Страна восходящего солнца

С самого раннего утра деревня оживает. Люди куда-то спешат: кто в город, кто к реке, кто на пашню. Честер нехотя ворочается и пытается отвернуться от яркого солнечного света. Он помнит, что сегодня ему предстоит выполнить свои первые обязанности, но от этого вставать не хочется еще больше. Парень выползает на террасу и сразу видит во дворе... Майка. Почему Майк? Откуда у японца, родившегося и выросшего в Японии, да еще и знатного рода, может быть английское имя? Честер замечает в руке юноши длинный деревянный меч. Он плавно рассекает воздух, повинуюсь каждому жесту своего хозяина. Беннингтон невольно засматривается на то, как тренируется ронин, завороженно следит за каждым движением и, кажется, не может оторвать взгляда. Кенджи только через несколько минут поворачивается в сторону террасы, на его лице расцветает улыбка. – Доброе утро! Честер не отвечает, но улыбается в ответ. Он все еще чувствует себя слишком неуютно, несмотря на то, как дружелюбно его приняли в этом доме. – Там сбоку стоит бочка с водой. Я ходил на озеро, подумал, ты захочешь умыться. И вот опять эта забота. Только сейчас Честер не чувствует никакого раздражения. Сейчас он чувствует другое: тепло, невесомо разливающееся в груди от такой непривычной доброты к себе. Улыбается еще шире и понимает, что не делал этого настолько искренне уже очень-очень давно. Он кидает последний взгляд на Майка и направляется к бочке. Кристально чистая вода приятно охлаждает кожу, затекает за шиворот, заставляя тело покрыться мурашками. Честер зачерпывает немного обеими ладонями и с наслаждением делает несколько глотков. Вкусная. – Как спалось? – на улицу выходит Такахиро. Легкая ухмылка играет на губах мужчины, и он уже не кажется таким суровым, каким казался при первой встрече. – Спасибо, господин, хорошо, – Честер утирает мокрый подбородок рукавом юкаты. – Знаешь, наш общий друг, мистер Оллфорд, никогда не ошибался в людях. Надеюсь, ты не подведешь его? Беннингтон опасливо смотрит в мудрые глаза японца и отрицательно машет головой. Парень непроизвольно изучает лицо своего господина, про себя отмечая, что Майк нисколько не похож на отца. – Что ж, хорошо, – Такахиро удовлетворенно кивает. – А сейчас иди в дом. Тебя ждет Айко и мой младший сын, Джиро. Они дадут тебе задание. Джиро был младше Майка на несколько лет. Он и внешне сильно отличался от него, имея черты лица более характерные для азиата. Юноша куда хуже говорил по-английски, но самое основное различие в братьях заключалось в характере: Джиро был хмурым, неразговорчивым и даже немного грубым, что делало его прямой противоположностью почти всегда улыбающегося Кенджи. У Честера в голове не укладывалось, как два родных брата, выросших под одной крышей, могли быть настолько разными. И тем не менее, факт оставался фактом. Беннингтон не имел большого желания провести в компании Шиноды младшего весь день, поэтому стал дышать спокойнее, когда тот покинул дом и оставил Айко за старшую. Как и говорил Майк, прямого языкового контакта для усвоения обязанностей по хозяйству не потребовалось. Да и работы-то было немного. Принести несколько ведер с горной реки, которая проложила свое извилистое, как змейка, русло неподалеку от деревни, да разлить по бочкам: одна предназначалась для кухонных промыслов, еще две – для хозяйства и работы по дому, последняя же – для бани. Однако принесенной воды вряд ли хватило бы на несколько человек, поэтому Честер без труда догадался, что ближе к вечеру придется идти к реке снова. Айко была очень мила. Она беззаботно улыбалась и постоянно краснела, стоило парню задержать на ней взгляд чуточку дольше или улыбнуться в ответ. На вид ей было не больше шестнадцати. У нее были пухлые щечки, на которых играл легкий румянец, аккуратные носик и губки и очень добрые живые глаза. Ее густые смоляные волосы были убраны в незамысловатый пучок, закрепленный двумя красными спицами. Девушка, кажется, восприняла свою работу в роли наставника очень серьезно, поэтому на протяжении всего дня старательно демонстрировала Честеру каждый свой шаг и жест, не опуская ни одной детали. Когда у него что-то не получалось, она задорно смеялась и вновь показывала все сначала. Самым приятным оказалась, как ни странно, готовка. Необычная еда манила своим запахом и видом, и Честер время от времени ловил на себе подозрительные взгляды помощницы, которая явно заметила его намерение стащить со стола чего-нибудь вкусненькое. Чтобы хоть немного отвлечь юношу от томительных дум о насыщении своего желудка, Айко придумала некую игру. Она озвучила название каждого продукта на японском, потом вразнобой указывала на тот или иной, а Честер, в свою очередь, должен был дать правильный ответ, и если ему удавалось назвать все без ошибок, позволяла украсть что-то на выбор и съесть. – Айко решила выучить тебя японскому? – удивленно спрашивает Майк, незаметно проходя в кухню. – Я бы хотел понимать ее... – грустно отвечает Честер. Майк понимающе кивает. По его глазам видно, что он хочет что-то сказать, но никак не может решиться. – Я... я мог бы с тобой заниматься по нескольку часов в день, если ты не против. – Да, да, конечно! Это было бы здорово! – Честер отчего-то густо краснеет, сжимая в руках полотенце. Шинода переводит многозначительный взгляд на служанку. Та растерянно смотрит на ронина и выдает ему какую-то фразу тоненьким голоском, отчего Майк хмыкает и широко улыбается. – Она сказала, что ты милый и поработал сегодня хорошо. Честер не знает, что ответить. Мнется на одном месте, ведь его никто никогда не хвалил и уж точно не сообщал о том, что он милый. – С-спасибо... – Можешь поблагодарить ее самостоятельно, – Майк хитро смотрит на парня. Ему нравится, как тот неуверенно поднимает глаза, как смотрит с каким-то тихим смущением и трепетом. – Но я не знаю, как сказать... – A-ri-ga-tō, – по слогам диктует японец, взглядом пытаясь успокоить хихикающую Айко, стоящую позади Честера. Беннингтон быстро кивает головой, поворачивается к девушке и с жутким акцентом выдает новое выученное слово. Айко прикрывает рот рукой, а ее глаза смеются. – Скоро отец вернется, нужно еще воды натаскать и согреть. Пойдем, я помогу. Девушке больше двух ведер за раз не унести, – Майк оставляет распоряжения служанке, подхватывает на террасе деревянные ведра и быстрым шагом выходит на улицу. А Честер совсем позабыл про баню. После всех дневных дел выбираться из теплого уютного дома совсем не хотелось, но заставить себя ждать он не мог. Обязанность и долг лежали на плечах весомым, но отнюдь не тяжелым грузом. – Мне казалось, река в другой стороне, – осторожно начинает юноша, впопыхах догоняя Майка. – Мы не к реке, – замечая вопросительный, немного взволнованный взгляд, поясняет тот, – к озеру. Честер незаметно кивает и пытается рассмотреть лес, в который ведет широкая тропа, обрамленная высокой травой. Несколько лет назад он заметил, что его зрение начало стремительно падать, что не позволяло отчетливо видеть предметы дальше пяти-шести метров. Вечером обычно оно ухудшалось чуть ли не в два раза, поэтому парень не любил выходить на улицу, стоило сумраку коснуться земли. – Мама часто водила меня с Джейсоном на это озеро в детстве, – нарушает тишину Шинода, когда фигуры обоих тонут в тенях густых крон деревьев. – Джейсоном? – Мой брат, – Майк оборачивается к Честеру. – Мне никогда не нравились наши японские имена, как и ему, но отец всегда настаивал на своем. Вопрос об имени назойливо крутится на языке, но Беннингтон за много лет научился хорошо различать границы между рабом и хозяином, поэтому озвучить его не осмеливается, хоть и понимает, что японец не считает себя господином. – Я знаю, он мог показаться тебе немного... черствым, – Честер в ответ нарочито громко фыркает, – но он не всегда был таким, поверь. За массивными стволами маячит серебристая гладь водоема. По всему лесу раздается оглушительный хор цикад, в воздухе витает головокружительный запах лилий, то тут, то там нагло вскрикивают лягушки. – Я часто сюда прихожу. Спокойное место. Подойдя к берегу, Честер прищуривается и заглядывает в озеро. Вода в нем настолько чистая, что можно без затруднений заметить на дне стайки маленьких рыбешек да несколько полусгнивших стволов деревьев, которые, видимо, повалились много лет назад, не имея больше сил выдерживать свой собственный вес. Парень завороженно рассматривает каждый камушек, опустив ведра на крупный песок, а потом озадаченно оглядывается на Шиноду. – Почему ты так относишься ко мне? – вопрос безмолвно повисает в пространстве, нагнетая атмосферу. – Ты считаешь, я слишком строг с тобой? – Майк удрученно всматривается в лицо смутившегося Честера. – Нет-нет, что ты... совсем наоборот. - Тогда что же тебя не устраивает? – Мне неясно такое поведение, ведь я же... – Ты не раб здесь, запомни, – он заходит на мелководье и умело зачерпывает воду ведром. – Ты помощник, и теперь ты часть семьи. У тебя есть свобода, наше уважение, защита. Разве этого мало, чтобы больше не чувствовать себя лишенным всего? – Нет... Ронин тянется ко второму ведру. – Мы любим Айко как сестру, но когда-то у нее была и своя семья, – по глади озера в разные стороны разбегаются широкие кольца. – Много лет назад на нашу деревню был совершен набег: тогда вырезали ровно половину населения. Девочка рано осиротела, а мой отец принял ее к нам. В ту ночь очень многие дети лишились своих родителей, как и многие родители потеряли своих детей... – голос, в котором Беннингтон отчетливо распознал нарастающее напряжение и непосильную тяжесть, нервно обрывается. – Все помогали друг другу, чем могли. Малышей распределили по новым семьям, а взрослые тешили свое горе в этих маленьких, не менее несчастных созданиях. Да и о каком счастье можно говорить, когда на твоих глазах зверски убивают родных? Честер весь сжимается. Перед его глазами проносятся ужасные сцены, которые воображение на ходу рисует под впечатлением от услышанного рассказа. Он уже в десятый раз успевает пожалеть о том, что вообще умудрился завести разговор в это русло. – Прости... – стыд и вина съедают его совесть, ведь наверняка Майку тоже пришлось пережить не одну чудовищную потерю. А Честер, как никто другой, прекрасно знал, что такие страшные воспоминания невыносимо болезненно опаляют душу не хуже самого огня. – Не извиняйся, я сам виноват. Не стоило бередить прошлое, это ни к чему хорошему не приводит, – Шинода наполняет последнее ведро и выходит на берег. – А ты чего стоишь столбом? – его голос разом веселеет. – Заканчивай, и идем обратно. Отец, наверное, уже приехал.

***

Трапеза проходит в полной тишине. Джиро, как всегда, хмур как туча, Такахиро выглядит не менее недоброжелательно, но Честер знает, что мужчина просто устал от долго дня и не настроен сейчас ни на какие разговоры. Он только что-то спросил у Майка при встрече, а потом затих, поглощая пищу без лишних звуков. Сам Майк где-то глубоко в своих мыслях. Его взгляд рассеян и задумчив, столовые приборы крепко зажаты в руке, а тарелка почти не опустела с того самого момента, как все сели за стол. Айко обеспокоенно поглядывает то в его сторону, то в сторону Честера, и как будто чувствует незримое напряжение, возникшее между двумя юношами. И Беннингтон его тоже чувствует. Почему Майк заговорил с ним о том ужасном событии? Зачем решился поведать о нем, если подозревал, что последствия от этого обернутся не лучшим образом для них обоих? Ведь Честер уже почти поверил в то, что их общение может стать чем-то большим, чем просто взаимоотношениями между слугой и сыном хозяина дома. К чему было обременять эту тонкую связь такой ношей? Возможно, Майк вовсе не специально совершил подобную глупость, но теперь лишь время определит, забудется ли этот разговор или нет. По окончании ужина все по очереди благодарят Айко и Честера за сготовленную пищу и расходятся по своим комнатам. Когда кухня остается убранной, парень устало плетется в свою спальню, чтобы наконец рухнуть на футон и крепко уснуть. Рядом с комнатой он обнаруживает Шиноду, который сидит, прислонившись к стене и опустив голову. – Майк? Что ты тут делаешь? – Беннингтон присаживается возле него. – Тебя жду, – тихо отвечает Майк. Длинные распущенные волосы наполовину скрывают его лицо. – Я хотел поговорить... но ты, наверное, собирался лечь спать, поэтому разговор подождет до завтра. – Если ты знал, что он подождет до завтра, зачем же сидел здесь все это время и ждал, пока я приду? Майк пожимает плечами и поднимает голову. – Не знаю. – Тогда пойдем. Мой сон никуда не денется, – Честер старается как можно тише проникнуть в комнату, чтобы никого не разбудить. – Что же ты хотел со мной обсудить? – и, приблизившись к ложу, с ногами забирается на матрас. – Думаю, ты догадываешься, что именно, – Майк присаживается рядом. – То, о чем я тебе сегодня рассказал... Я не должен был этого делать, но раз уж проболтался, то извиняться тут надо мне. – Забудь. Что сделано, то сделано, – Честер слегка ежится. – Знаешь, у меня тоже есть, о чем рассказать, но я не стану этого делать по одной простой причине. – И что это за причина? – Плохие воспоминания... они отталкивают и делают больно. К тому же, я почти ничего не знаю о тебе, как и ты обо мне. – Верно, – Майк согласно кивает, – но для этого требуется время. И если брать во внимание тот факт, что ты в моем доме, то первое слово за тобой. Хитрая ухмылка играет на его лице, а Честер лишь обреченно покачивает головой. – Ты уже все слышал. Я плохо помню свое детство. – Я не прошу тебя рассказать о детстве. – Нет, Майк, – голос Беннингтона переходит на обиженный шепот. – Ты не слушал меня, так? Все, что я сказал до этого... Шинода подвигается ближе к парню и успокаивающе берет его за руку. – Неужели не было в твоей жизни никакой радости? – Мое существование сложно назвать жизнью, – бурчит Честер. – Я не верю. Он тяжело вздыхает, забирается под покрывало, натягивая его до подбородка, и опускает веки. – У меня был друг, Роб. Его так же, как и меня, привезли из Англии и продали этому жирному португальцу, который выкупил меня двумя годами ранее. Если бы не Роб, меня, наверное, здесь не было бы. Мы довольно быстро сблизились, я втихаря таскал для него еду, потому что он был слишком слаб после переправы. Частенько меня ловили и наказывали, а он просил меня больше этого не делать, но я упрямо продолжал, иначе Роб не протянул бы и недели лишь на том, чем нас кормили, - Честер горько усмехается. У него просто язык не поворачивается сказать слово «еда». – Мы были единственными, кто не раскисал в той дыре, постоянно затевали какие-то игры в свободные от работы часы, хулиганили и чудили. Мы были самыми маленькими: кроме нас детей там больше не было, но остальные рабы нас любили. Особенно старушка Эмили, – слабая улыбка прерывает рассказ на несколько секунд. – Она рассказывала нам на ночь одной только ей известные истории, а мы слушали с открытыми ртами и потом еще полночи не могли уснуть. Заступалась за нас, чуть ли не последний кусок своего хлеба отдавала. Я никому так не благодарен, как ей. – Почему ты сбежал без Роба? – Его отправили в американские колонии. Я чуть с ума не сошел, когда узнал. На коленях умолял хозяина этого не делать, а он за это нас обоих приговорил к десяти ударам плетью. На следующий день Роба забрали. Не помню, чтобы я хоть еще раз в жизни так орал и выл, как тогда. Я знал, что долго он там не протянет. – Ты не можешь знать наверняка. Честер печально смотрит на Шиноду, на его лице застыла маска безнадежности. – Очень немногие выживают во время плавания. Чего уж говорить о том, что ждет оставшихся людей там, где их содержат, словно диких зверей, в ужасающих условиях: без еды и воды, в холодных камерах. В Португалии мы жили очень даже неплохо, но в тех краях жизнь и сотни рабов ничего не стоит, потому что там их тысячи. Я не стал дожидаться, пока и от меня избавятся, поэтому бежал. – Тогда тебе крупно повезло, что тебя не поймали, – заключает Майк и получает в ответ слабый кивок. Он молчит несколько секунд, переваривая информацию, понимая, что все-таки вынудил Честера рассказать о плохом, после чего решается заговорить. – За девятнадцать лет у меня не было ни одного друга, – его окидывают недоверчивым взглядом. – Это правда. Мы с Джиро росли и воспитывались вдали от окружающего нас мира, а после той... ночи... – японец поднимает грустные глаза, – совсем замкнулись и не общались со сверстниками. Отец много лет обучал нас боевому искусству, как и многих других детей из знатных семей, но мы никогда не пытались контактировать с кем-то из них. Возможно, именно поэтому меня так потянуло к тебе... – Чез. Шинода вопросительно склоняет голову набок. – Так меня называл Роб. И я не против, если ты будешь звать меня так же. – Напрашиваешься в друзья? – Майк не сдерживает улыбки. – Ну, надо же когда-то начинать, – лукаво отвечает Честер и удобно укладывается на футон.