Наедине с безумием

      Подозрение... Оно закралось глубоко в сердце Торина. Он пристально разглядывал каждого гнома, кто искали его сокровище. Следил, не сводя взгляда, и, как только замечал подозрительный жест, его охватывала ярость...        У ног короля было все: груды золота, алмазы, монеты, золоченые доспехи, несметные богатства... И это только его, принадлежит только ему, но Торин жаждал большего... Это сокровище способно было заменить все ничтожные золотые монетки, при одном воспоминании о нем у короля перехватывало дыхание.       Аркенстон... Заветный камень!       - Ищите! Ищите пока не найдете! - надрываясь, крикнул король. И, развернувшись, пошел прочь из сокровищницы. Уже у выхода он остановился. Его внимание привлекла плеть... " Странно, -подумал Торин. - Откуда она здесь?" Рукоять была украшена маленькими прозрачными бриллиантами. Торин осторожно провел по ним рукой и, вглядываясь, заметил, как при малейшем блике света драгоценные крупинки сверкают радужными переливами. Это сладкое блистание напомнило Торину Аркенстон, но он насильно отогнал эти мысли от себя, убеждая, что Аркенстон не сравнится с блеском стеклянных камней. Дубощит не знал, зачем понес плеть с собой в тронный зал, что-то не позволило ему расстаться с ворожащими переливами...        Сидя на троне, Торин размышлял: кто предал его, кто присвоил символ власти себе. Королю казалось, что он потерял не сердце горы, а сердце свое. Долго сидеть Торин не смог, вскочил, заметался по залу, а не медля рванул в сокровищницу.

***

      - Ну что, нашли? - измучено спросил Бофур у остальных гномов и присел на ступеньку.       - Все без толку, - Двалин присел рядом. - Сколько часов уже потратили... – гном тяжело вздохнул и посмотрел в сторону, где в грудах золота ворошились наследники короля. Кили был сосредоточен, с каждым разом разрывая золотые монеты, надеялся увидеть камень, а Фили поник. В отличие от Кили он ясно представлял себе, что такое драконья болезнь: нездоровая любовь к богатству, пожирающая изнутри и разум, и плоть. Он и подумать боялся, к чему приведет безумие Торина, и всем сердцем желал вытащить любимого дядю из этого омута. Но... все было куда хуже, чем предполагал Фили.       - Фили! - Кили дернул брата за плечо, и только тогда старший очнулся от раздумий. – Я тебя зову-зову, чего не откликаешься?       - Прости... задумался.       - О чем?       - Не важно, - отмахнулся Фили. - Ищи, брат, ищи... - наследник сглотнул горький ком в горле. Больше всего ему хотелось побыть наедине с собой... Но король дал приказ искать камень, и он обязан его исполнять. Не успел Фили вновь предаться тревожным мыслям, как в сокровищницу вошел Торин.       - Нашли? - сухо спросил король, сверля гномов холодным взглядом.       - Нет, дядя, - вызвался отвечать Кили. - Да и как здесь, в этих золотых просторах, можно найти один маленький камешек? - ничего плохого Кили не хотел сказать, он, на свою беду, назвал очевидное, но лицо Торина вмиг исказилось в гневе. Фили мысленно взмолился Махалу и еле слышно прошептал:       - Братишка, кто ж тебя за язык тянул...       - Кили, - обратился Торин к младшему племяннику. В его голосе отчетливо слышались железные ноты. - Следуй за мной...        Кили мельком оглянулся на брата и увидел ужас в его глазах. Самого его бросило в холодный пот, но он втянул воздух, который, казалось, вмиг потяжелел, и пошел за Торином. Шли они молча. Торин впереди, Кили сзади. За всю дорогу до тронного зала Торин не обернулся.        Ступив в величественный зал, Торин сел на трон и прикрыл глаза. Лицо его было невозмутимо, ни один мускул не дрогнул, казалась, он был абсолютно спокоен. Но... Внутри Торина бушевала буря...       - Дядя, - начал было Кили, но Торин мановением руки призвал к молчанию.       - Для тебя, гном, я прежде всего король...       - Да, Мой король, - поправился Кили, понимая, что ничего хорошего из их разговора не выйдет.       - Скажи мне, что значат для тебя богатства нашего народа?       - Я дорожу ими, как и все остальные гномы. Они много значат для нашего народа, так и для меня. Весь поход я прошел с целью - вернуть наше богатство! - Кили старался говорить ровно и плавно, но голос предательски дрожал.       - Хм... - недобро хмыкнул Торин, поднялся с трона и стал расхаживать из стороны в сторону с высоко поднятой головой. - Так дорожишь ими, что утратил надежду отыскать самое главное сокровище? - Торина явно переполняло подозрение.       - Нет, Ваше величество, - Кили потупил взор, уже желая, что сморозил лишнего в сокровищнице.       - Нет? - удивился Торин. - А мне показалось - да! Хотя... может, ты давно нашел его и утаил от меня?        По спине Кили прошел холодок. Такого вопроса он не ожидал. Кили и в руки не хотел брать этот проклятый камень, но Торин не был убежден в его невиновности.       - Ну что же ты молчишь, мой дорогой племянник? Мое солнышко, - Торин недобро улыбнулся и медленным шагом стал приближаться к Кили.        От ласковых прозвищ, которыми Торин называл Кили в детстве, легче ничуть не стало. Наоборот. Брезгливо сказанные буквы, сплетенные в лживые слова, больно взрезались в память.       - И в мыслях не было совершать подобное, дядя, - прошептал Кили.        Торин вплотную подошел к бледному, застывшему на месте племяннику и оглядел его с ног до головы. Снова улыбнулся, но улыбка больше напоминала на оскал. Торин осторожно погладил Кили по спутанным волосам. Младшему захотелось зажмуриться и не видеть недобрый взгляд Торина, каменное выражение лица, а после открыть глаза и осознать, что это просто кошмар, не более...       - Надо же, ты весь дрожишь...       - Холодно, - робко соврал Кили.        Не обращая внимание на слова племянника, Торин осторожно приподнял его голову и заглянул Кили прямо в глаза.       - Скажи мне, Кили, сын Дис, где мой Аркенстон?       - Не знаю я! - неосторожно бросил Кили и попытался отстраниться, но Торин сжал хватку так, что его племянник изогнулся и зашипел.       - Не вынуждай меня принимать более грубые меры! - взревел Торин и отшвырнул Кили прочь подальше от себя, продолжая возвышаться и брезгливо смотреть в его сторону. Кили пошатнулся, но удержался на ногах.       - Я не знаю, где твой камень! Мне он не нужен! - крикнул Кили, чувствуя, как к глазам подступают горькие слезы, но всей силой он пытался их удержать. - Дядя, поверь мне... взмолился Кили.       - Я твой король! - взревел Торин что было мочи, что мощные стены, казалось, задрожали.        Кили взглянул на безумное выражение лица Торина. Он почувствовал прилив недолгих сил и смелость, но в то же время его переполняло отчаяние. Племянник с вызовом взглянул на дядю, что страшно не понравилось Торину.       - Ты сошел с ума! - крикнул Кили. - Оглянись вокруг, Торин! Ты видишь только золото!Думаешь только о нем! Ты отдалился от всех, ушел куда-то в свой выдуманный мир подозрений и власти, а жизнь... она вот, рядом... Прошу, дядюшка...        Кили и моргнуть не успел, Торин оказался рядом с ним; последовала пощечина. Кили прижал ладонь к покрасневшей щеке, но в силу пыла и безрассудства отступать не собирался. Не собирался унижаться перед обезумевшем Торином и ползать на коленях, лучше он будет получать удары за правду, но не возьмет на себя вины и позора...       - Встань на колени и извинись, выродок ничтожный! - приказал Торин, но Кили не подчинился. - Не вынуждай меня принимать меры, - процедил сквозь зубы Торин.        Кили не двинулся и приготовился принимать новые удары. Торин от злости сжал зубы и вдруг вспомнил про плеть, что подобрал в сокровищнице. Злобно улыбнувшись, он достал предмет пытки из внутреннего кармана своей шубы. "Ну сейчас неблагодарный попляшет" – мысленно возрадовался безумец. При виде плети в глазах у Кили защипало, а сознание помутилось, но он твердо продолжал стоять на том же месте.       - Встань на колени и скажи, где камень! - на удивление спокойно произнес Торин. Спокойствие это было ложное, и Кили видел неистовую ярость в глазах своего короля.       - Дядя, что с тобой? - на одном дыхании вымолвил Кили. Он так и не понял, что перед ним стоит не тот Торин, не его дядя, которого Кили любил, а сумасшедший король, чьей душой завладел камень...       - Отдай мой камень! - крикнул Торин. - Или, клянусь короной, я тебя ударю!        Кили бросил короткий взгляд на плеть. Тонкую, упругую, маленькую, но бьет наверняка так, что после второго удара рассекает мясо. Камни блестели убийственной красотой… Будет больно, Кили знал, но участь оговоренного была неизбежна. Кили опустил глаза, мысленно готовясь к боли. И не успел он поднять на Торина взгляд, как на левый бок пришелся резкий удар. Чтоб не взвыть, Кили прикусил губу. В глазах у гнома потемнело. Дыхание сбилось.       - Щенок, где камень? - Торин треснул племянника по лицу; из губы заструилась кровь. Кили охнул и приложил руку к ране.       - Дядя, я не брал, клянусь жизнью, - прохрипел Кили, все еще содрогаясь от удара.        Следом последовал второй удар; кончик плети рассек щеку. Страдальческий стон вырвался из груди. Глядя на ослабшего и напуганного Кили, Торин небрежно фыркнул.       - Слабак... - последовал еще удар, второй, третий...        Ноги Кили подкосились, и он упал на колени. В ушах звенело, Кили еле слышно завывал, содрогаясь всем телом. Король резко вздернул племянника, желая видеть его глаза.       - Смотри на своего короля, гном! За кражу королевского камня я приговариваю тебя к смертной казни, Кили, сын Дис! - отчеканил Торин и отпустил племянника, который, не в силах держаться на ногах, упал на холодный каменный пол.       - За что?.. - прошептал Кили, чувствуя, как по лицу вперемешку с кровью бегут горячие слезы.        Торин развернулся к племяннику спиной. Стоял минуту, смотрел куда-то в пустоту... " Ударить его еще пару раз, тогда выговорится!" - подумал Торин, но остановился на полуобороте. Король посмотрел на свой трон и выше, туда, где должен был сиять Аркенстон. В голове пронеслись речи Кили -" Дядя, я не брал, клянусь жизнью. Оглянись вокруг, Торин! Ты видишь только золото! Думаешь только о нем! Ты отдалился от всех, ушел куда-то в свой выдуманный мир подозрений и власти, а жизнь... она вот, рядом... Прошу, дядюшка." Рассуждения заставили Торина повременить с новыми ударами, а в голове стучали слова Кили: " Дядя, я не брал,.. не брал."       - Не брал... - прошептал Торин очень тихо, пребывая в растерянном состоянии. - Но я думал, что...        В тронном зале стало холодно и темно, или это Торину показалось. Он медленно поднес плеть к глазам; камни на ее рукоятке сверкали уже не так ярко, как в сокровищнице, и совершенно не завораживали. Разум и сознание постепенно возвращались, как это бывало после очередного приступа. Правда, предыдущие не влекли за собой особого печальных последствий.        Орудие пыток выпало из рук короля, который до конца осознал, что произошло. Сорвавшись с места, он подбежал к ослабшему Кили и сгреб племянника в охапку, шепча на ухо:       - Кили, Кили, родной, ты слышишь меня? Прости, Кили, прости... - сотрясаясь в беззвучных рыданиях, он гладил Кили, прижимал к себе, шептал что-то, а Кили просто не в силах был отстраниться. Находиться в объятиях Торина было страшно, но и слишком больно было вырваться. Плеть сделала свое дело, но гораздо больнее ударило понятие того, что родной гном, который взрастил тебя, унизил, растоптал твою честь, достоинство… взаимную любовь, ведь Кили шел за ним даже на смерть...        Торин помог Кили встать и снова прижал к себе.       - Нет мне прощения, да? Кили, ну почему ты молчишь.        Несмотря на слабый прилив сил и вернувшееся сознание, Кили трудно было говорить. Слова встали в горле горьким комом. Но младший принц уже мог держаться на ногах, поэтому, когда Торин отпустил его, только слегка пошатнулся.        Недолго думая, Торин внезапно подобрал плеть, отчего Кили панически дернулся и всхлипнул.Он хотел бежать, уединиться в самом темном углу, но тело пронзила резкая боль, и новый стон вырвался из груди. Король протянул племяннику плеть дрожащей рукой:       - Возьми, - к глазам короля вновь подкатили слезы и безумный блеск. - Ударь меня, Кили, я заслуживаю это!..