Истинные Боги 8

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
KAT-TUN, Akanishi Jin, Kamenashi Kazuya (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Каменаши Казуя, Аканиши Джин
Рейтинг:
NC-21
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Насилие Психология Смерть основных персонажей Философия Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Angel.Angel
Описание:
Кто же все-таки прав? Один единственный Бог или целые пантеоны Богов, что существовали многие сотни лет?

Посвящение:
Бете моей и ее милым попыткам заставить меня писать!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа небольшая, но мучила я ее долго. Почему-то писалось тяжело, но все же я продолжала сие творение воображения моего. Здесь я хотела сделать акцент на разногласиях в религии и показать не противостояние, так сказать, старого и нового мира, а, скорее всего, передать некое негодование язычников по поводу той ситуации, что происходила во времена инквизиции, но почему-то я ушла в тему пыток. Незаметно для себя я сделала акцент на действиях, а не словах. Хотя фф так и остался некой философией. Не могу объяснить, почему в роли легли именно АКаме, ведь это могли быть созданные лично мной персонажи, но этот тандем так ярко виделся в этих образах, что о ком-то другом даже не шла речь. Конечно, сейчас набежит куча фиялок и заведет свою песню по поводу "что так нельзя, они живые люди"! Поэтому предупреждаю сразу: не готовы читать такую вещь - не лезьте! Тех, кто будет судить объективно, рада буду выслушать ваше мнение и, конечно же, вашу критику.
4 апреля 2015, 15:43
- Где он? - холодно спросил мужчина в красном плаще.Его лица не было видно из-за большого капюшона. - В 666-ой камере, господин, - страж низко поклонился. - Хмм, ему подойдет. Самая дальняя. Нам никто не помешает, - губы мужчины тронула легкая усмешка. - Да, господин. - Надеюсь, все готово? - Да, господин, - снова низко поклонился паренек лет пятнадцати,что был приставлен охранять узников. - Что ж... нас не тревожить до утра, - сказал мужчина и направился в сторону клеток. *** Джин проснулся в камере, на небольшой кучке сена.Голова жутко болела, а события вчерашнего дня, и уж тем более вечера, вспоминаться не хотели. - О, быстро ты оклемался! Учитывая,что устроил такие гонки по всей рыночной площади, - усмешка. - Ну, это и к лучшему. Ты сильный, а значит, и продержишься дольше, чем другие. Хотя, это как знать, - услышал последние слова Аканиши со стороны решетки. Обернувшись, он увидел молодого человека, опускающего капюшон своего плаща. Этот парень был неземной красоты. Но больше его поразили голубые холодные глаза мужчины. - Кто вы? - хриплым с долгого сна голосом спросил Джин. - Кто я? Сомневаюсь,что на том свете тебе понадобится данная информация. Но последнее желание человека - закон. Меня зовут Казуя. Работаю, как ты уже понял, палачом. И, несмотря на то что я христианин, я не являюсь фанатиком веры. Просто выполняю свою работу, - спокойно произнес Казуя, снимая свой красный плащ и откидывая его в сторону на кучу сена.Джину открылся вид на подтянутое, но немного худощавое тело цвета молочно-белых звезд, что соединяются в замысловатые узоры млечного пути. Маленькие бусинки сосков в небольших темных ореолах.На плечи была небрежно накинута черная жилетка, а ноги были скрыты в того же цвета штаны-алладины. Завершали эту картину тяжелые ботинки из темно-коричневой кожи. Лицо палача было настолько прекрасно, что на секунду Аканиши показалось, будто этот мужчина сошел с фресок, которыми украшают свои уродливые храмы единобожники. Выразительно изогнутые брови, холодным солнцем блестят цвета ясного неба глаза, в которых отражалась легкая заинтересованность. Нежные, похожие на лепестки роз, что растут в королевских садах, тронутые легкой улыбкой губы. - Нравлюсь? - безразлично спросил палач, раскладывая свои инструменты на стоящем рядом со стеной столе. - Сойдет, - тихо ответил Джин, как завороженный, наблюдая за движениями рук Казуи. - По крайней мере, на тебя смотреть приятно. - И на том спасибо, - проговорил мужчина, проводя тонкими длинными пальцами по скальпелям. - Кстати, ты предпочитаешь все провести в тишине, или тебе нужны пустые разговоры о религии? - Без разницы, - поднял руки Джин, чтобы Казуя смог без проблем связать ему руки,чем палач и занялся. - Слушай, раз тебе все равно, то ответь на мой вопрос. Почему язычники не могут смириться и принять единого бога? - спросил мужчина и затянул туго веревку, отчего пленный тихо застонал. - Ты не понимаешь! - проскулил Джин из-за того, что, наклонившись, Казуя сделал два надреза на бедрах пленного скальпелем, взятым до этого со стола. - И никогда не поймешь! Сколько бы не пытался! Это надо прочувствовать, в это надо окунуться, это надо увидеть, - стиснув зубы, говорил язычник и смотрел, как палач вставляет небольшие тонкие пластинки чистейшего серебра в образовавшиеся ранки. Потом Казуя взял со стола почерневшую от времени железную иголку и толстые темные нитки, чтобы зашить надрезы. Медленно сшивая кожу пленника, мужчина наблюдал за тем, как аккуратно игла проникает в плоть, как образуются грубые стежки и как раны постепенно становятся тонкими красными линиями. Боль, что проходила через все тело Джина, начиная от краев разрезанной кожи до нервных окончаний,подходящих к головному мозгу, прошибала его насквозь. К этим ощущениям добавлялся постепенно исчезающий колючий холод металла, уже давно спрятанного под кожу. Палач подошел к столу и положил уже ненужные ему инструменты на деревянную поверхность. - Что же такого особенного можно увидеть? - ведя изящным пальцем по холодным железкам, спросил Казуя. - Адская груша или "Крокодил"? - Из одной крайности в другую. Может, постепенно? - спросил Аканиши и шевельнул затекшие руки. И тут же поморщился от боли, которая хоть и притупилась, но при малейшем движении напоминала о себе. - Плеть? - Пойдет, - Казуя медленно взял нужный предмет, обойдя парня, поднял руки, замахиваясь, и с силой ударил хлыстом по смуглой спине пленника. Тотчас палач услышал негромкий стон, а между лопатками пролег кровавый след от плетки. - Так что там с богами? - прикусил губу Казуя. Палач приглядывал место на спине пленника для следующего удара. - Ваша Библия берет начало из язычества. Христианство сделало из наших богов демонов. Вы называете нас варварами, но посмотри, чем, кроме веры, я отличаюсь от тебя. Я живу точно так же, как и ты. Просто я знаю истину, а ты - нет. Я свободное дитя природы, а ты - раб кучки жалких фанатиков, - на последнем слове Джин охнул, почувствовав мощный удар ниже лопаток, а поперек позвоночника пролегла еще одна красная полоса.Боль растекалась обжигающей лавой по венам и направилась к месту нового ранения,заставив пленного прогнуться в пояснице. - Даже так, - удар. Стон. - Да, - удар и еще одна полоска украсила смуглую кожу спины. Отойдя на небольшое расстояние палач оглядел творение рук своих: тело язычника было раскрашено легкими полутонами красного цвета. Первые следы кожаной змеи уже успели воспалиться, поэтому мужчина старался свести свои движения к минимуму. Но тут его тело свела судорога, и язычник вытянулся струной, открывая и закрывая рот в немом крике. В глазах на секунду замерцали звезды, которые лишили Джина на время способности видеть. Казуя обошел его и со всей силой ударил плетью. Новая полоса заняла свое место на груди, пересекая ее наискосок. Язычник закусил губу от обжигающей боли, разносившейся волнами по всему телу. Волны эти быстро затихли, но оставили тысячи молоточков, что ритмично били по вискам с внутренней стороны черепа. - Перерыв? - закидывая плеть себе на плечо, спросил палач. Джин лишь помотал головой. Казуя неопределенно хмыкнул. - Значит, продолжаем? - склонил голову набок мужчина. Язычник кивнул. Слова для него были за пределами возможностей. Он и так с трудом понимал все то, что говорил ему палач. - Ну и замечательно! - Казуя замахнулся и плеть коснулась живота, даря еще один след. Мужчина легко улыбнулся одними уголками губ. - А как же все ваши непонятные ритуалы и прочее? - изогнул бровь палач и замахнулся для еще одного удара, что повторил путь серединной линии тела язычника. - Ваши церковные службы тоже можно назвать непонятными ритуалами, - инстинктивно пожал плечами Джин и тут же скривился от боли. Следы на спине жутко болели. Эта боль была резкой, как меч умелого бойца. Она пульсировала, медленно затихая. - Интересно, - палач с любопытством посмотрел на язычника. - Продолжай. - По сути, вы делаете все то же самое, что и мы, язычники. Вы поете песни, которые восхваляют Вашего Бога. Каждое утро, как только встанет солнце, Вы приходите и сидите в течение продолжительного времени, - медленно говорил Джин. Слова давались ему с трудом: отметины на теле болели, стоило ему только подумать о них, а сам он превратился в большую точку боли, которая, не переставая, пульсировала. - Поклоняетесь статуям и витражам, а на востоке и вовсе картинам, которые специально рисуются для храмов. Все эти вещи можно спокойно сравнить с нашими, каждой найти аналог. Ваша религия создана искусственно, когда наша зародилась сама, постепенно. Мы общаемся с природой, ибо все наши Боги и есть ее проявления. Вы же поклоняетесь вымышленному человеку, появившемуся из неоткуда, не имеющему истории. - А как же Библия? - изогнул бровь палач и направился к столу с инструментами. Он аккуратно положил плеть и задумался. - Библия была написана кем-то под руководством кого-то, кому она была нужна. Просто многих людей заставляли отречься силой от своих Богов. Кому-то понравилась сказка, которую сочинил тот неизвестный. Все просто, - язычник говорил уже более бодрым голосом, успев немного прийти в себя. Он внимательно наблюдал за Казуей, который все никак не мог определиться с дальнейшими действиями по отношению к пленнику. - Аист или башмаки? - наконец спросил мужчина и обернулся. - И все же, где доказательство, что и ваши легенды кто-то не написал? - Не думаю, что смогу просидеть в скрюченном положении, поэтому я соглашусь на башмаки. В твоих словах есть доля правды. Но наши легенды создавал сам народ. Когда случалось какое-то природное явление, и человек становился невольным его свидетелем, оно настолько поражало его, что он придумывал историю и не одну. Если откинуть все убеждения и посмотреть со стороны, то наши Боги - это олицетворение всех природных явлений. Так скажи мне, христианин, раб Божий, почему мы не можем существовать, ведь наша сказка логичнее вашей? Вы говорите о доброте и понимании вашего Бога, но проводите такие же кровавые жертвоприношения, что и многие язычники. Вы утверждаете, что Бог любит всех, независимо от их убеждений и происхождения, но убиваете инакомыслящих и угнетаете бедных, делая из них практически рабов, - вещал Джин, наблюдая, как палач наклоняется к его ногам и одевает сначала на одну, затем на другую железные башмаки. Язычник тут же встает на мысочки. Так как каждый знает тайну этих туфель: на пятке присутствуют три небольших, но очень острых шипа, наступить на которые не сулит ничем хорошим. Тут же ноющая боль в бедрах пленника дала о себе знать. Уставшие и раненые мышцы требовали покоя, но хозяин заставлял их сокращаться только ради одной цели: не причинить себе еще больше боли. Пока Казуя надевал башмаки на ноги Джина, он не переставал думать над словами язычника. Мужчину удивило насколько умен был этот человек, а ведь, по идее, он простой крестьянин, живущий практически в лесу. Но его речи что-то задели внутри Казуи. Разум просто кричал о том, что Джин прав, что, по сути, это война за сказку. Быль, которую никто и никогда не докажет, а умные люди лишь используют ее во благо себе. Например, как сейчас: религия - рычаг, причем один из самых главных, благодаря которому можно управлять народом. Правда, это оружие довольно опасно, ибо может выйти из под контроля власти и пойти против нее. Тогда Европа и многие другие страны захлебнутся в собственной крови. - Ты прав, язычник. Но это ничего не изменит: сегодня ты умрешь. Но позволь узнать, кто ты по происхождению? Не могу поверить, чтобы ты был обычным крестьянином. - Смею тебя огорчить, но я не знатного рода. Просто живу и работаю в архиве книг. За свою короткую жизнь успел многое прочесть. Даже Вашу никчемную Библию, - тихо произнес мужчина и невольно застонал. Мышцы ног свела очередная судорога. - Что ж, я понял тебя. И готов разделить твой взгляд на жизнь. Но ты умрешь, если не от пыток, так от их последствий, - холодно произнес Казуя и снова направился к столу, чтобы взять нож. Вскоре он вернулся к язычнику и, обойдя его с правой стороны, сделал надрез по одной из кровавых линий, что нашли место на спине. Джин лишь открыл рот в немом крике. Палач углубил рану, из-за чего из нее потекла кровь. Черная вязкая жидкость капля за каплей падала на пол темницы. Потом мужчина вынул нож и, подняв руку, рассек кожу руки в области двуглавой мышцы. От резкого движения пленник громко вскрикнул и запрокинул голову назад. Сил, чтобы держать открытыми глаза, не осталось. - Палач, ты используешь не те пытки, о которых мне рассказывали люди. Ты известен своей красотой и жестокостью. Ты лучший из лучших! И сейчас я был бы уже мертв. Так почему? - последние слова Джин буквально выкрикнул от боли. Его ноги не выдержали и три шипа вонзились язычнику в пятку, задевая кость. - Ты не похож на всех, пленник. Ты готов говорить со мной, приводить доказательства в защиту своих убеждений. И ты был великолепен. Настолько, что открыл мне глаза на происходящее. В отличие от твоих единомышленников, ты не кричал проклятия и не плевал мне в лицо, ты даже не сопротивляешься. Мне нравится это. Зачем ты так быстро хочешь умереть? У нас вся ночь впереди, - Казуя подошел к Джину и легонько провел рукой по щеке, а затем перехватил нож и полоснул оружием по другой руке, задевая и рассекая множество мышц и сосудов. Кровь снова украсила тело язычника. Мужчина лишь мог закрыть глаза и прикусить нижнюю губу, пока и из нее не начала течь вязкая жидкость. - Мне не о чем с тобой больше говорить, палач. Так почему бы тебе не убить меня? Даже если я выживу, я лишусь всех конечностей и буду парализованным лежать в постели и считать дни, - на секунду Казуя задумался. Джин снова оказался прав, но прекратить палач уже не мог. Этот странный до невозможности человек перевернул все его сознание. То, во что он верил, обратилось в пыль, и сейчас выглядит настолько глупо, что ему самому становиться за себя стыдно, а в голове внутренний голос нашептывает: "И ради этого ты убивал? Ради кучки алчных людишек уснули навсегда тысячи людей, а скольким еще предстоит умереть?". Как бы хладнокровно не относился Казуя к вере, которой поклонялся с самого рождения, он любил ее. И считал ее истинно правильной. А теперь его мир рухнул. Он должен бы ненавидеть этого язычника, но был благодарен ему. За правду, что тот не стал от него скрывать, а с удовольствием поделился. Что помог осознать: все религии - сказки для глупого народа, чтобы объяснить их неудачи и страхи, несправедливость жизни и жестокость людей и многое другое. Что, по сути, все мы дети природы, и именно она - истинная Богиня и Мать всего сущего. Хотя Джин и словом не обмолвился обо всем этом. Мысли как-то сами пошли в нужном направлении, пытаясь ответить сначала на вопросы пленника, а потом на множество других, что появлялись с каждым новым решением. Пленник неотрывно смотрел на палача, который, приложив указательный палец к нижней губе, задумчиво смотрел сквозь мужчину. На его лице ясно отражались все сомнения и истины, открывшиеся ему, хоть и не сразу, но по мере его возможностей. И от этого Джин лишь счастливо улыбнулся. Он посеял семя сомнения в душе Казуи, а его пытливый ум донес правду до его разума, и теперь палач был ошарашен и сбит с толку. Его лицо озарила тень страха и отчаяния, и только чуть позже на нем отразилось понимание. Мужчина все равно его убьет. Язычник лично попросил его об этом. Как благодарность за просветление. А пока можно насладиться зрелищем. Если бы только боль, что буквально поселилась в его теле, не давала так часто о себе знать. Джин уже не чувствовал стопы, часть спины и некоторые участки рук, так как те онемели от нахождения в одном и том же положении, однако боль от судорог не покидала пленника. К тому же у мужчины начала кружиться голова: уж слишком много крови тот потерял. И уже чуть не на задворках сознания он услышал тихий бархатный голос. - У нас еще вся ночь впереди, язычник. Не смей покидать меня! - и тут через пелену морока Джин почувствовал, как на его правой руке, чуть выше локтя, затягивают туго ремень, а рану на спине промокают тканью. Чуть позже пленник вздрагивает от холода металла. Казуя принялся зашивать творение рук своих. Но тут язычника больно бьют внутренней стороной ладони сначала по одной щеке, затем по второй, желая тем самым привести его в чувство. Джин смог только промычать что-то нечленораздельное. - Тебе еще рано умирать, - еще раз напоминает голос. Мужчина лишь мотает головой. Слова - это слишком трудно. Сейчас он хочет лишь одного - уснуть. И, желательно, никогда не проснуться. О чем пленник и пытается сообщить своему палачу. Казуя лишь смотрит на небо через подобие окна. Тьма ночи отступает, давая право Свету занять свое место и подарить миру новый день. Похоже, Джину и вправду пора уйти. Палач быстро хватает довольно-таки короткий меч, лежащий на краю стола, и снова возвращается к язычнику. Казуя практически нежно проводит рукой по мокрой от пота щеке мужчины и целует искусанные губы. Проводя кончиком языка по нижней губе, тем самым заставляя открыть рот, он достает из ножен клинок, чтобы через секунду отвести руку назад и резко сделать выпад вперед, тем самым пронзить сердце Джина. Крик пленника не был услышан. Казуя закончил поцелуй, на прощание мягко коснулся губами щеки язычника. В ответ он услышал тихое "спасибо". И через несколько долгих секунд глаза мужчины застыли, потеряв тот живой блеск, что поразил палача в самую глубину сердца. Лишь наступающее утро отражалось в его зрачках. Казуя осторожно прикрыл веки умершего и вышел из камеры. Он больше никогда не притронется к орудию пыток. Больше никогда не посмотрит в потухшие глаза своих пленников. Он достаточно уже повидал их. Джин стал последней его жертвой. И пусть вся святая инквизиция сожжет его на костре. Казуя никогда не думал, что смерть всего лишь одного человека в одну секунду изменит его. *** - Господин? - юный страж настороженно окликнул палача. - Что? - Что делать с телом, господин? - Похоронить по обычаям его народа! - холодно ответил Казуя и направился дальше, выходу. - Но, господин... - Отдайте тело семье, раз не в силах выполнить мой приказ! - Как пожелаете, - еще ни разу юный страж не видел палача в таком настроении: обычно он улыбался и был ласков с ним, когда заканчивал свою работу, но сейчас его словно подменили. Парень лишь вздохнул и поплелся в камеру - выполнять приказ.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.