Только не...

Профессор Зельеварения ворочался на просторной кровати преподавателя ЗОТИ (назвать Поттера «профессором» у Снейпа язык не поворачивался) и страдал от бессонницы. Снейп плохо засыпал в чужих спальнях и чужих кроватях, кроме того долгое отсутствие Поттера нервировало. Ему казалось, будто тот заманил его в ловушку в свои комнаты в Большой Башне и ушел плескаться в ванну старост. Хотя Поттер, кажется, обмолвился, что ему срочно надо в совятню, отправить письмо, а потом он, конечно же, направится в свою обожаемую ванну. Вполне объяснимая тяга к чистоте после посещения совятни сейчас неимоверно бесила. «Где же Поттер, когда он так нужен? – ворочаясь, думал Снейп. – С другой стороны, что он сделает? Споет на ночь колыбельную ненавистному профессору или расскажет сказку про бедного мальчика сироту? Нет уж, скорее он силой вольет в меня двойную дозу напитка живой смерти, чтоб я наверняка уснул крепко и надолго». Он невесело усмехнулся, переворачиваясь на правый бок. Если говорить серьезно, то Поттер придет и будет раздражать, как обычно. Ведь Поттера не изменить и его тоже – они всегда будут бесить друг друга. Наверное, все дело в кровати: слишком мягкая, слишком широкая. И, конечно, в спальне – она же в башне, а он же не сова какая-нибудь или не глупый гриффиндорец, чтобы спокойно засыпать на такой высоте. А Поттер, хитрец, сладкими речами, да обещаниями прекрасной ночи заманил его сюда. Хорошо, хоть новоявленный преподаватель ЗОТИ не в гриффиндорской башне решил поселиться по старой памяти, а то бы его вырвало на пороге. Профессор Снейп с горьким вздохом снова лег на спину. Где-то в кабинете Поттера трещал камин, но жар от него проникал и в спальню. Он с грустью и нежностью, на которую только был способен, вспомнил свои комнаты в подземельях – оплот тишины и спокойствия, место, где царит благословенная прохлада, не мешающая ни спать, ни думать, ни работать. Кажется, он нашел мало-мальски удобное положение: на спине, вытянув руки по швам и выпростав одну ногу из-под тонкого одеяла. Усталость начала брать над ним верх, и Снейп, подумав, что, когда придет Поттер, он просто-напросто его задушит и спрячет тело в Тайной комнате, наконец-то заснул.

***

– Снейп, Северус. – Громко назвала его имя МакГонагалл, и он твердой, уверенной походкой направился к шляпе на табуретке. Полы его черной мантии как всегда угрожающе развевались, а шаги громко раздавались в тишине Большого Зала. Когда он сел, водрузив шляпу на голову, он увидел, что зал абсолютно пуст. Там не было никого, кроме одного человека, сидящего за гриффиндорским столом. И это был Гарри Поттер. В ту же секунду шляпа наехала на глаза Снейпа, черной пеленой отделяя его от единственного зрителя. – Так-так, кто тут у нас? – услышал Снейп голос, доносящийся из шляпы. – Сальноволосый и злопамятный профессор Зельеварения. Какая честь! Снейп к своему удивлению услышал, как только что пустой зал разразился громогласными аплодисментами и дружным хохотом. Он приподнял край шляпы и увидел, что Большой Зал был полон учеников. Поттера там, где он сидел, уже не было. Зато вместо него был другой Поттер. Он увидел их всех, всю проклятую четверку: Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю. Они зло скалились, с остервенением хлопая и улюлюкая. А ещё, там, позади Поттера, сидела она. Не хлопая и не смеясь. Такая же, какой он её помнил в свой первый вечер в Хогвартсе. Глаза его опасно защипало. Он боялся, что они увидят его растерянное лицо. Но тут шляпа снова наехала на глаза, даруя темноту. – Решили сменить факультет, профессор? – продолжала она. – Захотели изменить свою жизнь? А вам не кажется, что уже слишком поздно, и, что вас и ваши перемены никто не ждет? – Я не… – начал было Снейп, понимая, что происходит чудовищная ошибка. Он профессор, он слизеринец, почему же тогда он сидел на этой чертовой табуретке и ждал решения шляпы, как первокурсник? – Я преподаю в Хогвартсе уже больше десятка лет! Это все неправильно! Снейп с ужасом отметил, что его ледяной профессорский голос изменил ему. Он был испуган и сбит с толку. Ужас подземелий растерял всю свою ядовитую язвительность. А зал продолжал бесноваться и хохотать. Снейп услышал голос Джеймса, кричавшего что-то про грязные подштанники Нюнчика. Его пальцы добела стиснули края табуретки. – Что ж… Раз уж мне выпала честь снова определять вас на факультет, то, думаю, вам лучше всего отправиться в… Гриффиндор. – Только не в Гриффиндор, – отчаянно запротестовал профессор, – только не туда, прошу вас! Все, что угодно, увольте, прогоните меня, но только не туда. Зал неистовствовал, а Блэк и Поттер наперебой орали: «Умоляй, Нюнчик. Умоляй громче!» А Люпин и Петтигрю скандировали: «Гриффиндор! Гриффиндор! Да здравствует Гриффиндор!» – Думаю, с вашим распределением и так все понятно. Вот мой вердикт – Гриффиндор! МакГонагалл тут же сняла шляпу и испарилась. Снейп сидел на табуретке, уже не скрывая и не сдерживая слез. Все расплывалось перед глазами. Факультетские столы, ученики – все слилось в одно сплошное пятно. «Нюнчик, Нюнчик» – продолжало звучать в ушах. Конечно Нюнчик, кем же ещё он мог быть теперь? Он спрыгнул с табуретки маленьким растерянным мальчиком, худым и нескладным. Он брел к своему столу, вытирая слезы черным рукавом школьной формы. По крайней мере, он снова будет с ней. Эта мысль успокаивала и обнадеживала. Ради нее он готов и потерпеть. Внезапно в гул голосов ворвался леденящий душу крик. Кричала женщина. Маленький Северус поднял глаза, чтобы заметить угасающий отблеск зеленого света. Там на полу, между факультетскими столами лежала Лили, взрослая Лили, убитая смертельным заклятием. А у его ног лежал мертвый Джеймс Поттер: очки съехали на бок, на лице застыла гримаса ужаса. Вдруг, услышав детский плач, Северус поднял голову. На столе сидел ребенок; темный хохолок волос смешно топорщился, маленькие ручки сжимали золотой кубок, а из ярко-зеленых глаз текли слезы. - Авада… - Нет! – крикнул уже взрослый Северус, загораживая ребенка от невидимого противника, – Только не Гарри, нет! Окончания заклинания он не услышал. Зленый луч ударил точно в грудь, ледяным потоком сминая внутренности в одну бесформенную кучу. Он падал на пол чёрной растрепанной куклой, а сзади ещё громче, чем раньше закричал ребенок.

***

– Снейп! Северус! Снейп! С Е В Е Р У С! – знакомый голос пытался дозваться его, выкрикивая его имя на разные лады. Он открыл слезящиеся глаза, пытаясь сфокусироваться на расплывающемся лице. Опять вспыхнули зеленые лучи, и Снейп дрогнул. Лучами оказались зеленые глаза Поттера – Снейп наконец-то снова мог видеть отчетливо. Дрожащая рука гладила его по мокрой щеке. «Неужели Поттер видел мои слезы? Это ужас!», – профессор Снейп резко отвернулся, не в силах смотреть ему в глаза. Сердце ещё колотилось о ребра, кошмар все ещё не отпускал, а чертов Поттер все смотрел на него и смотрел, словно не мог оторваться. – Дырку во мне не проделай! – как можно резче сказал Снейп. Поттер ничего не сказал, просто лег рядом на кровать. От него пахло душистой мыльной пеной, значит он прямиком из ванны старост. Через несколько секунд раздалось тихое: – Я не буду ничего у тебя спрашивать. Просто это был кошмар. Ты должен выбросить его из головы, забыть. – Такое просто не забыть. – Невесело усмехнулся Снейп. Снова повисло молчание. Снейп вдруг отметил, что камин не трещит – значит, огонь прогорел. За стрельчатыми окнами чернильное небо было усыпано яркими звездами. Вдруг Поттер заворочался и потянул его куда-то вверх. Снейп вяло сопротивлялся, и поэтому настырному Поттеру не составило особого труда уложить голову профессора Зельеварения себе на грудь. Снейп только вздохнул, а Поттер тут же вцепился в его волосы и начал перебирать черные тяжелые пряди. Если бы кто-то ему раньше сказал, что он будет получать удовольствие от такого незамысловатого массажа в исполнении Поттера, Снейп бы немедленно напоил этого человека самым смертоносным ядом из своей коллекции. Хотя он и сейчас себе в этом не признаётся, тем более не рассказывает о своих чувствах Поттеру. И все же беспокойные пальцы Поттера в волосах дарили странное успокоение, и дурной сон отступал. Он подумает о кошмаре позже. Он вспомнит, как блестели волосы Лили в свете свечей Большого Зала, он увидит ещё раз, как плачет маленький Гарри Поттер, лишившийся в одночасье родителей, и, наконец, он почувствует ещё раз, как холодно становится в груди, после того, как туда попадает беспощадный зеленый луч. А пока можно немного потретировать Поттера, живого и теплого мальчика, ненавистного ученика и заносчивого преподавателя Защиты от Темных Искусств. И только затем спокойно уснуть, зная, что плачущий младенец из сна в безопасности.