белобрысый затылок впереди. Драко Малфой, его недруг с первых минут в школе. «Своеобразный рекорд», – Гарри усмехнулся этой мысли, но тут же посерьезнел: сейчас решится вся его судьба, как уже решается или решилась у тех, чьи имена были первые в алфавитном списке. Гарри отчаянно паниковал. Дружки Малфоя уже попали в Слизерин, настала очередь и их предводителя. Малфой гордо прошествовал к табуретке, и только МакГонагалл водрузила ему на голову старую шляпу, как та тут же выкрикнула: «Слизерин!» Малфой двинулся к своему факультету, задрав голову – он не переставал показывать всем своим видом, что и без шляпы знал, куда его определят. А вот Гарри… Что было говорить о его волнении, когда уже через пару-тройку человек наступит его очередь. Стол справа от Гарри взорвался приветственными криками, это означало, что кто-то был определен в Гриффиндор. Ещё два человека после попали в Хаффлпафф и Рейвенкло. И тут: – Поттер, Гарри. Зал замер, все взоры устремились к главному действующему лицу. Даже Дамблдор, как успел заметить перепуганный Гарри, чуть наклонился вперед, выражая явную заинтересованность. Мальчик-который-выжил сделал несколько шагов в неизвестность на негнущихся ногах. Сел и зажмурился. Шляпа ожила, завертелась, заставляя его поворачивать голову то вправо, то влево. А потом и вовсе заговорила: – Хмм… Трудно, очень трудно. Я вижу отвагу, неуёмную тягу к приключениям… Гарри закусил губу, но глаз по-прежнему не открывал. – Куда же мне определить вас? – продолжала распределяющая шляпа. – Только не в Слизерин, только не Слизерин! – отчаянно зашептал Гарри. – Не Слизерин? Вы уверены? Там вас ждет истинное могущество. – Прошу, куда угодно, только не в Слизерин. – Гарри казалось, что он сейчас потеряет сознание от перенапряжения. – Слизерин идеально подходит вам, мистер Поттер. Поэтому не могу с вами согласиться. Гарри так сильно зажмурился, что из глаз брызнули слезы. – Итак… Слизерин! Третий стол по правую руку от Гарри взорвался аплодисментами и криками «с нами Гарри Поттер!» Гарри пришлось открыть глаза, нужно было идти к своему столу. Но у него было желание позорно сбежать с праздника, подальше от этого темного факультета. «Может быть, чемоданы ещё остались стоять в холле, и я смогу забрать свой и убежать отсюда подальше?», – мелькнула у него в голове мысль, когда МакГонагалл мягко, но настойчиво подтолкнула его в нужном направлении. Никуда он, конечно, не сбежал. Он просто старался сдержать слезы обиды, пока плелся до слизеринского стола. А ещё поклялся себе разорвать вредную распределяющую шляпу на кусочки. Когда распределение окончилось, Дамблдор поприветствовал новичков – теперь уже полноправных учеников Хогвартса – и представил преподавателей, отдельно упоминая деканов факультетов. Декан факультета Слизерин не встал, когда его последним представил директор, он лишь едва различимо наклонил голову, внимательно разглядывая новичков на своем факультете. «Северус Снейп» повторил про себя Гарри имя этого мрачного, одетого во все черное типа. Имя, состоящее из шипящих, так подходящее этому змеиному факультету. И будто, догадавшись, что Гарри сейчас подумал о нем, этот самый мрачный тип вдруг устремил на него взгляд черных холодных глаз. Они словно буравили его, стараясь проткнуть насквозь, и Гарри не выдержал, отвел взгляд. Когда через секунду он снова посмотрел на профессора, то успел ухватить тень ядовитой усмешки, зазмеившейся на тонких губах преподавателя по Зельям. – Ай! – Гарри не смог сдержать короткий возглас, тут же потонувший в невообразимом шуме Большого зала. Шрам вдруг ощутимо кольнуло, и Гарри автоматически прижал ладонь ко лбу. – Что, Поттер, уже не терпится привлечь к себе внимание? – глупо было полагать, что этот жест и тихое «ай» скроется от вездесущего Малфоя. Он все это время с презрительной гримасой на лице следил за Гарри и не преминул поиздеваться лишний раз. Гарри молча отвернулся от него и вздохнул. Похоже, сказка для него закончилась, не успев начаться, и теперь нужно было как-то выживать в этом тугом клубке змей, во главе с самой опасной и ядовитой змеей – Северусом Снейпом.

***

Первое сдвоенное Зельеварение было на следующий же день после торжественного пира в Большом зале. Утреннее занятие по Трансфигурации прошло очень интересно: профессор МакГонагалл прочитала вводную лекцию своего курса и продемонстрировала несколько эффектных трансфигураций, чем вызвала неподдельный восторг у первокурсников. Что-то подсказывало Гарри, что профессор Зельеварения не будет утруждать себя подобной демонстрацией своих способностей, а, наверняка, заморозит всех взглядом и заставит дрожать от страха. И Гарри уже даже представил себе, как Снейп нависает над ним черной летучей мышью или какой-нибудь хищной птицей и начинает безжалостно задавать ему вопросы о свойствах зелий, трав или ещё чего-нибудь. Он словно наяву представил себе черные колючие глаза, пристально смотрящие прямо в душу, ненавидящие, страшные в своей холодной ярости. Тут же по телу Гарри прошла дрожь, и он потряс головой, желая стряхнуть с себя удивительно яркое видение. Ему на миг показалось, будто подобное уже происходило когда-то. Гарри влился в поток сокурсников, заходящих в кабинет Зельеварения. Слизерин сегодня занимался с Гриффиндором, поэтому народу собралось ровно двадцать человек. Наверное, на гриффиндорцев плохо действовали подземелья: они тихо перешептывались и едва заметно ежились то ли от холода, то ли от нехорошего предчувствия. Зато слизеринцы расслабленно галдели и неодобрительно поглядывали на гриффиндорцев, словно на чужаков, вторгшихся на их территорию. Однако когда дверь в класс неожиданно распахнулась, и появился сам преподаватель, шум тут же стих, как будто его и не было. Гарри сжался от страха на задней парте, и его соседка, Пэнси Паркиннсон, кажется, тоже испугалась такого стремительного появления их декана. Полы черной мантии прошуршали где-то совсем рядом, но когда Гарри посмотрел вперед, Снейп уже стоял у доски, сложив руки на груди, словно был там все время. Черная статуя, изваяние с застывшей непроницаемой маской вместо лица, в обрамлении угольно-черных жирно блестящих волос – вот, кем казался Гарри профессор Снейп в данную секунду. Ну, уж никак он не походил на живого человека. Наконец, изваяние заговорило, и то, что оно сказало в почти осязаемой тишине, заставило Гарри побледнеть. – Какая честь для нас всех, что сегодня на уроке присутствует легенда и, безусловно, надежда всего магического мира, мистер Гарри Поттер. После этих слов тишину точно можно было резать ножом – она бы осыпалась на каменный пол ледяным крошевом. – Что же вы забились в самый дальний угол? Такой знаменитости, как вы, не пристало пылиться в дальнем ряду. Мисс Грейнджер, пересядьте, пожалуйста, к мисс Паркинсон, пусть мистер Поттер погреется в лучах славы у всех на виду. Гарри не двинулся с места – тело словно одеревенело. Зато сердце билось в груди как сумасшедшее. Гриффиндорка Грейнджер уже стояла рядом с ним, исполняя волю учителя. – Мистер Поттер! – вдруг рявкнул Снейп так, что Гарри подскочил, как от удара кнута. Он дрожащими руками схватил портфель и учебник со стола и на слабых ногах поплелся к парте, стоящей прямо перед зельеваром. Гарри боялся поднять глаза, он смотрел себе под ноги, а уже когда доплелся и сел, вперил свой взгляд в деревянную поверхность стола. Несколько секунд ничего не происходило, а потом: – Смотреть на меня, Поттер! – если бы Снейп ещё раз рявкнул, было бы не так страшно. Но профессор на этот раз не стал утруждать себя криком. Его голос был тих, но проникновенен, в нем было растворено столько ненависти и яда, что Гарри почувствовал себя так плохо, словно выпил первокласснейшую отраву. Или ее в него влили насильно, прямо через уши. Он поднял взгляд и встретился с черными глазами Снейпа, в которых не было никакого намека на зрачок, равно как и на милосердие. – Я вас ненавижу, Поттер, всей своей душой. Как вы смели попасть на мой факультет, вы, жалкий, ничтожный болван. Вы такой же мерзкий и отвратительный, как ваш отец с его дружками. Гарри все больше съеживался от страшных, полных призрения и непонятной ему ненависти слов. – Вы позорите имя Салазара Слизерина, даже находясь рядом с подземельями, не говоря уже о том, чтобы быть студентом этого великого факультета. Смотреть на меня, Поттер, паршивец! – а вот теперь тихий и вкрадчивый голос декана сменился гневным окриком. Глаза Гарри наполнились слезами. Он не понимал, почему все это происходит, что он сделал этому человеку, который каждым сказанным словом только распалял в себе ненависть. – Мальчик-Который-Выжил, герой магического мира – пустые титулы, чистая случайность. Если я начну спрашивать вас о своем предмете, вы ответите мне хоть что-нибудь? Конечно, нет, Поттер. Я и утруждать себя не буду. Вы наглый паршивец, посмевший попасть на этот факультет. Теперь я даже баллы с вас снять не могу, а мог бы сразу же, этак триста. Злая усмешка искривила губы зельевара, он подошел ближе, нависая над бледным, дрожащим Гарри, прямо как в его воображении совсем недавно. Боковым зрением Гарри заметил, что его однокурсники столпились вокруг них и зло скалятся. А сам он не мог, не смел, не смотреть в глаза профессору. – Вам никогда не уничтожить его. Вы не сможете, вы бездарь, вы глупец. Вы останетесь одиноки на всю свою поганую жизнь, Поттер, помяните мое слово. И все из-за того, что оказались не в том месте, из-за собственного имени и, конечно же, из-за своего папаши! Что вы там шептали распределяющей шляпе на своей бездарной голове? Отвечать, Поттер! Гарри зашевелил губами, беззвучно, словно мантру повторяя одни и те же слова: «Только не в Слизерин». Снейп схватил его за горло и начал сжимать руку. – Громче, ублюдок! – Только не в Слизерин, – задыхаясь, произнес Гарри. Слезы текли по подбородку, а рука на горле чуть разжалась. – Только не Слизерин, только не Слизерин, тольконеслизерин, ТОЛЬКО НЕ СЛИЗЕРИН!!! Гарри заорал от страха и боли, впиваясь ногтями в стол. Кабинет и люди вокруг поплыли, а он все продолжал орать, громко и отчаянно: «ТОЛЬКО НЕ СЛИЗЕРИН, только не Слизерин, только не…».

***

Он орал, наверное, минуть пять, не понимая, что происходит и где он находится, пока голова его не дернулась от резкой пощечины. Без очков все расплывалось в одно сплошное пятно, кожа на щеке пылала. Наконец, кто-то водрузил ему на нос очки, и Гарри увидел перед собой обеспокоенное, но рассерженно лицо Снейпа. – Поттер, бестолочь, что ты орешь?! – яда в голосе не было, зато раздражения хоть отбавляй. Гарри молча открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег. Он весь взмок, а руки судорожно сжимали простынь так, что она не выдержала и затрещала. Не дождавшись вразумительного ответа, Снейп поднялся с кровати и ушел куда-то. Через две минуты он появился с флаконом в руке. Гарри подозрительно покосился на него, когда Снейп, поддерживая Гарри за голову, поднес горлышко к его губам. – Пей, это успокоительное зелье. Как раз для таких психов, как вы, мистер Поттер. Гарри залпом выпил все зелье, почувствовав, как сердце сразу же перестало нестись вскачь. Снейп присел рядом с ним на кровать и стер большим пальцем золотистые капельки с губ Гарри. – Что тебе приснилось? – уже мягко спросил он. – Ты кричал что-то про Слизерин. Гарри закрыл глаза и откинулся на подушку. Вот это кошмар, так кошмар. Сущая нелепица, но все так ярко и реально, словно он и вправду оказался на распределении, где шляпа ни с того ни с сего определила его не туда. «Параллельная реальность» вдруг вспомнил Гарри магловский термин и нервно рассмеялся. Он чуть не забыл о присутствии Снейпа, но, поймав выжидательный взгляд своего бывшего преподавателя, сказал: – Мне приснилось, будто шляпа определила меня в Слизерин. Снейп фыркнул: – Воистину кошмар, как для меня, так и для вас, Поттер. Я бы не выдержал. – Ты и не выдержал. Наговорил мне такого на первом занятии, что я чуть не поседел. Да у меня чуть нервный срыв не случился прямо во сне! А в итоге я ещё и лежу в твоей постели, после того… после всех этих слов. Гарри умолк и отвернулся. Ему вдруг стало очень обидно. После недолгого молчания он услышал, как глубокий и насмешливый голос сказал: – Ваше подсознание, Поттер, сыграло с вами злую шутку. Во сне вы наиболее уязвимы, и все ваши самые потаенные страхи высвобождаются, рождая кошмары. Не пренебрегай вы очищением сознания перед сном, что, уверяю, заняло бы не больше пяти минут вашего драгоценного времени, вы бы не увидели всего того, что увидели сейчас. Гарри повернул голову и посмотрел на Снейпа. Привычная усмешка кривила его тонкие губы, но в глазах он смог углядеть не до конца спрятанную тревогу. Наверное, Снейп думал, что ему приснились военные годы, пытки или убийства. Кошмары ещё продолжали мучить Гарри, но, слава Мерлину, не чаще, чем два раза в месяц, а иногда и того меньше. «Теперь понятна его тревога, – размышлял Гарри как-то отстраненно, продолжая рассматривать бледное лицо, – наверное, он думал, что я в очередной раз убиваю Волдеморта, а мне только приснилось, что я переживаю по поводу зачисления в Слизерин и страдаю от недовольства декана из-за этого». Гарри подумал, что бредовее сна он в своей жизни ещё не видел. Настоящий фарс. Губы Гарри тронула улыбка, потом он фыркнул, затем фыркнул ещё раз и ещё. В конце концов, Гарри не выдержал и засмеялся в голос. Он закатил глаза, вспоминая перекошенное от гнева лицо Снейпа во сне и, не в силах больше сдерживаться, разразился поистине гомерическим хохотом. Смех согнул Гарри пополам, а из глаз брызнули слезы. Он слышал, как раскаты собственного хохота отскакивают от гулких каменных стен. Наверное, уже все подземелье его услышало. Чего-чего Гарри не ожидал в припадке своего сумасшедшего веселья, так это второй пощечины за сегодняшнюю ночь. Ее хлесткий звук отрезвил Гарри, и он тут же схватился за левую сторону лица. – Вы больной, Поттер. Вам надо полежать в Св. Мунго. Не волнуйтесь, я сейчас все устрою, – Снейп дернулся, чтобы встать, но Гарри схватил его за руку мертвой хваткой. На профессора Зельеварения уставились полные ужаса глаза Поттера. – Да пошутил я, бестолочь. Я за вторым успокоительным зельем. Похоже, тебе надо выпить целый котел – стандартной дозы для тебя мало, Поттер. – Ненавижу ваше чувство юмора, профессор. Ненавижу с самого первого курса. – Прошипел Гарри обиженно, потирая все ещё горевшую щёку. – Сильно болит? – в голосе Снейпа не было ни издевки, ни язвительности. Он, было, подался вперед, чтобы посмотреть на дело рук своих, но Гарри резко отпрянул и отвернулся, вздернув патлатую голову. – Ой, какие мы обидчивые, – теперь в голосе Снейпа появились мерзкие, на взгляд Гарри, елейные нотки, – и злопамятные. Снейп ещё раз встал с кровати, очевидно за очередным флаконом зелья. Через несколько минут он снова поил настоем своего беспокойного бывшего студента. – Почему вы, Поттер, всегда доставляете мне столько проблем? – Надеюсь, это риторический вопрос, сэр? – Гарри сделал особое ударение на последнем слове. Снейп скривился и сказал ядовито: – Очень мило, что вы не забываете соблюдать субординацию, даже находясь в моей постели, мистер Поттер. – Снейп, в свою очередь, сделал ударение на слове «мистер». В ответ Гарри лишь скривился, словно съел флоббер-червя. – А теперь, когда все условности соблюдены, может быть, ты, несносный мальчишка, все-таки соблаговолишь успокоиться и уснуть? Про очищение сознания перед сном я вообще не говорю – после этой сногсшибательной истерики в твоей голове наверняка сейчас пусто и гуляет ветер. Гарри усилием воли подавил желание приложить длинноносого гада о спинку кровати. Он лишь скрипнул зубами, снял очки и лег, укрывшись с головой. Через несколько секунд кровать справа от него прогнулась. Снейп чуть поворочался и затих. В установившейся тишине отчетливо был слышен злобный шепот: – Чтоб тебе что-нибудь такое же гадкое приснилось. – Я все слышал, Поттер. – Ледяным тоном сообщил профессор. Гарри засопел, заворочался, нечаянно-специально двинул Снейпа пяткой по ноге, а потом подкатился поближе к худому, но теплому телу профессора. Почувствовав, что его обнимают, Гарри провалился в глубокий сон без сновидений.