Страна восходящего солнца

Сквозь мутную пелену сна Честер слышал отдаленные крики детей. В лицо дул свежий ветер, в воздухе отчетливо пахло травами. Солнце, кажется, уже встало, но светило очень тускло и слабо, почти не согревая своими лучами. Шум усиливался, со всех сторон разносились голоса. Не до конца скинув с себя сонное оцепенение, Честер попытался шевельнуться, но тут же уперся спиной во что-то мягкое и теплое. Это «что-то» явно дышало ему в затылок и даже двигалось. – Проснулся? – приятный тихий голос вынуждает парня подскочить в седле и окончательно разлепить воспаленные глаза. Честер медленно разворачивает корпус, застывая буквально в нескольких сантиметрах от лица всадника. Воспоминания волнами врываются в его еще не до конца проснувшееся сознание. Он недоуменно разглядывает своего попутчика, судорожно пытаясь вспомнить его имя. На языке крутится что-то на букву «К», но разум сопротивляется, отказываясь воспроизвести что-нибудь еще, кроме этой исчерпывающей информации. Парень сразу же оставляет столь безнадежное занятие и продолжает молча смотреть на японца: прошлым вечером ему плохо удалось изучить его лицо в сгущающихся сумерках. Тот, в свою очередь, делает то же самое, и в глубине его темных зрачков мелькает какое-то озорное веселье. Все это кажется Честеру странным. Большие карие глаза почему-то слишком по-доброму глядят в его собственные – такие же карие, но чуть посветлее. Губы застыли в легкой усмешке. И нет ничего враждебного в этом необычно красивом лице. Беннингтон просто не привык к тому, чтобы кто-то так спокойно и тепло смотрел на него, не желая сказать грубость или, еще чего хуже, ударить. – Нет, кажется, еще не проснулся, – смеется Кенджи. Его широкая улыбка заставляет Честера опомниться и наконец смущено отвести глаза в сторону. В ту же секунду ему открывается совершенно потрясающий вид. Небольшая деревенька, которая, судя по всему, и являлась пунктом их назначения, располагалась в долине высоко в горах. Снежные пики серебром поблескивали на востоке. Из-за скал пробивались желтые лучики солнца, еще не успевшего вступить в свои полные права. Склоны были почти полностью покрыты густым широколиственным лесом и более редкими лугами. Ронин понимает, что такое зрелище для Честера явная невидаль. Он спокойно скользит взглядом по острому профилю, замечая в ореховых глазах тихий восторг. – Красиво, да? – и сразу же жалеет, что задал этот вопрос. Парнишка встряхивает головой. Расслабленность, что секунду назад читалась на его лице, вмиг исчезает, а ее заменяет хмурое выражение и слегка сведенные к переносице аккуратные брови. – Сам слезешь или помочь? – Кенджи ловко спрыгивает с коня. – Сам, – тихо бурчит Честер, перекидывая левую ногу через седло. В то же мгновение его опасно наклоняет вперед, и если бы не руки японца, который успевает поймать Беннингтона за плечи и аккуратно стянуть вниз, то он точно бы встретился носом с рыхлой землей под копытами лошади. – Надеюсь, до дома ты в состоянии дойти, не сломав себе что-нибудь, – хмыкает Шинода и ведет лошадь к стойлу. – Жди здесь. Честер не знает почему, но такая излишняя опека начинает его раздражать. Лучше бы с ним обходились как обычно: без лишних слов, без лишней помощи и непонятной заботы, которая уже точно превысила свой лимит. Такое отношение заставляло его чувствовать себя очень неуютно. Он ведь всего лишь жалкий раб. Какое к нему может быть сострадание или понимание? Парень оглядывается вокруг. Люди снуют туда-сюда, собаки, привязанные к забору, виляют хвостами и громко лают на маленьких детей, которые бегают поблизости, чуть ли не по колено проваливаясь в сырую землю и мутные лужи. Видимо, ночью в деревне прошел сильный дождь. Честер с улыбкой наблюдает за тем, как маленький мальчик с порозовевшими пухлыми щечками, смеясь, бегает вокруг дворняжки и пытается схватить ее за хвост; собака весело удирает от ребенка, разбрызгивая во все стороны грязь. Невольно перед глазами всплывают почти забытые воспоминания: он, совсем еще кроха, играет с рыжим щенком, которого родители подарили своему единственному сыну на шестой день рождения. Кажется, это была ранняя весна. Да, определенно. – Отец мне велел тебе тут все показать. Пойдем, – Честер вздрагивает от неожиданности, когда Кенджи проходит мимо него и направляется в сторону большого деревянного дома. Беннингтон послушно следует за японцем. Он только сейчас начинает осознавать, насколько тяжело ему дается переставлять ноги. Желудок нестерпимо сводит в голодной судороге, голова сильно кружится и отзывается легкой болью в районе висков. Они входят в дом. На стенах повсюду висят какие-то свитки со странными символами, нет никакой мебели, окон, дверей. Честер в недоумении осматривается по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что может показаться ему более-менее знакомым. Но внутри все абсолютно по-другому, не так, как он привык. Из глубины дома выходит небольшого роста молодая девушка. Она низко кланяется перед Кенджи и что-то быстро лепечет на родном языке, искоса поглядывая на гостя. – Это Айко, служанка. Будешь учиться всему у нее, – Шинода прерывает ее речь и дает какое-то указание. – Она разве говорит на моем языке? – недоверчиво спрашивает Беннингтон. – А тебе и не нужно ее понимать. Просто смотри и запоминай, – японец легко раздвигает створки, пропуская Честера в соседнюю комнату. – А сейчас раздевайся и лезь в воду. В углу стоит большая деревянная бочка, наполненная водой почти до краев. Рядом на полу лежат какие-то одежды темно-синего цвета. Парень подозревает, что они для него, и делает несколько шагов по направлению к купели. Кенджи лишь подтверждает его догадку: – Как вымоешься, переоденься в это. Честер кивает и принимается стягивать с себя рубашку. В голове мелькает мысль о том, что он просто готов взорваться от радости сию же секунду. Когда в последний раз ему удавалось нормально помыться? На корабле такой возможности вообще не было, а в Лиссабоне могло изредка посчастливиться опрокинуть на себя ведро холодной воды, и это, несомненно, уже можно было считать огромной удачей. Он чувствует на себе пристальный взгляд, но не смеет повернуться, потому что знает наверняка, что так сильно могло привлечь внимание ронина. Тот ошарашенно разглядывает чужую спину, испещренную множеством длинных светлых шрамов. – За что? – только и может тихо спросить Шинода, сжимая зубы. Его вдруг наполняет необъяснимое желание снести головы тем нелюдям, которые посмели сделать это. Честер безразлично пожимает плечами. – Обычно за то, что я не выполнял норму работ в день. Один раз попался под горячую руку, и мне крепко досталось от хозяина. – Тебя били так часто? – Достаточно. Ты... позволишь мне?.. – робко оглядывается он на японца и указывает головой в сторону купели. Юноша лишь быстро кивает и выходит в коридор, закрывая за собой створки. Вода в бочке очень теплая, почти горячая. Честер полностью погружается в воду и выныривает на поверхность только тогда, когда легкие начинает жечь от нехватки кислорода. Маленькие ранки и царапинки по всему телу ощутимо пощипывает, но это его нисколько не волнует, потому что то наслаждение, которое приносит такое незамысловатое принятие ванн, просто ни с чем несравнимо. Странный халат оказывается слишком длинными и широкими, и Честер чуть ли не спотыкается об полы, когда неуверенно покидает комнату. Кенджи удовлетворенно оглядывает Беннингтона: влажные волосы топорщатся в разные стороны и завиваются на висках, скулы покрылись легким румянцем от жара воды. – Ты неправильно надел юкату. – Что? – Честер непонимающе смотрит на японца, а потом охает, когда тот берет болтающиеся по бокам концы широкого пояса и резко завязывает их на его талии сзади. – Так не туго? – Шинода смеется при виде вытянувшегося в недоумении лица. – Идем, Айко уже накрыла на стол. Резкий запах еды ударяет в нос, провоцируя желудок на тихое ворчание. На небольшом низком столе стояло несколько пиал с разной едой. Единственным, что смог опознать Честер, оказался рис. Несколько минут подряд Кенджи усердно показывал юноше, как правильно пользоваться палочками, а потом принялся самозабвенно рассказывать чуть ли не о каждом блюде. Айко все это время сидела с другой стороны стола и мило улыбалась, с интересом разглядывая Честера. Она никогда в своей жизни не видела белых людей. Беннингтон внимательно слушал своего «наставника», правда, истории о том, как в Японии выращивают фасоль и рис, не очень-то интересовали его. В голове была только одна мысль: как можно скорее поместить всю еду в свой изголодавшийся живот. Она была довольно необычной на вкус, но весьма приятной и сытной.

***

– Остаток дня можешь отдохнуть и осмотреть дом, если тебе интересно. Айко покажет тебе твою комнату и принесет все необходимые вещи. После трапезы Честера разморило. Это было видно по его слегка косящим глазам и заторможенной реакции, поэтому японец решил, что не стоит нагружать парня в первый же день. – Я могу выходить на улицу? – с надеждой интересуется тот, топчась на одном месте. – Только не покидай двор, – Кенджи испытующе смотрит в чужие глаза. – Ты ведь не думаешь сбежать? Честер испуганно мотает головой, вызывая у ронина смешок. – Не надо меня так бояться. Я не кусаюсь. Айко! Девушка моментально возникает рядом с Шинодой, послушно кивает, когда он дает ей команду проводить Честера, а сам разворачивается и покидает дом. Комната находится рядом с террасой с западной стороны. Маленькая, с небольшим матрасом в углу и вазой у створок, которые можно раздвинуть в любой момент, открывая вид на горы. Честер устраивается на своем ложе, забираясь под покрывало, закрывает глаза. Тело наполняет приятная нега после водных процедур, желудок больше не сводит от голода, и все это кажется настолько непривычным, что юноше чудится, будто это сон. Очень хороший сон, который обычно исчезает, стоит открыть глаза и вернуться обратно в реальность. Но это и есть реальность. Самая настоящая. Глубокая спокойная дремота накрывается Честера с головой до самого вечера, когда на улице уже успевает прилично стемнеть. Снаружи слышен лай собак и громкое пение цикад, засевших где-то в траве. Беннингтон тянется и садится на постели, сонно осматривая свою комнату. Свою. Солнце почти скрылось за вершинами гор, закатные оранжевые лучи проникают в помещение через рисовую пленку на створках. Вдруг до слуха доносится легкий стук. – Честер, ты не спишь? Могу я войти? – Входи, – парень быстро вылезает из-под покрывала и садится поверх него, поджимая под себя ноги. В открывшемся проеме показывается голова Кенджи. Его волосы распущены и ниспадают с плеч черными волнами. – Пойдешь за стол? – Спасибо, но я не голоден, – Беннингтон хорошо знает, что если съесть слишком много после долгого отсутствия пищи, то потом все это может пойти обратно наружу. – Уверен? – немного удивленно переспрашивает японец. – Да. – Ладно, я зайду к тебе после ужина. Когда дверь закрывается, Честер встает с постели и выходит на террасу. Оказывается, за ней располагается большой двор, огороженный деревянным забором. Воздух сейчас не такой прохладный, как был утром: он нагрелся от солнечных лучей днем и еще не успел остыть. Пахнет какими-то травами и свежестью, и хочется вечно вдыхать этот аромат, наполняющий легкие невероятной чистотой. Вспоминая, что в Лиссабоне почти круглый год стояла удушливая жара вперемешку с запахом затхлой воды порта и помоев, Честер морщится. Он трясет головой, отгоняя неприятные воспоминания, и надеется, что ему больше никогда не придется еще раз почувствовать тот отвратительный дух, который полностью пропитывал собой город и от которого было невозможно скрыться. На улице окончательно темнеет; начинает холодать. Честер зябко ведет плечами и, плотно прикрывая створки, возвращается в дом. Он вновь садится на матрас, подтаскивая колени к груди. Спать больше не хочется, но ночь уже близко. – Ты там снаружи не окоченел? Тихий голос откуда-то слева заставляет Беннингтона подскочить на месте и испуганно уставиться на его обладателя. Шинода поднимает ладони в примиряющем жесте, так же тихо смеется. – Спокойно, это всего лишь я, – он придвигается чуть ближе к занервничавшему парню. – Прости, что напугал. Тот лишь слабо кивает, но глаза его по-прежнему выражают явное недоверие. Ронин почему-то ощущает себя неуютно под таким взглядом, поэтому спешит отвернуться в сторону, всматриваясь в картину, которая висит на противоположенной стене. – Ты из Англии, верно? – Да... - еле слышно отвечает Честер. – Расскажи мне про нее. – Не могу, – в его голосе слышится грусть. – Я почти ничего не помню. Кенджи наклоняет голову вбок, вопросительно смотрит на собеседника. – Меня выкрали из дома, когда мне было шесть, и продали в рабство в Португалию. – Тогда как ты оказался здесь? – Сбежал от своего хозяина, потом влез на корабль. Он оказался единственным торговым кораблем, который плыл на восток. Меня хотели выкинуть за борт, когда нашли, но мистер Оллфорд о чем-то договорился с капитаном, и мне позволили остаться. – Дядя... - японец осекается, – Мистер Оллфорд очень благородный человек. – Откуда ты знаешь его? Помолчав секунду, Шинода коротко вздыхает. – Это неважно. И вот что. Ты можешь звать меня просто Майк. Уверен, мое первое имя ты все равно не запомнил, – он улыбается, замечая на лице Честера некое облегчение. – Но только не при моем отце, он этого не любит. – Хорошо... – А сейчас мне пора идти. Мы в деревне встаем рано, поэтому советую тебе выспаться.