Страна восходящего солнца

Честер резко уклоняется влево, уходя от удара противника, и перебегает на противоположенную сторону. Кровь бурлит от адреналина, на щеках горит лихорадочный румянец от долгой тренировки, руки крепко сжимают катану. Его глаза внимательно следят за движениями Майка, мозг четко рассчитывает каждое новое действие, чтобы избежать ловкого удара исподтишка. Шинода хитро смотрит на Честера, не двигается, мягким кошачьим шагом ступает по траве. Выжидает и не спешит вновь атаковать, чтобы понять тактику своего врага. За полгода он успел отлично обучить друга, и это особенно хорошо ощущалось, когда они сходились в бою. Честер оказался крайне изворотливым и юрким, поэтому его было не так-то просто достать. Мышцы быстро закалились благодаря упорным тренировкам – парень чувствовал в себе силу. Подразнившись еще несколько секунд, Майк молниеносно подается вперед. Его меч тут же встречается с мечом противника, издавая глухой характерный звук. Ни одна атака не остается не отраженной, две фигуры ловко двигаются и уворачиваются в тенях предрассветных сумерек. Беннингтон задевает Майка по предплечью, отчего тот мешкается, отдергивая руку, давая Честеру возможность подобраться ближе и обеспечить себе победу. – Ты уже мертв, – самодовольно заявляет он: деревянное лезвие опасно приставлено к шее ронина. – Уверен? – улыбаясь, вкрадчиво интересуется Шинода, после чего неожиданно отводит голову из-под застывшего удара и хватает друга за плечи, чтобы перевернуть его к себе спиной, меняя позицию. Реакция срабатывает сама собой. Как только Честер понимает, что сейчас его возьмут в захват, из которого уже не будет возможности выбраться, он прижимается к Майку всем телом, ставит подножку и с размаху укладывает его спиной на холодную твердую землю. Юноша дико шипит, чувствуя резкую боль в лопатках, пытается подняться, но Беннингтон взбирается на него сверху, надавливая ладонями на грудь. – Уверен. Майк смотрит на своего «убийцу» снизу вверх и больше не сопротивляется. Он пристально вглядывается в озорные, горящие огнем глаза, наслаждается приятным весом на своем теле, не двигается. Такой Честер сводит его с ума: взъерошенный, раскрасневшийся, тяжело дышащий. Сводит с ума безумно, необъяснимо, и это одновременно и пугает японца, и заводит еще сильнее. Распаляет в сердце пожар, заставляет сжимать кулаки, до боли впиваясь ногтями в собственную кожу, лишь бы утихомирить себя. Еще с самого начала Майка непреодолимо тянуло к Честеру, он чувствовал комфорт, спокойствие в его присутствии, ему требовалась духовная близость с кем-то, с кем можно было бы без сомнений делиться абсолютно всем, чувствовать поддержку и просто ощущать себя нужным. Ведь после того, как не стало матери, они с братом были предоставлены самим себе. Такахиро не нянчился с сыновьями днями напролет, как это делала Элизабет. Он тяжело переживал утрату, поэтому дети остались почти без присмотра и родительской заботы. Мужчина воспитывал, но не более того. Беннингтон ерзает на Майке, устраивается удобнее и медленно наклоняется, сокращая расстояние между их лицами. Шинода внезапно осознает, что сейчас может произойти. Его сердце стучит в бешеном ритме, к щекам приливает кровь, а низ живота опаляет сильным жаром. У Честера, кажется, нет никаких сомнений по отношению к своим действиям, еще чуть-чуть и... – Кенджи! – громогласный оклик заставляет двух парней отползти друг от друга на несколько метров. Ронин с трудом поднимается на ноги и опасливо оборачивается назад. На террасе возвышается мрачный Такахиро. Его разозленный взгляд, заметивший в траве две тренировочные катаны, явно не предвещает ничего хорошего. – Подойди, – приказывающим тоном требует японец. Майк неуверенным шагом направляется в сторону дома, кинув последний взгляд на стоящего сзади друга. Спина неприятно ноет после жесткого падения, на руке, скорее всего, останется синяк от удара мечом. Ни о чем, кроме этого, Шинода больше думать не может. В голове пульсирует еще только одна пугающая мысль о том, какое наказание может ждать Честера за то, что они сделали. И Майку становится страшно. Не за себя. За Беннингтона. Когда он поднимает ногу, чтобы ступить на деревянный пол террасы и поравняться с отцом лицом к лицу, страх исчезает. Потому что он твердо знает, что никому не позволит сделать Честеру больно. – Что ты творишь?! – цедит мужчина сквозь зубы. – Как ты мог себе позволить обучать слугу боевому искусству самураев? Он чужеземец! В нем течет варварская кровь! – Он не португалец! – уверенно заявляет Майк. – Это не имеет значения! Такие, как он, не обладают никаким правом на то, чтобы владеть подобными знаниями. Но о чем же думал ты? Юноша пристыженно опускает глаза в пол. – Мне придется... – Отец, нет! Честер здесь ни при чем! Я признаю свою вину. Накажи меня, но его трогать не смей... Такахиро пораженно смотрит на сына, не в силах прийти в себя от такой дерзости. Его внимание привлекает сжавшийся слуга с низко склоненной в раскаянии головой. – Если я хоть еще раз увижу... – рычит он, - клянусь, я не стану слушать ни одну твою просьбу. Ты меня понял?! – Да, отец... – тихо отвечает Шинода, провожая напряженную фигуру воина смиренным взглядом. Из его груди вырывается облегченный вздох. – Майк... – на плечо осторожно ложится знакомая ладонь. Ронин резко разворачивается и сгребает ее обладателя в охапку. – Он простил. Но мы больше никогда не будем так делать, хорошо? Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, – Честер согласно кивает и жмется к другу еще ближе.

***

Майк и Джейсон всегда боялись отца. Он был строгим, непреклонным, холодным, но они уважали его и слушали во всем. А теперь... теперь Майк понимал, что Такахиро был не прав в своем отношении к Честеру. И еще он понимал, что тот не допустит слишком близкой связи между ними. Не допустит, чтобы старший сын совершил ту же ошибку, потому Каташи все еще дышал им в затылок, отравляя жизнь своей ненавистью. От этого становилось по-настоящему гадко. Прошло уже почти десять лет, а отголоски прошлого до сих пор отражались на их настоящем. Ближе к вечеру Такахиро уезжает на переговоры со своими боевыми товарищами, которые остались в Нагасаки, и берет с собой Джиро. Майк провожает их за воротами дома. Теперь он может расслабиться по крайней мере на несколько дней, потому что такие встречи длятся не менее трех суток, а то и больше. Красные закатные лучи освещают небо и подсвечивают большие пушистые облака в нежно-коралловый цвет, проникают в дом сквозь рисовую пленку и через открытые створки. Зимой в горах на острове Кюсю достаточно промозгло, но сакура здесь зацветает раньше всего. Розовые лепестки сейчас повсюду: устилают траву, землю, забираются в дом. Майк невольно любуется пышными деревьями – наступили дни ханами. В детстве они с мамой устраивали пикники в первый же день, как только появлялись цветы. А потом... потом эта традиция стала бессмысленной, потому что без Элизабет вся жизнь казалось сплошным серым пятном, в котором не было места для красок. Майк думает, что было бы совсем неплохо показать Честеру, как в Японии встречают приход весны, радуясь такой красоте. Они с Айко, наверное, уже пришли с речки и должны сейчас быть где-то в доме. Миновав двор и теперь шагая по коридору, Шинода заглядывает во все комнаты, но никого не находит. Последняя комната, комната Честера, оказывается закрытой. Майк тихо отодвигает створку и входит внутрь. Беннингтон спит на своей постели, устало хмуря брови во сне. В помещении почти темно, разглядеть что-либо еще практически не представляется возможным. Японец тихо подходит к футону, опускается вниз, рассматривая красивое, такое спокойное лицо юноши. Его тонкие губы чуть приоткрыты, Майк не может оторвать от них голодного взгляда. Он осторожно наклоняется вниз, упираясь рукой в матрас, и с трепетом смотрит на Честера. Теплое ровное дыхание касается кожи, потому что расстояние между их лицами слишком мало, и терпеть эту близость, не смея прикоснуться так, как хочется уже очень давно, нет больше сил. Раньше им всегда хватало простых касаний губами к щеке или шее, но теперь этого было совсем недостаточно. Шинода поддается мимолетному порыву и аккуратно, стараясь не разбудить, дотрагивается невесомым поцелуем до подбородка Честера. От прикосновения тот едва дергается, но не просыпается, поэтому Майк не останавливается и скользит выше. Внутри все замирает, когда его губы наконец добираются до губ друга. Они сухие и немного потрескавшиеся от холода, но неожиданно шелковистые, словно цветки сакуры. Парень сходит с ума от их мягкости и тепла, осторожно целует и не может оторваться, рискуя быть замеченным, потому что Беннингтон готов пробудиться в любой момент. Проходит секунда, пять, десять... А потом случается немыслимое: Честер отвечает. Почти неощутимо, но Майк чувствует, как его рот инстинктивно приоткрывается навстречу, а дыхание учащается. Он не поднимает дрожащие веки и вместо этого просто обнимает Шиноду за плечи, притягивая ближе к себе. Никто из них не делал чего-то подобного раньше. Это впервые для обоих. Они не умеют и не знают, как действовать правильно, но от этого желание разгорается в разы сильнее. Майк несмело прихватывает нижнюю губу Честера, а потом робко проводит по ней языком, получая в ответ тихий вздох. Он пока не решается вести себя более настойчиво, но через несколько мгновений Беннингтон уже сам требует ласк, надавливая на затылок и прося углубить поцелуй. От жара и бархатистости его рта Майку сносит крышу. Как же, оказывается, это безумно приятно так целовать Честера: глубоко, мучительно медленно, позволяя ему нежно покусывать свои губы в ответ. А тот лишь тихо стонет, когда их язык встречаются и сладко переплетаются друг с другом. Мир вокруг просто перестает существовать на долгие-долгие минуты. Тяжело дыша, Шинода отстраняется, смотрит в затуманенные глаза напротив. От долгого поцелуя губы горят огнем. – Ты решил закончить то, что я не успел довести до конца сегодня утром? – хрипло спрашивает Беннингтон и блаженно облизывается. – Нам нагло помешали, – при виде такой картины Майк не удерживается, вновь припадает ко рту Честера в жадном, но не менее чувственном поцелуе. Он просовывает руки под его поясницу, заставляя принять полу-сидячее положение, и при этом не смеет отстраниться ни на секунду. Честер сдвигается назад, чтобы облокотиться спиной о стену, а затем разводит колени в стороны, подпуская Майка ближе к себе. Под легкой тканью длинного кимоно нам нем больше ничего нет, но парень вспоминает об этом слишком поздно и стремительно заливается смущенным румянцем. Его пальцы путаются в распущенных волосах японца, когда тот уже уверенно ведет правой рукой к груди, распахивая края одежды. Холодная ладонь прикасается к почти горячей после сна коже, отчего у Честера по всему телу проходится сладкая дрожь. Разрывая влажный поцелуй, Майк оглаживает острые ключицы, чуть открывает плечи и спускается ниже. Губы плавно скользят по теплой шее Беннингтона вниз – он легонько жмурится от невыносимо приятных ощущений, откидывает голову назад. Невозможно выразить словами, насколько нежен Шинода в своих действиях. Он сильнее оголяет Честера, проникая руками под кимоно, и в ту же секунду наклоняется к его соску. Вылизывает с упоением, настойчиво, бережно прихватывает зубами и посасывает, стараясь получить в ответ тихий стон, но Честер молчит: его грудь тяжело вздымается под прикосновениями, нижняя губа соблазнительно закушена. Майку кажется, что он делает что-то неверно. Откуда ему знать, как следует правильно ласкать своего партнера? Вдруг Честеру совсем не нравится? Страх и неуверенность завладевают его сознанием, он тут же прекращает все свои действия и испуганно смотрит на Беннингтона. – Майк... почему ты остановился? – тот непонимающе открывает глаза, подернутые пеленой желания. – Я... у меня ничего не получается... Тебе ведь неприятно, да? Догадавшись, из-за чего Майк так резко стушевался, Честер мягко улыбается и притягивает его к себе, еще шире разводя свои бедра, чтобы дать понять, насколько сильно он сейчас возбужден. – Мне очень хорошо с тобой... – и слабо трется пахом о пах Шиноды в доказательство своих слов. Майк робко улыбается в ответ. Он неспеша развязывает пояс и отбрасывает обе полы кимоно в стороны. Честер, не отрываясь, смотрит ему в глаза, а потом замечает, что потемневший взгляд ронина прикован к низу его уже ничем не прикрытого живота. К щекам приливает кровь, все тело кидает в сильный жар. Не от неловкости или смущения, нет, просто никто еще не смотрел на него с таким неприкрытым восхищением. – Ты безумно красивый, – не своим голосом говорит Шинода, увлеченно разглядывая распаленного парня под собой: его плоский, с выделяющимися мышцами, живот, грудь, изящную шею, на которой красуются два свежих следа от поцелуев, острые черты лица. И когда Майк мягко обхватывает его напряженную горячую плоть, Честер резко стукается затылком о стену. Перед глазами все плывет то ли от легкой боли, то ли от того, что вытворяет Майк своей рукой. Но эти невероятные ощущения становится просто невозможно переносить молча после того, как Шинода плавно, с нажимом, двигает рукой вниз, а потом вверх. Честер стискивает зубы, неосознанно толкаясь навстречу. – Чез, – японец прекрасно понимает, что Беннингтон сдерживает себя из последних сил, и нежно оглаживает его по внутренней стороне бедра. – Расслабься. Я хочу слышать тебя... Еще несколько секунд юноша переносит сладкую пытку без единого звука, но затем из его груди вырывается тихий вымученный стон. – Вот так... – одобрительно шепчет Майк, покрывая его шею и лицо ласковыми поцелуями. Честер полностью теряется в ощущениях, его тело слишком чувствительно реагирует на такую откровенную ласку. Каждый нерв, каждую клеточку пронизывают сильные разряды удовольствия, в животе скручивается тугой узел, от которого внутри все невыносимо приятно сводит. Он выгибает поясницу, стоит Майку очень резко двинуть ладонью, блаженно скулит и прикрывает веки. От столь обворожительных протяжных постанываний у Шиноды кружится голова – этот прекрасный голос хочется слушать снова и снова. Ронин прислоняется лбом ко лбу Честера, целует в уголок губ, дразняще проводит по ним языком. Затем опускает взгляд и завороженно следит за тем, как сокращаются мускулы на его животе, как на влажной головке выступает прозрачная смазка. Собственное возбуждение давно упирается в ткань штанов, Майк не выдерживает и начинает легонько подаваться вперед, чтобы обеспечить контакт и хоть как-то облегчить свое уже болезненное напряжение. Стоны Честера становятся громче, он совершенно не понимает, что с ним творится, но эта мимолетная мысль не задерживается в голове надолго, потому что его тут же с ног до головы накрывает волной оглушающего наслаждения, распространяющегося вверх по позвоночнику. Парень заходится громким стоном, почти криком, его бешено колотит в каком-то приступе, который длится немыслимо долго. Майк как будто бы физически чувствует его оргазм и утыкается в чужое плечо, в следующий миг срываясь за грань вслед за ним, теряя связь с реальностью. Под одеждой становится липко и влажно. – Майк... – Честер пораженно хватает ртом воздух, тяжело дышит; потом замолкает, пытаясь прийти в себя. – Майк, что... что это было? – и снова подает голос только через несколько минут. Тело наполняет жуткая слабость, внизу под пупком растекается что-то теплое. – Ты никогда раньше?.. – удивленно спрашивает японец. – Нет... – смущенно признается Беннингтон. – Ложись, – Майк помогает ему прикрыться тканью и отпрянуть от стены. – А как же ты? – Мне уже не надо, – краснея, улыбается он. – Я хочу посмотреть, – серьезно просит Честер и двигается ближе, тянется руками к поясу. – Честер, что ты... – но Майк не успевает договорить, потому что на его бедра взбирается довольный растрепанный парень. Пальцы быстро справляются с несколькими слоями одежды, и вот Майк уже лежит перед Честером в полуобнаженном виде. Темно-ореховые глаза светятся ярким огоньком, на щеках играет румянец. Юноша медленно наклоняется вниз и принимается слизывать белые разводы с выступающих тазовых косточек и рельефного живота. Шинода приглушенно стонет. Для первого раза Честер оказывается слишком ненасытным, поэтому ронин тянет его наверх и укладывает на бок возле себя. Горячо целует в возбужденные алые губы, ощущая на них свой вкус, просовывает коленку между ног и прижимается к его оголенному торсу своим, кожа к коже.

***

– Привет, – тихо произносит Майк, наблюдая за тем, как просыпается Честер. Солнце встало уже давно, но японец знает, что эти несколько дней они могут позволить себе спать подольше и не беспокоиться о том, что кто-то потревожит их, ведь Такахиро и Джейсон уехали. – Привет, – Честер распахивает глаза, блаженно потягивается. Он кидает затуманенный взгляд вниз, на их тесно переплетенные тела, и улыбается, плотнее прижимаясь к Майку, потираясь о его теплый крепкий живот. Шинода не удерживается от довольного вздоха – это самое лучшее утро. Честер, такой сонный, разнеженный, словно кот, ластится и разве что только не урчит. – Выспался? – голос со сна немного охрипший, сиплый. – Мгм... – лениво тянет Беннингтон: после вчерашнего не хочется ни шевелиться, ни говорить, ни даже думать. Тело до сих пор наполняют тягучая нега и легкая слабость. Честер медленно облизывает губы, позволяя Майку закинуть свою ногу ему на пояс, ерзает, трется, лишь бы усилить такие приятные соприкосновения. В голове вновь всплывают короткие отрывки прошлого вечера, которые заставляют мучительно краснеть и жмуриться, желая повторения. Что с ним, Честер не знает. Он не знает, почему так отчаянно хочется чувствовать Майка каждой клеточкой своего тела и льнуть к нему столь бесстыдно, открыто, ощущать его горячее дыхание на своей коже, но понимает, что ничего более сильного в своей жизни он еще не испытывал. Он не представляет, как это: любить другого человека. Но с Майком все естественно, и это не нуждается в особом объяснении. Парень просто, не задумываясь, тянется вперед, ловит теплые губы Шиноды в поцелуе и не сдерживает удовлетворенного стона, когда тот широко оглаживает его бедро под тканью сползшего кимоно, а потом пристраивает ладонь в области поясницы. Так они лежат еще очень долго, обмениваясь нежными неспешными поцелуями. Время словно остановило свой ход: течет медленно, нехотя. Примерно через час раздается тихий стук в комнату, оповещающий о том, что в доме они не одни. – Честер, ты проспал! Поднимайся! Или, может быть, мне теперь самой еще и воду с речки таскать? – Айко, не входи! – Беннингтон подрывается на футоне, почти проходясь локтем Майку по лицу. Девушка подозрительно хмурится, скрещивает руки на груди. – Это еще почему? – Потому что у меня Майк! – не подумав, взволнованно отвечает юноша. Шинода лишь удивленно приподнимает брови, но продолжает лежать на матрасе как ни в чем не бывало, и, кажется, даже тот факт, что он находится в весьма компрометирующей ситуации, его нисколько не смущает. – Чего ты разлегся? – возмущенно шепчет Честер, пытаясь кое-как привести себя в порядок. Майк пожимает плечами. – А что прикажешь делать? – с еле сдерживаемым смехом интересуется он. – Мой дом – где хочу, там и сплю. – Хоть бы прикрылся. – Мне жарко, – японец хитро улыбается и подпирает голову рукой. – Честер?! Что у тебя там такое? – в голосе Айко скользит нетерпение. – Подожди! – парень вскакивает на ноги и едва успевает завязать пояс перед тем, как створка отодвигается в сторону, впуская в комнату служанку. – Ты... – возмущенно начинает та и сразу же осекается на полуслове с широко распахнутыми глазами, а через секунду уже расплывается в довольной улыбке. – Я помешала, да? Честер пораженно таращится на девушку и не знает, что сказать. Она догадалась. Точно. Хотя бы по его раскрасневшимся губам. Но Айко лишь заговорщически, не отрываясь, смотрит на Майка. И она явно нисколько не удивлена: ее лицо светится от необъяснимой радости, происхождение которой Честеру совсем неясно. – Я буду ждать тебя во дворе, – на распев произносит японка и покидает спальню. Комната погружается в гробовую тишину. – Майк... – в животе начинает неприятно сводить от волнения. Честер поворачивается к футону, с ужасом смотрит ронину в глаза, но не видит в них и намека не тревогу. Это немного отрезвляет, помогает успокоиться. – Она теперь все расскажет? – Не расскажет, – медленно поднимаясь с постели, Шинода тихо смеется. – Она самая надежная хранительница секретов, поверь, – подходит ближе и целует Честера в кончик носа, пропуская через пальцы его шелковистые волосы на затылке. – А теперь иди, не то она разозлится.