Это ада десятый круг

Все катилось к чертям. Новая возникшая из ниоткуда опасность оказалась в этот раз не по зубам. Древний демон, которого разбудил и призвал какой-то сумасшедший, обиженный на весь мир парень, сметал все на своем пути. Полгорода было разрушено, многие были ранены, а некоторые даже мертвы. Мальчишки сражались изо всех сил. Они почти не ели и не спали, но все же усталость, истощенность и недосып взяли верх, и после двух с половиной недель они все как один слегли. Кто с ожогами, кто с рваными ранами, кто - от истощения, а кто-то - от лихорадки, насланной проклятым демоном. Мелисса МакКолл возглавляла мед. персонал после того, как трех ведущих врачей снесло одним проклятием. Мать Скотта буквально разрывалась между поступавшими в больницу ранеными и своим сыном, который до последнего держал оборону северной части города, где как раз-таки находилась та самая больница и его родной дом, который стал пристанищем для всех сверхъестественных существ в Бекон-Хиллс. Они начали стекаться туда уже после трех - четырех дней с того момента, как Аваддон был призван и начал крушить город и его мирных жителей. Вскоре из дома Скотта сделали временный оборонный пункт. Сюда привозили оружие, еду, медикаменты, книги, которые, по мнению их обладателей, должны были помочь победить эту мерзкую тварь. Но все было тщетно. Даже Дитон, который всегда и все знал, тысячу раз вытаскивал их задницы из передряг и прикрывал ребят своей спиной, был бессилен. Теперь он лишь собирал по кусочкам раненых и виновато опускал глаза, хотя, видит Бог, его вины во всем этом не было. Более того, он мог бросить их всех здесь и уехать подальше от этого ада, разразившегося на земле, но не сделал этого. Потому что не мог, потому что сердце приказало быть здесь, до победного. И если умрут и эти дети, которые вопреки всем своим способностям оставались детьми, он умрет с ними. А пока он будет сражаться за них с самой смертью и собирать каждого по кусочкам столько раз, сколько потребуется, и не важно, что он сам дико устал. Он должен. Потому что если не сделает он, не сделает никто. Лидия быстрым шагом направлялась в самую дальнюю палату на третьем этаже местной больницы. Именно туда сегодня утром, а точнее - в четыре тридцать утра, принесли еле живого Эйдана, который до последнего рвался в бой. И он бы еще сражался, если бы Дерек не заметил, что оборотень не исцеляется, а из широкой рваной раны сочится кровь, и силой не увел его оттуда. Как потом оказалось, Эйдан не чувствовал боли, до того момента, как его не "ткнули носом" в тот факт, что он уже на протяжении нескольких часов кровоточит. Лиаму было поручено доставить его в больницу, куда через пару минут прибыл Дитан, который тотчас же принялся "латать" полумертвого оборотня. Лидию, спящую в комнате Скотта, естественно, никто в известность не поставил. Еще бы, девушка уже на протяжении девяти дней не могла нечего делать, ибо голоса в ее голове ни замолкали не на секунду. Сначала было не так громко и не так много, и она стойко держалась наряду со всеми, но в последние девять дней они стали вопить как ненормальные, то и дело перебивая друг друга, стараясь перекричать других, а ведь их была уйма. И представьте себе, что весь этот скоп разом будет вопить, да еще каждый в отдельности будет пытаться вопить громче всех остальных. В конечном счете Банши начала вопить вместе с ними и в эту секунду время будто остановилось. Все разом закрыли уши руками и повалились на землю. Даже Аваддон в это мгновение будто потерял всю свою силу и скомкался как испугавшийся кто угодно. Однако, когда крики прекратились, демон снова обрел силу, и никто не заметил, как крик такой хрупкой девушки как Лидия способен делать такие внушительные вещи. На крики Мартин первый прибежал Стайлз, что не удивительно, ведь парень не был на месте сражения, хотя сказать, что он отсиживался в укрытии, пока его друзья сражались почти на смерть, тоже нельзя. Парень помогал Эллисон делать новые наконечники для стрел и пули, внутрь которых они клали лепестки некоего цветка, название, которого было труднозапоминаемо, да и нафиг не нужно. "Главное, чтоб действовало! " - как выразился Стайлз, когда Эллисон спросила, как называется сие растение, а Стилински напрочь забыл его название. - Лидия! - это было первое, что он произнес, как только крики прекратились, и помчался вверх по лестнице. Он ворвался в комнату, и пред ним предстала картина лежащей на полу девушки, чье дыхание было настолько слабым, что можно было подумать, она умерла. К счастью, все оказалось не так плохо, и вскоре Лидия пришла в себя. К этому моменту она уже лежала на кровати, а рядом с ней сидела Эллисон, держа в руках стакан воды. - Может пить хочешь? - брюнетка протянула стакан и пришедшая в себя Банши мигом осушила его. - Долго я была без сознания? - тихо, насколько это возможно, спросила девушка. - Минут десять - пятнадцать. Все будет хорошо, Лидия. Стайлз сейчас говорит с Дитаном, они придумают, что делать с голосами в твоей голове, - ответила Эллисон и поспешила добавить, - почему ты нам об этом не сказала, мы бы помогли тебе. - Все силы брошены на сражение с Аваддоном, и эти силы уже на исходе. Наши дни сочтены, так какая разница, что творится в голове у восемнадцатилетней девчонки? - Лидия, не говори так. Мы справимся, как всегда справлялись. Все будет хорошо. Никто больше нечего не успел сказать, так как в комнату вошел Стайлз. В руке у него был стакан с какой - то фиолетовой жидкостью. Парень протянул стакан Лидии. - Дитон сказал, что это поможет заглушить голоса и позволит тебе отдохнуть пару часов. Банши лишь нахмурила брови. "Отдыхать в то время, как друзья погибают один за другим, не очень-то хорошо. Однако же умереть из-за недосыпа и истощения кажется не очень хорошей идеей. Вдруг мои способности им пригодятся", - подумала она и, приняв стакан, выпила на вкус оказавшуюся очень приятной фиолетовую жидкость. Затем снова коснулась головой подушки и погрузилась в сон. Проснулась она от того, что кто-то звал ее, а если быть точнее, не ее, а кого-то другого. Очень ей знакомого и близкого. Сначала она не придавала этому внимания, голоса были слишком тихими и доносились словно из-под толщи воды, но постепенно они набирали силу, и вот уже было отчетливо слышно, как они произносят одно и то же имя : Эйдан. Девушка рывком села на кровати и, скинув с себя одеяло, встала босыми ногами на холодный пол. В комнате было темно, электронные часы на прикроватной тумбочке показывали пять утра. Девушка в темноте нашарила чьи-то балетки, как потом оказалось, они принадлежали Кире, и вышла в коридор. Свет включить она не удосужилась, поэтому на ощупь прошла дальше, к лестнице и спустилась на первый этаж. Дверь на кухню была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Лидия решила, что будет разумнее сначала послушать, о чем они говорят, а лишь потом давать знать о себе. - ... надеюсь, все обойдется, Дерек вовремя заметил, еще бы чуть-чуть - и он истек бы кровью прямо там, - это был голос Эллисон. - Да, его неплохо так потрепало, мне кажется, он не жилец, - сказал другой девичий голос. - Малия, так нельзя! Я уверен, что с ним будет все хорошо, - Стайлз, как всегда пытался привить Малии чуждые ей раньше правила. - Я боюсь, что она права, конечно, он один из сильных, но мне кажется, с таким повреждением не справиться даже ему. Эйдан хороший парень, но ... - не успела Кира договорить, как Лидия распахнула двери и шагнула в комнату. - Эйдан?! Что с ним? - Лидия? - Стайлз подскочил на стуле, так как сидел спиной. И если девушки смогли увидеть Лидию, то он понял, что она здесь, лишь по ее звонкому голосу. - С ним все будет порядке, - поспешила заверить подругу Эллисон. - Не думаю, - совершенно спокойным тоном заявила Малия. - Малия! - хором воскликнули Кира и Стайлз, на что девушка лишь удивленно похлопала глазами. - Лидия, с ним все будет хорошо. Лиам отвез его в больницу, а Дитон уже наложил швы. Скоро его способность к самоисцелению восстановится и он снова сможет быть с нами, - продолжала Эллисон, беспокойно глядя на подругу. - Он не исцеляется, - выдохнула Лидия и секунду помедлив, рванула к двери. Сзади послышались голоса, но девушка им не внимала. Она выбежала во двор и рванула к машине, которая стояла на другой стороне улицы. Ключи так и висели в замке зажигания, она повернула их, и машина глухо "зарычала". Из дома за ней следом уже выбежали Стайлз и Эллисон, но было поздно. Лидия развернула автомобиль и умчалась в сторону больницы. Теперь, когда ее и Эйдана разделяла всего лишь пара шагов и дверь его палаты, она остановилась и сжала руки в кулаки. Она боялась. Боялась увидеть его бездыханное, изуродованное и окровавленное тело. Которое она когда-то - как же это было давно, как будто прошло уже несколько десятков лет - покрывала поцелуями и нежно скользила по нему руками. Она помнила его прикосновения, его запах, его вкус. То, каким он всегда был с ней нежным, несмотря на то, что с другими был жестоким. Эйдан. Ее Эйдан. Она всегда будет помнить и любить его, что бы с ними не случилось. Он не был ее первой любовью, но она была уверена, станет последней. Лидия еще пару секунд постояла перед дверью, а затем, сделав глубокий вдох, толкнула ее и шагнула внутрь. В комнате царил полумрак, единственным источником света служила лампа, стоящая на белой больничной тумбочке возле кровати. Эйдан лежал неподвижно, только грудная клетка вздымалась от его тяжелого дыхания. Девушка сделала еще пару шагов к кровати больного и остановилась, вглядываясь в его лицо. Оно было спокойным и умиротворенным, не выражающим никаких эмоций. В последний раз она и не помнила, когда видела его таким. Не серьезным и усталым, не яростным и опустошенным. Правая рука оборотня была забинтована начиная с плеча, также бинтами была охвачена большая часть спины. На теле виднелись царапины и порезы, но они не выглядели так, как будто могли сильно потревожить их обладателя. Кажется, они даже начинали постепенно затягиваться, что было определенно хорошим знаком. Лидия вытянула руку и осторожно коснулась его щеки, кожа была теплой, от чего у девушки по телу пробежали мурашки. Она только сейчас сообразила, что на ней легкое летнее платье, а когда она покинула дом, то мысль, о том, что ночью температура понижается чуть ли не до нуля, совсем вылетела у нее из головы. Она поежилась, но руку не отняла. - Эйдан, я люблю тебя, - тихо произнесла Банши и улыбнулась. Ведь это был первый раз, когда она призналась в своих чувствах. И не только ему, но и себе.