Верь мне

«Альбина попала в аварию» - это все, о чем я сейчас могла думать. У меня подкашивались ноги и навалилась невыносимая усталость. Чтобы не рухнуть в обморок, пришлось сесть на диван, благо, он стоял совсем рядом. Услышав, что ничего особо серьезного не произошло, я вздохнула с облегчением – главное, что она жива. Почему она попала в ДТП, куда она ехала, на ночь глядя? Голова разрывалась от вопросов. Мне назвали адрес больницы, где сейчас лежала Альбина, и я примчалась туда так быстро, как могла. Таксист недовольно ворчал, когда я подгоняла его «Быстрее, давайте быстрее». Он и так мчался, нарушая все скоростные ограничения, но мне казалось, что мы слишком медленно тащимся. Накинув в больнице белый халат и надев синие бахилы, я подошла к двери палаты. Сердце стучало, как бешеное, и мне почему-то было страшно сейчас заходить внутрь. А когда я все же набралась смелости и, открыв дверь, оказалась в палате, я пожалела, что сделала это – у койки, на которой лежала моя девочка, сидела Ксюша. - Что ты здесь делаешь? – тихо спросила я, медленно подходя к кровати. Альбина спала. Ксения молчала и даже не смотрела на меня. А потом сказала только, что тоже была в машине. - Куда вы ехали? – я еле сдерживалась, чтобы не дать ей пощечину. Вместе, значит? А эти двое времени не теряли… - Она вызвалась отвезти меня домой. Я не хотела, чтобы все так произошло… - Конечно, ты не хотела. Ты… Я только хотела высказать этой особе все, что думаю о ней, но тут, тихонько охнув, Альбина повернула голову в нашу сторону. На лбу у нее была жуткая ссадина, лицо – белее простыни, а правая рука загипсована. - Наташа… - она отчаянно схватилась другой, здоровой рукой за мой белый халат, - Наташенька, ты здесь? – слеза мокрой дорожкой побежала по лицу моей любимой. Сердце сжалось. Как же я соскучилась по ней, по ее голосу. А сейчас она лежала на больничной койке, бледная, с глазами, полными слез. Сердце сжалось. Ведь часть вины за то, что она находится здесь, лежала и на мне. Я присела рядом с ней, наклонилась и осторожно прижалась щекой к ее щеке: - Прости меня, моя любимая девочка… Ксения, догадавшись, что мы хотим уединиться, вышла из палаты, оставив нас вдвоем. Альбина плакала. Я взяла ее за руку и крепко сжала. - Я рядом. Не плачь, я здесь. Все хорошо. - Все не хорошо, - прошептала она, - все, наоборот, очень плохо. Мне вообще стоило умереть, Наташ, чтобы не мучать ни тебя, ни себя. - Что ты такое говоришь? – я не хотела это слышать. Альбина ошибалась – ее вины не было в том, что нам обеим так плохо. - Наташенька, любимая, ты все не правильно поняла. Когда ты… ты видела нас в парке. Нас с Ксенией. Мы говорили о нас с тобой... В смысле, за что я тебя так сильно люблю… Она пыталась…понять, почему я с тобой…. Мы не встречались за твоей спиной, любимая. Не встречались. Просто верь мне… И я поверила. Меня, правда, еще интересовал вопрос, что они делали вместе этой ночью, но я решила оставить это на потом. Нельзя было сейчас ее переутомлять, тем более она еле шевелила языком и явно готова была снова провалиться в сон – ей вкололи успокоительное и снотворное. Врач сказал мне, что в крови Альбины нашли алкоголь и обезболивающие препараты, затормаживающие реакцию. Глупая, глупая девочка! Сесть в таком состоянии за руль мог только ненормальный! Она еще получит за это от меня. К счастью, она отделалась лишь переломом руки, сотрясением и ушибами. Ксении повезло еще больше – пара синяков и легкое сотрясение. - Если бы автомобиль перевернулся, все могло бы кончиться очень и очень плачевно, - сообщил он мне, а затем, кивнув, оставил одну. Я не могла поверить своим ушам. «Могло бы кончиться плачевно» отдавалось в голове, повторяясь раз за разом вновь. Мысль о том, что в один миг я могла потерять ее, острой болью сжимала сердце и давила виски. А во всем виновата лишь моя необдуманная ревность и неподтвержденные обвинения. Как она там сказала? Говорили о том, за что Альбина меня любит? Неужели, это правда? И вправду, за что она меня любит, такую ревнивую , вспыльчивую и недоверчивую особу? Значит, действительно, любит, коль терпит все мои выходки… А я в ней сомневалась? … Совсем скоро Альбину выписали, и наша квартира стала по-прежнему уютной и светлой – с возвращением девушки она преобразилась. Она целыми днями смеялась и пела мне песни, правда, теперь без гитары – рука все еще была в гипсе. - Я точно смогу играть? – спрашивала она иногда, с тревогой разглядывая гипс. - Сможешь, не переживай, - я гладила ее по голове, обнимая, - прости меня. Я извинялась перед ней постоянно и готова была делать это как можно чаще, а Альбина злилась и повторяла, что я ни в чем не виновата. Я, наконец, поинтересовалась, почему она и Ксюша оказались вместе в ту ночь. - Она позвонила. У меня болела голова, и я попросила привезти мне обезболивающее. Таблетки помогли, но нагнали на меня такую тоску, что я достала бутылку коньяка, и мы выпили, - Альбина так смешно жестикулировала, что я еле сдерживала умиленную улыбку, - ну, потом Ксюша сказала, что едет домой, а я вызвалась подвезти. Знаешь, ни один дурак не сел бы к такому невменяемому водителю в машину. Почему она это сделала, ума не приложу – понятно было, чем закончится эта поездка… Последнее, что я помню, это как хотела повернуть налево. Навстречу неслась машина, я пропустила ее и стала поворачивать, как почувствовала, что в нас что-то врезалось. Машину развернуло три раза, а может больше, не знаю. Потому что я отключилась. Было больно выслушивать это. Я смотрела на Альбину, слушала ее рассказ и думала о том, что будь судьба менее благосклонной, сейчас ее уже не было бы со мной. От этой мысли становилось невыносимо страшно. Моя любимая с мучительным воодушевлением в глазах рассказывала о происшествии и постоянно повторяла, что ее с Ксюшей ничего не связывает, кроме работы. И я верила своей девочке. Она не станет мне врать. И я не могла ее осуждать за то, чего она не делала. Я не хотела потерять свою любовь из-за глупых домыслов. Нужные слова не приходили в голову из-за переизбытка эмоций. Все, что у меня получилось: - Я рада, что ты выжила... Не представляешь, как мне было страшно… Альбина часто заморгала: - Натали, милая моя Натали. Я очень хочу, чтобы мы с тобой научились доверять друг другу. Я тебя люблю больше всех на свете… - И я тебя люблю.