Каллиграфия +15

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Saints Row

Основные персонажи:
Главный герой, Дейн Фогель, Джонни Гэт, Пирс Вашингтон, Трой Бредшоу, Шаунди
Пэйринг:
фем!босс (Лесли), правая рука фем!босса (Тельма), Джонни Гэт, Шонди, Пирс; мистер Вонг, Трой Бредшоу; Тельма/Дейн Фогель, ОМП/ОМП
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, ОМП, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
планируется Миди, написано 65 страниц, 19 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
В славном городе Стилуотере, что стоит на берегу беспокойного океана в штате Мичиган, живут хорошие люди… А по соседству с ними — не очень хорошие.
Сомнительная романтизация гангстерской бытовухи.

Посвящение:
Огромное спасибо Dark Star, которая не только отыгрывает Лесли, но и всячески меня поддерживает.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Сиквел по отношению к «Оригами».

Вдохновляющий арт по пейрингу Тельма/Фогель: http://33.media.tumblr.com/281991e4d3ea323adc9f337fbd946bdb/tumblr_ncistcLcxR1r4xcdjo2_1280.png

X

5 июня 2015, 20:05
Шонди посторонилась, пропуская в зал Громилу Санчо: того самого святошу, которому босс на собственной канонизации выбила золотой зуб. С тех пор прошло семь лет. Санчо отдал стоматологам целое состояние, чтобы скрыть изъеденные метамфетамином обломки, а после махом завязал с наркотиками: новая улыбка обошлась ему слишком дорого. Спутавшись после распада «Святых» с мелкой уличной шайкой, он сел в тюрьму за кражу, завел там много полезных знакомств (в том числе с мылом, шампунем и молитвой «Отче наш»), а вышел уже не осоловелым преступником с плаката «Их разыскивает полиция», а благообразным гангстером, почти джентльменом. Обладатель длинной рыжей косы, человек воистину богатырского роста, Санчо мог украсить постер любого фильма про ирландскую мафию. Когда-то он был человеком Джулиуса до мозга костей. Оказалось, впрочем, что преданность его стоит куда дешевле, нежели зубы, поэтому, выйдя на волю после отсидки, он согласился на предложение Джонни, был во второй раз причислен к лику святых и на прошлой неделе даже закатил в честь покойного господина Литтла славные поминки, сбряцав на гитаре несколько крайне оскорбительных песенок собственного сочинения.

Когда Санчо перешагнул порог, под ботинком сорок пятого размера скрипнули стеклянные крошки.

— Хуясе, — совершенно трезвым голосом сказала Лесли. — Что за балаган?

Шонди сразу смекнула, что та недовольна, к тому же в хлам пьяна, но язык не прикусила:

— За твою же шкуру беспокоюсь, босс. Можешь не благодарить.

Судя по лицу, Лесли и не собиралась расщедриваться на благодарности.

— Дело не терпело до утра? — прохладно спросила Тельма. Она наблюдала за происходящим, сидя за барной стойкой на высоком стуле. Свежая ссадина, след недавней потасовки с Шонди, пламенела на ее виске. — Зачем волочь сюда мелкую шушеру?

— Эта «шушера» чуть не взломала боссов ноут, — равнодушно возразил Санчо. У него был густой, низкий голос, унаследованный от папеньки-цыгана. — Там компромата на тебя одну столько, что лет на пятнадцать сядешь, мало тебе, цыпа?

Джонни вальяжно, походкой нетрезвого франта, прошелся по залу и опустился перед пленницей на корточки. В правой руке он по-прежнему держал стеклянную розочку из-под «Хеннеси»; левой взял девушку за подбородок и большим пальцем погладил влажную щеку. Слезы оседали на ее ресницах, испачканных сажей.

— Мари, дорогая, — ласково сказал Джонни рыженькой официантке, которая безмолвно подпирала стену, прижимая поднос к груди, словно рыцарский щит. — Будет лучше, если ты сейчас выйдешь.

Не произнеся ни слова, Мари медленно кивнула.

Санчо расслабленно привалился плечом к музыкальному автомату. Тот вздрогнул и наконец проглотил крышечку, которую Лесли пыталась протолкнуть вместо монеты, после чего поперхнулся, прокашлялся и разразился веселой мелодией конца девяностых. «Что такое любовь? — спрашивал певец сквозь дробь танцевального ритма. И, не отвечая, молил: — Не делай мне больно, малыш». Шонди улыбнулась уголком рта: она знала, что босс питает необъяснимую слабость к этой песне.

— Мой ноут, значит, — повторила Лесли. Тон у нее был недобрый: еще чуть-чуть, казалось, — и полетят с плеч головы. — Ну и схуяли мы сигнализацию делали, если любая шестерка ко мне как к себе домой ввалиться может? Твоя это была идея, про сигнализацию, а, Пирс?

Она обвела зал вдумчивым, довольно цепким для пьяного человека взглядом и лишь тогда заметила, что вездесущего лейтенанта «Святых» нет в зале. Не было его ни в коридоре, ни за барной стойкой, ни под бильярдным столом, куда Лесли заглянула, кажется, для пущей уверенности.

— Где Пирс, мать его? — нахмурилась она.

— Босс, да ты в жопу, — не без уважения сказала Шонди. Перестав мяться на пороге, она переступила лужу на полу, едва не замочив отвороты широких джинсов, и шагнула Лесли навстречу. — Пирс храпит на твоем диване. Охраняет ноут, как пьяная сторожевая свинья.

Мари и след простыл: она растаяла в воздухе, словно лисица-оборотень, оставив после себе запах фрезий и коктейльных сиропов. Продолжая сидеть на корточках, Джонни с минуту вглядывался в лицо полузнакомой девицы, перемазанное грязью и тушью для ресниц. После слов Лесли что-то щелкнуло у него в голове, и он нахмурился, припоминая:

— Санни. Тебя зовут Санни.

Два месяца назад именно Санни опутывала второй этаж «Чистилища» сигнализацией. Тогда она, зеленоглазая девочка-техник со светлыми вихрами, вполне отвечала своему солнечному имени. Сейчас боль стерла улыбку с потрескавшихся губ; кровь текла из рассеченной брови, алой паутиной очерчивая скулу. Шонди с удовольствием раскроила это прелестное личико об угол книжного шкафа, который до той поры стоял в кабинете босса исключительно как украшение, забитый сводом американских законов, «Гарри Поттером», комиксами и собранием сочинений Джейн Остин. Если бы Пирс не остановил ее, она бы расколола головку славной девочки Санни, как грецкий орех. Взбрыкнув, та едва не отправила своего спасителя в нокаут, но вдруг появился Санчо, дремавший в гостиной, и утихомирил ее парой легких ударов: ручищи у него были как пудовые гири.

Пирс не нашел сил подняться с дивана: примостив голову на кожаном подлокотнике, он еще во время потасовки начал сладко посапывать, обняв бутылку из-под бурбона, будто малой ребенок — плюшевого мишку. Отчаявшись разбудить его и не сумев дозвониться до босса, Шонди и Санчо затолкали пленницу в машину и рванули в «Глупую медузу». Не то чтобы Шонди волновало, когда Санни найдут в мусорном контейнере — утром или после обеда. Нет, они могли привязать ее к стулу, запереть в казематах под «Чистилищем» и подождать, пока Лесли, протрезвев, не объявится в офисе. Шонди, однако, хотела знать, кто — и сколько — нынче платит за документы «Святых».

— Блядь, — прочувствованно сказала Лесли, выпустив облако терпкого дыма. — Охуенная песня.

Музыкальный автомат заело; он выдал несколько хриплых звуков, похожих на кошачьи вопли по весне. Санчо пнул его ногой, и снова зазвучал бархатный голос певца. Как все хорошие исполнители, он не пел на потеху публики, а шептал каждому слова, которые тому хотелось услышать: прямо в ухо. Вздохнув, Шонди бесцеремонно вытащила из пальцев босса набитую марихуаной сигару и, за неимением пепельницы, распотрошила ее о край бильярдной лунки. Лесли лениво отмахнулась, но возражать не стала. Тельма по-прежнему сидела спиной к стойке, закинув ногу на ногу, и наблюдала за шоу. Тем временем Джонни провел рукой от лица своей жертвы к ее шее. То был жест не палача и не мастера пыточных дел, а любовника, ласкающего любимую под нежную дрожь песни, и Санни облегченно сглотнула слезы, на мгновение ощутив себя в безопасности.

Со следующим аккордом пальцы Джонни сдавили горло, точно виселичная петля. Одним движением он вздернул девушку на ноги и прижал ее, задыхающуюся, к стене.

— Ну, Санни, — довольно ухмыльнулся он, — поговорим.

— Ты тоже в жопу, Гэт, — резюмировала Лесли, зорко следившая за происходящим из-под опущенных ресниц. — Как она будет говорить, если ты ее, блядь, своей ручищей душишь?

— Вы могли бы играть, знаете, в эту игру, — подала голос Тельма, перемешивая трубочкой коктейль. — Плохой полицейский… и очень плохой.

Джонни немного ослабил хватку, давая пленнице возможность дышать. Санни обмякла.

— По-хорошему тебе советую, — продолжил он. — Начинай чесать языком сейчас. На кого работаешь, сколько получаешь.

— Отъебись, — устало выдохнула Санни. Ее прерывистое дыхание щекотало Джонни губы, как в преддверии поцелуя. — Я не виновата. Я ничего не знаю. Придурки ебаные… Клянусь, я ни в чем не виновата, мне нечего сказать…

Джонни перехватил ее чуть ниже шеи, развернул лицом к стене. Ему надоели предварительные ласки — и нежные медленные жесты превратились в уверенные движения мясника, готовящегося разделать тушу. Санни снова взвыла сквозь зубы.

— Подумай еще, — дружелюбно посоветовал он. — Чистосердечное раскаяние облегчает душу, так мне говорили.

— Я ничего… А-а-а!

Кости сладко хрустнули под нажимом. Лесли, предоставив Джонни грязную работу, больше вслушивалась в проникновенный голос Хаддавэя, чем в звуки неторопливой, пока еще не слишком болезненной пытки. Казалось, скоро босс начнет подпевать, покачиваясь под музыку. Шонди впервые видела ее такой пьяной и такой красивой.

— Санчо, помоги мне! Ох… блядь… блядь…

— Вы с ней вроде трахались, — лениво заметила Лесли, подманивая белозубого Санчо бутылкой. На донышке еще плескался виски — аккурат на один стакан.

— Было дело, — отмахнулся он, пока его бывшая подружка извивалась в руках Джонни, как змея в лапах мангуста. — Ничего так девка, годная.

— Но дура, — сказала Шонди, оседлав стул с высокой спинкой. — Такая дура. Хоть бы на стрёме кого оставила…

— Ты уж прости, лейтенант, но бабу не потому дрючат, что башковитая, — коротко засмеялся Санчо. Взяв из рук босса приманку, он присосался к горлышку и сделал два коротких глотка. В его мощных пальцах бутылка выглядела детской игрушкой. — У Санни были… другие достоинства.

Санни застонала. Лепестки стеклянной розы впились ей в спину, вспоров хлопковую майку.

— У тебя, я смотрю, от этих достоинств мозги не отшибло, — хохотнула Лесли. — Иначе Гэт бы тебя самого сейчас дрючил в хвост и гриву.

— Да ты что, босс, — хмыкнул Санчо. — Брось. Себе дороже. Я тебе верен, как собака.

Он зашел со спины и приобнял ее медвежьей ручищей, как некогда обнимал Санни. Лесли попыталась развернуться и наградить его синяком под глазом, но в следующую секунду черное дуло уперлось ей в висок. Шонди не успела даже дернуться: настолько отточенным, молниеносным было движение.

— Эй, Гэт! — негромко окликнул Санчо первого лейтенанта. Глухо щелкнул взведенный курок. — Оружие на пол. И ты, Шонди. Живей, живей, пошевеливайтесь, или я нашему драгоценному боссу башку отстрелю.

Джонни глядел него недоуменно, как на неандертальца, совершающего самую большую глупость в истории человечества, и подчиняться не спешил. Шонди же молча, без единого вздоха отстегнула кобуру, положила на пол и подтолкнула ногой.

— Какого хера, Шонди?! — рявкнула Лесли, пытаясь вырваться. — Если он тебе велит Пирсу отсосать, тоже послушаешься?

Лейтенант вздрогнула, как от пощечины. Она знала ответ. Знал и Санчо.

— Ну конечно послушается, Купер. Она ж тебя любит, твоя маленькая сучка.

Музыкальный автомат выплюнул последние ноты и заглох.