The world and I love you 1074

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Автор оригинала:
河唐先生
Оригинал:
http://tieba.baidu.com/p/2697853948

Пэйринг и персонажи:
Чанёль/Бэкхён, Крис/Бэкхён, Бэкхён, Чанёль, Крис
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Даркфик, POV, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
OOC, Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика, ОЖП, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написана 151 страница, 25 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Appelsin
« Я влюблен в эту работу ✦...✦♡» от Kanagi
«Спасибо за перевод и эмоции» от A.D.Fan
«Мои филсы Т_Т спасибо за труд!» от Brusnichkas
«Самая трогательная работа♡♡♡» от erius
«За нелегкий труд и надежду <3» от SimusiK
«Спасибо, я реву тт» от Second Breath
«За отличную работу,верный фан)» от Violin4
«Авэ Катрин, Авэ Лили » от Joonist
«спасибо)» от UnicornYixing
... и еще 7 награды
Описание:
Фанаты всегда видят в нас пейринг. Бедные детки, вы мечтаете о чем-то совершенно несбыточном.
Ведь я тот, кого ваш любимый Пак Чанель ненавидит до мозга костей.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания переводчика:
Оригинальное название:
世界和我爱着你
(shìjiè hé wǒ àizhe nǐ)

По причине сохранения авторского оформления текста, в том числе многочисленных пробелов, фактический объем работы значительно меньше указанных страниц.

Разрешение получено.
Оригинал завершен.

Переводчик — человек-опечатка, поэтому он будет благодарен за помощь со всякого рода исправлениями ♥ P.S. Он образованный, но слишком сонный.

Chapter 19

29 декабря 2015, 00:00
19 — [Пак Чанёль] — Я боюсь не успеть


Я не виделся с Бэкхеном три или четыре дня.

Последние несколько дней я только и делал, что репетировал в компании, готовясь к специальному выступлению на танцевальном шоу. При недостающем мембере каждому приходилось работать в два раза усерднее. Программы и репетиции забивали расписание настолько, что у меня почти не было времени на отдых, не говоря уже о встречах с Суен.

Хотя в любом случае я и сам знал, что избегаю ее намеренно.

Мне нужно время, чтобы решить, как и в каком тоне задать ей все накопившиеся вопросы.

К моменту, когда мы закончим значимую запись, до операции Бэкхена останется один день.

Я должен его увидеть.

Пряча глаза за козырьком низко натянутой кепки, я отправился в больницу, представляя себе, как открою дверь палаты и вновь увижу его тихо сидящим на больничной кровати.

Я не заметил, как ускорил шаг.

Однако жизнь всегда подбрасывает неожиданные сюрпризы.

В этот раз, открыв дверь палаты, я увидел его сжавшимся и дрожащим на краю кровати. Его глаза были плотно зажмурены, лицо пугающе бледным; почти задыхаясь, он казался еще более слабым.

Потрясенный, я немедленно бросился к нему.

— Что с тобой?! – взволнованно выпалил я. Только в этот момент я заметил, как он вспотел; его рука была крепко прижата к области желудка.

Снова болит?

Он поднял на меня усталые глаза, бледными губами пытаясь произнести что-то, что невозможно было расслышать.

Но я знал, что он зовет меня.

— Я здесь, я рядом, — я не знал, что еще я мог делать, кроме как крепко держать его за руку. В замешательстве я наконец вспомнил, что нужно нажать кнопку вызова медсестры у изголовья кровати.

В этот момент, собрав последние силы, он попытался встать. Не понимая, чего он хочет, я помог ему, но после этого он тут же перегнулся через край кровати и его стошнило.

Должно быть, он давно ничего не ел.

Потому что все, чем его тошнило, было кровью.

Глядя на темно-красное пятно на полу, я оцепенел.

Казалось, боль стала еще более невыносимой, из-за чего он слабо простонал, завалившись на меня.

Когда я растерялся и запаниковал еще больше, не представляя, что делать, в палате спешно появилась медсестра, быстро вытянула его обессилевшую руку и умело вколола обезболивающее.

Спустя какое-то время, когда лекарства начали действовать, ему стало легче. Возможно, сказалось и изнеможение от всего этого, но, как бы то ни было, он мгновенно уснул, едва боль утихла.

Я все еще крепко сжимал его руку.

Я осторожно уложил его на кровать и накрыл одеялом, одновременно поправляя взлохматившиеся волосы. Затем снова взял его за руку. Его тонкие пальцы казались пугающе холодными.

Такой хрупкий парень, как он терпит это.

Я смотрел на него, вспоминая о том, как прежде каждый раз приходил в больницу, просто сидел с ним и уходил. Он спокойно ожидал моего прихода, а после тихо провожал взглядом. Всякий раз, когда я его видел, он всегда выглядел невозмутимым и безмятежным.

Ты всегда в одиночку боролся с болью?

С приходом ночи ты просто держишь всю боль в себе, хватаясь за живот и стиснув зубы, вынося одну бессонную ночь за другой?

Я погрузился в мысли об этом настолько, что сердцу стало больно.

В последнее время, хоть я и часто навещал его, я никогда не переспрашивал, чем он болен. Я просто продолжал говорить себе "он обязательно поправится".

Ему обязательно станет лучше. Обязательно.

Я сидел рядом, глядя на то, как он слегка хмурится во сне.

Затем пробежал глазами по комнате, и мой взгляд наткнулся лежащее на столе яблоко.

Яблоко с моим именем, все еще держащее широкую улыбку, совсем не подозревая о происходящем.

Эй. Разве я не просил тебя приглядывать за ним?

Почему ты можешь лишь глупо улыбаться?

Ему больно, ты разве не видишь?

Я никогда не чувствовал себя настолько бесполезным.

Зачем я дал ему это яблоко. Каждый день, пока ему невыносимо больно, ему приходится смотреть на это придурковатое лицо с улыбкой. Будь я на его месте, меня бы это бесило.

Черт… Пак Чанель, ты тупица.

Внезапно мне захотелось швырнуть это яблоко куда подальше. Но я решил, что он расстроится, если проснется и не увидит его.

— Ты обещал мне, — пробормотал я парню в постели.

— Ты обязан поправиться.






Операцию Бэкхена назначили на следующий день, в девять утра. В то же время в моем расписании стояла фотосъемка для журнала.

— Чанель, смотри в камеру!

Кричал мне фотограф.

— Да улыбнись хоть немного!

Как я могу улыбаться, мать вашу.

Перед глазами стояло лишь изображение Бэкхена, скорчившегося на кровати от боли.

После операции ему же станет лучше? Хоть я и повторял себе это много раз, необъяснимое беспокойство все еще не отпускало.

К моменту, когда я закончил съемку, операция шла уже дольше часа. Ассистент отвез меня в больницу, где все это время ожидал Тэсин.

Я нашел его сидящим в коридоре у операционной.

— Чанель? Ты зачем приехал? – он удивился, заметив меня. – Я справлюсь здесь один.

— На сегодня работа закончилась, так что… так что я здесь, — я запыхался после пробежки по лестнице. – Как… как операция?

— Пока никаких новостей, — он похлопал меня по плечу, – но не волнуйся.

Он попытался меня успокоить, хотя, судя по его лицу, сам волновался не меньше меня.

Я медленно опустился на сидение рядом; пальцы неосознанно сжались в кулак.

Через какое-то время двери операционной распахнулись, и в коридор спешно вышла медсестра.

Они закончили?

Я подскочил с места, схватив медсестру за рукав.

— Вы закончили? Он в порядке? – выпалил я.

Казалось, она спешила и нервничала.

— У пациента открылось обширное кровотечение, его состояние немного… вы должны быть морально готовы.

— Чт… Что? – я не верил своим ушам. — Что вы сказали?

Что значит будьте морально готовы.

Готовы к чему.

Я точно не готов…


Мой страх мгновенно разросся до паники, готовый поглотить меня; дышать стало невыносимо трудно.

Тэсин рядом был также ошарашен.

Медсестра спешно ушла.

Я чувствовал, как последние капли надежды утекают сквозь пальцы, и беспомощно смотрел на Тэсина.

— Хён, он умрет.

— Чанель, успокойся…

— Бэкхен, он… он умрет?

Тэсин был так же напуган.

— Честно говоря, я… я никогда не говорил вам об этом, парни, но у него в желудке обнаружена опухоль… Хотя операция не самая сложная, врачи говорят, что ее расположение довольно опасно и может спровоцировать обширное кровотечение во время операции… Я никогда не говорил об этом Бэкхену… Видя, как он и так пессимистично ко всему настроен, я не хотел наваливать на него еще и это…

Я застыл, не зная, как реагировать. В мыслях царил хаос. Слова Тэсина и медсестры слились для меня воедино, бесконечно повторяясь и угрожая свеcти с ума.

Значит все же этот парень там… он может умереть?

Это то, о чем я никогда раньше не думал, чего просто не мог себе представить. В таком юном возрасте никому из нас еще не доводилось столкнуться со смертью. Кажется, будто такое можно встретить лишь в фильмах. А в реальности, несмотря ни на что, даже серьезные болезни поддаются лечению, больные поправляются, чудеса всегда происходят.

Поэтому я никогда не мог себе представить, что окружающие меня люди могут покинуть меня, забывшись в вечном сне.

Я никогда не мог представить, что тот парень в операционной никогда больше не откроет глаза прежде, чем у меня будет шанс начать относиться к нему правильно.

А что насчет меня. Я могу лишь бесполезно стоять здесь за дверью, как кретин, не в состоянии ни помочь, ни сделать хоть что-нибудь.

Чувство страха подступало к горлу, обвивая и сдавливая, словно лиана. В мыслях неуловимо мелькали картины из прошлого.

Как он плакал в одиночестве. Как он тихо улыбался. Как он жмурился от боли после пощечин. Как его лицо бледнело из-за болезни. Как он остался здесь в одиночестве. Как он бесконечно повторял мое имя. Как он тихо произнес "Ты мне нравишься".

Только в тот момент я осознал, что, есть вещи, которые я могу никогда больше не успеть сделать.






Без понятия, как долго я еще сидел там. Время от времени медсестры появлялись и исчезали в операционной. В конце концов из операционной устало вышел мужчина – судя по всему доктор. Меня будто пригвоздило к полу от страха услышать нежеланные новости.

Тэсин подошел в нему.

— Как он?

Я облизал пересохшие губы, не отрывая взгляда от доктора.

— На данный момент состояние пациента стабильно, однако… открывшееся кровотечение значительно усложнило ситуацию, и ради снижения риска опухоль не была удалена полностью.

— Что?! – глаза Тэсина расширились.

— На данный момент не о чем беспокоиться, это не должно повлечь никаких осложнений. Пациент должен будет соблюдать диету и регулярно являться на обследования. В подходящее время будет назначена вторая операция.

— Т-то есть сейчас все нормально? – мой голос словно донесся издалека.

— Да, на данный момент его жизни ничего не угрожает, вы можете увидеть его.

— То есть он не умрет? – снова выпалил я, чувствуя, будто меня вытаскивают из ночного кошмара.

Врач был немного поражен вопросом.

— Разумеется нет. Пациент сейчас в полном порядке.







Они говорят, все в полном порядке.

Тогда почему ты не приходишь в себя.

Я присел у его кровати, бережно поглаживая его руку.

Это из-за потери крови? Почему ты совсем бледный, будто вот-вот станешь прозрачным и растворишься.

Только что я чертовски перепугался из-за тебя, идиот.

Скорее просыпайся, ты же знаешь, что я не люблю ждать. Ожидание для меня невыносимо.

Но как долго пришлось ждать тебе? Ждать, пока один болван обернется и заметит тебя, заметит все нанесенные тебе раны.

Я наблюдал за ним, застывшим без движения, когда заметил, как наконец дрогнули его веки.

Затем его глаза медленно открылись.

Словно лепестки цветов. Медленно, но красиво.

Я даже не заметил, как крепче сжал его руку.

Слава Богу. Я мысленно молился. Когда он очнулся, мне столько хотелось сказать, но почему-то я не мог выдавить ни слова.

Бэкхен потерянно смотрел перед собой, слегка сбитый с толку, затем, возможно, почувствовав тепло вокруг своей ладони, наклонил голову, чтобы взглянуть на меня.

— …Чанель… — его голос сильно охрип. Мое сердце кольнуло.

— Наконец-то пришел в себя.

Уголки его рта дрогнули, будто он хотел улыбнуться. Но в его состоянии, казалось, ему было трудно даже дышать.

— Ты такой хилый, — с укором проворчал я, – как ты довел себя до этого.

— Разве сейчас я не в полном порядке, а? – тихо ответил он, не убирая руку, или, возможно просто не имея силы на это.

— Шутишь что ли.

В какой-то момент мне показалось, будто нас никогда не разделяло прошлое, состоящее из ненависти и раздражения. Словно мы тихо держались за руки, глядя друг на друга, годами.

— Чан… Где Яблоко-Чан… — вдруг спросил он.

На мгновение я завис, но после развернулся и взял со стола яблоко, чтобы передать ему.

Он протянул руку: на фоне красного яблока его тонкие худые пальцы выглядели еще бледнее.

Какое-то время он рассматривал яблоко.

— Но это… Это не он…

Я промолчал. Опасаясь, что я не поверил, он повернул ко мне яблоко стороной, где был рисунок.

— Он перестал улыбаться.

Я не знал, что ответить.

Должно быть, пока его не было, медсестра выбросила прежнее яблоко во время уборки палаты.

Но все-таки я ненавидел ту улыбку. Всем своим видом то яблоко напоминало раздражающего злорадного идиота, радующегося чужой боли.

Но подумав о еще одном идиоте, что мог расстроиться, если проснется и не увидит Яблоко-Чана, я нарисовал еще одного, но в этот раз без улыбки. Вместо нее я нарисовал лишь пару больших глаз, довольно жалостливых на вид.

— Он не может улыбаться. Ему грустно видеть тебя таким, — почти шепотом объяснил я.

Он расстроился и долго всматривался в нового Чана. Затем поднял взгляд на меня и передал яблоко мне.

— Помоги мне нарисовать новую улыбку… Пожалуйста… — его слова тонули между слабыми вздохами; его вид говорил об усталости.

Я не принял его, вместо этого лишь сжал его холодные ладони, державшие яблоко, в своих.

— У меня нет с собой ручки.

Я не соврал. Для этого неулыбающегося Чана мне пришлось попросить ручку у медсестры.

Он сжал губы в тонкую линию, не зная, как поступить.

— Тогда… ты можешь… — осторожно, будто сомневаясь, начал он, — ты можешь улыбнуться для меня?

Он смотрел на меня в ожидании.

Как я могу сейчас улыбаться, дурак.


Напрягая губы, я все еще не представлял, как улыбнуться, видя его таким.

Сердце будто безжалостно сжали в тиски.

Заметив мое не совсем довольное выражение, он сделал вывод, что просит слишком много.

— Я пошутил… хе-хе, — он осторожно убрал свою руку, прижимая яблоко к сердцу.

Разговор, похоже, отнял у него много сил: его ресницы задрожали от усталости.

— Отдыхай. Я приду завтра снова, — я решил, мне пора уходить.

— Ты не обязан, — он серьезно посмотрел на меня, — ты, наверное, занят в последнее время.

Я молчал какое-то время.

— Не беспокойся, у меня же есть он, — он улыбнулся, слабо помахав яблоком.

Его лицо было безжизненно бледным, но улыбка отражалась в глазах.

Мое сердце внезапно пропустило удар.

Мне так хотелось сказать ему.

В ту секунду я действительно хотел его поцеловать.




По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.