Страна восходящего солнца

На протяжении недели вокруг деревни неустанно рыскали вражеские отряды, но они редко заходили на территорию, не рискуя нести потери. Такахиро прекрасно понимал, что Каташи таким образом хочет измотать и по одному вырезать его людей, чтобы оставить поселение без защиты, поэтому приказал воинам не покидать посты и не ввязываться в бой без нужды. Улицы пустовали, многие боялись выходить из своих домов, дорога к Нагасаки была почти полностью перекрыта. Устало проводя ладонями по лицу, Честер выходит из комнаты Айко. Та уже несколько дней отказывалась покидать свое убежище, пряталась под одеялом и разговаривала только с ним. Удивляться было нечему: девушка едва не погибла в огне, когда пыталась вывести из горящего дома двух маленьких детей, но так и не смогла их спасти. Балки, обвалившиеся с потолка, отрезали ей всякий путь. Дети плакали и кричали, а она могла только стоять и беспомощно смотреть на то, как пламя беспощадно пожирало их тела. Оно поглотило бы и ее, если бы не Джейсон, так вовремя оказавшийся поблизости. И Айко винила себя. На все успокоительные просьбы и уговоры – отрешенно мотала головой и ничего не выражающим взглядом смотрела куда-то в пустоту. Ей не было никакого утешения. Честер боялся, что в конце концов это чувство вины убьет ее, если она не возьмет себя в руки. С горечью понимал: тут он бессилен, как бы не старался. – Она теперь и от еды отказывается, – произносит парень и обходит какую-то высокую, как ему кажется, статую, спрятанную под длинным серым покрывалом, вопросительно указывает на нее рукой. – Что это? Майк, до этого безучастно стоявший в стороне, молча приближается к неопознанному объекту, задумчиво осматривает его снизу доверху, а потом срывает покрывало на пол. От увиденного у Честера перехватывает дыхание. Рука сама по себе тянется вперед, чтобы соприкоснуться с гладким холодным металлом. – Они... твои? – завороженно разглядывая красные, с множеством шелковых перевязей и шнурков черного цвета, доспехи, спрашивает он. – Да. Беннингтон задирает голову, чтобы увидеть шлем. Длинные массивные рога и искривленное в страшной улыбке лицо на маске заставляют кожу покрыться мурашками в пугающем восхищении – жуткое зрелище. Глазами скользит ниже: на груди красуется золотой, с изящным изогнутым хвостом, дракон, сжимающий в зубах копье. Плечи, корпус, латная юбка усыпаны медными заклепками, на наручах выгравированы иероглифы. – Дед передал их мне, – японец аккуратно вытаскивает из ножен старинную катану, полностью увитую узорами и знаками. Без всяких сомнений, когда-то она принадлежала явно очень знатному человеку. – Но ты говорил, что твой дед был лекарем. Нет? – озадаченно спрашивает Честер. Майк проводит кончиком пальца по лезвию. На коже тут выступают несколько капель крови – острое. – Всю свою жизнь он был на службе у рода Иэясу главнокомандующим армии под началом Ии Наомаса, ближайшего вассала сегуна Токугавы. Их отряд прозвали акаони – «Красные демоны» – храбрые, бесстрашные воины, которым нет равных в бою. Во время одного из походов дед получил серьезное увечье и больше не смог занимать столь высокий пост. Ему пришлось покинуть своего господина и вернуться сюда, в Нагасаки. – Получается, твой дед тоже был генералом, как и отец? – Скорее, полководцем. Это немного другое, – катана со звонким металлическим звуком вновь занимает свое законное место в черных ножнах. – Он всегда говорил, что эти доспехи станут моими по праву, когда придет день защищать наш дом. И вот этот день пришел, – трепетно поправив съехавшие набок латы, Шинода отступает назад и равнодушно пожимает плечами. – Вот только знаешь что, Чез? – в голосе сквозит ирония. – В детстве я просто грезил о том, что когда-нибудь смогу выйти в них на поле боя, а сейчас я бы... очень многое отдал, лишь бы даже не прикасаться к ним. – Но теперь они твои, Майк. Ты должен это принять. – Дед очень хотел, чтобы его потомки продолжали служить Иэясу, чтобы наш род во все времена принадлежал клану «Красных демонов». Только это не для меня. Возможно, для моего брата, возможно, для будущих поколений, но не для меня... – Тогда что? – Честер испытующе всматривается Майку в глаза. – Что нужно тебе? – легонько вздрагивает, когда тот кладет руку на его шею и улыбается. – Мне нужна самая обыкновенная жизнь, которая есть у простых крестьянских людей. С тобой. Я не хочу жить войной, как это делал он. У Беннингтона замирает в груди от услышанных слов – Шинода раньше никогда ни о чем подобном не говорил... – Сейчас не время об этом думать, Майк... – как-то неуверенно возражает парень. Сердце радостно бьется в необъяснимом волнении, но радость эта сейчас как смех среди скорбящих. Ронин хмурится, соглашаясь. О тихой, мирной жизни он будет рассуждать потом. – Мы должны эвакуировать жителей до того, как сюда доберется основная часть отряда Каташи с ним во главе. Если не дождемся подкрепления, пробиться через кольцо к городу окажется намного труднее, но мы попытаемся. – Выступить против него в одиночку? – Майк лишь кивает. – Но это безумие! У него воинов в два раза больше и... – А что нам еще остается? – перебивает и разводит руками тот. – Скажи, кем мы будем, если уйдем? Если сбежим? Честер прикрывает глаза. Действительно, другого выхода у них нет. И не было с самого начала. Они должны стоять до конца, даже если это будет стоить им жизни. – Вы уйдете через два дня под покровом темноты, несколько воинов будут сопровождать колонну. Честер непонимающе сводит брови к переносице. – Что ты сказал?.. – переспрашивает недоверчиво. – Что значит «вы», Майк? Спустя несколько секунд его глаза расширяются от ужаса, когда он наконец все понимает. – Ты не останешься здесь, – твердо заявляет Шинода. Пусть ему даже придется насильно увезти Честера из деревни. – Я не уеду! – А я и не спрашивал. Майк старается говорить как можно холоднее, чтобы не выдать свой страх. Вся эта затея с эвакуацией не выглядела слишком безопасно, но эта была единственная надежда на спасение людей. – Нет... Ты не можешь, слышишь? Не можешь! – подойдя вплотную, сокращая расстояние до нескольких сантиметров, почти шепчет Беннингтон дрожащим голосом. Обида неприятным сводящим комом подступает к горлу и мешает говорить. – Ты учил меня! Я ведь в состоянии драться. Я хочу помочь! – Ты слишком неопытен. Ты даже представить себе не можешь, что значит оказаться в бою, где каждый сам за себя! Где люди убивают друг друга без сожалений, без жалости. Как звери. – А разве ты хоть раз бывал в бою?! – зло выкрикивает Честер. – Откуда тебе знать? – Меня готовили к этому всю мою жизнь. Не глупи, Чез! Оставшись здесь, ты погибнешь! Слова, словно пощечина, бьют с размаху, прямо в лоб. Честер жмурится, до боли впивается ногтями в собственную кожу. Хочется заткнуть Майка, чтобы не говорил больше ничего и не заставлял чувствовать себя так беспомощно. – Ты поможешь, если вместе с Джейсоном выведешь жителей в безопасное место, – юноша, пытаясь хоть немного успокоиться, делает глубокий вдох. – Прости, но так будет лучше, – и бесшумно покидает комнату.

***

Сильный дождь смыл с улиц пепел, золу, увлажнил опаленную траву и землю. Деревня словно ожила, и если бы не сгоревшие разрушенные дома, не было бы даже и малейшего намека на пожар, что бушевал здесь несколькими днями ранее. Хана радостно виляет хвостом и выбегает из амбара, когда видит Честера. Беннингтон наклоняется, трепет собаку по холке и морде, ласково поглаживает по бокам. Акита довольно ластится, облизывает пальцы, а затем поднимается на задние лапы и пытается дотянуться до подбородка Честера. Тот смеется, не обращая внимания на то, что Хана перепачкала грязными лапами всю его одежду, и сам целует ее в мокрый нос, позволяя влажному шершавому языку лизнуть себя в щеку. – Да-да, я тоже по тебе очень соскучился. Честеру жутко надоело сидеть дома. Надоел этот отвратительный запах гари, надоело все, что было покрыто серым слоем пепла. Поэтому он не выдержал, услышав снаружи звучные раскаты грома, предвещающие сильную грозу. Так и сидел на террасе несколько часов, подставляя под прохладный ливень то ладони, то голову, наблюдая за тем, как вода смывает все следы пожарища. Он не разговаривал с Майком уже два дня. Даже не хотел его видеть. И когда приходилось всей семьей собираться за столом, довольствуясь скудной пищей, старательно отводил глаза в другую сторону. Каждую секунду чувствовал на себе тяжелый взгляд Шиноды, отчего становилось совсем неуютно. Честер злился. Злился от того, что Майк сомневался в нем, не позволял остаться и помочь. Но больше всего он злился потому, что не хотел расставаться. Это было страшнее всего в такой ситуации. Прошло уже несколько часов и начинало темнеть. Парень не хотел возвращаться в закрытое помещение – на улице было просто прекрасно. Мелкий моросящий дождик не прекращался, зато приятно охлаждал кожу; в воздухе пахло озоном и сыростью. Покормив Хану и вдоволь с ней наигравшись, Честер вновь садится на террасу, планируя пробыть здесь до глубокой темноты. Вдруг за спиной тихо открывается седзи, но он даже не оборачивается. – Тебе надо собираться... – неуверенно говорит Майк. Ему немыслимо хочется прикоснуться к Беннингтону, только какой-то барьер внутри не позволяет этого сделать. Честер помнил, что этой ночью он вместе с остальными жителями уйдет в Нагасаки. Странное чувство обреченности овладело им – сопротивлением все равно ничего не добьешься. Кричать, умолять, убивать свои нервы? Нет, они ему еще обязательно понадобятся. – Хорошо, я сейчас, – сухо отзывается юноша. Нужно еще несколько минут, чтобы попрощаться. Вдруг это последний раз, когда можно вот так спокойно сидеть на крыльце дома и любоваться контурами расстелившихся впереди гор, наслаждаясь пением цикад? Вдруг возможности вернуться сюда больше не будет?.. Невыносимая тоска грызет сердца обоих. Майк коротко кивает, скорее, для себя, и собирается войти в дом, но что-то на секунду привлекает его внимание. До слуха доносятся приближающийся топот копыт и громкий свист. Шинода быстрым шагом доходит до ворот, выглядывает наружу. То, что он видит, заставляет его с облегчением выдохнуть, выпуская белое облачко пара, и немедленно открыть въезд. Два небольших конных отряда примерно в пятьдесят-шестьдесят человек. Этого определенно хватит, чтобы спасти людей и задержать противника на какое-то время. – Мы слышали, вашей деревне нужна помощь, – провозглашает впереди стоящий воин. Вероятно, командир. Он обводит взглядом окрестности, невесело усмехается. – Что ж, в этом я даже не сомневаюсь, – и спрыгивает с лошади. – Я Симадзу Есихиса. Капитан Вашего отца, Ямато Ханзо, отдал приказ оказать вам вооруженное подкрепление. – Примите нашу благодарность за столь щедрый жест, – Майк почтенно кланяется в знак уважения. Симадзу склоняет голову в ответ. – На перепутье мы встретились с еще одним отрядом, – он отходит в сторону, пропуская перед собой высокого самурая в красных массивных доспехах. В этот момент Майк замечает красный герб золотого дракона, развивающийся над головами прибывших, и отказывается верить своим глазам – среди воинов Есихисы не меньше сорока акаони, которых он сперва не заметил за разговором с командиром. – От имени великого сегуна Токугавы я приветствую вас – господин знает о проблеме с Каташи Танака. Мне было поручено лишить его высшей власти сюзерена, а личных воинов отправить под суд в Эдо. – Большая честь! – Шинода вздрагивает и оборачивается на голос отца. – «Красные Демоны» не бывали еще в наших краях. Симадзу, Ии... – улыбается тот, – ваша помощь для нас бесценна. – Генерал Такахиро. Наслышан, – с таким же почтением отзывается предводитель акаони. – Вынужден просить часть ваших воинов для сопровождения жителей в город. Боюсь, на пути легко может оказаться засада. – Когда Вы планируете отправить колонну? – спрашивает Симадзу. – Сегодняшней ночью. Ждать дольше – слишком большой риск. Согласно кивая, Есихиса быстро отбирает из своего отряда десять самураев. – Юма, будешь за главного. Из общего строя выходит крепкий мужчина с длинным светлым шрамом на левой щеке. – Да, командир, – он жестом подзывает к себе своих новых подчиненных, отводя их в сторону. Все это время Майк поглядывает на Честера. Тот с террасы не уходит, с любопытством следит за происходящим. – Найди брата, Кенджи. Предупредите людей, – тихо обращается Такахиро к сыну, пока командиры что-то обсуждают между собой.

***

– Это... те самые «Красные Демоны», о которых ты рассказывал? Они помогут? – спокойно интересуется Беннингтон, царапая деревянный пол крыльца короткими ногтями. Майку совершенно не хочется отвечать на этот абсолютно неуместный вопрос. Как Честер может вести себя настолько безразлично? Они не прикасались друг другу двое суток, не разговаривали, даже словом не обменялись. И Шинода не спал обе ночи, потому что Честера не было рядом. Зло сжимал покрывало, пытался успокоить бешено бьющееся сердце, только легче совсем не становилось. Осознание предстоящей разлуки медленно убивало и сводило его с ума, но он сам так решил. Сам возвел эту неприступную ледяную стену. Пусть лучше так. Пусть лучше Честер его возненавидит, зато останется жив. – Помогут, – выходит слишком грубо, но по-другому ронин не может. Накопившиеся негативные эмоции дают о себе знать. – Иди в комнату и жди там. Я вернусь за тобой, когда все будет готово. От такого ледяного тона в груди обрываются все оставшиеся ниточки надежды. Честер хочет вскочить и заорать на японца, ударить, растормошить, лишь бы тот не уходил сейчас. Неужели он действительно вот так просто...? Шаги незаметно растворяются в воздухе. Беннингтон не знает, куда ушел Майк. Теперь ему уже, в общем-то, без разницы. Ему просто очень больно. В голову лезут немыслимые идеи, только это все глупость какая-то. Что этим докажешь? Ничего. В глубине души он все равно знает, что сделать так, как было велено, – единственное верное решение. Шинода прав, как бы ни хотелось отрицать этот факт. Из-за невесть откуда взявшегося потока горячих слез парень не замечает, как оказывается на футоне и забывается беспокойным сном, смыкая покрасневшие заплаканные глаза. Кажется, слезы текут даже во сне, потому что подушка под щекой полностью ими пропиталась и неприятно липнет к коже. Плевать. Проходит не больше двух часов, прежде чем приходит Майк. Он тихо заглядывает в темную спальню, замечая в самом углу всхлипывающий подрагивающий клубок, плотно прижавшийся к стене. Увиденное заставляет сердце сжаться в болезненной судороге. Майк входит, осторожно подползает к Честеру, дотрагивается до плеча. – Чез... – Не надо, – жалобно просит тот и скидывает руку. – Чез, повернись ко мне, пожалуйста. Я не хочу, чтобы все закончилось вот так... И Честер не выдерживает. Резко садится, смотрит затравленно Шиноде в глаза. Его всего трясет, щека отлежана, волосы стоят дыбом. – Опять мучить меня будешь? Уверять, что так надо? Ч-что я зря обижаюсь на тебя? – Я не за этим здесь, – невозмутимо отвечает ронин и тут же притягивает любимого за плечи ближе к себе, стирает со щек влагу. – Можешь ругаться на меня сколько угодно, но потом. Я соскучился по тебе. Просто невыносимо соскучился... Не отталкивай, прошу. Ледяная стена трескается, с грохотом обрушивается вниз. В следующую секунду губы соединяются в мокром от слез поцелуе, Честер уже и не понимает, его они или Майка, чувствует только, что тот тоже едва всхлипывает и очень неровно дышит. Потом забирается на колени и крепко обнимает за шею, будто боится отпустить, жмется к груди. – Майки... – беспомощно зовет он в промежутках между мягкими поцелуями. Каждый новый вдох дается все с большим трудом от сжимающих горло спазмов, – я боюсь... боюсь, что больше не увижу тебя. Позволь мне остаться... умоляю. Шинода не отвечает. Легонько закусывает нижнюю губу Честера, после чего сразу же бережно ее зализывает и потирается носом о щеку, спускается к шее, выцеловывая теплую нежную кожу. Честер несдержанно стонет и вслепую прислоняется губами ко лбу японца, ощущая в этот момент на своей шее горячую влагу. От всех этих прикосновений, которые необходимы не меньше кислорода, зашкаливают чувства. Парни знают, что это, возможно, последний раз, когда у них есть возможность побыть наедине, даря друг другу ласки, дыша друг другом... И каждый поцелуй, каждый тихий шепот приближают момент разлуки. – Я приеду и заберу тебя домой, – сбивчиво шепчет Майк в шею Беннингтона. – Даю слово. Мурашки стремительно распространяются по всему телу. Честер доверчиво кивает, через силу глотает слезы. Все самообладание окончательно летит к чертям после того, как Шинода проводит приоткрытыми губами и кончиком языка по горлу вверх, кусает за подбородок, а затем накрывает его рот глубоким поцелуем, уже совсем не сдерживаясь, стараясь запомнить родной запах, вкус, ощущения. И Честер отвечает так же настойчиво, даже немного грубо, потому что по-другому сейчас нельзя. Соленый привкус крови отрезвляет и заставляет остановиться. – Прости... – виновато произносит Честер, слизывая с губ Майка маленькие алые капельки. – Ничего, – улыбается тот. – Просто потрескались. Честер печально смотрит на Шиноду. В его глазах плещется что-то необъяснимое, что невозможно описать. Он собирается с мыслями и с неприкрытым отчаянием в голосе признается впервые: – Я люблю тебя. Резкий щелчок – Майк перестает воспринимать мир вокруг себя. В голове крутятся лишь эти три слова. Три самых важных слова в его жизни. А остальное не имеет более никакого значения. Он готов вечность разглядывать родное лицо напротив, целовать, говорить какие-то нежности, гладить плечи, напряженную спину, потому что Честер теперь только его, Майка, полностью, без остатка. Навсегда. И что бы ни произошло, этого не изменить, он точно знает. Невыносимо хочется большего: избавиться от одежды, исследовать каждый миллиметр желанного тела, кожа к коже, слышать громкие стоны под собой, довести до дрожи, до сладкого безумия, а потом вместе уснуть без сил, зная, что завтра все будет хорошо. Но время никогда и никого не ждет.

***

Старики, женщины, дети – все вереницей тянутся по улицам. Мужчины, способные держать в руках оружие, прощаются с семьями, утешая жен. Джейсон помогает Честеру навьючить лошадь. За последнее время вся его неприязнь к парню постепенно утихла, и если раньше он ревновал и бесился из-за того, что считал дружбу между своим братом и Беннингтоном чем-то очень оскорбительным для себя, то теперь понимал, что Честер неразрывно связан с Майком куда более глубокими чувствами, а значит, его можно уверенно называть полноправным членом семьи. – Держись все время рядом со мной, чтобы я тебя видел, и присматривай за Айко, – закончив со своей лошадью, просит младший. – Хорошо, привяжи-ка Джина к своим поводьям – так я от тебя точно никуда не денусь, – шутливо отзывается Честер. – Серьезно, не теряйся, не то братец с меня три шкуры снимет. – Эй, – деловито скрещивает руки на груди и прищуривается, – вообще-то это я тебя на полтора года старше, забыл? Так что мы еще увидим, кто кого стеречь будет. С таким весомым аргументом Джиро спорить не собирается, поэтому, широко улыбаясь, отмахивается и легко взбирается в седло. К отъезду почти все готово. Юноша поправляет поклажу, игриво трепет жеребца по загривку. Ждет Шиноду. Тот обещал прийти, как только появится свободная минутка. – Чез. Беннингтон оборачивается на зов, грустная улыбка появляется на его лице. – Возьми это, – приблизившись, Майк протягивает катану. – Но ведь она твоя, я не могу, – Честер непонимающе разглядывает меч в руках японца. – Больше нет, – оружие ложится в его ладони. – Я надеюсь, тебе она не понадобится, но так мне будет спокойнее. – Спасибо... Спрятав катану под поклажей, Честер разворачивается и обнимает Шиноду, стараясь не дать волю эмоциям. – Поклянись, что не погибнешь, Майк, – в груди бушует настоящая буря, внезапный страх накатывает как оглушающая мощная волна. – Я клянусь тебе. Честер доверчиво кивает и с нетерпением тянется к губам любимого, вновь тревожа подсохшие ранки, вплетаясь пальцами в распущенные густые пряди на затылке. Ему кажется, что он никогда не насытится, что всегда будет мало этих прикосновений, особенно сейчас, когда нужно расставаться на неопределенный срок, который может превратиться в вечность. – Пора ехать, – неловко нарушает тишину Джиро, решившийся прервать прощание. Еще два коротких поцелуя обжигают уголок губ и скулу, после чего Майк помогает Беннингтону залезть на лошадь. – Будьте осторожнее, – бьет он по крупу, заставляя коня двинуться вперед. Все внутренние уговоры не оборачиваться благополучно уходят на задний план – Честер выворачивает голову, огромными испуганными глазами смотрит на Шиноду, молясь всем богам, что видит его не последний раз. А потом лошадь выезжает за пределы двора. Впереди – долгая и опасная дорога.

***

Глухая лесная тишина кругом пугает и неприятно давит на нервы. Люди стараются идти как можно тише, только маленькие дети тот тут, то там разрывают воздух своим плачем. Они идут уже много часов, без остановок. На востоке разгорается рассвет, окрашивая небо в багровый оттенок, неспеша просыпается природа. – Не нравится мне все это... – О чем ты? – Честер вопросительно смотрит на Джейсона. – Слишком тихо, – нахмурившись, японец подозрительно оглядывается по сторонам, сосредоточенно вслушивается в посторонние звуки, а потом пришпоривает лошадь и, ничего не объяснив, скачет в начало колонны. – Оставайся с Айко! Честер пристраивается ближе к подруге, не сдерживает улыбки – девушка отчаянно клюет носом, слегка заваливаясь вперед – и, чтобы обратить на себя внимание, невесомо проводит по ее волосам. – Садись ко мне – отдохнешь немного. За твоей лошадью я пригляжу. Приходится остановиться. Айко что-то сонно мычит в знак благодарности и аккуратно перебирается к Честеру за спину, укладывает голову на плечо, цепляясь за его живот. – Спи. Везти на себе человека оказывается не так-то легко. Через несколько минут Айко засыпает и наваливается на парня почти всем своим весом. Постоянно съезжает то в один бок, то в другой, грозясь свалиться наземь, из-за чего Честеру приходится придерживать ее за руки. Но потом что-то происходит. Впереди. По толпе проносится взволнованный шепот, люди замедляются, а затем колонна и вовсе останавливается. Крик. Отдаленный лязг мечей. Засада. Вдруг со всех сторон из леса выскакивают наемники. Молниеносно, почти незаметно. Как тени. Воины Такахиро и Есихисы кидаются им навстречу, не давая прорваться к беззащитным людям. Первые поверженные падают в траву, орошая ее своей кровью, кто-то пытается уползти обратно в лес, кого-то сразу же добивают на месте. Все это больше походит на жуткий кошмар, чем на реальность. Не раздумывая, Честер тянется за катаной, спрятанной где-то под поклажей. Хватка Айко на его груди усиливается в несколько раз, но в следующее мгновение Джин под ними резко дергается и встает на дыбы. Удержаться в таком положении вдвоем невозможно. Юноша наклоняется в другую сторону, чтобы не придавить девушку собой при падении, летит вниз и больно ударяется спиной о твердую почву. В голове звенит. Он пытается встать не четвереньки, приподнимает голову. Прямо перед ним, всего в метре, лежит окровавленное тело мертвой женщины. Ее стеклянные глаза безжизненно смотрят в одну точку. Леденящий ужас накрывает Честера с головой. Он знал убитую. Паника стремительно завладевает сознанием, оголяет инстинкты самосохранения, не позволяя ясно мыслить. Наощупь отыскав катану, Беннингтон вскакивает на ноги и ищет в общем хаосе подругу. – Честер! – Айко лежит на земле на краю дороги. – Сзади! Дальше все происходит настолько быстро, что парень не успевает даже опомниться. Отточенные за несколько месяцев движения не прошли даром: быстрый разворот, блок, режущий уши металлический скрежет, удар. И вот с блестящего лезвия капает густая бордовая жидкость. Наемник беспомощно хватается за горло, пачкая руки в собственной крови, его зрачки расширяются. Честер, замерев, видит, как в них буквально потухает жизнь. Он сам до конца не понимает, что сейчас произошло. Реакция вновь не подвела его, как тогда, во время тренировки с Майком. Не успевает он отойти от шока, как спереди надвигается новый враг. Наемников становится все меньше, но это не мешает им проделать брешь в обороне. Честер уже более уверенно расправляется со следующим противником, старается не думать ни о чем, чтобы не отвлекаться и не поддаваться страху. Так учил его Шинода. – Все в порядке? – осмотревшись по сторонам на наличие опасности, он наклоняется к Айко, помогает ей подняться. – Кажется, руку сломала, – шипит та. – Идти сама сможешь? – Думаю, да. – Отыщи Джиро, пусть уведет этих людей отсюда. Тут осталось слишком мало воинов. Девушка прижимает пострадавшую руку к груди и скрывается в общей толпе. Минутой позже из глубины леса доносится странный свист и на дорогу осыпается густой шквал стрел. – Всем пригнуться! Лучники! – кричит кто-то вдалеке. Острые наконечники находят свою цель, вонзаясь в незащищенную плоть, люди друг за другом начинают оседать на землю. За спиной единственное спасение – деревья, но туда не успеть добраться. Беннингтон пятится назад, сжимая в руке катану, стрелы падают прямо перед ним, несколько пролетают возле головы и плеча. Вскоре поток заканчивается так же быстро, как и начался. Честер осматривается вокруг: с десяток убитых, столько же раненых. Он забывается на секунду, решая, что атак больше не будет, и тем самым совершает грубую ошибку. Легкий свист, резкая вспышка обжигающей боли в районе груди. Юноша опускает глаза – точно из ребра торчит яркое синее оперение. – Нет! – кажется, это голос Джейсона, Честер не уверен. Ноги быстро наливаются слабостью, перед взором все плывет и кружится, по животу струйкой стекает теплая жидкость. Твердая поверхность окончательно уходит из-под стоп, заставляя тяжело завалиться на бок. – Нет, нет! – чьи-то руки начинают несильно шлепать по щекам и трясти за плечи. – Не смей умирать, слышишь ты меня?! Я что Майку обещал? Что ты в порядке будешь! Поэтому даже не думай засыпать! Честер хочет что-то сказать, но из груди вырывается хриплый булькающий звук и новая волна боли взрывает разум. Во рту тут же появляется железный привкус крови... Его продолжают звать, тормошить, только все безрезультатно. Сознание уплывает куда-то за пределы реальности, все звуки, голоса сливаются в один единый шум. Парень пытается бороться, а веки тем временем яростно слипаются, и вот уже розоватое небо над головой тускнеет, растворяясь в сгущающейся черноте. Он словно летит в пропасть, где нет ничего осязаемого. Одна лишь сплошная бездна.