Наедине с безумием

      Он посмотрелся в старый осколок зеркала, закоптившийся и покрывшийся слоем пыли в силу многих лет. Силуэт был мутный, но вполне хватало, чтобы разглядеть свое отражение: разбитая губа почти затянулась, отеки под глазами и бледность постепенно сходили, синяки уже не украшали лицо гнома... Но ярый и здоровый блеск в глазах потух, надежда более не разжигала огонь в сердце. Что-то тайно болело, напоминая гному о страшных событиях... Возможно, это была душевная пустота.        Кили поежился от страшного чувства. Тело пробрала дрожь, и гном резко сел на кровать, почувствовав легкое головокружение. Оин советовал ему больше лежать, но... из-за приказов Торина… Король окончательно оградился от всего мира и заперся в своей горе, затаившись от беженцев Озерного города за каменной стеной. Когда он призвал членов отряда строить ее, Кили не смел отказать. А потом, когда дело было сделано, - жалел, что появился там. Он увидел Торина... Его дядя был похож на камень. Лицо, руки были бледно-серого цвета, он хрипло дышал, а взгляд его затуманился... впрочем, уже давно! И его глаза... Его синие добрые глаза...стали серыми.       Это омрачило надежды Кили...        В тот их взгляды встретились всего один раз. Кили что-то сдерживало, теперь он боялся Торина и старался держаться подальше, надеясь, что драконий недуг скоро оставит его. А Торин... Гномы отряда наивно верили, что ему стыдно взглянуть на племянника за содеянное, но... Торин давно забыл про жестокую расправу с Кили. Он даже не замечал его, пока отчаянный дуралей сам не дал о себе знать.       Откуда взялась храбрость в Кили тогда, он не знал. Он стал защищать беженцев озерного города. Говорить, как им тяжко пришлось. И тогда Торин повернулся к нему. Кили запомнит этот взгляд на всю жизнь... И серые глаза Торина. Возможно, ему показалось... Но Кили плохо верил в настоящее, ровно как в то, что ему кажется.        От воспоминаний младшего передёрнуло. Он вскочил с кровати и, того не подозревая, угодил в чьи-то объятия.       - Кили, что с тобой? - испуганный голос брата привел Кили в чувство.       - Фили, я не... - договорить Кили не смог, слова встали комом.        Фили знал, что происходит с братом. Кили вздрагивал при виде Торина, при прикосновениях. Волновался по всему, не спал и мерз. Не ел.       - Кили, успокойся, прошу... - Фили провел рукой по спутавшимся волосам младшего, и тот всхлипнул. - Кили?..       - Фили, мне страшно за него! Он ведь станет прежним?       - Я... я не знаю, - растерянно, но честно признался Фили.        Младший отстранился от брата.        Торин созывал гномов вновь, поэтому Фили уходил, но Кили оставил здесь. Он не просил – приказывал. Фили боялся, что Торин снова заставит брата грузить валуны и тягать повозку, или что хуже... взбелениться и изобьет. Но Фили ошибался, Торин звал их по другому поводу. Младший как раз вспомнил об этом и спросил:       - Ну что... Расскажешь, зачем Торин звал гномов?       - Он говорил с Бардом.       - Бардом? - удивился Кили. - И что же? Какие новости за... стеной?       - Все гораздо хуже, чем я предполагал... - Фили присел на кровать и потер виски.       - Что же!? Фили, прошу, не молчи, - встревожился Кили.       - Бард просил золото для людей. Но это не все, за стеной стоит армия эльфов, которые тоже требуют драгоценности...       - Неужели владыка Трандуил развяжет войну? - сердце младшего стало биться чаще.       - Да, - Фили тяжело вздохнул. - Этого можно избежать если... если бы Торин отдал им треклятое золото, но король не почтил гостей любезностями и велел убираться от Его горы и Его сокровищницы в пекло, еще послал ворона к Даину. Он выбрал войну, Кили! – старший скрипя сердцем вспоминал минувшие события, понятие о предстоящей войне пугало его ровно так же, как состояние Торина.       - Что же теперь будет? - прошептал Кили и совсем отчаялся.       - Не падай духом, братишка, - попытался подбодрить его Фили. – Надеюсь произойдет чудо, что остановит войну... А сейчас, по приказу Торина, нам нужно идти в оружейную. Нужно надеть доспехи... Он сказал, что теперь наш долг - отстоять нашу гору! - с горечью Фили посмотрел на брата, и тот молча кивнул.

***

       Какая тонкая работа мастеров... Кили провел рукой по одному из доспехов, утирая пыль. Прочный, позолоченный, сделанный для бравого воина. На нем были выгравированы руны и узоры, настолько искусная работа мастера поразила лучника... И для чего изделия кропотливой работы?.. Для красивой гибели на радость вороньему глазу, для самого страшного, что есть на свете – для войны.        Превозмогая боль, Кили натянул на себя кожаную основу, кольчугу, золотой нагрудник и наплечник. Когда не без помощи брата он справился с остальным снаряжением, Фили протянул ему щит. Кили огляделся по сторонам: гномы не хотели войны, не хотели надевать тяжелые доспехи и идти сражаться - это было видно по лицам, грузной походке, дрожащим пальцам и туманным взглядам.       - Брат, может мы в силах что-нибудь изменить? - в голосе младшего звучала надежда, такая детская и наивная, теплым ветром летевшая из Синих гор и похороненная в чертогах Эребора. Сердце Фили сжалось, он видел: надежда покинула отряд, боевой дух рассеялся, вера в короля почернела.        Он печально улыбнулся и легонько качнул головой, тогда Кили принял щит - такой же красивый, как доспехи. Ему удалось сдержать слезы. Кили взором невинного ребенка смотрел на участников похода – не видел того, что открылось Фили. Столько злого произошло за время их с братом пребывания в горе, Кили не хотел войны, но Торин... при воспоминании о дяде, сердце Кили защемило. Он посмотрел в его сторону. Лицо короля было безмятежным. Он был величествен и жесток в огненных доспехах. Торин гордо вышел в центр, держа в своих руках тонкую митриловую кольчугу. Сердце Кили ушло в пятки, дыхание участилось, он почему-то ждал, что Торин позовет его, но услышанное слегка поразило гнома:       - Мистер Беггинс, идите сюда! - властно произнес король.        Вдали показался съеженный хоббит, он медленным шагом шел к Торину. От нетерпения Торин пошел навстречу.       - Тебе это пригодится, - он протянул Бильбо кольчугу, что вызвало удивление полурослика. Но больше Бильбо удивился спокойному тону короля: он звучал негромко, но властно. Лоб был гладкий, скулы расслаблены, глаза смотрели спокойно. Безумие оставило Торина ненадолго... - Надевай! – прозвучало грубо, и Бильбо опомнился от раздумий. Не торопясь, он снял жилет. Торин тем временем продолжил: - Эта кольчуга из серебряной стали. Мои предки называли ее мифрилом. Ни один клинок ее не пробьет!        Бильбо осмотрелся. Ему было непривычно носить кольчугу, пусть даже такую тонкую и легкую. Он не воин, а хоббит, который привык читать книги, сидя в своем кресле, готовить завтрак и ужин, ухаживать за огородом и радоваться обыденным прелестям каждого дня... Воевать он не хотел и не умел...       - Я выгляжу нелепо, я ведь хоббит, а не воин...       - Это подарок в знак нашей дружбы, - смягчился король и исподлобья глянул на гномов отряда. - истинных друзей трудно встретить!..        Услышав Торина, Бильбо стало страшно. Испуганный коротышка нутром почувствовал беду. Так и случилось... Торин схватил хоббита за плечо мертвой хваткой и потащил к отдаленной железной стене за углом. От боли у Бильбо перехватило дыхание и перебился крик о помощи.       - Я был слеп, но теперь прозрел! - после этих слов Торин швырнул хоббита к железной стене, тот, еле удержавшись на ногах, столкнулся с металлом и ударился головой. Перед глазами заплясали искры и виднелся нечеткий силуэт Торина. Бильбо казалось, что он - словно воплощение жестокости и зла - возвышался перед ним, беззащитным хоббитом... - меня предали! - рыкнул Торин, и сердце Бильбо ушло в пятки...       - Предали? - запинаясь, тихо спросил Бильбо.       - Аркенстон! - Торин приблизился к хоббиту близко, что Бильбо почувствовал теплое дыхание короля на своей вздрогшей коже. Хоббита пробрала дрожь от пят до затылка, он захотел зажмуриться, но не смог... Голубо-серые глаза, как тайная бездна, заставляли смотреть прямо в них и холодеть от ледяного взгляда.       - Один из них обманщик, один из них забрал его... И я знаю, кто это сделал. Один из этих щенков, жалких выродков моей сестры... Остальные их покрывают! - голос короля был сам не свой. Бедный Бильбо стократно проклял свою выходку с Аркенстоном. "Зачем, ну зачем я взял этот камень?" - мысленно взрыдал запуганный хоббит. Молчание затянулось, Торин отвлекся на братьев и ослабил хватку, сопровождая каждый жест племянников гневным взглядом, играющими желваками и сводом бровей к переносице. Бильбо всем сердцем хотел отвлечь его:       - Торин, прошу, не стоит винить их! Твой поход завершен, мы вернули гору. Разве этого мало? - дрожащим голосом лепетал Хоббит, но Торин словно не слышал его, твердя одно:       - Меня предали... - лицо короля почернело от мрака.       - Т-т-торин, - слова довались тяжело, он старался прекратить разговор о Кили и Фили: - Ты дал обещание людям Озерного города. Разве эти сокровища дороже твоей чести? Нашей чести, я ведь тоже там был и поручился за тебя!        Бильбо даже вскрикнуть не успел, как был прижат к холодной стене. Рука Торина находилась у бедного Бильбо на горле. Хватка Торина была сильнейшей, Бильбо не смог вдохнуть... и вырваться не смог. Король склонился к задыхающемуся Бильбо, трепещущем в его могучей пятерне, и прошептал на ухо:       - Сокровища этой горы не принадлежат людям Озерного города, они лишь мои... Золото Эребора наше и только наше... - бархатным голосом сказал Торин и отпустит Бильбо. Шипение Торин свело кости, тело хоббита слабело и медленно оседало, но тяжелая рука короля брезгливо толкнула его к стене - это привело Беггинса в чувство и удержало на ногах. Бильбо схватился за горло, пытаясь остановить приступ кашля, и, жадно отдышавшись, затравленно взглянул на Торина.       - Торин, прошу... - взмолился хоббит, к глазам подкатили слезы.       - Я не отдам ни единой монеты, ни одной самой завалявшейся, пыльной, круглой блестяшки, - процедил сквозь зубы Торин, злобно улыбнулся, и хищнически посмотрел в сторону гномов.       - Торин! - прохрипел Бильбо, - Нет! Прошу, не надо... - хоббит пытался его остановить, но был мал и слаб. Торин не посмотрел на него – угрожающе зазвенел стальными саботонами в сторону своих племянников.       - Довольно держать меня за дурака! - крикнул Торин, приближаясь к гномам. – Я знаю, кто взял мой камень. Видно мало я выбивал из вас правду, что ж - это легко исправить!!! - Подойдя совсем близко к членам отряда, Торин схватил младшего за руку и притянул к себе. Гномы напряглись, ожидая дальнейших действий.       - Я жду признаний! Кто из вас взял его?! Ты или твой брат? - рыкнул Торин. Кили заколотило, он зажмурился, думая, что за словами последует удар, но нет... Торин был способен на куда большее безумие...        Король вынул меч из ножен и приставил к горлу Кили.       - Если вы не признаётесь, то я перережу ему глотку...        Гномы не на шутку переругались, а Фили выбежал вперед.       - Нет, дядя, прошу! Он его не брал, - на одном выдохе крикнул старший, смотря на Кили, на его испуганный бегающий взгляд – он искал защиты. Хоббит услышал, что сказал Торин. Слезы брызнули из глаз, он не мог допустить смерти Кили. Он знал, Торин очнется поздно, пожалеет об этом и не простит себя. Рука хоббита нащупала камень. Бильбо был готов выскочить, кинуться Торину в ноги и отдать Аркенстон, но новые обвинения оглушили его, хоббит обмяк, опустился на колени и лбом прислонился к холодному железу.       - Защищаешь его? - хмыкнул Торин. - Так если не он, может ты взял?        Рука Фили опасливо легла на рукоятку меча, и это не укрылось от Торина.       - Щенок, ты смеешь бросать мне вызов!? - рыкнул он, отбросив Кили в толпу, где его подхватили Ори и Дори. Торин размахнулся и направил свой удар на старшего, Фили не успел освободить меч, но удачно увернулся. Лезвие рубануло плечо, брызнула алая кровь... Торин замахнулся вновь, но был отдернул Двалином - Фили подхватил Бофур.       - Уходите отсюда! - крикнул Двалин, и гномы поспешили увести братьев подальше от обезумевшего короля.        Бильбо, поняв, что Двалин сможет удержать Торина, бросился бежать в другую сторону... К бастиону. По пути он схватил веревку. Нужно было как можно скорее бежать в Дейл и отдать Аркенстон людям, чтобы предотвратить войну, чтобы наконец избавится от этого проклятого камня...

***

      Дори заварил успокаивающий отвар из тех трав, которые остались у него в сумке, и отдал Кили. Он не мог прийти в себя после того, что произошло. Когда Торин приставил меч к его горлу, Кили попрощался с жизнью. Таки случилось, если бы не брат...        Черноволосый гном смотрел в одну точку, держа трясущимися руками чашку – отвар мелкими брызгами расплескался на камень. Он не мог сделать и глотка...       - Кили, - Балин сел рядом с племянником Торина и положил руку на его трясущееся плечо. - Все позади, Кили... - он с жалостью посмотрел на младшего наследника и тяжело вздохнул. Как Торин посмел так поступить?.. При воспоминании об этом, Балин сам вздрагивал. Его глупые утешения не утешали его самого.       - Где Фили? - подал отрешенный голос Кили.       - Кили, он с Оином. Ему нужно перевязать рану.       - Нет! А если он с Торином? - Кили, неожиданно для всех, вскочил с места - чашка с отваром выпала и раскололась. Он стремительно прорывался к двери, но гномы его удержали. - Нет! Пустите меня, я должен быть рядом с братом! - Кили не выдержал, повис в руках Глоина и больше не сдерживался, дал волю рыданиям. Глоин рывком поднял младшего наследника и прижал к себе. Теплый, трясущийся от рыданий Кили в его сильных руках казался мальчишкой, он вспомнил Гимли и отвернулся от членов отряда.        Дверь распахнулась - в комнату вошел Двалин. Оглядев гномов, он подошел к Кили и Глоину и оттянул младшего. Он хорошенько встряхнул наследника, приведя в чувство, и заставил Кили смотреть ему в глаза.       - Не смей мякнуть, как баба! Ты не имеешь право падать духом губительный для нас час! Вспомни, сколько раз за весь поход ты был на волоске от смерти?!! Не счесть, дурень. Так вот этот... - один из них. Ты, Дуринов сын, а ну расправь плечи и утри сопли! Немедленно! - грозный голос Двалина заставил Кили успокоится. Он виновато отвернул голову, и тогда воин отпустил его, подошёл к Балину и мешком опустился рядом с ним.       - Где Фили? - еще дрожащим, но сердитым голосом спросил младший, искоса глядя Двалина. Тот лишь кивнул головой в сторону дверного проема: Фили с забинтованным плечом стоял там, наблюдая за всем, что только что произошло. Он сдерживал себя, чтобы не сорваться с места. Так пригрозил ему Двалин - стой и жди, пока я не приведу младшего наследника в чувство. Грубо, нещадно, но помешать Двалину он не смел, иначе некому вбить остатки боевого духа обратно.       - Фили! - Кили кинулся к брату и крепко обнял его, а Фили прижал братишку к себе.       Гномы, убедившись, что братьям ничего не грозит, стали задавать вопросы про Торина, расспрашивать Двалина о том, что произошло дальше, но гном смерил всех суровым взглядом, отчего члены отряда притихли.       - Довольно пустых разговоров! Война на пороге... - сказал Двалин и вышел из мрачной опочивальни, гномы последовали за ним, оставив братьев одних.       - Доживем ли мы до войны? - злобно и с обидой спросил Кили, отстранившись от брата.       - Кили, Торином руководит безумие. Я представляю, что ты сейчас чувствуешь, но, как бы все плохо ни было, мы обязаны простить его... Ты же меня понимаешь?        Ответом старшему послужило молчание...