Наблюдение

- Ну, Би! – Оптимус, вздрогнув от неожиданности, перевёл взгляд на источник шума, послужившего этой самой неожиданностью. Представшая перед ним картина совсем не укладывалась в голове: Мико, упирающаяся ногами в пол, пытающаяся тянуть разведчика на себя, дабы тот не ушёл, и паникующий Бамблби, который не знает, что делать, боящийся даже шевельнуться, чтобы ненароком не навредить упрямой девочке. Порешив, что спасать надо обоих, Оптимус, не без интереса, правда, вмешался: - Что происходит? – в ответ Бамблби пробибикал что-то нечленораздельное даже для Прайма, а Мико, надувшись ещё сильнее, отпустила, наконец, бота и скрестила руки на груди. - Он не хочет мне ничего рассказывать! – обиженно брякнула она. Видя непонимающий взгляд автобота-лидера, продолжила: - Он же разведчик, да? – Оптимус, повременив, неуверенно кивнул. - Ну вот я и просила рассказать об этом! Он же там, типа, воевал с десептиконами, всё про всех знает, даже на базе их был во времена войны! Но не рассказывает! А мне интересно! До жути! Прайм кивает, поняв безвыходность ситуации. И молчит, ибо знает: Бамблби не любит рассказывать о чём-то, касающемся его лично. Особенно о своих частых несанкционированных вылазках в логово врага, после которых разведчика приходилось доставать буквально с того света. Вернувшись к своим проблемам на базе, Оптимус с удивлением отметил, что скаут, освободившись, живенько трансформировался и дал газу, покидая место событий, что заставило Мико возмутиться и, быть может, даже оскорбиться, топнуть ногой и, хмыкая, направиться на второй этаж к излюбленной игрушке, бурча при этом какие-то недовольства в сторону проворного разведчика. Оптимус покачал головой, но ничего не сказал. Би не был скрытным, да и, вроде как, его должность не позволяла умалчивать о чём-то, касающемся общего дела, однако лидер автоботов с печалью признаёт, что не знает и даже не догадывается о том, чем занимался Бамблби до войны. Вот все обо всех, пусть и немного, но знают, но вот прошлое Би – тёмный лес, неизведанный и далёкий. А как только спросишь его об этом – либо заговорит тебя, что ты забудешь о вопросе, либо вот так вот под шумиху оставит в одиночестве. Первое время, когда война не набрала своих оборотов и казалось, что дипломатия ещё сможет сыграть свою роль, у Би пытались выпросить хоть что-то о нём. Но самое странное – ни друзей, которые бы его знали, ни знакомых, не было никого, кто мог бы что-то поведать. Поэтому, как поняли все (и Оптимус в том числе), хочешь что-то узнать о разведчике – наблюдай. Потому что сверх того, что предполагает в себя «нужная» информация, Би ни в жизнь никому не расскажет. - Вот почему? – доносится до лидера обиженный голос Мико. – Мы ж ему друзья? Друзья! А он молчком! Даже, представляешь, Рафу ничего не говорит! Вот прям ничегошеньки! И как нам, спрашивается, понимать его тогда? Я его эти «бибипы» различать не учена, а Рафа всё время искать – не вариант! – всё ещё бурчит она. Оптимус подходит, смотрит на то, как девочка, надувшись, поджала ноги под себя, сидя на диване. - У Бамблби есть свои причины, которые неведомы нам, Мико. И, если он сам не желает говорить об этом, нельзя заставлять его. - Да знаю я! – фырчит в ответ, опускает взгляд. – Просто… просто он кажется каким-то уж очень… далёким. Для меня, по крайней мере. С Арси и Рафом он ведёт себя по-другому. Не то, чтобы я прямо так переживала, у меня ведь есть Балкхэд, но всё же… он ведь и мой друг тоже. Я ведь о нём тоже хочу знать больше! А он, баран, упрямится! Это обидно, между прочим! - Чтобы лучше узнать Бамблби, не нужно выпытывать у него то, что было в прошлом. Важно то, что есть сейчас, - Мико с удивлением переводит взгляд на автобота. В непонимании склоняет голову. – Прошлое, конечно, важно. Отрицать его необходимость – глупо. Однако… судить надо по тому, что происходит сейчас. Наблюдай за ним, и ты поймёшь, насколько прост и понятен наш разведчик. - Как же тогда те придурки этого не поняли? – бурчит снова. Прайм кивает. Понимает её озадаченность. Да и они сами тоже не дошли до истины – каким-таким чудесным образом происходит так, что Би может измениться чуть ли не за час, причём кардинально. Измениться и остаться непознанным, закрытым для врага. При этом для друзей его можно прочитать, как открытую книгу. Ибо он ничего не скрывает. Ну, кроме своего прошлого. – И вообще, - продолжает Мико, - вот ты говоришь, что важно то, что есть сейчас. А вот чем? Секундная задержка. - Чтобы узнать что-то о Бамблби, достаточно лишь наблюдать за ним, и тогда тебе станет всё ясно и без его рассказов. И его слегка детский нрав, и его ярое желание быть признанным, его отвага, его некоторая неуклюжесть. Прошлое важно, несомненно, - Прайм аккуратно, едва ощутимо, касается головы Мико и каким-то чудом даже умудряется растрепать её волосы, - однако оно сделало нашего разведчика таким, какой он сейчас. А какой он сейчас ты и сама можешь узнать, верно? Мико фырчит себе что-то под нос, но заметной обиды уже нет. Прайм прикрывает глаза и едва различимо улыбается. Признаться, Мико чем-то напоминает Бамблби. Того, что пришёл вначале войны, – горячего до сражений, боевого, безбашенного, готового сражаться, не имея при этом ни навыков, ни возможностей. Конечно, пройденное им изменило скаута, нельзя сказать, в какую сторону, но изменило. Что уж говорить о том, что он пережил и вследствие чего потерял голос. Но Би оставался собой. Даже меняясь, присущие лишь ему черты всегда можно было различать в его поведении. Запал ведь никуда не делся. Он ведь всё такой же горячий, иногда безбашенный. Правда теперь более рассудительный и продуманный. Приглушённый звук постукивания маленьких ножек по металлическим ступеням. - Куда ты? – спрашивает Прайм, видя то, как Мико направляется к коридору. - За биноклем, - смеётся она. – Глаз с Би не сведу теперь! Всё о нём знать буду! И Прайм не до конца понимает – правильно ли он поступил или же совершил ошибку и подставил верного друга?..