Особенная

      Нам повезло, что мы оказались в городе. Говорят, это была ужасная война. Весь остальной мир был уничтожен. Наши основатели воздвигли стену, чтобы нас защитить. И разделили всех на пять групп, пять фракций, чтобы сохранить мир. Умники – те, для кого знания и логика превыше всего, составляют фракцию эрудиции. Они знают все. Члены дружелюбия обрабатывают землю. Они – сама доброта и гармония, и всегда всем довольны. Для искренности важнее всего честность и порядок. Они всегда говорят правду. Даже когда вам этого не хочется. Еще есть бесстрашие – это наши защитники, наши солдаты, наша полиция. Многие считают их чокнутыми, что не так уж далеко от правды. Есть фракция альтруистов. Все называют их убогими. Их жизнь проста, она лишена эгоизма и посвящена другим. Они даже кормят изгоев. Тех, кто не подошел ни одной фракции. Поскольку они заботятся об общем благе, им доверено управлять государством. Все работает как часы. Каждый знает свое место.       Я родился в Эрудиции. Я и после теста хотел остаться здесь. Мне нравилось сидеть, уткнувшись в книги. Я любил тишину и одиночество. Но, так как я родился в одной из семей лидеров, этого не произошло. Назревал государственный переворот. Моя фракция хранила у себя знание, которое могло бы уничтожить всю нашу систему. Основатели оставили на хранение нам эту информацию, строго приказав никогда, ни под каким предлогом не смотреть. Мы с гордостью выполняли нашу миссию. Ходили слухи, что альтруисты забирают себе самые лучшие продукты питания, отдавая остатки остальным. Все должно делиться поровну. В нашем сложном мире – это тяжккое преступление. Чтобы решить эту проблему, наши лидеры решили взять бразды правления в свои руки. В таких условиях, было не важно, каким способом. Я должен был после теста перейти к лихачам. Это самая осведомленная фракция. Они быстрее всех передвигаются по городу, используя поезда. Они охраняют стену, защищавшую наш город, и сопровождают все перевозки продуктов питания от фракции дружелюбия, плантации которых находятся недалеко за стеной. Лихачи контролируют порядок во всем городе и за его пределами. Эта фракция самая лучшая, для сбора информации. Мой тест показал, что я эрудит до мозга костей. Но я все равно отправился шпионом к бесстрашным. Чтобы стать полноправным лихачом, все должны были пройти испытание в несколько этапов. Это было самое ужасное время в моей жизни. Мне пришлось бегать быстрее, чем позволяли мои ноги. По-другому бесстрашные не умели передвигаться. Мне пришлось драться со своими же товарищами, метать ножи и стрелять. Я тренировался по ночам, чтобы поспевать за остальными. Я хотел стать сильнее. Постепенно мои мышцы становились все крепче, мускулатура росла. И через некоторое время, я уже совсем не был похож на эрудита. Чтобы лучше внедриться во фракцию, я сменил имя и внешность. Теперь мое лицо было покрыто пирсингами: в губе, в брови, в языке, в носу. Это выглядело вполне агрессивно. Как раз под стать фракции. Я покрыл свои руки до локтя татуировками. Также две линии из черных полос спускались от моей шеи по торсу и заканчивались уже за поясом брюк. Много восторженных лихачек хотело глянуть, где и как они заканчиваются. Но мне это было не интересно. Я прошел все испытания. Я даже попал в число первых в списке. Я имел право выбрать место, где хочу работать. По счастливой случайности, человек передо мной в списке – Фор, выбрал диспетчерскую. Мне же необходимо было управление. Приказов свыше не поступало. Я просто жил. Мне даже начали нравиться эти свободные своенравные люди и их образ жизни. Единственным минусом была жестокость. Чтобы выжить, ты должен быть жестоким. А я таким не был. Мне приходилось притворяться против своей воли. Так прошло два года. Возможно, эрудиты про меня уже забыли. Это, наверное, к лучшему. Наступило время очередного теста. Без сомнения, все бесстрашные по рождению, остались в лихачестве. Они никогда не переходили в другие фракции. Бесстрашие у них в крови. Лишь иногда бывали исключения. Но были и смельчаки, которым хватало отваги прийти к нам. Они были из разных фракций. Так было и в этот раз. Но он сильно отличался от всех остальных. К нам перешла она.       Я вызвался тренировать новичков. После теста я должен был провести первое испытание. Это, конечно, после первой поездки на поезде. Сложность была в том, что поезд не останавливался. Он лишь слегка сбавлял скорость. Необходимо было запрыгнуть и спрыгнуть с движущегося вагона, даже если под тобой сотни футов. В этот день с ним справились не все. Чтобы попасть к лихачам, новички должны были прыгнуть с крыши здания в большую темную яму. Даже прирожденные не осмеливались это сделать. - Ну? Кто первый? – спросил я группу, с опаской поглядывающую в черную пропасть. - Я – вызвалась альтруистка. Я весьма этому удивился. Альтруисты отличаются мягким характером, а эта такой явно не была. Она прыгнула. Вся подбежали к краю посмотреть. Следующим вызвался эрудит. Мне он не понравился. Слишком уж самодовольное выражение лица. Он прыгнул. Дальше никто не хотел прыгать. Все боялись. Пришлось даже напомнить им, что те, кто не прыгнут, вылетят и попадут к бесфракционникам. Все молчали. И тут на бордюр встала девушка. Судя по одежде, она из правдолюбов. Я засмотрелся на нее. Она невысокая, смуглая, с черными до подбородка волосами. Ее глаза были неописуемые. В них смешалось чувство страха и решительность. Она боялась, но при этом была полна энтузиазма. Она не проронила ни слова и шагнула. С этим заданием справились все. Я прыгнул последним. Как и всегда, во время прыжка у меня захватило дух. Это очень страшно. На дне ямы была натянута сетка, при ударе об которую, выбивало весь воздух из легких. Мы разделили новеньких на две группы. Бесстрашные по рождению пошли со мной. Новенькие с Фор. Я позавидовал ему. С новенькими намного интереснее. И среди них была она. - Фор, как цифра четыре? – дерзко задрав носик, спросила она имя моего товарища – Что, один, два и три уже были заняты? – она усмехнулась. - Как тебя зовут? – с нарочитым спокойствием спросил он. - Кристина. Кристина… Даже имя ее приятно перекатывалось на языке. - Значит так, Кристина – подошел к ней Фор – Первое, что ты должна запомнить: если хочешь здесь выжить – держи язык за зубами.       Девушка испугано молчала. В ее глазах опять был страх. Я почему-то хотел врезать Фор за грубость. Но я не мог. Я должен быть суровым и агрессивным, как и он. Но почему-то мне захотелось ее защитить.       Я провел свою группу в их комнату. Это было не обязательно, мои ребята и так все здесь знали. Начались тренировки. Как более старший по званию, я имел право присутствовать на тренировках Фора. Также в мою обязанность входило ставить людей в спарринги. Правила были жестокими. Ты либо побеждал, либо оказывался в госпитале. Я, как только мог, откладывал ее выход. Но и ее очередь пришла. Ее соперником оказалась высокая девушка со злостью в глазах. Когда начался бой, я боялся, то она просто изобьет Кристину. Но случилось более страшное. - Я сдаюсь. Сдаюсь – запыхавшись сказала Кристина. - Сдаешься? – переспросил я. Я так надеялся, что она сейчас передумает. Я очень испугался. Ведь сейчас я должен преподать урок всей группе на ее примере. -Сдаюсь – прошептала Кристина. - Все за мной – сказал я и повел всех в сторону ямы. Иначе это место назвать просто язык не поворачивался. Это была огромная пещера, на дне которой располагалась главная площадь всех лихачей. Через эту яму были перекинуты металлические мостики, соединяющие коридоры. На них не было перил. И становилось очень страшно, когда толпа детей, визжа и толкаясь, пробегала по таким местам. Но лихачество закаливалось с рождения. Подойдя к краю ямы, я резко перекинул Кристину через металлический мостик. - Цепляйся за край – сказал я. Девушка повисла над пропастью. Далеко внизу были камни. Я видел в ее глазах панический страх и ненависть. Это было самое ужасное. - У тебя три варианта: остаться висеть и я прощу твою трусость. Упасть и умереть. Или сдаться. Если сдашься-вылетишь. - Девушка висела, перехватывая руками. Сверху капала вода. Ее пальцы скользили. По щекам текли слезы. Я смотрел и не мог этого выносить. Но я должен. Я посчитал про себя до шестидесяти. - Время. Сказал я. Группа быстро затащила ее наверх. Кристина разрыдалась. - Бесстрашные никогда не сдаются – сказал я и ушел. Ушел так быстро, как только мог. Я не мог выносить вида этих слез. Я заперся в своей комнате и не выходил. Даже на ужин.       Ночью я вышел прогуляться. Я бесцельно бродил по темным коридорам. В неосвещенном углу, на повороте на меня внезапно кто-то налетел. Кто-то невысокий и легкий. Человек не удержался и упал. - Ой… - раздался недовольный голос Кристины. Интересно, что она тут делает ночью? И тут я заметил, что нахожусь в крыле для новобранцев. - Что, не спится? – с насмешкой спросил я, подавая ей руку. - Да один только твой вид любой сон перебьет – съязвила она, проигнорировав мою помощь. - Эй, ты в порядке? – поинтересовался я – Прости, я должен был это сделать. Кристина молча смотрела в мои глаза и покачала головой: - Да уж, должен. А если бы я сорвалась? А если бы я упала? Неужели всем бесстрашным так не дорога жизнь? - Я бы тебе не позволил. - Да как ты… - Я контролировал ситуацию. - Тоже мне, контролировал. – Она обижено насупилась и быстро пошла мимо меня. Я ее остановил, схватив за плечи. Кристина вырвалась и с злобой уставилась на меня. - Пойдем со мной. Кое-что покажу – сказал я и пошел по коридору. Кристина нехотя пошла следом. Пройдя лабиринт коридоров, мы вышли в самом низу ямы. Пройдя вдоль каменной стены, с которой падал водопад. Я прыгнул сквозь воду в невидимый для всех проем. Кристину это заинтересовало и она, с визгом, проскочила сквозь холодную воду. С нас капала вода. Одежда промокла. Ее волосы прилипли ко лбу и щекам. Она дрожала, но улыбалась. - Пойдем – я с улыбкой повел ее по совершенно неосвещенному коридору. Чтобы здесь передвигаться, мне приходилось, расставив руки, касаться обеих стенок прохода. Кристина, чтобы не потерять ориентацию, положила одну руку мне на спину. Ее ладошка даже сквозь одежду была теплой. От нее по моему телу расходились волны приятного тепла. - Куда ты меня ведешь? – не выдержала она. - Увидишь. - Ты хочешь меня теперь утопить? Или замуровать на недельку? – съязвила она. - Нет, я хочу закормить тебя до смерти – ответил я, выводя ее в темное помещение, где хранилась уже готовая еда. Кристина пораженно осматривалась. Я подошел к шкафу, взял два черничных кекса и налил в стаканы яблочный сок. - Поразительно – сказала она, принимая еду. Я лишь улыбнулся. - Ммм… Это мои любимые кексы. Как ты узнал? Жалко, что их дают только по выходным. – облизывая пальцы, пробубнила она с набитым ртом. Я рассмеялся, глядя на ее довольное лицо. - Я нашел это место, когда еще сам был новобранцем. Конечно, сюда есть и другой вход. Но вряд ли нас сюда кто-нибудь впустит. – сказал я с улыбкой, попивая сок. Мы сидели и молча жевали. Оказывается, Кристина любит сладкое. Мы доели и пошли тем же путем обратно. Она опять визжала и смеялась, проскакивая через воду.       Наутро, за завтраком, я нашел ее глазами за столиком с другими новичками. Пройдя среди жующих, я молча поставил перед Кристиной кусок яблочного пирога, политого шоколадной глазурью. Все ее друзья удивленно глазели на меня, а она улыбалась. Я молча ушел, не дожидаясь ее реакции. Я даже не обернулся, но я знал, что она улыбается.       В этот день было самое тяжелое из испытаний. Новичкам вводили сыворотку, которая вызывала галлюцинации, показывая все страхи человека. Этого теста боялись все. Никто не хотел сталкиваться со своими страхами лицом к лицу. Я тестировал Кристину. - Это больно? - спросила она, усаживаясь в кресло, пока я подключал к ней провода. - Не очень - ответил я. Я включил монитор, на котором смогу наблюдать все, что видит она. Кристина нервничала. Я ввел ей сыворотку и попросил расслабится. Действие сыворотки началось быстро. Кристина резко напряглась. Она видела ужасные картины. Я знал как ей страшно. По ее щекам текли слезы. У нее была истерика. Но я не мог остановить процесс. Только сама Кристина могла закончить это, справившись со своими страхами. Я кричал ей это, в надежде, что она услышит. На мониторе мелькали картинки: вот она в темноте, где ничего не видно и не слышно. Вот она в комнате полной противных пауков. Вот она срывается с края платформы, не допрыгнув до поезда, падает вниз. Ее страхи сменялись один за другим. Казалось, она боится всего на свете. Девочка моя, как же ты живешь с этим? Страхи мучали Кристину почти два часа. Я насчитал 34 страха. Это нереальное число. Такого никогда ни у кого не было. Когда действие сыворотки закончилось, Кристина слетела с кресла. Ее ноги подкосились от усталости, и я ее подхватил. Она без сил навалилась на меня и разрыдалась. Я только, молча, ее обнимал и поглаживал по волосам. Ее слезы все не кончались. Но вот она подняла глаза на меня. Ее носик покраснел от рыданий. Губы были опухшими. Я не выдержал и поцеловал. Кристина обняла меня на шею и крепко прижалась ко мне. Поцелуй был не долгим. У меня было еще много работы.       Весь оставшийся день я ломал себе голову. Действительно ли Кристина хотела меня поцеловать или это были последствия шока. Этот вопрос не давал мне покоя. Уже поздно вечером, когда я принял душ и собирался ложиться спать, раздался стук. Я открыл дверь, за нею стояла Кристина. - Что-то случилось? - спросил я. - Нет, все в порядке. - А чт.. - Мне опять не спится – перебила она. Я открыл шире дверь, пропуская ее внутрь. - Хм, а здесь не плохо. Намного лучше, чем у нас. – сказала она оглядываясь. Я захлопнул дверь и подошел к ней. Она стояла и молча смотрела на меня. Затем подняла руку и дотронулась до пирсинга у меня на губе. - Это больно? - Очень – я закрыл глаза. Пробежав рукой по остальным украшениям моего лица, она положила руку мне на грудь. У меня бешено билось сердце. И она, наверняка, это сейчас чувствовала. - Эрик – хриплым голосом выдохнула она. Я открыл глаза. Ее губы были слегка приоткрыты, и она часто дышала. Я наклонился ее поцеловать, давая время ей передумать. Она не передумала. Наши губы встретились. Ох, какая же она сладкая. Ее руки оказались под моей футболкой, а я зарылся в ее волосы. Мы целовались. Постепенно мы сняли друг с друга футболки. Она зачаровано провела рукой по двум линиям на моем торсе. Она тоже, оказывается, сделала татуировку. Рисунок плавным геометрическим узором спускался от лопаток по позвоночнику до поясницы. Но как? Я видел боязнь иголок на мониторе во время ее тестирования. Она поистине особенная девушка. На ней было черное атласное белье. Я сорвал его, не задумываясь. Продолжая целоваться и прижимаясь друг к другу телами, мы пошли в сторону кровати. Она первая, кто увидел, где заканчиваются мои татуировки. Она особенная.