Имя вне Черной Книжки

1. Сена привык, что Йоичи на него шипит и огрызается. Это казалось неотъемлемой сущностью капитана. Иногда его подколы задевали очень больно, но Сена через силу улыбался, прощая. Да, обидно, да, больно. Но даже оттолкнув, его снова притягивают к себе. Похоже, Йоичи даже не замечает, что говорит лишнего. Значит, стоит перетерпеть. Раз с ним водятся, общаются, даже посвящают в свои планы! О таком Сена раньше и мечтать не мог. Ради такого можно было сказать себе: - Он не хотел. Да и разве это обидно? Обманывать себя довольно просто, особенно, когда приловчишься. - Ты что вытворяешь? – рявкает Йоичи, и Сена весь сжимается, потому что на него замахиваются шлемом. Он только что чуть не грохнулся на развороте, потому что надел не те ботинки, и, хоть и заработал им тачдаун, Хирума взял тайм, чтобы оттащить “за уголок”. Сена закрыл глаза, ожидая удара. Что такое боль? Что такое обида? Да и что такое вообще дружба? Из чего она складывается? Как ее поддерживают? Сена понимал, что хочет и дальше быть рядом с Хирумой, что ему нравится амерфут, но… Йоичи это было не нужно. Он был так далеко от него, и в то же время так близко. Сена сам запутался, или Йоичи его запутал, Кобаякава не мог понять. Знал одно, что отпустить Хируму выше его сил, поэтому он собрался терпеть. Дрожа и ожидая боли. Йоичи же замер. В его планы не входило ничего делать с игроком, тем более с Сеной. У него чуть сердце не остановилось, когда Кобаякава скрылся в пыли. Хирума думал, что тот переломал себе все ноги. У Йоичи было ощущение, что это возмездие за то, что он наговорил Анезаки. - Сена? – карие глаза наконец смотрят на него. – Переобувайся, козявка. У нас мало времени! Хирума сжимает шлем в руках. Меньше всего Йоичи хочется, чтобы его боялся этот человек. Нет, дисциплина это одно, можно даже пальнуть из пистолета острастки ради для… Но настоящий страх сковывает и мысли, и движения. И главное… Рушит отношения. Что у них за отношения? Йоичи не знал. Он старательно отталкивал его, но Сена как котенок лип и лип, условно, к его ногам, не условно – к сердцу. Выдрать бы его с корнем, да только поздно уже. Не только больно будет, но и пусто. Поэтому Хирума касается руками каштановых волос. Он ничего не говорит, хотя хотелось бы много сказать, но это будет так глупо и так розово, что Йоичи сжимает зубы. - Держи шлем и переобувайся. А то эта дурында Анезаки подумает, что я тебя здесь насилую. - Сейчас! – тут же откликнулся Сена и принялся быстро переобувать ботинки, которые ему стоило сразу заметить в руке капитана. Мамори действительно влетела в их укромный уголок. Но все, что она увидела, как Сена переобул вторую ногу и резко поднялся, улыбаясь. - Я готов, Йоичи! Анезаки сглотнула. По имени? Он зовет этого беса по имени? - Идем, козявка. Сделаем этих недоумков… О-па, тебя только не хватало! – Йоичи резко уходил в атаку, дальше должна была следовать тирада, но Сена подтолкнул его в спину. - Потом! Игра! И Хирума подчинился. Он вырастил на свою голову маленького манипулятора. Понимает ли Сена, что крутит им? Или еще нет? Что в нем говорит: наивность или расчетливый план? Часть его хотела, чтобы это была наивность. Он так устал от самого себя и хотел быть рядом с кем-то, в голове которого нет грандиозных дьявольских планов. А с другой стороны, иметь такого же хитрюгу в друзьях – неплохо. Скорее хорошо, чем плохо. Будет так же как с Агоном? Весело, но чего-то не хватать? Хирума находил себя отчасти идиотом. Как только он отталкивал Сену, грубил ему, и тот отворачивался на секунды, а потом снова ему улыбался, как котенок, которого пинают, но он снова возвращается, на душе становилось больно. Так больно, будто это его оттолкнули. И тогда Йоичи думал, что живой. Хирума понимал, что ведет себя странно, но не так просто было за один день измениться. Когда все твое существование с момента рождения – проблема. Когда ты по сути никому не нужен и только мешаешься под ногами, то не так- то просто нацепить розовые очки. Хирума прекрасно понимал, что уже не сможет их нацепить. Однако, он сжимает плечо Сены и шепчет на ухо предполагаемую тактику. Йоичи допускает, что розовые очки – к черту. Но видеть мир не в черных тонах – тоже прекрасно. А он таким и был, совсем не черным, когда карие глаза с улыбкой следили за ним, кивая его безумным россказням. Так почему бы просто не быть счастливым? Йоичи не мог. Разве такое вообще бывает? Разве такой мир существует? 2. Две игры – две победы. Команда внезапно стала на хорошем счету у директора и получила дополнительное финансирование. Его добилась рассерженная Анезаки. От курицы-наседки внезапно оказался прок. - Почему мой Сена должен тренироваться на таком старом и потрепанном оборудовании? И установки для лайменов стоит сменить! – Мамори вошла в раж, и было любо-дорого смотреть, потому что остановиться девушка не могла, а Йоичи уже похихикивал, зная, чем в итоге закончится. Кончилось тем, что у них был даже новый сервиз для чая. А невыносимая женщина поселилась в клубной комнате. Но за все надо платить. Хируме казалось, что это слишком большая цена, особенно учитывая, что он-то торты не любил. Но Сена с Мамори как-то справлялся, а остальное было не важно. 3. Мусаши отозвал Хируму в сторону, и Йоичи неохотно подошел. Он знал, что скажет ему Ген, однако, такого злого взгляда не ожидал. Такекура на него руку уже один раз поднимал, так что Йоичи знал, что она тяжелая. Правда, из команды этого никто не видел. - Сколько можно? – холодно поинтересовался Ген. – Что ты ляпнул? Хирума тихо выдохнул даже не в силах глянуть на Мусаши. - Извиняться ты не умеешь. А обижать – прекрасно. Йоичи не собирался оправдываться. Прикрываться своим окружением и воспитанием. Это было только его дело, что он такой. Это было привычным ему защитным механизмом. - Я извинюсь. После тренировки, - пообещал Йоичи. Ген видел, что Хируме и так не сладко, поэтому ободряюще сжал его плечо. - Он не железный, Йоичи. Он младше нас. Он ребенок. Хотя, казалось бы, год разницы всего. Ломай, если хочешь. Только знай, он ведь сломается. Конечно, не в запой уйдет, и не молочными коктейлями подавится, но тебе больше никогда не поверит. Йоичи все это прекрасно понимал. - После тренировки, - решительно сказал Хирума. Сена улыбался Юкимитсу, выполнял все приказы тренера. - После тренировки, - окончательно вынес вердикт самому себе Йоичи. - После тренировки? – Хирума выполз из кабинета завуча. Куча внезапных дел, одолевших его, только-только подошла к концу. Он прошел по коридору, и краем глаза во дворе школы, возле ворот, увидел Сену, который должен был быть уже дома. Рядом с Сеной стоял парень, которого Йоичи не мог знать, но знал. Кайтани Рику. Что он здесь забыл? Что ему вообще нужно от Сены? Впрочем, распрощались эти двое вполне мирно. Кайтани ушел в одну сторону, Кобаякава, проводив его взглядом, пошел в свою. 4. Сена считал, что ему нужна передышка. Но весь мир будто сговорился сыграть против него. Кобаякава усмехнулся, поняв, что весь мир свелся для него к блондину-капитану. Довольно странно, но как есть. Его слова не так уж и сильно задели Кобаякаву. Но в этот раз они осели на сердце неприятным осадком. Который, впрочем, не мешал бегать с мячом и от Цербероса. Пес, почему-то считал, что Сена обязан с ним играть тогда, когда хочет того бульдог. Поспорить с этим было сложно. Иногда невозможно. Поэтому, медленно обтекая после тирады Йоичи, Кобаякава решил, что день, на самом деле, не такой уж и плохой. Ему отнюдь не нравилось, что Мусаши отвел Хируму в сторону. Хотелось увести его обратно, а Гену сказать, чтобы не лез не в свои дела. В конце концов, это отношения между ними. Третьему тут не место! Но Кобаякава понял, что передышка ему все-таки нужна. Перед ним стоял Кайтани Рику со своей наглой улыбкой полного превосходства над всеми. Они действительно были друзьями. Очень даже неплохими. Так Сене казалось. Именно поэтому, на правах друга, Кобаякава и решил, что может тоже давать советы и подсказывать, как лучше делать. Ну а как-то он посмел сказать, что Кайтани Рику не прав. Может, это было столкновение интересов. Может, что-то еще. Но Рику решил, что “яйца – курицу не учат”. Трудно было сказать, кто из них кто, потому что Сена искренне думал, что курицей быть ничуть не лучше, чем яйцом. У яйца еще есть шанс вырасти умным тиранозавром, если не вдаваться в уточнения, чье именно это яйцо. А вот курицу уже не переделать. Впрочем, Кайтани и было не переделать. Он считал свое мнение исключительно верным. И никому, тем более Сене не собирался позволить что-то советовать или, тем паче, говорить, что Кайтани не прав. После этого Сена и перестал с ним общаться. Рику, который знал слишком много секретов, начал задирать Сену. Шутки были довольно жестоки по оформлению, но Кобаякава тогда тоже не сдержал язык за зубами. В результате они стали врагами. От части из-за этого, он не мог огрызаться на Йоичи. Ему казалось, что тогда, слово за слово, все будет кончено. А Хирума не Рику. Сена хотел быть с ним рядом и дальше. Сейчас же перед ним стоял Кайтани Рику собственной персоной. - Ну, привет. - Привет, - Сена не знал, что должен говорить, и должен ли вообще. Сердце замерло, ожидая продолжения. Кайтани усмехнулся. - Что же ты тушуешься? Обычно, твое упрямство безумно выводит из себя. Или, быть может, тебя кто-то хорошенько обломал? Сена вздрогнул. Йоичи сегодня сказал: - Ты задолбал своим упрямством! Почему нельзя сделать другой проход! О, Сена отнюдь не на это обиделся сегодня, капитан был прав, по большей части, просто Кобаякава во что бы то ни стало хотел обойти противника. В такие моменты в нем включается редкостный упрямый баран. Но именно эти слова сейчас ярко всплыли в голове от тона Кайтани. Обломал? - Что? Угадал? - насмешливо бросил Кайтани. Сена молчал. Рику что-то еще говорил, но Кобаякава не слушал. Он думал о том, что возможно Йоичи бесит его упрямство. Хотя, может, Хируму бесит весь он? Но они так много времени проводят вместе… Зачем он ему тогда? Зачем притягивать обратно? Или Хирума просто позволяет ему снова оказываться рядом? Тогда как на самом деле, он плевал на него с высокой колокольни? Да. Скорее всего, ему всегда было наплевать. Просто я люблю принимать желаемое за действительное. Что все его желания, чего они стоят, если все это игра в одни ворота? Он может сколько угодно считать Хируму другом, друзьями они от этого не станут. - Ты прав, Рику. - В чем? – Кайтани уже успел много наговорить, поэтому сейчас поинтересовался с искренним любопытством. – Сена? Рику не был уж особо злобным типом, по крайней мере, точно не злодеем во плоти. Он был упрямым и избалованным ребенком. - Эй… - Во всем, - улыбнулся Кобаякава, пожимая плечами. Котята не щенки. Если их долго пинать, они обычно идут своим путем. Люди, по большому счету, им особо и не нужны. Сена смотрел, как Рику, попрощавшись, бросил на него последний, странный взгляд и пошел куда-то по своим делам. Кобаякава какое-то время смотрел ему вслед, а потом подумал, что одиночество это тоже выбор. И на этом пути можно тоже быть счастливым, если его можно принять. Парнишка усмехнулся и отправился домой. В этой школе его больше ничего не держало. А другая ему была не нужна. Все, что Сене было нужно, это развеяться. И пока один Кобаякава умирал от страха перед принятым решением, другой уверенно паковал вещи, за ужином не сказав матери ни слова.