Сказки +2

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Психология, Философия, Мифические существа
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, Насилие, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 39 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ты читала мне сказки о страшных чудовищах и храбрых рыцарях, которые этих самых чудовищ непременно обезглавливали. Время шло. Мы четыре раза сменили шифер старого Дома-на-Холме, семь раз взрастили на дикой земле урожай картофеля и капусты, похоронили шесть близких нам людей. И, когда ты ушла, я поняла, зачем ты все это время читала мне сказки. Но только вот, боюсь, я не тот храбрый рыцарь, который сносит монстрам бошки. Боюсь, я то самое чудище, которое непременно должно быть обезглавлено.

Посвящение:
Огромное спасибо Соту за помощь в редактировании. И Настасье - как всегда.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Планируется, что это будет небольшой сборник рассказов о том, что нечисть - не самое страшное в нашей жизни, люди - страшнее. Каждая глава - отдельный рассказ. Каждый рассказ - отдельная история.

Пожиратель сердец

11 февраля 2015, 20:36
Как говорили знающие люди, первым пожирателем стал молодой монах, отправившийся на отшельничество в высокие горы. Обосновавшись в одной из многочисленных горных пещер, юноша начал постигать древние знания своих предков, питаясь дождевой водой и хлебом, сделанным из горного мха. Строгая изоляция от радостей мира и скудный рацион сделали свое дело. Во время одной дождливой ночи на пороге пещеры неслучайно показалась чья-то фигура. Это оказался старый чародей, идущий по своему великому делу в столицу. Попросил старец ночлега и еды, и молодой человек согласился ему помочь. Старик рассказал монаху о чудесах внешнего мира: о богатствах, о вкусных кушаньях и вине, о прекрасных девах. Соблазн был велик, но не стал вдаваться монах в подробности этих вещей, а лишь вежливо попросил чародея прекратить разговор.
На следующее утро старика и след простыл. Но в разум молодого монаха закралась тень сомнения: правильно ли он поступил, выбрав такой образ жизни. Весь день юноша беспрестанно молился, пытаясь отрешиться от бренных соблазнов. Следующая ночь выдалась ужасно темной, и на пороге вновь замаячил незнакомец. Монах согласился дать ему ночлег и еду. Этот человек оказался южным купцом, заблудившимся в горах. Руки его были унизаны тяжелыми перстнями с блестящими каменьями, а одет он был в красивый шелковый наряд. Купец рассказал монаху, что везет с собой золото и дорогие ткани на свадьбу одного принца с севера, и празднование обещало быть веселым и пышным. Но вот беда: он заблудился в горах и никак не мог выйти на нужную дорогу. Купец попросил монаха вывести его к развилке у торгового тракта. Утром монах, обозлившийся на купца за его дорогие одежды и золотые украшения, вывел незнакомого гостя на развилку, да не на ту. Дорога, по которой предстояло отправиться бедолаге-купцу, резко кончалась опасно скользким и каменистым обрывом у горной реки.

Поняв, какой ужасный поступок он совершил, монах кинулся к обрыву, но было уже поздно. Вернувшись в свою пещеру, юноша стал бить себя палкой по спине, надеясь загладить вину за столь жестокое и алчное деяние. На следующую ночь под свист холодного ветра на пороге пещеры вновь возник незнакомец. Монах согласился принять и этого незваного гостя у себя. Очередной незнакомец оказался фермером, что вез продовольствие и вересковый мед в замок одного принца на севере. Отказался фермер от скромного кушанья, которое предложил монах, и достал из мешка пряное вино и экзотические фрукты, и стал на глазах у изголодавшего юноши пиршествовать. Обозлился молодой монах, и, когда фермер протянул кувшин со сладким вином в его сторону, принял его и сделал один глоток. Всю ночь они с фермером трапезничали, а наутро неизвестного гостя и след простыл. Остались лишь крупные черепки от глиняного кувшина, разбросанные по всей пещере, и остатки кушанья. Понял тогда монах, что следует ему огородиться от любого прохожего и больше не предлагать никому ночлега и своего хлеба. Весь день провел он в молитве, заглаживая свои грехи.

Ночью монаха разбудили отдаленные крики на горных тропах и лай собак. Когда он подошел к порогу пещеры, то увидел, что кто-то стоит прямо перед ним. Была это девушка, и попросила она монаха укрыть ее от погони. Долго размышлял молодой монах, ведь он дал себе слово, что никогда больше не укроет путника у себя в пещере. Но вдали замаячили огни факелов преследователей, и он, наконец, согласился скрыть девушку у себя. Оказалось, что девушка эта была невестой принца с севера и ехала со своей семьей на свадьбу, но на них напали разбойники, коими полнились здешние края. Дева была чарующе красива, с длинными пшеничного цвета волосами и светлыми глазами. Голос ее был степенным и звучным, словно журчание лесного ручья. И влюбился тогда монах, и понял, от скольких вещей он отказался. Сильно забилось сердце его, и заплакал он горячими слезами. Но девушка не могла полюбить монаха, потому что уже была обручена с северным принцем. И тогда в порыве горя и гнева пленил монах молодую деву у себя в пещере.

Пытаясь купить любовь девы, преподносил он ей золото и каменья, что забирал у путников на торговых путях, но безрезультатно. Он морил бедную девицу голодом, но и это не давало никаких плодов. Тем временем принц с севера уж начал беспокоиться о том, где же его невеста, провиант и дорогие шелка на свадьбу. Снарядил он отряд и вышел на поиски.

И вот однажды, вернувшись после очередной вылазки за золотом и роскошными кушаньями, юноша обнаружил, что принц увел свою невесту из заточения. Гнев и дикий ужас охватили тогда монаха, и кинулся он за ними в погоню. Как дикий зверь выслеживал он их на горных дорогах, улавливал их запах и высматривал следы. И вот спустя месяцы он смог достигнуть замка северного принца. Не узнать уже было монаха: волосы его запутанными пучками спускались на плечи, одежда была изорвана и испачкана, а ноги окровавлены от постоянной погони, в глазах застыла дикость и первобытный гнев. Разобравшись с охраной, настиг он счастливого принца и его жену и выдрал от злобы их сердца. И тогда боги прокляли молодого монаха, и превратился он в дикого зверя с длинными зубами и когтями сильного и могучего монстра. И чтобы избавиться от проклятья, должен он был собирать сердца сильных и храбрых людей. И когда необходимый долг будет возвращен, снова сможет он ходить по земле в человеческом обличии.

Ходит отныне Ушта пожиратель сердец по свету, и содрогается земля от его шагов, и птицы умолкают в тех краях, где он проходит, и по ночам в горах слышен душераздирающий вой, полный одиночества и тоски.

"Испытание монаха"
Древняя талихманская легенда
(Сокращенная версия)



***


Их отряд двигался на восток, в город, который знали лишь те немногие, в чьих жилах по-прежнему текла талихманская кровь. Этот город был средоточием горя и страданий миллионов своих жителей, для которых он стал тюрьмой. Обезумевший император, до смерти напуганный преданием "Света", по которому город погибнет из-за одного предателя, приказал запереть всех жителей в подземельях и пустить туда ядовитый газ. В приступе страха и отчаяния он приказал своей личной страже истреблять любого, кто осмелится попасть в зону их видимости. А так как в состав элитного конвоя входили не живые люди из плоти и крови, а механические машины, подаренные Императору изобретателями с острова Хон, население оказалось в бедственной ситуации. Механические воины не ведали ни страха, ни жалости, и исполнили приказ своего хозяина без пререканий. Жителей, сумевших убежать от стражников, сразила древняя магия, к которой решил прибегнуть император в самом конце. Он был единственным выжившим, оставшимся в городе, когда армии старой империи подошли к его стенам.
Предание не лгало. Оно никогда не лгало. Так и вышло: один предатель - обезумевший император - обрек свой народ на верную погибель. Истина всегда намного ближе, чем нам кажется.
Деревни, которые лежали на территории Талихманских топей, были прокляты. Так говорили все, кто проходил мимо этих земель: купцы из торговых караванов, идущие в столицу по Восточному тракту, местные жители, пожеванные суровой жизнью скитальцы без крова и имени, кочующие из одного края в другой. Рассказы были самыми разными, но все точно сходились в одном: души погибших не обрели покоя в тех землях и жаждали отмщения.
Матильда осторожно шла позади всех, ведя за удила Мрамора. Он упрямился и шел тем медленнее, чем дальше заходил отряд.
- Упрямая кляча, - ворчливо шептала Матильда, дергая за удила и с укором глядя в глаза резвому скакуну, который сделался похожим на робкого осла, - мы должны подойти к Талихму до наступления темноты. Понимаешь ты это, глупое животное?
Конь громко заржал, но все же побрел за девушкой. Матильда и сама не хотела идти вглубь талихманских топей, ноги ее передвигались все медленнее и медленнее, а сердце замирало от каждого шороха, движения крон деревьев и хруста веток под ногами. Наконец Нэд остановился, а за ним остановился и весь отряд.
- Надо отдохнуть, - сказал он тоном, не терпящим возражения. Впрочем, никто в данных обстоятельствах против все равно бы не был.
Матильда молча наблюдала, как Сид достал из сумки карту и, развернув ее перед капитаном отряда, указал пальцем на маленькую точку в глубине талихманских топей. Вокруг нее красными чернилами было что-то написано на эверском.
- Это же обиталище всякой нечисти, - шепотом сказала Ханна, чтоб никто, кроме капитана и Сида, ее не услышал, но весь отряд сразу с интересом взглянул на нее. Она неловко улыбнулась и опустила глаза.
- Кроме Тавтарота нам негде больше остановиться. А от него рукой подать до Талихма. Мы все устали, лошади еле идут, Матильда - тоже, - спокойно протянул Нэд, как можно более торжественно выговаривая каждое слово.
- За меня не беспокойся, милок, - встряла в разговор Матильда, грозно смеряя взглядом капитана, - но вот Мрамор идет все с большим трудом. Так что отдых был бы ему полезен. Он нервничает, все нервничают.
Отряд одобрительно посмотрел на нее и закивал. Ханна бросила умоляющий взгляд на Нэда, но тот ничем ей не ответил.
- Нельзя так, Нэд, - сказала она, наконец, когда весь отряд отправился дальше, - это же твои люди.
- Не "Нэд", а "сир Вэллингтон", рекрут, - отрезал юноша, оскорбленно посмотрев на девушку, - я лучше знаю, что можно, а что нельзя.
- Нэд, черт возьми, я тебя с детства знаю, - вспылила Ханна, чье лицо осветилось праведным гневом, - ты обрекаешь своих людей на гибель. И я плевать на устав хотела, понял ты меня?
Она резко остановилась, и весь отряд с интересом стал наблюдать за происходящим. Нэд слез с коня и встал перед Ханной. Он был ее на голову выше, но сейчас казалось, будто девушка стала выше всех членов отряда. Так много пыла было в ее выражении и интонациях.
- Как ты смеешь со мной говорить в таком тоне, рекрут? - рявкнул Нэд с такой силой, что птицы в соседней чаще вспорхнули с деревьев, и послышалось жуткое хлопанье десятков крыльев.
Ханна сняла с головы шлем и с яростью кинула его на землю. Он с глухим стуком упал на мягкую почву.
- Я больше не могу играть в эту глупую детскую игру, Нэд. Ты можешь продолжать, но я - нет. Мы уже давно не маленькие дети, которые искали сокровища безумного императора на заднем дворе. Мы выросли, это взрослая жизнь, а талихманские топи - вовсе не задний двор. И я не могу смотреть на то, как ты из-за глупой прихоти губишь жизни людей. Чем дальше мы идем, тем хуже все становится, - девушка замолчала и опустила голову, - извините, я не могу держать это в себе.
Нэд отчего-то покраснел, но не нашел подходящих слов, чтобы возразить.
- В любом случае, нам необходим отдых, Ханна, - Матильда говорила медленно и отчетливо, не отвлекаясь от рассмотрения своих ногтей и не поднимая на своих собеседников взгляда, - а ты, Нэд, будь добр, перестань вести себя как идиот и прислушайся к своему солдату. Она ведь права. Есть в этих местах что-то... необъяснимое. Ты же сам это чувствуешь, а? - она все же подняла на него свои глаза, которые хитро блеснули при тусклом свете, - я знаю, что чувствуешь. Все чувствуют.
- Да, хорошо, - Нэд устало вздохнул, - дойдем до Тавтарота, а там уже решим, что делать дальше.
- Неисправимый болван, - фыркнула Ханна, забирая шлем у Сида, - да что ему говорить?
Сид подвел к капитану его коня.
- Прикажете отправляться, сир Вэллингтон?
Нэд кивнул, и отряд двинулся по направлению к Тавтароту.

***



День близился к концу, когда отряд достиг заброшенного Тавтарота. На пустыре их ожидал город-пепелище - чудовищно изуродованное место, о котором ходили нехорошие слухи. Все члены отряда в гробовом молчании шли вдоль улицы, которая когда-то наверняка считалась главной улицей города. Говорили, что поселение это было уничтожено в результате пожара, а все жители сгорели заживо в своих домах. Мрамор внезапно остановился и грозно зафырчал, готовясь встать на дыбы.
- Тихо, я сказала! - попыталась образумить непослушную лошадь Матильда, - идем же, ну!
Но Мрамор стоял неподвижно, лишь дергал головой, норовя выхватить поводья. Всем своим существом он говорил: "Нам нужно покинуть это место". Но никто не слушал его или не пытался слушать.
- Он не идет дальше, - тяжело проговорила Матильда, гладя лошадь по холке, - и я не думаю, что поеду до Талихма верхом. Мрамора и остальных придется оставить здесь вместе с кем-то.
- Я готова остаться здесь вместе с Роджером и Алом, - поддержала идею Ханна, - давайте остановимся прямо здесь, дальше не пойдем.
Нэд посмотрел в синие умоляющие глаза девушки и согласился разбить лагерь на этом месте. Это был невысокий двухэтажный дом, который почти не пострадал от пожара, потому что был сделан преимущественно из камня. Внутри все было выжжено: на полу валялись сухие обгорелые книги, почерневшая мебель не внушала прочности, на окне, покрытом копотью, виднелись отпечатки маленьких ладошек, которые в последние минуты своей жизни так отчаянно пытались пробить стекло.
Матильда завела Мрамора в дом и привязала к металлической балке у окна. Она старалась не показывать вида, но это место заставляло ее чувствовать смертельную тоску и уныние. Она слышала отголоски прошлого этого дома.
- Сюда, - крикнул Нэд, показывая отряду ветхую деревянную лестницу, ведущую наверх. Она была в ужасном состоянии, и, казалось, свалилась бы от легкого дуновения ветра. Огонь от былого пожара сильно повредил ее, но конструкция все еще стояла, полуразрушенная и трухлявая. Большинство ступенек были сломаны, другие же и вовсе отсутствовали,- помогите мне забраться повыше.
Сид и Роджер подсадили Нэда на одну из ступенек, после чего послышался ужасный грохот, и Нэд от неожиданности вскрикнул. Его нога в тяжелом металлическом сапоге проломила дыру в ступени и застряла там.
- Дайте-ка мне веревку с крюком, - попросила Ханна, и Сид послушно подал ей что-то, смутно напоминавшее абордажный крюк.
Девушка сняла тяжелый железный шлем с головы и аккуратно поставила его на пол. А потом сделала бросок, успев лишь выкрикнуть Нэду: "Пригнись!". Крюк со звоном за что-то прочно зацепился, и Ханна, потянув за веревку, слабо улыбнулась.
- Попробуй зацепиться за веревку и залезть по ней на второй этаж, - предложила она, передавая конец веревки Нэду.
Матильда, облокотившись о стену, с интересом наблюдала за происходящим, как ученый наблюдает за крысками в клетке. Нэд медленно потянул за веревку, проверяя, насколько прочно сидел крюк, и, во всем убедившись, попытался вытащить ногу из проема. Он карабкался наверх, осторожно нащупывая под собой ступени, а отряд стоял позади и молча смотрел на своего капитана. В воздухе повисло напряжение.
Нэд добрался до пола второго этажа и, поднявшись, скрылся из виду. Послышался звонкий скрежет, Нэд вскрикнул, а затем последовал глухой удар.
- Эй, Нэд, ты как там? - спросила Ханна, вглядываясь в темноту.
Минута напряженного ожидания ответной реакции показалась вечностью.
- Все в порядке, - выдавил из себя Нэд, - я просто переставил крюк и случайно обо что-то споткнулся. Поднимайтесь. Здесь, вроде, спокойно.
Его бледное лицо показалось из темноты, и он протянул запачканную в саже руку Ханне, которая уже поднималась вверх по веревке. Через некоторое время весь отряд уже обустраивался на втором этаже.
Здесь было не слишком просторно: всего две небольшие темные комнаты на первом этаже и три на втором. Роджер и Алан привязали лошадей внизу и остались дежурить там на ночь. Свет, проходивший через закоптившиеся от давнего пожара окна, тускло освещал небольшую комнатку наверху. Когда-то нежно-розового оттенка обои, подвергшиеся разрушительному действию огня и времени, клочками уныло свисали с почерневших стен. В углу, прижавшись друг к другу как можно плотнее, лежало три скелета: два маленьких, видимо, детских, и один взрослый. Матильда присела около них и прикрыла руками рот.
- У них не было ни единого шанса на спасение, - тихо произнесла Ханна, стоявшая у дверного прохода, - в этом нет нашей вины. Они хотя бы умерли вместе...
- Умереть вместе? Много ли в этом толку? - отчего-то резко ответила Матильда, снимая со спины спальный мешок и укладывая его на полу у окна, - чем скорее мы найдем ваш пропавший патруль, тем лучше. Эту комнату займу я.
- Но нам необходимо держаться вместе, Матильда. Мы заняли столовую здесь, на втором этаже. Эдвин развел костер, скоро будет ужин. Если что - приходи, - Ханна мило улыбнулась, в надежде, что это поможет хоть как-то разрядить обстановку, но попытка не увенчалась успехом. Послышались тихие удаляющиеся шаги, и ведьма осталась в комнате одна.
Она устало вздохнула и села на спальный мешок, обхватив ноги руками, и долгим взглядом окинула комнату. Когда-то здесь была детская, подумала Матильда. За окном уже смеркалось, а из коридора виднелось мягкое теплое свечение костра. Отряд сидел в одной комнате и готовился к ужину; Ханна спустилась вниз, чтобы отнести еду солдатам в дозоре.
Матильда любила одиночество. Она всю жизнь провела в маленьком домике ведьмы, которая не терпела шумных компаний. Ведьма старалась оградить свою воспитанницу от окружающего мира. К ней лишь изредка приезжали дальние родственницы или такие же ведьмы, как и она. Девочка боязливо сторонилась людей, которые жили в самой близкой к ведьмовскому дому деревеньке, и лишь иногда, проходя мимо через лес, останавливалась, чтобы посмотреть, как играют дети. Они галдели и выкрикивали несуразные слова, странно улыбались и бегали по всему городу друг за другом, размахивая палками. Не то чтобы ей хотелось быть таким же радостным ребенком, пропитанным командным духом, но она не могла не проявить любопытство, присущее любому нормальному человеку. И однажды она рискнула пойти против указа ведьмы и вышла из леса, чтобы поиграть с другими детьми.
"И лучше бы не рисковала", - проворчала Матильда, уткнувшись головой в колени.
Из соседней комнаты, в которой собрался отряд, доносился смех и бурное обсуждение политики Империи - самой острой темы для разговоров у всех военных. Матильда, в глазах которой мелькал красноватый отблеск огня, иногда вылавливала из разговора какие-то отрывки, но целостности картины уловить не могла. Политика была ей чужда и непонятна, впрочем, как и военное ремесло.
- Надеюсь, я не помешал тебе, - спокойный мужской голос вырвал Матильду из омута ее мыслей. Темный силуэт, показавшийся в дверном проеме, был окружен короной теплого сияния. Девушка долго пробыла в темной комнате наедине со своими мыслями и не сразу смогла увидеть лицо своего гостя. Это был Нэд. Его бледное осунувшееся лицо с впалыми щеками выражало самую дружелюбную дружелюбность из всех возможных. В руках он держал металлическую кружку с какой-то темной маслянистой жидкостью внутри.
- Помешал? Конечно, я тут как раз занята самым важным, - Матильда раскинула руки, - ничем.
Нэд сел на полу рядом с Матильдой и взгляд его пал на трех скелетов в углу комнаты.
- Ты, - начал было он, но запнулся, переводя взгляд с темного угла на девушку.
- Нет, я не поменяю комнату, мне и здесь хорошо. И да, компания трех иссохших обгоревших тел меня вполне устраивает. Что-то еще? - угрюмо сказала Матильда и с тоской посмотрела на пол.
- Нет, ты все очень понятно объяснила, - Нэд попытался улыбнуться, но у него лишь получилось изобразить на своем лице скорбную гримасу ужаса. Он робко протянул кружку с ароматным содержимым, - Сид приготовил ужин. Вот.
Матильда поморщилась от отвращения, но на самом деле запах этого варева ей нравился. Он напоминал ей о родном доме.
- Нет, я не голодна, - она отрицательно повела головой, - не забывай, милок, я не из вашего отряда. Я даже не солдат. Мне просто с вами по пути. Вы ищете свой пропавший патруль, а я...
- Что делаешь здесь ты?
Нэд сидел так близко к Матильде, что она могла чувствовать, как он затаил дыхание, ожидая ответа. Вопрос эхом отразился от обгоревших стен помещения. Она не могла дать внятного ответа, потому что сама мало понимала, зачем она сюда явилась. Ею управляла далеко не жажда приключений на свою многострадальную задницу, нет. Это было чутье. Она видела сны, в которых реки крови в Талихме окропляли ее руки. Она не знала, зачем и почему, она просто чувствовала, что должна быть здесь. Сердце ее отчего-то резко забилось, а взгляд забегал по комнате.
- Это мое личное дело, милок, не твое и даже не государственное дело. И забери это свое пойло, будь так любезен. Завтра на рассвете я обойду город и отправлюсь в Талихм. С вами или без - мне до фени.
Матильда резко отвернулась от Нэда и накрылась длинным палантином. Она чувствовала, что он все еще сидит рядом с ней. И ей одновременно хотелось и не хотелось, чтобы он покидал ее.
- Уходи, - тихо донеслось из-за мехового палантина.
Было слышно, как Нэд глубоко вздохнул и оставил стакан у спальника Матильды. Он вышел из комнаты, задержавшись на секунду у самого дверного проема. Видимо, хотел что-то сказать, но посчитал это лишним.
Ночь была холодная.

Когда смех и говор затих, Матильда уже отвязывала Мрамора от железной трубы и проверяла, хорошо ли прикреплено седло. Она слышала, как кто-то шастает снаружи, на окраине то и дело загорались огоньки. Дозорные спали сном младенца.
- Хороши защитнички, - угрюмо ухмыльнулась Матильда, выводя коня из дома.
Ночь была темной, но опустошенный город будто пылал посреди Талихманских топей. Когда Матильда проходила мимо построек, ей мерещилось, будто кто-то идет за ней по пятам, прячась за обгорелыми столбами и голыми стенами. Стены шептали, с окраин доносились ужасающие стоны и дикий визг. Не было слышно движения ветра или щебета птиц - здесь пропадало абсолютно все.
Мрамор шел медленно и боязливо вертел головой. Сбоку послышался глухой стук. Кинув быстрый взгляд в сторону звука, Матильда от ужаса вскрикнула, и они с Мрамором шатнулись в сторону.
На закоптившемся стекле ясно были видны отпечатки ладоней, а затем за стеклом появилось искаженное ужасной гримасой боли женское лицо. Послышался оглушительный крик, и помещение за стеклом наполнилось огнем.
- Нет! Помогите! Пожалуйста, не надо! - в истерическом крике билась женщина, отчаянно лупя кулаками по стеклу. Лицо ее кого-то напоминало девушке.
Матильда поспешно слезла с лошади и подбежала к окну, чтобы пробить стекло и помочь неизвестной, но тут огонь исчез и крики прекратились. Стало так тихо, что было слышно, как бьются друг о друга медные колокольчики у ворот какого-то дома.
- Показалось, - тяжело дыша, сама себя успокоила Матильда, заскочив на Мрамора, - пойдем дальше.
Дальше картина города не менялась. Иногда из-за окон снова доносились крики, но Матильда уже не придавала им значения. Это место старательно лезло ко всем в голову, и способы проникновения были самыми разнообразными: крики, запахи горелой плоти и древесины, жуткие видения. Из окон доносились мольбы о помощи, призрачные тени бегали по дорогам, исчезая за соседними зданиями.
Снова послышался душераздирающий крик. Поначалу Матильда не обратила на него ни малейшего внимания, просто продолжала идти по длинной улице. Но потом крик показался ей знакомым, и Мрамор галопом помчался по направлению к источнику звука.
Крик доносился из того дома, в котором остановился отряд. Матильда сделала крюк и, в итоге, вернулась туда, откуда все началось. Спешившись, она побежала внутрь.
В доме творился сущий беспорядок: вещи отряда были разбросаны по всей комнате, оставшаяся на этаже мебель оказалась до конца поломана, а солдат нигде не было видно. Матильда осторожно подошла к лестнице, держа Мрамора за поводья.
Она хотела спросить, есть ли кто живой в доме, куда делся отряд, но в горле образовался комок. От страха девушка съежилась, а конь занервничал.
- Тише, тише, - прошептала Матильда, пытаясь ухватиться за веревку, чтобы забраться по ветхой лестнице, но когда веревка, наконец, оказалась в ее руках, наверху что-то зарычало.
Первобытный вой и дикий рев наполнили этот опустевший дом так, что даже окна задрожали. Этим звуком можно было бы резать стекла. Конь от страха встал на дыбы и выскочил из помещения на свежий воздух. Матильда осталась один на один с неизвестным существом, что не внушало оптимизма.
Девушка стояла неподвижно, по-прежнему сжимая в ладонях злосчастную веревку. Зрачки ее сузились, казалось, будто в комнате стало могильно холодно. Горячий воздух, который выдыхало существо своими большими ноздрями, паром поднимался вверх. Матильда видела, что неизвестный держит в своих изуродованных пальцах что-то темное, с чего падали капельки вязкой жижицы. В тени второго этажа тяжело было разглядеть точную внешность ужасного гостя, но он был крупного телосложения, высоким, с худыми длинными ногами. С его плеч волнами спадал оборванный темный плащ, а глаза неестественно светились белым.
Страх настолько заполнил разум Матильды, что та не могла даже вскрикнуть от ужаса. Сердце ее с ужасающим ритмом билось, готовое вот-вот выскочить из грудной клетки. В ушах она чувствовала, как сильно оно стучит, и от этого ей становилось еще хуже.
- Сердце, - прорычало существо, не отводя взгляда от девушки, - сильное сердце.
И с этими словами оно кинулось на остолбеневшую Матильду. Все произошло так быстро, что девушка лишь успела сделать шажок назад и повалилась на холодный каменный пол. Мощное и грузное тело навалилось на нее, и теперь она могла чувствовать морозное дыхание монстра. В следующую секунду существо вонзило свои клыки в район левой ключицы, и Матильда, взвыв от боли, попыталась отбросить противника. Но он был слишком тяжелым и сильным, тем более разум девушки затуманился от жуткой боли.
Нащупав рукой что-то твердое и металлическое, Матильда что есть силы стукнула существо по голове, и, когда клыки вышли из плоти, она ударила вновь. Что-то сзади с хрустом вонзилось в противника, и существо, издав душераздирающий вопль, выскочило из дома.
Одним рывком что-то подняло девушку с пола.
- Ты как? - спросил кто-то, усаживая Матильду на ящик с продовольствием, - сильно он тебя поранил?
Девушка не отводила взгляда от противоположенной стены, к которой на крюки было пригвождено тело. Лица его она не видела, но с жертвы не стекала кровь.
- Кто это? - вяло спросила Матильда, еле шевеля губами.
Постепенно она стала узнавать Нэда в чертах того, кто ее спас. Он достал из наплечного мешка флягу и протянул ее Матильде.
- Держи, - сказал Нэд, и девушка плеснула ее содержимое на раненое плечо, - хоть полегче станет. Скоро уже рассвет. Осмотрим рану, когда светлее станет. А сейчас помоги мне найти остальных ребят
- Кто это? - упрямо, но все так же вяло повторила Матильда, не отрывая взгляда от тела на стене.
- Я не знаю, правда, - ответил Нэд, вытирая окровавленное лезвие своего меча о штанину, - сейчас важно найти выживших.
Матильда глотнула горячительной жидкости из фляги и вслед за своим спасителем поднялась на второй этаж. На полу у входа в столовую стояли Сид, Роджер и Алан, остальные тем временем собирали вещи в соседней комнате. Из столовой вниз тянулся длинный шлейф из темной и маслянистой крови.
Зайдя в столовую, Нэд резко остановился. Матильда видела, как переменилось его лицо, глаза остекленели от ужаса.
В углу комнаты лежало обмякшее тело Ханны. Грудные пластины у доспеха были выломаны, а в груди зияла дыра. Матильда видела, как отчаянно бьется сердце девушки. С побледневших губ Ханны донесся слабый хрип.
- Идиоты, чего вы стоите? Она ведь еще живая! - рявкнула Матильда, мгновенно забывшая о своем ранении, и рванулась к Ханне.
Ее сердце по-прежнему находилось на своем месте, но грудная клетка была сильно повреждена. Вязкая кровь стекала по металлическим доспехам, оставляя грязные разводы. Матильда осторожно осмотрела рану и, оторвав кусок ткани от подола своего платья, облила его жидкостью из фляги.
- Мне нужен лоскутник, ревеносец и запрочник, - перечислила Матильда, обрабатывая рану солдатки, - и срочно. Найдите Мрамора. На нем моя сумка с травами. Принесите ее. И чем скорее, тем лучше. Она может умереть от потери крови.
Солдаты разбежались выполнять свои поручения, а Нэд присел рядом с Ханной. Ведьма аккуратно протерла поврежденную кожу вокруг раны тряпкой, смоченной в спирту, - Держался бы ты отсюда подальше, - Матильда грозно посмотрела на капитана.
- А сейчас-то что не так?
- А сам не видишь? - девушка бросила взгляд на Ханну, - она просила тебя не лезть сюда, а ты, наш храбрый солдат, не стал ее слушать. То, что здесь обитает, забирает у людей сердца.
- Но ее сердце на месте, - ответил Нэд и обхватил холодную руку Ханны.
- Он украл не физическое сердце. Она сильная натура. У таких крадут душу.
- Что это значит?
Матильда по-прежнему обрабатывала рану пострадавшей. Теперь все ее руки были вымазаны в крови. И потому, когда она решила почесать нос, на лице остался темный кровяной след.
- Ты так и не ответил, кем был тот, что внизу... на крюках, - Матильда наложила на рану ткань.
Ханна тяжело дышала и в глазах у нее была пелена. Слезы стекали по щекам, смешиваясь с сажей и запекшейся кровью.
- Это один из пропавшего патруля. У него нет сердца. В прямом смысле, - Нэд не старался убежать от ответа, но говорить об этом ему было все тяжелее, - надеюсь, остальных не постигла та же участь.
- И ты в это веришь? А ты была права, моя милая, - Матильда, вяло улыбнувшись, посмотрела на бедняжку, - он очень наивен, и я бы сама не доверила ему вести поисковый отряд в такие дали.
Но Ханна их уже не слышала. Сердце ее продолжало работать, разум - нет.
- Она потеряла душу, Нэд. Это существо, я о нем слышала, но не думала, что столкнусь с ним вот так запросто. Матушка Фаерин рассказывала мне легенды о пожирателях сердец, изгнанниках Атхов. Если до заката мы не успеем найти эссенцию ее сердца, то она станет призраком, - лицо девушки вдруг стало серьезным, с такими лицами дают недобрые предсказания, - и если это случится, милок, то вина будет тяжким грузом лежать на твоих плечах.
- Я понимаю, я виноват, - Нэд крепче сжал руку Ханны, - но что мне делать?
- Только не думай, что всю грязную работу за тебя буду выполнять я. Я лишь могу помочь ей оправиться от тяжелого ранения, эссенцию предстоит искать тебе.
- Разрешите войти, - в комнату вбежал Алан, держа в руках увесистую кожаную сумку Матильды. Нэд кивнул, и сумка оказалась в руках своей законной обладательницы.
В ней можно было найти многое, возможно, даже то, о чем никто и не подозревал. Женские сумки - вообще черные дыры в знаниях человечества. Так что никогда не знаешь, чего следует ожидать от сумок ведьм. Когда-то она принадлежала Фаерин, а потом перешла Матильде по наследству. Несмотря на то, что девушке не удалось овладеть магией, она прекрасно изучила искусство врачевания и творила настоящие чудеса. Найдя в кармашке небольшую коробочку, Матильда в мгновение ока извлекла из нее многофункциональное устройство для варки зелий: маленький котелок на горелке, парочку перегонных кубов и трубок.
- Вы принесли то, что я просила? - поинтересовалась девушка, раскладывая склянки с разнообразными порошками перед собой и тщательно проверяя наличие на них этикеток.
Алан кивнул и достал из кармана кучи темных свежих листьев, запахом которых мгновенно наполнилась комната. Матильда с хитрой ухмылкой забрала листья и разложила у склянок.
- Теперь вам лучше уйти, иначе древнее колдовство не сработает. Слишком много ушей, - пояснила она, разводя руками. На самом деле это не было правдой, но позволяло отогнать особенно любопытных зевак.
Алан и Нэд не стали вникать в ведьмовские причуды и предпочли просто удалиться из комнаты.
Со стороны казалось, что творится какая-то древняя магия. Но так лишь казалось, потому что магия и чары были неподвластны Матильде. Однако то, что она могла создавать из душистых трав и экстрактов, очень походило на определенного рода волшебство. Девушка взяла пару склянок с желтым и синим порошками и, четко вымерив дозу, всыпала их в котелок. Раздался хлопок, и комната озарилась зелеными искрами. Затем Матильда осторожно окунула в котелок длинные красные листья лоскутника и, закрыв нос, перемешала получившийся настой. Запах в комнате стоял невыносимый.
Обмакнув тряпку в свежеприготовленный отвар, девушка еще раз промыла рану Ханны, а потом, наложив поверх листья запрочника и ревеносца, перевязала.
Она сделала все, что было в ее силах. И тот факт, что она забыла об обработке своей раны, стал негативно сказываться на ее собственном самочувствии. Голова кружилась, и обоняние отчего-то жутко обострилось. И от одного только запаха отвара ей становилось дурно. Свою рану, как Матильда ни старалась, увидеть не могла, потому ее удалось лишь промыть и обработать. Но что-то жгло внутри, как заноза.
- Кажется, там что-то застряло, - проинформировал девушку Нэд, когда осмотрел рану, - если не ошибаюсь, это зуб.
- Зуб? Да ты шутишь? - лицо Матильды искривилось от отвращения, - вытащи эту херню из моего плеча, немедленно!
Нэд послушно взял из сумки Матильды хирургический пинцет. Его руки, ловко управляющиеся с мечом, не сразу привыкли к маленькому железному приспособлению. Он осторожно обработал пинцет и рану и попытался ухватиться за окровавленный зуб. Холодное железо неприятно скользнула по мышцам, но зуб остался на прежней позиции. Первая попытка успехом не увенчалась.
- У тебя еще две попытки, парень, - сдерживая подступающий крик, прошипела от боли Матильда, изо всех сил пытаясь улыбнуться.
Нэд виновато улыбнулся и опять попытался выхватить из раны зуб. Пинцет со скрежетом подцепил инородное тело, но вытащив его наполовину, рука неопытного хирурга дрогнула. Матильда закатила глаза, и свободная ее рука стремительно потянулась прикрыть рот, чтобы не закричать.
- Мать твою, Нэд! - не выдержала девушка, - дай мне свой меч.
Парень, не понимая, зачем Матильде понадобился меч, помедлил. Девушка бесцеремонно выхватила оружие из ножен и протерла лезвие тряпочкой.
- Ты ведь не собираешься там мечом ковыряться? Это, в конце концов, не какой-то там леверский металл с юга. Это один из чистейших мечей севера, - опасаясь за свое оружие, поинтересовался Нэд.
Девушка, мало вникая в суть дела, пыталась увидеть свое ранение в отражении на лезвии "чистейшего из мечей". Она взяла пинцет и с первого раза, уцепившись за зуб, извлекла его.
Зуб был кривым и достаточно длинным - с мизинец. Он, уже утратив былой белый цвет, мрачно мерцал при огоньках от алхимического набора ведьмы.
- Приятно будет отплатить ему за оставленный зубик, - добренько ухмыльнулась Матильда, - всегда мечтала стать для кого-нибудь зубной феей.

Через пару часов отряд вышел из города на заросшую дорогу, что вела в Талихм. Ханна, так и не очнувшаяся от сна, бредила. Она сидела в одном седле с Нэдом и слабо обхватывала его шею ослабевшими и холодными руками, чтобы не упасть. Лошади увязали в зарослях, копыта встревали в глубокую трясину, но отряд, с горем пополам, продвигался. И чем дальше заходили солдаты, тем тусклее становились краски рассвета.
Матильда ехала позади всех. Ее плечо по-прежнему горело давящей тупой болью. Колючие листья и ветви цеплялись за одежду так, будто не хотели пускать отчаянных путников дальше. А между тем за первым поворотом показался каменный столб, увенчанный девятилучевой звездой - символом древней Талихманской империи. Как они любили символику во всем.
- Еще восемь столбов и мы у главных ворот Талихма, - проинформировал Роджер, тоскливо оборачиваясь к отряду.
Между каждым из столбов было где-то четыре мили. Лошади перешли на галоп и понеслись вперед. Небо над головами солдат начала заслонять темная грозовая туча, которая вот-вот обещала треснуть первыми вспышками молний. Матильда с укором устремила свой взгляд ввысь и глубоко вздохнула.
Вскоре они перешли восьмой столб. Первые вспышки и раскаты грома прокатились по округе с оглушающим рокотом. Ханна от шума приоткрыла глаза и побелевшими губами легко улыбнулась, глядя в небо.
Вдали показался седьмой столб, после которого на лес обрушился ветер такой силы, что слышно было, как скрипят деревья, безвольно склоняя свои пышные кроны к влажной земле. Лошади чуть сбавили шаг, отчаянно сопротивляясь ветру.
Шестой столб, полуразрушенный от времени, принес за собой дождь. Крупные капли забарабанили по доспехам солдат, мгновенно смочили дорожную пыль. Пахло дождем и мокрой землей. Матильда накинула на себя меховой капюшон и осторожно проверила наличие меча в ножнах. Она заметно нервничала, но старалась этого никому не показывать. Каждый чувствовал, что чем дальше идет отряд, тем хуже становится ситуация.
- А в Браннвере сейчас солнечно, - мечтательно протянул Алан, закрываясь рукой от ветра и дождевых капель, упрямо лезших в лицо, - с моря дует теплый ветерок.
- А у моего сынишки завтра день рождения, - подхватил Роджер, по-детски улыбаясь, - Мы с Хелен и сыном в этот день всегда уходили в лес, к реке, ловить рыбу. А к вечеру вся семья собиралась дома у очага и ела жареную форель. Как же всегда приятно пахло тмином от рук моей Хелен...
- Эх, а какие нежные руки у моей Рены, - тоскливо сказал Сид, - все бы сейчас отдал, только бы уткнуться в эти руки. От них всегда так приятно пахло лавандой.
Солдаты завели незамысловатый разговор о том, кто, чем будет заниматься по возвращению из опасной поездки. Каждый мечтал побыстрее вернуться к родным женам и детям. Матильда с непониманием вслушивалась в эту беседу, вырывая из нее отдельные фразы. Ее уже давно ничего нигде не держало. С тех пор как Фаерин умерла, ведьмина лачуга осталась на попечительстве у ее сестры Гротвель - второй ведьмы Зелидана. У Матильды не было никого.
Фаерин не была настоящей матерью девушки, но все упрямо повторяли, что Матильда многое переняла от нее. Огромная свора родственников и друзей Фаерин приходила и уходила, а ведьма с приемной дочерью оставались одни на протяжении многих зим. Разве что Мрамор был верным спутником девушки с ранних лет.
Тем временем давно уже минул пятый столб, за которым раскаты грома стали слышны так сильно, что недостаточно было даже закрыть уши. Лошади пугались каждой новой вспышки молний и упрямились идти дальше.
Но дальше, к всеобщему удивлению, идти было намного легче. Шум грозы остался позади, здесь сделалось только лишь темнее и холоднее. После второго столба стало так тихо, что сквозь шум дождя можно было услышать какой-то дальний и слабый перезвон. Уже видны были чернеющие зубья высокой городской стены.
У первого столба было решено оставить лошадей и Ханну под присмотром Роджера и Алана. Нэд отдал распоряжения, что в случае опасности он выстрелит огненным шаром в небо. Если шар будет алого цвета, Роджер и Алан незамедлительно должны прискакать на помощь своему капитану, если же синего - немедленно бежать прочь.
- Если со мной что-то случится, не иди за мной, - Матильда заботливо погладила Мрамора по холке, - уходи к лачуге Фаерин на западные склоны Зелидана. Там о тебе позаботятся.
Конь одарил свою хозяйку понимающим взглядом и покачал своей пышной гривой.
Нэд взял Матильду за руку и решительно повел к вратам Талихма. Оставшиеся солдаты отправились за ними.
- Не отходи от меня далеко. Я не до конца ответил тебе на тот твой вопрос о человеке на крюках, - он говорил почти шепотом, руки его едва заметно подрагивали, - в заброшенных домах того поселения мы нашли еще двух солдат.
- И сердец у них не было, да? - ответ на этот вопрос Матильда уже знала.
- Да, это так, - он остановился, - не знаю, что нас там ожидает, но обещай, что никуда от меня не отойдешь.
- Ага, не отойду, - девушка закатила глаза и устало вздохнула.
- Нет, Матильда. Посмотри мне в глаза и пообещай, что никуда не отойдешь, - Нэд еще сильнее сжал руку девушки.
- Если тебе от этого легче, то обещаю, о великий, что никуда от тебя не отойду. Надеюсь, ты доволен и теперь отпустишь меня, - почти прошипела Матильда, пристально глядя в глаза капитану.
Юноша помедлил, но отпустил руку.

Когда отряд подошел к высоким и тяжелым воротам города, послышался душераздирающий крик. Солдаты по инерции схватились за оружие, но один суровый взгляд капитана заставил их убрать клинки обратно в ножны. Они были здесь не в роли захватчиков и освободителей, нет. Отряд, который они искали, скорее всего, уже давно был убит и растерзан на кусочки для коллекции неизвестного монстра. Им всего лишь нужно было найти его логово и забрать то, что принадлежало Ханне. Хотя "всего лишь" звучало слишком просто для этой тяжелой миссии.
Нэд приоткрыл тяжелое крыло врат, и отряд прошел в Талихм.

"Белый талихманский мрамор покрывал своды великих домов и башен, кое-где встревая в затейливый орнамент из черного и красного мрамора. Талихманцы были удивительно изобретательными людьми, способными сотворить из двух-трех бледных цветов и камня настоящее буйство и яркость фантазии. Камня здесь было больше, чем на северных шахтах Эвури. Это была культурная столица востока, и здесь ты мог найти больше библиотек, чем трактиров на всем побережье Майноха. Высокие дамы и господа, с головы до пят усыпанные медью и золотом, щеголяли в пышных, но удивительно легких нарядах из светлого флера. Их глаза сверкали ярче бриллиантов, а улыбка была настолько опьяняющей, что трактир вовсе бы и не потребовался. Они были по-южному красивы со своей бронзового отлива кожей и темными прямыми волосами, а умны как древние атхи. Сколько среди них было могучих чародеев и алхимиков, - удивлялась Фаерин, когда рассказывала маленькой Матильде о разных странах, в которых ей довелось побывать в далекой и бурной молодости, - их голоса лились так славно, опьяняющие нотки способны были заставить тебя пойти на все, что было угодно. А зелени в городе было больше, чем на всей нашей равнине. Это была настоящая жемчужина востока!"

Матильда ожидала увидеть что-то необычайно прекрасное и величественное. И ожидания не подвели ее: когда девушка осторожно протиснулась между крыльями каменных врат и окинула открывшуюся местность своим взором, она чуть было не ахнула от удивления.
Нет, место уже давно не было похоже на "настоящую жемчужину востока". Но холодные высокие каменные постройки, кучно занимающие пространство то тут, то там, оставляли между собой пустые и темные аллеи, заполненные густым туманом, и были страшны в своей красоте. Они были способны заставить вас в удивлении выкрикнуть: "Как прекрасно!", а затем в исступлении кинуться наутек. Такой красотой безопасно наслаждаться издалека: с расстояния нескольких сотен метров как минимум.
Мрамор действительно был белым, но где-то глубоко под слоем пыли, мокрого песка и пепла; когда-то вокруг построек действительно росли прекрасные экзотические деревья, но отсутствие в местных краях садовников обеспечило экзотическим растениям прекрасную возможность расти не только снаружи, но и внутри зданий; настоящее буйство красок теперь составляла весьма скромная и мрачная цветовая гамма, состоящая по большей части из серого, темно-серого и еще более темно-серого цветов.
- До заката нам нужно найти логово этого монстра, - кратко обрисовал задачу перед своим отрядом капитан, - город очень большой. Но это не самое страшное. Хуже то, что под толщей земли город еще больше.
- Нужно разделиться, - встряла Матильда, опасливо озираясь по сторонам.
- Не самая лучшая идея, учитывая обстоятельства, - Нэд покачал головой и задумчиво постучал пальцем по подбородку, - нас семеро, город большой и кто знает, какие еще гады обитают в этой местности.
- Но так мы сможем сэкономить время, - протестовала девушка.
- И потерять людей, ага? Перспектива, прямо скажу, так себе, - капитан сложил руки на груди.
- Закат не за горами, Нэд, и времени у нас не так много, как ты думаешь. Чем раньше найдем сердце - тем лучше для Ханны, - голос Матильды звучал приглушенно, и отряд даже затих, чтобы слышать лучше, - тот монстр - это пожиратель сердец. Возможно, тот самый из детских сказок, которыми няньки в детстве нас пугали. Он одиночка.
- И все равно его будет тяжело завалить, если мы разделимся, - ответил Нэд, - плохая затея, еще раз говорю.
Когда-то пожиратели сердец были людьми. Самые ужасные чудовища появляются благодаря людской алчности, кровожадности и лжи. Но те люди не были ни ужасными некромантами, ни любителями полакомиться человеческой плотью. Истина была далека от этих стереотипов. И пусть легенда повествовала лишь об одном пожирателе, таковых было несколько, а если быть точным, то всего четыре.
Фаерин уже сталкивалась с Уштой, когда была молодой девицей и много путешествовала по империи. Она рассказывала, что пожиратель сердец меняет ареал обитания раз в двадцать пять лет, но всегда обосновывается в самом тихом и темном месте с разветвленной сетью входов и выходов. У них нет потомства, но они способны превратить человека в пожирателя на исходе своей жизни. Они всегда работают в одиночку, и в одном месте навряд ли удастся встретить сразу нескольких пожирателей одновременно.
А еще они были любителями символизма. Обычно их жертвы были подвешены на металлических крюках, а вместо сердца у человека можно было найти ягоды бузины и красную ленту. А к убежищу пожирателя вели разнообразные символы, которые могли указать догадливому путнику, что логово находилось где-то рядом.
Матильда отошла от спорящего о тактике отряда, увидав рядом решетку канализации. Когда она приблизилась и заглянула вниз, то в освещенном резкой вспышкой молнии лазе она увидела человеческое тело с повязанными на руках красными лентами.
- Где вход в подземную часть города? - выкрикнула она, не поворачиваясь к внезапно замолкшему отряду.
Незамедлительно со дна походных сумок были подняты все карты и записи, которые только были у отряда. Все добро было разложено на пыльную землю, а отряд кругом расположился у документов. Сид напряженно вчитывался в путеводный журнал своего деда, отмечая все канализационные люки в округе, Нэд же пытался разобраться в расположении главных ворот относительно императорского дворца. Матильда села рядом с Нэдом, внимательно вглядываясь в тусклую промасленную бумагу.
- Мы находимся здесь, - Нэд обратился к Матильде и показал испачканным в саже пальцем на маленький участок на карте города, - если идти по этой аллее, а потом двинуться левее, то можно выйти к четвертому лазу, - он взял в руки другую карту, на которой были показаны подземные туннели, - а там можно дойти и до этого коридора... с трупом.
- Тот проход заблокирован, капитан, - оборвал раздумья Нэда Сид, - его завалили еще в начале третьей эры. Лучше пройти по соседней аллее. Там на задворках есть проход, которым пользовался еще поисковый отряд моего деда.
- Когда это было? - поинтересовалась Матильда, не отрывая взгляда от карты.
- Что было? - непонимающе отозвался Сид.
- Ну, этот твой поход деда.
- Ну, лет тридцать назад. А что?
- В дневнике что-нибудь сказано об Уште? - не унималась девушка.
Сид бросил рассеянный взгляд на книжку в ветхом переплете и несколько раз пролистал ее.
- Нет, об Уште тут ни слова. Но тут и других гадов много, особенно внизу.
Матильда понимающе кивнула и продолжила изучение карты.
Наконец было решено воспользоваться путем, проверенным еще дедом Сида. Отряд осторожно пробирался по длинной и узкой аллее, вдоль которой росли дикие колючие деревья. От тоски, которой было пропитано все вокруг, на душе было тяжело. Солдаты шли друг за другом, а впереди шел Сид, сверявшийся с дневником своего предка. Матильда, как всегда замыкавшая отряд, вглядывалась в окна зданий, сквозь которые прорывались блестящие от влаги ветви деревьев. Вдали по-прежнему слышались отголоски недавней грозы, а с неба падали светлые легкие хлопья. Девушка протянула руку, чтобы словить "снежинку", но та ловко скользнула меж пальцев и рассыпалась на мельчайшие пылинки.
- Пепел, - тихо сказала она.
Послышался скрежет металла, и тяжелая крышка люка сдвинулась с места. Сид и Нэд отодвинули ее к стене, пока один из солдат привязывал к металлической балке веревку. Нэд поднял с земли маленький камешек и кинул его в темное пространство лаза. Через некоторое время послышалось, как камень плюхнулся в воду.
- Дамы вперед, - Сид постарался изобразить вежливую улыбку на лице, но это не слишком у него получилось.
- Ох уж эта ваша выборочная учтивость, - вздохнула Матильда, подвязав неудобно длинный подол платья, и взялась за веревку.
Когда она принялась спускаться, кто-то всучил ей керосиновый фонарь, который теперь так неудобно ударялся о локоть. Вокруг было по-прежнему темно, и свет от лампы не особо выручал, ведь его хватало лишь на освещение веревки. Матильда, осматривая стены вокруг себя, осторожно перехватывала веревку и про себя считала от одного до десяти. Больше всего она боялась, что веревка закончится где-нибудь на половине дистанции, и она, слишком поздно это осознав, уже не сможет отсюда выбраться, но Сид обещал, что где-то там должна была быть каменная лестница наверх. Но и это не особенно утешало. Было слышно, как размеренно капает вода, и это действовало на нервы.
- Эй, Матильда, у тебя там все в порядке? - осведомился Нэд, наклоняясь над люком.
- Д-да, кажется, - сдавленно ответила девушка, переведя дыхание. Запах тут был тот еще.
Наконец толща воды внизу стала отражать тусклый свет лампы. Слава богам, хоть веревки хватило, подумала Матильда. Но темная и грязная вода порождала новые опасения в разуме девушки. Теперь напрашивался новый вопрос: глубоко ли залегала вода, и если да, то насколько.
Остановившись над поверхностью воды, Матильда глубоко вздохнула. И наступила на то, что, по ее мнению, должно было ее выдержать. Все произошло слишком быстро, даже не было времени на крик или на хриплое его подобие. Послышался характерный "бульк" и плеск воды. Лампа с угрожающим шипением упала в воду, и пятно от масла на поверхности продолжало гореть. Нэд мигом юркнул в люк и поспешил на помощь девушке.
Что-то скользкое крепко обхватило ногу девушки и потянуло ее вниз. В мутной воде тяжело было увидать виновника торжества, да это и не требовалось. Воздуха, который успела вдохнуть жертва, все равно хватило бы ненадолго. Но Матильда упрямо пыталась выскользнуть из лап чего бы то ни было. Она с горем пополам нащупала на поясе ножны и попыталась вытащить оттуда меч, но как только ей это удалось, он выскользнул из ее рук и камнем пошел ко дну.
Воздуха на сопротивление больше не хватало. Матильда пыталась глазами выловить светящееся пятно масла на поверхности, но то постепенно отдалялось от нее. Ослабевшие руки безвольно тянулись вниз.

"И коснулась мертвецки холодная рука девичьей ножки, и потянула ее ко дну. И сколько ни боролась красавица, да все без толку", - когда-то давно Фаерин читала Матильде сказку о русалках и водной нечисти, и эта строчка теперь так ясно, почти огненными буквами, всплыла в ее памяти.

Но вдруг что-то резко вырвало девушку из омута воспоминаний, и потянуло наверх, а уши обдало чем-то похожим на визг. Через несколько мгновений вымокшая насквозь Матильда выкашливала мутную воду из дыхательных путей, сидя на скользком камне. Солдаты один за другим спускались вниз по веревке.
- Как ты вообще умудрилась наступить туда? - недоумевал Нэд, хлопая девушку по спине, - выбрала самое глубокое место и решила поплавать?
Матильда же сидела и не знала: смеяться ей или плакать. Уровень воды вокруг был неглубоким - примерно по щиколотку. Но то место было своеобразным сливным отверстием этого канализационного туннеля.
- Я потеряла меч, - отдышавшись, уведомила капитана девушка, - что-то схватило меня за ногу. Я хотела мечом освободить ногу, но он просто-напросто выскользнул у меня из рук, понимаешь?
- Успокойся, - Нэд посмотрел в испуганные глаза Матильды, - меч - это всего лишь кусок железа, ведь так?
Девушка кивнула, и капитан помог ей встать. Шлепая по воде, отряд двинулся вслед за Сидом, который вгрызался взглядом в журнал деда. Туннель наполнился необычайно тошнотворным запахом, который обычно испускали разлагающиеся близ водоемов трупы. Через какое-то время вода осталась позади, и перед взором солдат предстал труп одного из членов пропавшего патрульного отряда. Грудь его была растерзана, сердце отсутствовало. Матильда вдруг поравнялась с Сидом и прислушалась. Ее уши почувствовали биение сотен сердец где-то рядом: они то бились в унисон, то ритм нарушался.
- Боги, ну и запах, - процедил сквозь зубы Сид, старательно размахивая ладонью у носа, будто это должно ему помочь.

Матильда и раньше видела трупы. Самые разнообразные: трупы животных, людей, нелюдей. В обязанности ведьмы входило поддержание своих земель в чистоте и порядке, потому люди из селений привозили умерших родственников в первую очередь к ведьме, а уже потом в местную церквушку, чтобы похоронить. Только ведьма знала, как подготовить тело к погребению, потому с юности Фаерин учила Матильду, что в смерти нет ничего страшного. Но как в это можно верить, когда ты видишь весь ужас последствий смерти? Часто Фаерин оставляла тела на длинном дубовом столе в сарае, и во время уборки или игры девочка видела эти осунувшиеся лица и закрытые, а иногда открытые глаза. Хуже было, когда они были открыты. Этот остекленевший взгляд врезался в тебя словно осколок от только что разбившегося зеркала. И ты долгое время не мог забыть этого немого оцепенения и подступающего к горлу горького и сухого комка.
Девушка, уткнувшись носом в меховой воротник, нагнулась над трупом солдата и бросила беглый взгляд на его растерзанную грудь. Труп, безвольно раскинув руки, оперся о склизкую мраморную стену. Его раздутое тело было покрыто бурыми пятнами, а на указательных пальцах виднелись аккуратно повязанные красные атласные ленты. Только теперь стало заметно слабое мерцание на том месте, где должно было располагаться сердце. Его постигла та участь, которая может постигнуть Ханну, заключила про себя Матильда.
- Он пролежал здесь где-то около недели, - констатировала она и протянула руку к Сиду, чтоб взять у него лампу и рассмотреть бедолагу детальнее, - как давно пропал ваш патруль?
- От них не было вестей примерно с неделю, - поспешно сказал Нэд, будто уже заготовил ответ заранее и только ждал случая, чтобы выдать его, а затем с ужасом в глазах добавил, - по доспехам это капитан отряда - Рональд Блонн, но по лицу этого уже не скажешь...
Глаза мертвеца все еще были открыты, и застывший взгляд утыкался в разбитую мраморную плиту под его бледно-бурой рукой. Казалось, рука застыла в тщетной попытке дотянуться до чего-то. Направив лампу к плите, Матильда увидела в пыли и грязи маленький блестящий предмет. Она медленно наклонилась и осторожно выудила находку из грязи. Это был маленький свисток на цепочке, сделанный из темного металла, который больше походил на окислившуюся медь. Он приятно отражал теплый свет керосиновой лампы.
- Свисток? - разочарованно спросил Сид, - ну и на кой хрен ему был нужен какой-то свисток?
- Может перед смертью он пытался позвать кого-нибудь с его помощью? - предположила Матильда, протирая свисток мокрым подолом платья, - он видел своего убийцу, видел, как полегла добрая половина его солдат, он умирал здесь в одиночестве.
Отряд принялся осматривать туннель дальше, но девушка помедлила.
Она приблизилась к телу и закрыла Рональду Блонну глаза. Сид в этот момент поморщился от отвращения и поспешно вернулся к чтению дневника. Матильда плавными движениями сложила руки погибшего на его груди.
- Так будет правильно, - прошептала девушка, вкладывая свисток в правую руку капитана Блонна, и медленно поднялась.
Чем дальше шел отряд, тем более непроходимым становился туннель. Все чаще встречались обвалы или же затопленные участки, а кое-где дорога и вовсе заканчивалась неожиданными тупиками - голыми и сырыми мраморными стенами. Разветвленная система туннелей, в конечном счете, сводилась в одну петляющую туда-сюда тропинку. С одной стороны это было неплохо, ведь отсутствие выбора не позволяло заблудиться, а Талихм был очень большим городом, в котором даже на надземном уровне можно легко заплутать. Матильда как всегда держалась в конце отряда. Она шла медленнее всех, внимательно всматриваясь в каждый камешек, желая запомнить каждый кусочек этого тоскливого места. Ей хотелось, чтобы Талихм накрепко выжег на ее памяти свои инициалы, чтобы она всегда помнила этот едкий сырой запах и биение сотен сердец. Она по-прежнему слышала их, теперь даже отчетливее, чем раньше.
- Ты ничего не слышишь? - тихо спросила Матильда, пройдя вперед к Нэду и дернув его за плечо.
- В смысле? Тут, знаешь ли, много разных звуков, - капитан чуть сбавил шаг, потому что девушка за ним едва поспевала.
- Биение, Нэд, - повторила Матильда, но уже несколько тише, будто мать боящаяся потревожить только что заснувшее дитя, - они рядом, эти сердца.
Капитан в удивлении остановился, и девушка многозначительно посмотрела ему в глаза, нахмурив брови. Он боялся ей верить, но где-то глубоко в душе - правда, слишком глубоко - понимал, что она говорит правду. В детстве он жил у подножия западных склонов Зелидана в маленькой деревеньке. Он знал Матильду с ранних лет. Ну, как знал, скорее остерегался ее, как и все прочие дети. Люди всегда боятся того, чего не в силах понять. Но он видел, на какие чудеса способна эта необычная девочка, потому он больше всего боялся этой правды.
Отряд столпился вокруг Сида, бурно обсуждая, в каком именно месте они сейчас находятся. Капитан и девушка остались в стороне.

Нэд снял с шеи медного цвета цепочку. На ней висел медальон, небольшой и весь потертый - да так, что на месте, где он открывался, золотистым отливом блестело светлое пятнышко. Он медленно открыл замысловатый замочек, его крупные и грубые пальцы старались как можно аккуратнее это сделать.
- Это моя мама, - сказал он с каким-то особым выражением и протянул раскрытый медальон девушке. На Матильду с маленького акварельного портрета взирала молодая девушка со светлыми волосами и спокойными глазами, ореол нежного весеннего света окружал ее тонкую шею и аккуратно заплетенные в косу волосы. Она была словно ангел, глядя на ее лицо, отчего-то хотелось плакать. В ее взгляде было что-то такое успокаивающее, напоминающее о родном доме, он словно бы говорил: "Сейчас все хорошо. Но когда ты вернешься к семье из долгого пути, все будет намного лучше".
- Красивая, - только и смогла сказать Матильда, заворожено вглядываясь в миниатюрку. Она бы и рада сказать что-то большее, но в горле встал комок от неловкости момента.
- Она умерла шесть лет назад, - Нэд сделал попытку слабо улыбнуться, - она была целительницей и много путешествовала по Алароху, того требовала работа. Она несла Саэртарский свет во все края империи, пока я и мой брат жили с отцом. А потом ее привезли к нам на носилках. Она подхватила где-то гнилостную пестрянку и медленно умирала.
- Я соболезную, - Матильда опустила глаза. Она совершенно не знала, что следует говорить в таких ситуациях.
- Когда я прощался с ней, она дала мне этот медальон и сказала: "Первым делом смерть отбирает у тебя надежду, лишь потом - жизнь", - он вложил медальон в руки девушки, - он оберегал меня эти долгие шесть лет и, надеюсь, теперь принесет пользу тебе.
Матильда протянула руки с медальоном обратно к капитану.
- Ты ведь знаешь, что магия меня не берет. Амулеты не смогут уберечь меня, - мрачно ответила девушка, растерявшись, - в отличие от тебя. Так что не глупи, золотце.
- Ты не понимаешь, Матильда, - голос Нэда стал твердым как гранит, его руки обхватили теплые ладони девушки, - здесь дело вовсе не в магии, а в том, чтобы ты до последнего верила. Чтобы никогда не теряла надежду, что бы ни произошло, в какое бы дерьмо тебя ни окунула жизнь, а она это сделает, и не раз.

Девушка медленно надела на шею медальон и спрятала его под воротником. Она с благодарностью кивнула, не найдя подходящих слов, хотя Нэду хватило бы и простого "спасибо". К тому времени Сид уже вычислил положение отряда в туннелях. Это был второй уровень, и дальше тропа вела к коллектору, а там до третьего уровня подземелья рукой подать. Становилось еще темнее и, казалось, темнота обволакивала все тугим и непроглядным облаком, против которого даже керосиновые лампы были бессильны. Шарканье сапог по мраморному скользкому полу теперь отдавалось долгим эхом и преследовало отряд во мраке.
Биение, отражающееся в ушах Матильды, теперь слышалось особенно хорошо. Это было похоже на песню, которую исполняли сотни сердец: какие-то бились медленно и так тихо, что это было похоже на ласковый шорох; другие же отчетливо отбивали ритм, словно огромные барабаны перед приближающейся битвой. Темный коридор кончился на весьма неожиданном моменте. Перед отрядом предстало разветвление туннеля. Один лаз был весьма невелик, другой же во много раз больше среднестатистической двери.
Девушка подошла к маленькому лазу и, попросив у Сида лампу, попыталась его осветить.
- Там дальше есть какая-то зала, - заключила она, вставая с колен и возвращая лампу ее владельцу, - я смогу туда пролезть.
- Нет, идея плохая. Мы не можем отпустить тебя одну неизвестно куда, - запротестовал Нэд.
- Говоришь в точности как Фаерин, - фыркнула Матильда и сложила руки на груди, - что же ты предлагаешь? У нас остается не так уж много времени, чтобы помочь Ханне. Часики-то тикают, ее время выходит. Я - единственная здесь, кто может туда пройти.
- На что это ты намекаешь? - не выдержал Сид.
- На то и намекаю, душенька, что жрать меньше надо, - взгляд, способный уничтожать цивилизации, сконцентрировался на солдате, и тот, осознав свою ничтожность, предпочел сдаться.
Матильда сняла с себя все еще сырой меховой плащ, чтобы он не мешал ей проходить через узкий и душный лаз. Сид молча зажег вторую керосиновую лампу и передал ее девушке. Она глубоко вздохнула и наклонилась над входом в маленький туннель. В темноте что-то тяжело ударило о каменную плиту, послышались гулкие шаги. Когда Нэд обернулся к лазу, Матильды уже и след простыл, из-за камней были видны только неяркие отсветы керосиновой лампы.
"Не успел даже попрощаться", - подумал Нэд и слабо улыбнулся сам себе, когда свет в лазе окончательно исчез. Теперь отряду предстояло двигаться вперед - навстречу темной и пугающей неизвестности.

Душный лаз кишел маленькими паучками и букашками, так и норовящими залезть под одежду или запутаться в волосах. Пальцы, пытающиеся прощупать дальнейший путь, постоянно попадали в паучьи гнезда или еще черт знает куда, потому девушка попеременно удивленно вскрикивала и кривила лицо от отвращения. Но делать было нечего, и нужно было ползти дальше, согнувшись в три погибели, и, стиснув зубы, не замечать этого немаленького паука, свисающего с волос. А еще Матильда с детства боялась маленьких пространств, с тех самых пор, как Фаерин заперла ее в чулане в наказание за какую-то очередную ребяческую шалость. Давящие стены темного чулана, несомненно, гигантских размеров страшный паук в углу, совсем близко к маленькой девичьей ножке, и груда дурно пахнущего старья, в которых слышно копошение моли - все это сейчас вспоминала девушка, уже в который раз понимая, что вляпалась в паутину.
- Ах ты ж черт, - прошипела Матильда, вытирая о платье покрытую тонкими и липкими нитями руку.
Вдали что-то чуть слышно зашелестело. Девушка резко остановилась и заслонила руками керосиновую лампу. Тепло от лампы обжигало холодные, испачканные в пыли и грязи пальцы. Но холод вдруг овладел руками и ногами, они стали словно ватные, и, не в силах ничего предпринять, Матильда просто осталась на месте, ожидая неизвестно что. На освещённой сочащимися сквозь пальцы отблесками мраморной стене залы возникла ужасающих размеров тень странного существа.
"Ну, вот и все", - подумала Матильда и грустно улыбнулась.
Мимо проскочила крыса, задорно вертя своим толстым розовым хвостом, а тень весело шмыгнула за ней. Сердце от ужаса сжалось, но девушке стало легче, ведь растущее напряжение спало. Это была лишь безобидная крыса.

Наконец узкий, полный паучьих гнезд туннель кончился, и Матильда с облегчением выползла в темную и длинную залу. Она не сразу обратила внимание на необычно высокий для подземелья потолок и колоннаду, дружным строем уходящую куда-то в кромешную темень. Здесь было удивительно тихо. Тишину разве что мерный стук капающей воды. А когда-то давно здесь наверняка был какой-нибудь торговый квартал подземного города, подумала Матильда, доставая из сумки на поясе маленькую склянку с мерцающей пылью, которая тут же тускло засветилась нежно-зеленоватым.
Девушка прикоснулась рукой к шершавому камню, покрытому плесенью. На камне были высечены какие-то замысловатые иероглифы, вырезаны фигуры древних жрецов и людей, падших ниц пред чьей-то большой, но уже неузнаваемой из-за коррозии фигурой. Этот город возник раньше наземного города, камень здесь был совсем другим, и от него по-настоящему пахло древностью. Мраморный Талихм был просто надстройкой над тысячью подземных коридоров и поворотов в никуда, и теперь это становилось понятно.
Нигде здесь не было ни мрамора, ни плавных линий или мозаик. Все вокруг было грубым и чуждым, прямым, но по-варварски неправильным. Демонические фигуры, выскобленные в упрямом, не поддающемся никакой обработке камне, так и норовили выйти из него. Казалось, они усмехались над тобой, с упреком тыкали в тебя своими неправильно длинными и кривыми пальцами, указывая на дверь. Но когда ты подходил к заветной двери, ты слышал дикий, нечеловеческий хохот, потому что они знали, что ожидает тебя за той дверью, а вот ты - нет.
Матильда, преследуемая тысячью каменных взглядов со стен, медленно продвигалась вперед, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Теперь она была одна, а это значило, что никто не спасет ее, и в самый нужный момент Нэд не появится из ниоткуда. От этого ноги становились ватными, и желание идти дальше пропадало. Мерцающая пыль, послужившая универсальным фонариком, освящала лишь небольшой лоскуток вокруг девушки. Так что неизвестность по-прежнему окружала Матильду со всех сторон.
Вдали послышался шорох и копошение маленьких лапок. Пройдя к источнику шума, Матильда от отвращения вскрикнула и поспешно прикрыла рукавом нос. Запах был невыносимым.
Окруженное десятком крыс и тучей мелких мушек обмякшее от сырости тело лежало у стены. На нем были такие же доспехи, как и на солдатах пропавшего патрульного отряда. Не было сомнения - еще одна жертва пожирателя сердец. Об этом свидетельствовала зияющая в доспехах дыра, открывающая огромную рану в груди. Сердца не было.
- Сколько же ты здесь пролежал, - тихо спросила сама себя Матильда, рассматривая тело, - о, святой Фагул...
На каменной стене над телом виднелся выцарапанный острым предметом круг, внутри которого темными пятнами были выведены какие-то странные символы, а в самом центре находился отпечаток ладони. Крысы, недовольно шурша хвостами, ползали по сапогам. Девушка провела рукой по рисунку, после чего осторожно приложила ладонь к центру. Ничего не произошло.
- Ну, да, - разочарованно фыркнула Матильда, отходя от стены, - чудо не произойдет.
Рядом с телом лежал давно потухший факел. Он бы тут пригодился намного больше какого-то пузырька со светящейся пылью. Девушка поспешно проверила наличие спичек.
- Вот же черт, где вы там, - она старательно шарила рукой в сумке, и, наконец, выловив маленькую кривую спичку, поспешила зажечь факел. Зажегся он далеко не с первого раза, но когда действо увенчалось успехом, осветил намного больший лоскуток пространства, нежели мерцающая пыль.
Но тьма не отступала. Казалось, она накладывалась сама на себя, делаясь от этого еще более кромешной. На фоне света тьма всегда выглядит чернее. Вдали вырисовывались очертания высокой арки, вычурно украшенной каменной лепниной. По обе стороны от арки стояли две высокие человеческие фигуры - но человеческими они казались лишь поначалу. Одеяния каменными складками спадали с прямых тел, и вы даже восторгались красотой и легкостью камня, ровно до тех пор, пока не поднимали взор на то место, где располагались, ну, или, по крайней мере, должны были располагаться головы существ.
Первым делом вы замечали острые уши, по форме напоминавшие лавровые листья. Эльфы, думали вы, и взор ваш устремлялся на лицо. И тогда вам сразу приходилось поменять свое первоначальное мнение, ведь такое лицо не могло принадлежать прекрасным эльфам. Но что же тогда делать с острыми ушами?
- Древнейшие, - прошептала Матильда, освещая статуи ровно настолько, насколько далеко тянулась рука.
Девушка не особо разбиралась в истории Империи и других науках, но пункт о древнейших ей был хорошо знаком. О них старались не говорить вслух, непослушных детей пугали ужасными рассказами о поедании этими существами себе подобных. Древнейшие были праотцами эльфов, океанид и гномов. Они же первыми впустили в этот мир тьму. В общем, если бы Санта составлял список детишек, которые заслужили подарки в этом году, древнейшие туда бы не попали.
Их каменные лица - худые, вытянутые к подбородку, с впалыми щеками и резкими скулами - прекрасно показывали эмоциональную черствость и скупость, глазницы были пусты. Их взгляд обжигал холодом и мог просверлить в вас дырку. Конечно же, в переносном смысле. На пальцах каменных фигур Матильда заметила красные ленточки.


- Здесь тупик, сир, - поникшим голосом проинформировал капитана Сид и пожал плечами, - уже третий тупик, сир, который нам встречается в этом коридоре. Мне кажется, нам необходимо, ну, я не знаю, возможно, остановиться и отдохнуть.
Они петляли по холодным сырым подземным лазам, и каждый новый поворот давал очередной повод для опасений: где-то встречались затопленные участки, какие-то коридоры заполнял удушающего запаха газ, поднимающийся откуда-то из-под земли, а где-то встречались банальные до невозможности тупики или обвалы. Нэд кивнул. Они просто обязаны были остановиться и проверить карту подземной системы коридоров. Никто толком не знал, где они точно находятся и который сейчас час. Даже Сид, теперь так неуверенно перелистывавший дедушкин дневник, что-то бубнил себе под нос, чтобы хоть немного успокоиться.
- Нам необходимо найти проход к нижнему уровню. Матильда там сейчас одна. У нее ни меча, ни доспехов, - поторопил Сида капитан, протягивая ему развернутую карту, - где мы сейчас находимся?
- Кажется, вот тут, - Сид неуверенно ткнул указательным пальцем в одну из линий, изображавшую северный коридор, потом сморгнул и передвинул палец на другую линию, одновременно что-то бурча себе под нос.
Наконец солдат одарил капитана виноватым взглядом. Он не знал точного местонахождения отряда. Поднялся гвалт.
- Тихо! - скомандовал Нэд и взял карту в свои руки, - если здесь было разветвление, где мы разделились с Матильдой, то мы ушли приблизительно сюда, - он ткнул пальцем на пересечение нескольких линий.
- Если мы здесь, то пройти дальше не представляется возможным, - не умолкал Сид, яростно размахивая дневником деда, - эти ходы еще в те времена были завалены. Мы вот здесь, - он показал совершенно в другой конец линии, - вот этот тупик, а вот поворот к северному поясу коридоров.
- Мы всегда можем вернуться назад, сир, - немного погодя пробормотал Ирвин, самый старый из солдат.
Он стоял немного позади всего отряда и в руках вертел катушку с темными плотными шерстяными нитками. Казалось, Ирвин чувствовал себя несколько неловко среди остальных, будто знал что-то очевидное, до чего не додумался никто из его товарищей, потому он опустил голову и уставился в пол. Он всегда выполнял приказы, которые ему отдавали, и отличался тихим и спокойным нравом, за что его очень ценили командующие. В одном Ирвине с легкостью поместилась бы пара-тройка товарищей-солдат, тем не менее, он был достаточно миролюбивым человеком. Говорили, что в свободное от работы время он помогал своей матушке выращивать нарциссы.
- Что, прости, ты сказал, Ирвин? - переспросил Нэд, чей указательный палец застыл над картой, готовый в любой момент ткнуть в новый участок
- Ну, простите, капитан, сир, но я тут подумал, - Ирвин неуверенно заговорил, - просто, ну, вы только не смейтесь, сир, но у меня очень мерзнут ноги.
Несколько секунд Нэд пытался сообразить, к чему Ирвин делится такими откровениями с отрядом, и каким образом это связано с его мозговой деятельностью.
- И мама дала мне в путь шерстяные нитки, чтобы я всегда мог зашить дырки на носках.
Все солдаты в немом оцепенении уставились на Ирвина, который не привык попадать под обстрел стольких взглядов.
- И мы спустились в подземелья. А карты очень старые, сир, я подумал, что здесь уже давно все поменялось, и взял с собой нитки. Одной катушки пока хватило почти на весь путь от коллектора, но она уже кончается, сир - он приглушенно сглотнул и виновато посмотрел на отряд, будто совершил ужасное преступление.
Нэд с минуту стоял, тщательно обдумывая ситуацию, а потом заметил, что за Ирвином следом действительно тянется темная нить. Внезапно капитан почувствовал небывалый прилив новых сил и радости. Он хотел подойти к своему смекалистому солдату и крепко-крепко обнять его, но чин не позволял выплеска эмоций. Он ведь смелый и бравый капитан, такие сами себе в зеркало не улыбаются.
- Ирвин, ты понимаешь, что ты сделал? - Нэд широко улыбнулся и потряс солдата за плечи.
Бедный Ирвин от неожиданности чуть не подавился.
- Извините, капитан, я не хотел ничего плохого, - в недоумении ответил он, и глаза его сделались еще более жалостливыми.
- Дурень, ты ничего плохого и не сделал. Наоборот, ты всех нас спас, понимаешь? - Нэд еще шире улыбнулся и похлопал солдата по плечу, - веди нас, Ирвин, веди нас к тому месту, где Матильда от нас ушла. Ты ведь сможешь?
Ирвин быстро кивнул, и в его маленьких блестящих глазах загорелась искра. Он был полезен этим людям, и это грело его доброе сердце. Он поспешно начал прокладывать путь назад по путеводной нити.


Матильда шла по узкому коридору, стены которого были испещрены следами от чего-то, больше походившего на когти. Где-то вдалеке падали капли воды, глухо шлёпаясь на пористый камень. Честно говоря, девушка не знала, куда идет. Она просто шла вперед, а так как у коридора не было ответвлений, это было не так уж тяжело. Единственное, что она точно знала - сердца бились отчетливее и сильнее, следовательно, они были где-то рядом. Внизу становилось холоднее, а от сырости одежда не успела как следует высохнуть.
В детстве Матильда иногда слышала странные звуки. Когда старик на скотобойне забивал корову, девочка слышала, как сильно колотится сердце бедного животного, готовое вот-вот вырваться из груди. А иногда она слышала гнев или бунтарство внутри других людей, словно бушующие волны, бьющиеся о прибрежные скалы.

"Дети обладают удивительной фантазией, способной на такие чудеса, которые никому и не снились. И только детское искреннее сердце способно на истинное сочувствие. А богатая фантазия вкупе с сочувствием порождают много странных и вместе с тем чудесных вещей", - говорила Фаерин, успокаивая девочку. Она была ведьмой и повидала многое, но верить в детские слова она не собиралась. Ровно до того момента, как Матильда сказала, что слышит, как кричат от дикой боли деревья - это на южной границе начался ужасный пожар, от которого пострадали многие деревни и порядочный участок Зелиданских лесов.
В конце коридора путника ожидала дверь. Вернее, это был дверной проем, заколоченный деформированными от сырости деревянными брусьями. Дерево было трухлявым и полым. Видимо, когда-то внутри завелись паразиты и проели брусья насквозь. Матильда легонько стукнула кулаком по деревяшкам, но те в ответ лишь едва слышно скрипнули. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия: девушка с разгона заехала ногой по брусьям, и те, не ожидая такого удара, с ужасным хрустом повалились на пол.
Комната за дверным проемом была воистину огромной. Такие залы обычно можно найти в резиденциях императоров, во дворцах вельмож. Только вот всю ту пустоту, которая могла быть так уместна в королевских залах для танцев, занимали плотные ряды высоких стеллажей. Здесь впору было устраивать пышные светские приемы или балы, не будь атмосфера помещения такой угнетающей. Впрочем, как говорила Фиона, нянька Матильды: "Парочка вазочек, нежно-розовые занавески с кремовыми цветочками и хорошее освещение даже из склепа способны сделать уютную гостиную".
В помещении стоял затхлый запах, потому Матильда изучала окружение, уткнувшись носом в рукав. Пахло каменной пылью, разлагающейся плотью и лампадным маслом. Казалось, этот запах въедался во все поры, в каждую клеточку, упорно твердя, что так просто его уже не заставить исчезнуть. От этого невероятно неприятного амбре складывалось впечатление, что даже свежий воздух после этого уже не будет таким свежим, а в горле так и останется этот горько-металлический привкус. Девушка продолжила свой путь через ряды грузно стоявших по обе стороны от нее металлических полок. Некоторые стеллажи были обмотаны массивными цепями, которые уже успели проржаветь от сырости и времени, но все еще оставались достаточно прочными. Подобное расположение неизменно напоминало какой-то крупный товарный склад.
Некоторые ящики выглядели совсем древними: казалось, только подуй на эту старую рухлядь, и она превратится в кучку пыли. Другие - наоборот - были новыми, из прочного дуба, покрытые еще свежим слоем душистого лака. Матильда остановилась напротив одной из полок и заглянула в старый ящик, чьи стенки были покрыты слоем вездесущей пыли.
- Боги, - только и прошептала девушка, вытаскивая из ящика прозрачную литровую банку, наполненную зеленовато-жёлтой жидкостью, внутри которой находилось сердце. Матильда кинула быстрый взгляд на содержимое, оставшееся в ящике - те же банки, те же сердца. На каждую баночку были приклеены маленькие кусочки бумаги, на которых с дотошной аккуратностью и размеренностью были выведены дата и какая-нибудь буковка. Значит, здесь имелась четкая система записи.
Только вот стеллажей было с сотню, а полок - и того больше. А на каждой полке помещалось несколько десятков ящичков, иногда они даже стояли друг на друге. А в каждом ящичке, наверняка, была пара-другая сердец. Поиск одной-единственной банки с нужным Ханне содержимым был сравним с поиском иголки в стогу с сеном и, скорее всего, затянулся бы на сотню лет. Матильда разочарованно вздохнула, но проверила оставшиеся в ящике банки. Однако ожидаемое чудо не произошло - даты были слишком древними.
В дальнем конце полки Матильда заметила ящик, от которого исходило слабое свечение. Оглянувшись по сторонам, девушка заметила еще пару десятков таких ящичков, разбросанных по всему периметру. В таких ящиках, скорее всего, были собраны эссенции сердец. Места они занимали не так много, ведь в одной небольшой капсулке размером с палец умещалось целое сердце, точнее, его сущность. Матильда пошарила рукой в ящике из новых досок, покрытых душистым лаком, и вытащила первую попавшуюся под руку баночку.
- Тридцатый день месяца Хогрима, - прочла девушка, отворачивая почти отклеившийся кусочек пергамента, - пятьсот восьмой год. Следовательно, сердечко пятилетней давности.
Вытащив из коробки еще одну банку и удостоверившись в относительно свежей дате, Матильда отставила ящик в сторону. На боковой стенке была нацарапана дата. Да, система определенно имелась.
Девушка подбежала к следующему мерцающему ящику и на ощупь отыскала дату. Пятьсот десятый год. Нет, все равно давние даты. Матильда, медленно осматривая все стеллажи, ринулась к новому ящику, но вдруг что-то внутри нее остановилось. Будто лань она застыла, подняв голову и прислушиваясь к малейшему шороху, словно чувствуя приближение охотника. В дальнем конце залы что-то зашевелилось, после чего послышался тяжелый удар, и растрескавшиеся в щепки ящики попадали с полки. В паре метров от девушки пронеслось холодное дыхание. Матильда, словно по инерции, упала на колени, прижалась к ледяному полу и закрыла голову руками. В следующую секунду раздался оглушительный треск, и на девушку посыпались осколки стекла.
Он знал, что в его логове появился чужак. Он знал, что это была именно Матильда. Он чувствовал ее. Быстрое биение оголтелого от страха сердца - каждый стук отдавался в его голове. Он найдет ее, ведь девушка так же плохо пряталась, как хорошо ее чувствовал Ушта. Охота началась, и теперь исход зависел лишь от капризов охотника: либо он может прикончить девушку на месте, либо же даст ей призрачный шанс на спасение, а потом все равно прикончит.
- Выходи, - хриплый голос медленно распространился по залу, переливаясь звонким эхом. Видно было, что существо, которому принадлежал этот уже нечеловеческий голос, говорит с большим усилием, словно переступая через свою звериную сущность.
Матильда сделала тщетную попытку отряхнуть с головы осколки и нырнула за соседний стеллаж. Руки были усыпаны пестрой сеткой царапин, которые доставляли непомерную боль. Девушка оторвала от платья лоскутки ткани и обвязала ими изрезанные руки. Ах, чудное было платье, подумала она. Где-то вдалеке опять попадали ящики.
- Выходи, - послышалось с другого конца залы, после чего несколько банок с жидкостью повалились на пол.
Матильда, стараясь не дышать слишком громко и отрывисто, поползла вперед, к следующему стеллажу со светящимся ящиком. Не вставая с холодного пола, она рукой нащупала дату на ящике и кинула быстрый взгляд на царапины - пятьсот десятый год. Отодвинув ящики, стоящие в самом низу, девушка нырнула под стеллаж, торопясь к следующему мерцающему ящику, но увидела у соседнего ряда пожирателя и остолбенела. Он находился буквально в паре шагов от нее и даже пару раз посмотрел на нее в упор.
Его изуродованное шрамами лицо было освещено светом, исходящим от ящика. Белесые глаза устремили свой безразличный взор куда-то вдаль. Ушта был слеп. Когда-то счастливые человеческие глаза превратились в бесформенное напоминание о своей истинной сущности. Но, несмотря на слепоту, подаренную годами жизни в темноте, чудище обладало удивительным слухом и обонянием. Оно жадно искало звериным носом знакомый запах, шевелило головой, пытаясь уловить чуть слышное биение сердца. Затем Ушта ушел в противоположенную сторону, грузно покачивая мощными плечами.
Он не мог не заметить Матильду, учитывая то, как сильно билось ее сердце от сковавшего тело страха. Он не видел ее, но наверняка должен был услышать. Как бы то ни было, девушка с облегчением выдохнула. У Ушты был какой-то план. Чего нельзя было сказать о Матильде. Она всего лишь хотела успеть отыскать эссенцию сердца до того, как будет слишком поздно. Но эта цель не слишком-то напоминала хоть какой-то плохонький план.

Оружия у нее не было, так что следовало избегать прямого столкновения с пожирателем. Глупо было закрывать глаза на физическое превосходство врага. Хоть Ушта и был изрядно потрепан Нэдом, не стоило ожидать, что это намного его ослабит. Магия была неподвластна Матильде. Не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и ждать верной погибели. Ну, либо попытаться проползти к другим ящикам и отыскать сердце. Тем не менее, возможную погибель этот вариант не отменял.
Матильда глубоко вздохнула и поползла к следующему ящику. Это действо не было бесшумным, потому что ножны то и дело ударялись о каменный пол. Ушта слышал это, но почему-то не спешил за добычей. Игра казалась еще более забавной.
Ящик был новеньким, но дата, нацарапанная на внутренней стенке ящика, оказалась двухлетней давности. Мерцающих ящиков виднелось намного меньше, чем ящиков с обычными сердцами, потому круг поиска заметно сужался. Только Матильда собралась двинуться к следующей цели, как рядом с ней разбились две мензурки. Вдали послышались тяжелые шаги.
- Выходи, - донеслось отовсюду, так что было тяжело распознать местоположение источника звука. Затем в Матильду полетела еще пара банок, которые со звоном разлетелись на мельчайшие осколки буквально в нескольких шагах от ее лица. Она едва успела закрыть глаза руками.
Он наступал. Это была заключительная фаза той охоты, которая его больше так не забавляла. И в этой фазе наступала мучительная смерть жертвы.
Но никто не может сравниться в упорности и силе воли с тем, кто отчаянно хватается за жизнь. Девушка выскользнула из-за стеллажа и ринулась вперед, но прежде чем она успела завернуть за угол следующего ряда полок, что-то тяжелое ударило ее в спину. Под тяжестью снаряда девушка повалилась на пол и еле сдерживалась, чтобы не закричать. В области лопаток что-то непомерно жгло, словно кожа была выжжена раскаленными головешками. С губ стекали темные сгустки крови вперемешку со слюной.
Стиснув зубы, девушка поползла вперед, куда глаза глядели, под обстрелом стеклянных банок и ящиков. Она не видела, откуда летели снаряды, да это и не требовалось, потому что боль в спине затуманивала разум. Необходимо было спрятаться. Матильда из последних сил ползла к груде старых вещей и, уткнувшись в мешок, тяжело задышала. В горле мешал металлический привкус. Матильда тяжело закашляла, пригнувшись к земле. И почему ей не сиделось дома? Ну вот зачем она ринулась в Талихманские топи на поиск этих пропавших людей? Они бы все равно не спаслись из этих тоннелей. Тот капитан, те люди, изуродованные и подвешенные на крюках, бедная Ханна, чьи холодные руки безвольно обхватывали шею Нэда - все это говорило лишь о том, что выхода отсюда не было. На глазах Матильды из-за сильной боли показались слезы, но она тут же пересилила себя и вытерла их ободранными, испачканными в пыли и саже руками. На щеках тут же остались грязные разводы от пролитых слез и грязи. Нет, она так не погибнет, спрятавшись за грудой рухляди.
- Выходи, девица, - эхом прокатилось по залу. От этого голоса все внутри сжалось, - не бойся, выходи.

Матильда чуть приподняла голову от мешков, чтобы обнаружить Ушту, но безуспешно - ни души, лишь бесчисленные полки, которые сливались воедино, образуя, казалось, прочную каменную стену. Девушка отползла подальше и попыталась удобно расположиться, но, повернувшись, резко ударилась локтем обо что-то тяжелое. Чуть не ляпнув вслух парочку ядреных фраз, которыми обычно пользовались Фиона или Фаерин в подобных ситуациях, Матильда потерла локоть, чтобы унять тупую боль. Но краем глаза девушка заметила, обо что ей довелось так неудачно ушибить руку.
Это был покрытый толстым слоем пыли старый арбалет, припрятанный за мешковиной. Ведьма осторожно взяла оружие в руки и затаила дыхание. Где-то за соседними стеллажами послышались грузные шаги. Матильда прошлась рукой по рукояти, на которой каллиграфически выведенными буковками было написано: "От Пьеро". Кто был этот загадочный Пьеро, девушка не знала, но если бы он сейчас был неподалеку, она бы с удовольствием пожала ему руку. Пошарившись под мешковиной, девушка обнаружила сверток с арбалетными болтами. Да, снаряды тут были не лишними, ведь она не собиралась отправляться на бой с голыми руками. Тетива игриво блестела в мерцающих лучах, исходящих от некоторых ящиков. Никогда еще оружие не сидело на своем месте - в руках Матильды - так удобно, словно влитое. Она чувствовала, будто знает, что делать.
Когда-то в детстве у отца Нэда был арбалет, который мальчуган всем охотно показывал, потому еще ребенком Матильда знала об этом оружии не понаслышке.
- Не бойся, выходи, - повторил Ушта. Матильда видела, как длинная его тень скользнула по соседнему ряду полок и пропала из вида.
Парочка арбалетных болтов уже была зафиксирована в арбалетном гнезде, другие болты Матильда спрятала в карманы, несколько даже нашли свое место в сапогах. Она, кажется, помнила, как нужно заряжать это орудие. Подарок судьбы был как нельзя кстати. Никогда не знаешь, где повезет.
Вдали снова затухали шаги. Это произошло на удивление быстро. Охотник бы точно не ожидал, что жертва так решительно кинется в его объятия. Фигура девушки с оборванным то тут, то там платьем, уверенно держащая огромный арбалет в руках возникла прямо перед монстром и произвела на него неизгладимое впечатление.

- Я и не боюсь, - прошипела Матильда, взводя арбалет, - а вот тебе следует бояться.
Пара болтов вылетела с такой силой, что девушку отшатнуло назад. Один из них глубоко вошел в плечо Ушты, а другой лишь пролетел рядом с плечом, едва поцарапав его. Конечно же, Матильда целилась далеко не в плечо. Она отпрыгнула назад и спряталась за грудой ящиков. Заметив рядом ящик с эссенциями, девушка не упустила возможности и проверила дату - четыреста пятьдесят шестой год. Тогда Матильда перезарядила арбалет и осторожно выглянула из-за своего укрытия - тишина.
Девушка перебежала за соседний стеллаж и прижалась спиной к стене из ящиков, но тут что-то внезапно схватило ее и заткнуло ей рот. От неожиданности Матильда задела рукой ящик и повалила его на пол. Резким рывком ее потянуло за угол, и она почувствовала, как что-то металлическое, сжимает ей челюсть.
- Тихо, - прошептал кто-то, держась за спиной Матильды и по-прежнему сжимая ей рот, - мы пришли вас спасти.
За углом показались перепачканные лица солдат, среди них был и Нэд с его вечно серьезным выражением лица. Сзади, судя по всему, стоял Сид, держащийся с удивительной вежливостью, несмотря на нескрываемую неприязнь к ведьмам. Где-то в стороне на пол повалился целый стеллаж - так сильно был разгневан Ушта незваными гостями.
Сид и Матильда перебежали за угол к отряду и затихли. Нэд чуть заметно улыбнулся и даже приподнял шлем в знак приветствия, но так ничего и не сказал новопришедшей.
- Что он делает? - не выдержал один из солдат.
- Загоняет нас в угол, - едва слышно ответила Матильда, протирая плечи арбалета от пыли.
- Мы заметили, что он складирует эссенции в отдельные ящички, - проинформировал Нэд, - некоторые ящики пронумерованы. Это заметно облегчит поиск нужного нам сердца.
- Если мы доживем до того момента, когда у нас будет возможность не торопясь прошерстить все ящики с эссенциями, - поправила его Матильда, когда сзади послышалась новая волна падений стеллажей, - где вы, черт возьми, так долго пропадали?
- Вообще-то мы пытались выкарабкаться из лабиринта подземных тоннелей, - тихонько ответил капитан, оглядываясь по сторонам.
- Можно было и побыстрее выкарабкиваться, - прыснула Матильда.
Наступило молчание, прерываемое лишь шорохом с дальних углов залы и кратковременным падением банок.
- Если ты такая умная, то почему еще не нашла нужную баночку и не спасла нас, черт возьми, от этого ужаса? - не сдержался Нэд и выпалил все, что думал, приблизившись к ведьме. И тут же покраснел от стыда.
Девушка ничего не ответила, просто сердито посмотрела на капитана. Ее глаза так и говорили о том, что вызов был принят. От этого Нэду стало совсем не по себе. Матильда взвела арбалет и демонстративно перешагнула через опрокинутый стеллаж, расчищая себе дорогу к ящикам с эссенциями, что стояли неподалеку. Ушта все еще был рядом, но ведьме было совершенно плевать на него. Она ведь действительно была умна, она должна была найти банку и спасти их, черт возьми, от этого ужаса.
Взяв ящик в руки, она повертела его перед глазами, пытаясь отыскать дату. Ага, пятьсот одиннадцатый. Дата не такая уж старая, но все равно не то, что нужно. Ящик полетел на пол и, издав ужасающий грохот лопающегося стекла и трескавшегося дерева, разлетелся на кусочки. Эссенции полопались и окрасили воздух вокруг места падения ящика в светло-голубоватый оттенок.
- Что она делает? - спросил Сид, облокачиваясь о лежащий под ним мешок, - она ведь подставит весь отряд под удар своими выходками.
- Она выигрывает нам время на поиски, - ответил Нэд, не отводя взгляда от силуэта девушки, исчезающего в клубах голубоватой пыли.
- Ох уж эти женщины, вечно какую-то ерунду выкидывают, - донеслось со стороны солдат.
- И не говори, дружище, - пламенно поддержал товарища Сид, - и не говори.
Капитаном было решено отправиться следом за ведьмой, чтобы выследить монстра и по возможности обезвредить его. Даже не убить, а временно обезвредить. Никто из истощенных от холода, темноты и сырости солдат не был уверен даже в успехе операции, ведь они, по сути, боролись с неизвестностью. Вот кто видел этого монстра? Ханна, Нэд и эта ведьма? А успели они хоть что-нибудь разглядеть? Даже если и успели, солдаты вряд ли поверили бы в это. Они неуверенно шагали за своим капитаном, обнажив клинки. Матильда же, пребывавшая в боевом расположении духа, переворачивала ящики с эссенциями на землю один за другим. Она намеренно шумела склянками, топтала стеклянные осколки и доламывала ящики - в общем, делала все, чтобы заставить пожирателя обратить свое внимание на нее. Ни капли страха больше не было в ее разуме, а боль наоборот придавала ей больше ярости, и желание прикончить обидчика возрастало в геометрической прогрессии. Девушка решительно наступала, а враг тем временем не дремал.
Ушта затаился в тени дальних стеллажей и выжидал, пока жертва подойдет достаточно близко для ответного рывка. Игра затянулась и утеряла часть былого веселья, так что охотнику пора было переходить к основной части банкета и подавать еще горячие сердца новых гостей на десерт.
Еще пара ящиков с грохотом растворились в голубоватой дымке эссенций, когда отряд сира Вэллингтона начал окружать небольшой лоскуток пространства, где предположительно находился Ушта. Даже если его там не было, он бы там обязательно появился, ведь там была Матильда. Девушка, от злобы уже не чувствуя боли и усталости, решительно двигалась от одной полки к другой, держа в руках внушительных размеров арбалет. То тут, то там вспыхивали голубоватые грибовидные облачка искрящейся пыли, словно маленькие копии ядерных взрывов.
- Надеюсь, она не разбила баночку с сердцем Ханны, - прошептал Сид, переползая за капитаном в новое укрытие за очередным стеллажом.
- Думаю, она достаточно умна, чтобы этого не сделать, - тихо отозвался Нэд, спиной облокачиваясь о ящики, - на пол валятся только те ящики, которые не подходят по дате. Это чтобы не закопаться в поисках нужной банки.
- В этом есть резон, - Сид понимающе кивнул.
Матильда вышла на пустое пространство, образованное несколькими поваленными на пол, словно домино, стеллажами. Количество мерцающих ящиков в зале таяло на глазах. И это не могло не радовать девушку. Она знала, что Ушта сейчас устремил пустой взгляд своих белесых глаз в ее сторону. Возможно, он не видел ее, но чувствовал - несомненно. Девушка демонстративно встала посреди пустыря и с силой надавила ногой на треснувшую банку. Та под давлением сапога окончательно треснула и рассыпалась на мелкие осколки. Откуда-то из-за груды мешков и пустых ящиков послышалось грозное рычание. Перчатка была брошена, и сейчас она оскорбительно хлестнула по лицу пожирателя.
Отряд мало-помалу окружал участок, в котором взъерошенная Матильда продолжала свои поиски. Сид, натыкаясь на ящики с эссенциями и сердцами, морщился от отвращения, но даты все же проверял. Лучше бы он пошел в пекари, когда дядя предлагал стать его подмастерьем. С тестом, патокой и печеными яблоками у него складывались отношения много лучше, чем с сердцами в баночках.
Нэд прислонился к стеллажу и выглянул из-за него, пытаясь глазами отыскать силуэт Матильды. Девушка теперь была совсем не видна из-за поднявшихся облачков пыли и какой-то мерцающей гадости, от которой неимоверно хотелось чихнуть. Ирвин, сидевший в груде ящиков и мешков поодаль от остального отряда, так как занимал слишком много места, что-то тихонько бормотал себе под нос и пытался привязать конец вязаной нитки к балке стеллажа. Одна катушка уже закончилась, так что настало время достать другую.
- Выходи, - крикнула Матильда, не поднимая сапога от размозженной банки. Ей нравилось слышать скрип осколков под своей ногой, а если сказать точнее, не столько скрип, сколько его результат. Нервировать людей, ну, или в данном случае нелюдей - дело весьма и весьма занимательное.
И он вышел. Матильда отступила назад, увидев выходящую из поднятых клубов пыли фигуру. Сначала массивные плечи и изодранная грудная клетка существа вынырнули из-за дымового занавеса, а за ними уже остальная часть тела. Ушта словно наклонился вперед. Девушка уже несколько раз успела пожалеть о своей внезапно появившейся храбрости. Сейчас ей хотелось лишь одного - убежать, куда глаза глядят. Но она не могла сделать этого. Не только потому, что ноги ее сделались ватными, а потому что какая-то неведомая сила заставила ее зарядить арбалет и засадить пару железных болтов в грудину чудища.


Алан сидел на земле, облокотившись о каменный столб, и что-то старательно записывал в маленькую книжицу. Роджер же сидел чуть дальше от столба, а на его коленях лежала полуживая Ханна. Ну, или полумертвая - зависит от того, были вы оптимистом или же пессимистом. Кожа ее была белее снега, а радужная оболочка глаз - почти прозрачной. Она лежала тихо, даже не ворочалась, хотя ей, наверное, было очень больно. На щеках и веках темно-синей сеточкой стали видны капилляры.
- Не к добру все это, - пробурчал Роджер, доставая из-за пазухи бутылочку со странным содержимым болотного цвета, а затем полил этим самым содержимым кусок ткани.
- Они вернутся, Родж, - не отрываясь от своего занятия, ответил Алан, сохраняющий крайне удивительное в данной ситуации спокойствие.
- Хотелось бы в это верить, дружище, - солдат протер мокрой тряпицей лицо Ханны, и на мгновение показалось, что тоненькие капилляры на нем снова исчезли, - ведьмина настойка скоро закончится, а нашей птичке лучше не становится. Лишь бы они успели, а то со стороны дороги, кажись, что-то неладное надвигается. Я нутром это чувствую. Ох, не к добру.
Алан отвлекся от своего великого дела и посмотрел на дорогу, которая привела их в Талихм. На первый взгляд - ничего примечательного. Но если задержать свое внимание на дороге на минуту-другую, начинало казаться, что из-за густых зарослей то и дело кто-то выглядывает, а вдали дороги что-то движется, медленно и почти незаметно, но какое-то колебание было.
Мрамор и пара других лошадей, стоявших у столба, засуетились.
Вдали что-то двигалось. Алан сморгнул, а затем снова глянул на дорогу - ни души. Но что-то ему по-прежнему казалось странным.
- Отвязывай лошадей, - скомандовал Алан, поднимаясь с земли.
- Что? - Роджер с недоумением посмотрел на своего товарища.
- Я сказал, отвязывай лошадей, - повторил парень, накидывая на спину вещевой мешок, - быстро!
- Да ты шутишь? А если отряд вернется, а нас тут не будет? Ты представляешь, что тогда может случиться?
Подул ветер. Ни одно дерево не шевельнулось, ни один листочек. Казалось, это легкое дуновение было заметно только им, сидящим у дороги. Ветер этот был прохладным и нес за собой странный запах, который тут же резко отдавался в носоглотке неприятным металлическим привкусом. Очень далеко, почти у самого горизонта, появились тени. Не какая-то одна вшивая тень, а сотни, образовав своеобразную теневую стену. И она надвигалась с ужасающей скоростью, которой могли бы позавидовать резвые скакуны.
- Мать вашу, что это такое? - Роджер встал, а вернее, вскочил и ринулся отвязывать лошадей, не отрывая взгляд от горизонта.
Алан взял на руки истощенную Ханну и усадил ее в седло, после чего вскинул на лошадь сумки и сам сел верхом. Тени все приближались, и теперь их можно было разглядеть более отчетливо: они чем-то очень отдаленным напоминали людей, искаженных и темных, словно смоль, но людей. Роджер все отвязывал лошадей.
- Где мы можем спрятаться?
- Я не знаю, Родж, не знаю. В заросли лучше не бежать, там мы можем заблудиться и попасть в еще худшую ситуацию. Остается только бежать за городские стены. Но я не уверен, что даже там мы будем в безопасности, - Алан помог своему товарищу отвязать коней и тот успешно уселся на своего скакуна. Тени уже были близко.
По дороге пронеслась оглушительная волна крика, но к тому времени, как тени достигли городских ворот, ни солдат, ни коней там уже не было.


Матильда повалилась на пол, а рядом с ее головой, буквально в сантиметрах десяти, пронесся когтистый кулак, оставивший при встрече с каменной плиткой вмятину. Ушта весь был утыкан арбалетными болтами, словно ежик. Но мертвее от этого он не стал ни на йоту. Девушка попыталась встать, но перед глазами все резко поплыло, так что она смогла только сесть, хотя даже не совсем сесть, а обмякнуть у стеллажа. Ее ослабшие руки потянулись за болтом, но монстр уже был близко, готовый к новому удару. И на этот раз он не оплошает.
Но что-то полетело в голову чудища и разбилось о нее, осыпавшись вокруг голубоватой дымкой. Это Ирвин, сидящий за грудой старых ящиков, решил отвлечь монстра их содержимым. Воспользовавшись прикрывающей дымовой завесой, Нэд вытащил Матильду из западни и вместе с ней спрятался за стеллажом. Солдаты со всех сторон принялись обстреливать Ушту, кто на что горазд: кто-то кидался банками, кто-то бросал в чудище ящики, кто-то кидался весьма странным содержимым своих карманов, кто-то же достал арбалеты и поливал монстра градом болтов.
- Они должны это прекратить, - прошептала Матильда, и с жадностью принялась пить воду из капитанской фляги. Пить хотелось неимоверно.
- Почему?
- Они не нанесут ему значительного вреда, потому что у нас нет оружия, которое могло бы убить таких, как он. Мы только попусту тратим снаряды и силы.
- Но что тогда делать? Если он так и будет нападать на нас, мы не сможем нормально отыскать нужную нам банку, - капитан взял у девушки флягу и сделал пару глотков.
Матильда оглянулась по сторонам, выискивая взглядом ящики с эссенциями и пытаясь подсчитать их приблизительное количество, но вместо этого нашла абсолютно другое.
- Цепи! - чуть не выкрикнула девушка, но из-за шума бьющихся банок и ящиков, бросаемых в монстра, который бегал от одного источника шума к другому, ее было почти не слышно.
Что-то резко рухнуло на землю, после чего что-то опять рухнуло, словно начался дождь из мешков с песком. Мама Ирвина всегда говорила ему, что он был большим оригиналом. И эта женщина была права. Ох, как же она была права. Наверное, она бы сейчас была очень горда за своего мальчика. Кто-то кидался банками, кто-то - ящиками, но все это было сущим пустяком по сравнению с тяжелыми мешками, которые Ирвин метко бросал в Ушту, словно дротики.
Капитан одновременно с недоумением и неким торжеством посмотрел на девушку и поднял брови. Видимо, он уже потерял нить разговора.
- Цепи, - повторила Матильда уже тише. Она села ближе к капитану так, чтобы он ясно слышал все, что она говорит, - мы можем заковать его в цепи. Когда я падала, я чуть не ушибла руку о металлические кольца, врезанные в пол.Кое-где на полках есть цепи. Они, видимо, удерживают некоторые ящики вместе. Возможно, получится на какое-то время задержать Ушту, пригвоздив к полу.
Нэд выглянул из-за стеллажа и рукой дал Сиду сигнал прекратить атаку. Сид передал сигнал остальным членам отряда, и в одно мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием монстра, в которого успело врезаться уже столько осколков и щепок, что они покрывали его мощное тело, словно чешуя. Пусть его было невозможно убить обычным оружием, но боль он чувствовал так же остро, как и любой из нас.
Ирвин, следуя указанию Матильды, принялся срывать с полок цепи. Он был единственным в отряде, кто обладал такой удивительной и, в то же время, ужасающей силой. Девушка же держала монстра на мушке, пока солдаты окружали его, а Нэд помогал Сиду и Ирвину разобраться с цепями.
Это произошло для Ушты слишком быстро, но ожидаемо. У него был острый слух, он многое слышал, но ничего не пытался предпринять. Солдаты окружили его со всех сторон, а когда Ирвин ударил его цепью, монстр уже ничего не мог поделать. Он тяжело повалился на пол, где цепи уже были продеты сквозь металлические кольца, и был закован в собственном логове. Он боролся, но одновременно почти не сопротивлялся. Какая-то часть его разума хотела, чтобы его остановили, но другая в это время всеми силами хваталась за любой шанс освободиться. Цепи неприятно скрипели, под давлением соударяясь с металлическими кольцами. Матильда стояла в стороне, по-прежнему с арбалетом на взводе. Она наблюдала за чудищем, которое, оставив всякие попытки освободиться, лежало на полу и скулило не то от боли, не то от обиды.
Солдаты разделились на местности, пытаясь отыскать нужную склянку. Шансы увеличивались, но и в то же время казались нулевыми, ведь, кто знает, может, эту эссенцию уже давно уничтожили во время всей этой заварухи.
- Я сказал ребятам, чтобы искали мерцающие склянки по дате, - Нэд подошел сзади, да так тихо, что Матильда от неожиданности вздрогнула. Все ее внимание занимало чудище, скованное цепями, - это займет какое-то время, но, насколько я понимаю, до полуночи у нас еще есть пара часов.
- Я не думаю, что мы можем мешкать, - девушка не сводила взгляда с Ушты. В свою очередь, он тоже не сводил с нее молчаливого взгляда, - цепи задержат его ненадолго. Когда он освободится, нам лучше быть подальше от Талихма.
- Как ты думаешь, в нем осталась хоть капля человеческого?
Матильда ничего не ответила, лишь пожала плечами. Хотя, пожалуй, вопрос был риторическим. Когда ты смотришь на существо, стоящее посреди заваленной человеческими сердцами комнаты, у которого руки до локтя вымазаны в крови, ответ о наличии гуманности как-то напрашивается сам собой.
- Когда вернусь, нужно будет купить себе новые сапоги, - заворчала Матильда, смотря на испачканную обувь и оборванную одежду, - и, пожалуй, новое платье не будет лишним.
Нэд слегка улыбнулся, но потом нахмурился, глядя на Ушту.
- Знаешь, мы с Сидом подумали, и, может, стоит рубануть ему голову? Ну, знаешь, я еще не видел ни одного, кто после такого остался бы жив.
- Нельзя убить того, кто уже мертв, - едва слышно ответила девушка, - даже твой меч с севера не срубит ему голову. Тут нужны древние уртские мечи. Говорят, они могут разрубить даже камень.
Вдали Сид замахал рукой капитану. Нэд почтительно кивнул и, извиняясь перед Матильдой, отправился на зов отряда. Кажется, они что-то нашли.
Матильда решила остаться и сторожить монстра, на тот случай, если он решит прогуляться. Она достала из кармана сумки длинный желтоватый зуб и осторожно села на колени перед Уштой.
- Узнаешь это? - она повертела зуб перед самым носом пленника. Тот угрожающе зарычал, - вижу, что узнаешь. Так вот его, - она снова показала на зуб, - я оставляю себе в качестве трофея.
Девушка ударила монстра рукоятью арбалета по челюсти.
- Убить-то я тебя не убью, но покромсаю знатно, - сказала она и занесла арбалет над грудной клеткой чудища, но что-то остановило ее. Взгляд монстра буквально заставил ее опустить оружие. На его глазах показались слезы, и монстр заскулил как щенок.
Вдали из-за ящика выглянуло радостное лицо Нэда. Он просто сиял. Если, конечно, так можно сказать о человеке, чьим лицом словно собрали всю возможную пыль и копоть дымохода. Капитан лучезарно улыбнулся всеми зубами, так выгодно видневшимися на фоне перепачканной физиономии, и помахал Матильде рукой, чтобы она подошла к отряду.
Девушка, напоследок кинув неодобрительный взгляд чудовищу, направилась в сторону скопища солдат. В руке она по-прежнему сжимала зуб своего врага - свой маленький триумф.
Компания стояла, окружив капитана и Ирвина редким, но шумным полукругом. Сид что-то напряженно обсуждал с одним из рекрутов. По выражению лиц солдат складывалась картина всеобщего негодования. Видно было, что атмосфера накалялась: все были голодны, замерзли и дико устали. Безумно хотелось домой к своим семьям: женам, детям, старушкам-матерям.
Когда Матильда подошла к отряду, все сразу же затихли. Сид похлопал спорящего с ним солдата по плечу и вяло улыбнулся, мол, на этом их беседу следует закончить. Нэд стоял рядом с Ирвином и что-то напряженно ему объяснял, в ответ на что солдат ежеминутно кивал.
- ...потому мы берем только ящики с датой не больше пятьсот четырнадцатого, - капитан отвлекся на Матильду и приветливо ей улыбнулся, - кажется, вот тот ящик, который мы так долго искали.
Ящик был большим, но Ирвин, казалось, не особо напрягался, держа его в своих крупных руках. Он широко улыбнулся девушке и протянул свой груз так, чтобы она смогла ознакомиться с его содержимым.
- Скоро мы все вернемся домой, госпожа Матильда, - тихонько сказал Ирвин. Он был единственным из солдат, кто не только не боялся ведьму, но и уважал ее.
- Да, Ирвин, ты прав. Скоро мы вернемся к родным.
Девушка пошарила рукой в ящике и подсчитала количество эссенций. Одиннадцать. На каждой баночке с дотошностью были приклеены бирки с корявыми закорючками, видимо, буквами. Она проверила дату на ящике. Да, все правильно. Нэд подал знак собирать вещи и выдвигаться.
- Госпожа Матильда, когда мы вернемся, - солдат опустил глаза, - если мы вернемся...
- Когда мы вернемся, Ирвин, - поправила его девушка и мягко улыбнулась, насколько она вообще могла улыбнуться, - Ты все правильно сказал. Мы обязательно вернемся, хорошо?
- Конечно, госпожа. Ну, так вот когда мы вернемся, вы зайдете к нам с матушкой на чай? Она в это время варит черничное варенье, очень вкусное. Оно особенно вкусно вместе с мятным чаем, - казалось, он хотел добавить к этому еще что-то, например его любимые пирожки с яблоками, которые осенью готовила его любимая матушка, но лишь подытожил свою просьбу, - Нам было бы очень приятно, если бы вы заглянули к нам.
- Почему бы и да? Я буду рада к вам зайти, - Матильда коснулась руки Ирвина, - надо только расправиться с некоторыми делами. Сам видишь - забот полон рот.
Она снова попыталась улыбнуться, но вдруг донесся шум со стороны центра зала. Послышались тяжелые шаги, после чего из-за полок вышел солдат. Матильда не знала его имени. Он несколько секунд стоял неподвижно. В глазах его застыл ужас. Зачем-то парень держал на животе руки.
- Ушта, - только и смог сказать солдат, захлебываясь кровью, рекой покатившейся изо рта, прежде чем рухнуть на колени и повалиться ничком.
- Мать твою, - выкрикнула Матильда, добежав до места пленения монстра. То, что раньше было цепями, теперь валялось по всему пустырю, напоминая о недюжей силе Ушты.


Алан и Роджер завели лошадей и Ханну в тихий дворик, поросший лощеными стеблями растений. Такие дворики заполняли половину территории Талихма. Их могли позволить себе граждане с любым доходом. Здесь обычно выращивались овощи и фрукты, некоторые устанавливали на своих участках фонтаны, кто-то использовал эту землю для открытия торговой лавки. В этом дворе когда-то был маленький фонтанчик. Но от него осталось лишь мраморное основание и одна полуразрушенная выступающая чаша, из которой выплывали облачка пара. Словно туманная дымка, они окутывали озелененный дворик. Из-под канализационного люка слышалось мерное бульканье воды. О, вода здесь текла отовсюду, а под ногами - под слоем корневищ растений - что-то пульсировало. Солдаты опасливо выглянули из-за угла и с облегчением вздохнули. Тихо.
- Что это было? - наконец решил поинтересоваться Роджер, усаживаясь рядом с Ханной.
- Не знаю, Родж, и знать не хочу. Но, думаю, мы не зря смотались оттуда. Что бы это ни было, оно вряд ли было бы радо незваным гостям.
- Тут уж ты прав.
- Как думаешь, они скоро вернутся? - Алан интонацией сделал акцент на слове "они", а после достал из сумки спальный мешок.
- Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. На Пределе ты, я и Нэд были единственными выжившими. Если бы ждали еще дольше, чем требовалось, то ушли бы к праотцам, как и остальные.
Роджер и Алан знали друг друга с детства. Они воевали бок о бок - бок о бок и служили на страже порядка. Собственно, как и многие солдаты Западного Зелидана, которые вернулись с войны домой. После гражданских войн на севере бургомистры всех краев решили обновить корпус Зелиданской стражи, в которой испокон веков царили и процветали бюрократия и коррупция. Новые кадры сулили улучшение ситуации, занятость населения и обеспечение порядка во всех уголках Зелиданских земель. По крайней мере, так казалось. В ряды вступали бывшие солдаты, воевавшие у Предела, а также те, кому жизнь не обещала великого будущего. В большинстве случаев, одно другого не исключало. Рабочих рук в Зелидане всегда было много, чего нельзя было сказать о работе.
Алан поморщился, но не смог ничего ответить. Он наспех проанализировал ситуацию, прикинув возможности маленького отряда в поиске панацеи для Ханны.
- С ними ведьма, - наконец сообщил он, угрюмо нахмурив свои густые брови.
- Я тебя умоляю, на Пределе было около сотни магов из Империи. Из самой Империи, понимаешь? Это тебе не какие-то там болтуны-колдуны из замшелых лесов. Нам это вообще не помогло, разве что, отдалило наше поражение на пару-тройку деньков. Что, кстати, не делает нам чести.
- Но она ведь дочь Фаерин, - не сдавался Алан. Речь все-таки шла о высоком авторитете ведьмы Западного Зелидана. Попробуй поспорить с таким аргументом.


Они бежали со всех ног по туннелям, ведомые путеводной нитью, которую все время оставлял осмотрительный Ирвин. Да, теплых носочков ему не видать, однако осознание того, что он все еще жив, грело не хуже. И не его одного - весь отряд.
Матильда теперь шла во главе, с удивительной проворностью сохраняя равновесие на скользком и влажном камне. На одном из очередных поворотов, от которых все уже порядком устали, она выхватила у Сида книжечку с картой и молча кивнула самой себе.
- Не похоже, что за нами хвост, - осторожно сказал Сид, будто стараясь никого не обидеть. Но шаг отряд не сбавил, а даже наоборот - все пошли еще быстрее. Ирвин, тащившийся в конце отряда с коробом дребезжащих эссенций, еле поспевал за остальными солдатами.
- Капитан, а вы уверены, что мы идем в верном направлении? - снова начал Сид, маленькими, но быстрыми шажками догоняя Нэда.
- Мы идем другим путем, - донеслось спереди, - по канализации. Выйдем вглубь города, но до ворот там недалеко.
- Но мы ведь так заблудимся? А что, если в канализации нам встретятся другие чудовища Талихма?
- Ну, не чаи гонять будем, я полагаю, - язвительно ответила ведьма.
Узкие туннели, напоминавшие ходы в подземной норе лесного грызуна, постепенно закончились и вывели отряд к канализации, как и предсказывала Матильда. Сид шел, насупившись от обиды, что кто-то сумел разобраться в дедовских записях лучше его самого. В длинном и широком коллекторе, который напоминал вид бутылки с невообразимо отвратительным по запаху пойлом внутри, кишмя кишели крысы и странные пятнистые моллюски, о происхождение которых не то чтобы не хотелось знать - даже думать не хотелось.
Где-то поверхность канализационной жижи тускло отражала лунный свет, льющийся сквозь гнутые решетки в потолке, так что в помещении было более-менее светло. Сквозь маленькие квадратики металла виднелись чернота ночного неба и фонарь-луна. Свобода была так близко: казалось, вытяни руку - и вот она. Но вытянутая рука просто бы не дотянулась до потолка, а если бы и дотянулась - столкнулась с холодной решетчатой действительностью.
- У тебя вот тут вот, - Нэд указал на свой нос и посмотрел на Матильду, - пятно.
- Ты сейчас сам - одно сплошное пятно, - огрызнулась девушка и, громко зашлепав по воде, ускорила шаг.
Впереди виднелась спасительная лестница наверх. Самые нижние ее фрагменты настолько испортились от сырости, что наступать на них было бы крайне глупым и неосмотрительным поступком. Так как Матильда была самой легкой из всего отряда, Ирвин аккуратно подсадил ее, чтобы она смогла закрепить веревку на железных сегментах повыше. Нэд пару раз дернул за нижний конец веревки, чтобы убедиться в прочности конструкции.
Было решено лезть наверх, однако появлялся вопрос, касающийся перемещения эссенций. Немного подумав, Нэд спрятал пару бутылочек в сумку на поясе, остальные члены отряда поступили так же. Пустой, но все еще тяжелый ящик от эссенций рухнул у лестницы, и у него сразу же столпились крысы.
Первым на лестницу начал взбираться капитан, за ним последовал Сид, немногочисленные солдаты, ну, а замкнули цепочку Матильда и Ирвин.
Лестница была очень высокой, поэтому взбирался горе-отряд не слишком быстро. Все очень устали, хотелось как следует покушать и принять горячую ванну, чтобы побыстрее смыть с себя все помои канализации и кровь. Некоторые солдаты поминутно соскальзывали с железных прутьев, но товарищи, лезущие ниже, не позволяли им упасть. По-крайней мере, с теплой дружеской обстановкой проблем в отряде не возникало.
- Забавно, что за нами так и не было хвоста, - снова подал голос Сид, хватаясь дрожащими руками за липкие прутья.
- Рано радуешься, - ответила Матильда, осторожно оглядываясь по сторонам. Хвост был. Никто просто ничего не замечал, ну или попросту не хотел замечать. Что-то вдали, казалось, зашевелилось. Стайки крыс то тут, то там начали организованно перемещаться к стенам, старательно забиваясь в укрытия. Единичные особи, так и не нашедшие себе места спрятаться, истерично носились по коллектору.
- Быстрее! - крикнула Матильда. Не было смысла прятаться. Они были тут, на самом видном месте, именно там, где их и ожидали найти, словно ключ под ковриком или тапочки в прихожей.
Послышалось грузное гудение, и вода заволновалась в такт ударам какого-то исполинского барабана в глубине подземелий. В конце коллектора накаленную атмосферу нарушил плеск воды, мерный и неторопливый. Но темнота не давала обнаружить источник шума.
Ирвин пытался зацепиться, но его неуклюже широкие руки совсем не могли управиться с непослушными прутьями. Матильда попыталась схватить солдата за руку, но в самый последний момент он соскользнул.
- Идем! Идем! - выкрикивал Сид, продолжая свой нелегкий путь вверх, к свободе.
- Там Ирвин! - выкрикнула девушка, - мы не можем его оставить!
- У нас нет на это времени, - послышалось откуда-то сверху, но ведьма уже спрыгнула вниз, и послышался всплеск воды.
"Что ты делаешь, глупая? Там за крышкой канализации выход, свобода, родной дом. Разве ты не хочешь этого?"
Нэд ускорил свой ход, чтобы быстрее открыть люк, помочь всем вылезти, а потом спрыгнуть на помощь ведьме и солдату. Времени у них было мало.
Матильда, спотыкаясь обо всякий мусор, подбежала к упавшему бедолаге и помогла ему подняться.
- Вам не стоило спускаться мне на помощь, госпожа Матильда, - лицо Ирвина озарилось благодарной улыбкой. Он достал из ножен меч, который по размеру был лишь чуточку меньше девушки. Она же молилась, чтобы солдат был в курсе, какой стороной оружия следует атаковать врага.
Матильда уставилась в вязкую темноту коллектора и расправила плечи арбалета. Очертания могучего пожирателя высвечивались в лунном свете. Это, несомненно, был его триумф. Таким неспешным шагом идут добивать уже раненную дичь.
- Что бы я сказала твоей матушке, если бы вдруг пришла к ней на чай без ее сына? - неспешно проговорила Матильда, прицеливаясь.
- Госпожа Матильда, если мы сегодня умрем, то прежде, чем это случится, я бы хотел, чтоб вы знали, - Ирвин покраснел, словно раскаленное железо, - вы мне всегда очень нравились. Такой доброй и умной девушки во всем Зелидане не сыщешь. Просто знайте, я безмерно счастлив, что знаю вас.
- Поверь, мое золотце, - Матильда улыбнулась, когда в прицел попал глаз приближающегося Ушты, - если мы и умрем, то не сегодня, и не таким образом. Это я тебе гарантирую.
И она выстрелила. В какой-то момент показалось, что арбалетный болт словно стал серебряным. Но это были лишь шалости лунного света, льющегося в коллектор. Снаряд без особого сопротивления насадил на острие уже давно потерявший способность видеть глаз и с треском прошел насквозь через черепно-мозговую коробку.
Чудовище взвыло и схватилось за голову, но ожидаемого эффекта не последовало.
- Вот же черт, я думала, что любой дурак умрет, если ему вот так в голову выстрелить, - не без огорчения сказала девушка, почесывая затылок.
Ушта припал двумя руками к земле, а затем поднял свой взор на стоящих впереди людей. Казалось, он ухмыльнулся, а затем, глубоко и мощно заглотнув воздух, побежал. Набрав необычайно высокую скорость, он одним ударом смахнул Ирвина с ног и, сцепившись с ним в мертвой хватке, повалился на землю. Они боролись, словно клубок змей, которые так и норовили ужалить всех вокруг, ну и, конечно же, друг друга.
Матильда всаживала болты в ободранную спину Ушты каждый раз, как только появлялась возможность. А так как эта возможность выпадала частенько, чудище стало похоже на ежика. Снарядов становилось все меньше с каждой минутой. Им была необходима помощь.


- А в прошлом месяце Томми принес вот такую вот рыбину, - Роджер взмахнул руками, показывая размер улова, - Хелен из нее столько вкусностей наготовила, эх. Я уже месяц ничего, кроме сухарей, не ел.
- Не, мне не понять радостей семейной жизни, - отмахнулся Алан. Его радостное выражение лица резко сменилось тревогой. - Мне кажется, что-то стучит у меня в заднице.
- Ой, боги, Алан, я, конечно, понимаю, мы с тобой хорошие друзья и делимся всем подряд, но о таких вещах мне лучше не говори...
- Нет-нет, что-то действительно стучит. Подо мной, - солдат вскочил и отряхнул свою филейную часть. - Глянь, ничего нет?
Роджер осторожно ощупал поверхность земли, на которой сидел Алан, но ничего не заметил и пожал плечами.
- Сядь, - посоветовал ему товарищ.
- Ничего там нет, - Роджер для вида сел на бугорок и тут же вскочил, будто сел на что-то горячее, - вот же мать твою. Что это такое?
Из-под бугорка слышались приглушенные крики о помощи и стук. Через мгновение земля ссыпалась с того места, и из-за насыпи появилось испуганное и перепачканное лицо капитана.
- Быстрее, вытаскивайте их! - сказал он, не веря своим глазам, и спешно вылез из коллектора. От обилия свежего воздуха, по которому так соскучились его легкие, он припал к земле. - Я не знаю, как вы сюда попали, но вы не представляете, как я рад вас видеть.
Пока остальные члены отряда выкарабкивались из подземелья, Нэд вытащил из сумки эссенции и вручил их Алану.
- В одной из них находится сердце Ханны, - он бросил быстрый взгляд на девушку, - мы пока не знаем, что с этим делать. Но мне надо помочь остальным. А времени мало. Так что сделайте хоть что-нибудь.
И после этих слов он снова исчез за насыпью, оставив недоумевающих Алана и Роджера со склянками в руках.


- Просто оставьте меня здесь, госпожа Матильда! - сквозь зубы процедил Ирвин, пытаясь скинуть с себя противника.
Но в ответ лишь слышал треньканье тетивы. Ирвин уже давно выронил свой меч, и тот, застряв в канализационной грязи, лежал далеко у лестницы. Девушка хотела было выпустить очередной болт в Ушту, но с ужасом обнаружила, что снарядов больше не осталось.
Бой шел голыми руками. Ирвин скинул тяжелую тушу монстра с себя и попытался дотянуться до рукояти меча, что, впрочем, не увенчалось никаким успехом, потому что монстр в мгновение ока вернулся на свое уже привычное положение.
- Да что же ты будешь делать, - заворчала Матильда, пытаясь подбросить меч солдату, но холодное, скользкое и тяжелое лезвие совершенно отказывалось идти по нужной траектории. Именно по этой причине ведьма предпочитала пользоваться метательным оружием: легко, удобно, практично, безопасно. Хотя пункт про безопасность казался несколько туманным, ведь как-то раз к Фаерин привезли одного офицера с Предела, все тело которого было нашпиговано мелкой дробью. Как сообщили его собратья по оружию, из-за неисправности спускового механизма, орудие начало атаковать в сторону стрелка, а затем и вовсе взорвалось. Погибло двенадцать солдат. Из-за неисправности механизма.
- Вы там еще живы? - голос Нэда эхом раздался по канализационному туннелю.
- Наконец-то, - буркнула себе под нос Матильда, кидая в Ушту кирпич, поднятый с земли.
- Ай, - воскликнул Ирвин, сворачивая монстру челюсть, - только не в меня.
С лестницы посыпалась сырая ржавчина, а потом одна из металлических балок полетела вниз и звонко ударилась о камень. Следом упал и капитан.
Теперь их было трое. Трое изможденных, голодных и замерзших - против одного изрядно побитого и потасканного монстра. Иными словами, силы совершенно неравные. Но Ушта отчего-то отскочил назад, громко взвыв не то от боли, не то от обиды. Матильда вдруг вспомнила о запасе болтов в сапоге и, спрятавшись за капитаном, обчистила свой тайник. Ирвин быстро поднялся на ноги и протер лицо мокрой рукой, отчего испачкал свою физиономию куда больше прежнего. Обе его руки были изорваны в кровь, кое-где свисали целые пласты поврежденной кожи, ведь ему долгое время приходилось сдерживать хищного монстра буквально голыми руками.
Ушта стоял напротив троицы и тяжело дышал. Свой туманный взгляд монстр обратил к отражению луны на поверхности лужи, но, скорее всего, это не было осмысленным действием, ведь он был слеп. Одной рукой он закрывал рану в груди, а второй ощупывал сломанные стрелы в своих плечах.
Нэд осторожно вынул меч из ножен и посмотрел на Ирвина, еле стоявшего на ногах.
- Я не знаю, что нам делать, - растерянно сказал капитан, по-прежнему смотря на своего солдата. По его лицу стекал пот, оставляя за собой грязные черные разводы. Хороший душ сейчас бы не помешал.
Ушта все еще стоял в стороне, только теперь он вытаскивал стрелы из своей грудной клетки. И все это происходило с такой размеренной неторопливостью, с какой ювелир сдувает пылинки со своего нового творения.
- Что тут знать-то? - недоумевая, спросила девушка и принялась заряжать свой арбалет. - Мы можем только обездвижить его.
- Обездвижить, говоришь, - Нэд что-то шепнул Ирвину, тот кивнул, а затем взмахнул рукой в сторону монстра. Матильда стояла в стороне в полной готовности выстрелить во врага при первой надобности.
Капитан медленно стал продвигаться вперед, держа перед собой меч. Ирвин шел чуть поодаль, и у него была прекрасная возможность подойти к врагу сбоку. А Матильда вдруг почувствовала себя наживкой.
Но Ушта все еще стоял.
"Чего же ты медлишь? Почему не пытаешься ничего предпринять?", - думала девушка, вглядываясь в каждое движение врага. Он все еще был сильнее их, но стоял и просто выковыривал из себя стрелы. Неплохое занятие на поле боя, ничего не скажешь. Быть может, он устал? Или стрелы причинили ему нестерпимую боль? Навряд ли. Эти стрелы причиняли ему не больше хлопот, чем зубочистки великану.
Ушта медленно повернулся на шлепающие звуки, идущие со стороны капитана. Нэд не старался идти бесшумно. Можно сказать, он специально издавал громкие лязгающие звуки, стуча рукоятью меча о латный доспех, тем самым провоцируя монстра. Матильда на всякий случай натянула тетиву и прицелилась. Где-то в темноте Ирвин шлепнул сапогом по луже, заходя к монстру со спины.
Но в следующий момент произошло то, что навсегда осталось в памяти Матильды, то, от чего она с криками просыпалась в ночи.
Пожиратель повернулся в ее сторону и одарил девушку своим фирменным пустым взглядом. Девушка машинально выстрелила.
- Мать твоя гниет в сырой земле, - не без усилия прорычал Ушта, выдергивая из груди очередную стрелу, - и кости ее вымылись уже от воды.
Нэд и Ирвин переглянулись, и хотели было напасть на монстра, но Матильда подняла руку.
- Пусть говорит. Я хочу знать, что он скажет, - пояснила она, не отводя арбалета от врага.
Ушта будто бы поклонился в знак благодарности за оказанное ему внимание.
- Отец твой съеден, - продолжил пожиратель, - а кости его обглоданные навеки остались в темных да'анганских пещерах. А мать твоя названная кровью своей поплатилась за древнюю магию. И этот долг и тебе предстоит выплатить.
Голос его не отдавался эхом от влажных и скользких стен. Он был слишком глухим и глубоким, и, казалось, звучал не в туннеле, а в голове Матильды. От этих речей веяло тупой яростью, древним проклятьем.
- И ты выплатишь его ужасом и болью, которые тебе предстоит перенести. А все те, кто рядом с тобой, будут неумолимо страдать. Такие, как ты, устилают свою дорогу трупами и кровью, - подытожил Ушта.
Матильда нахмурилась, а затем улыбнулась сама себе и направила арбалет в сторону оратора.
- Значит, такова моя судьба, дружок, - и она выстрелила опять.
Стрела попала монстру в ногу, чуть ниже коленной чашечки, и он повалился наземь. Следующая стрела вошла уже в другую ногу. Не теряя ни минуты, Ирвин подскочил к врагу сзади и схватил его за руки, а Нэд в свою очередь подбежал спереди и, занеся меч высоко над головой, взмахнул. Меч крепко застрял в плоти врага, но капитан чуть-чуть поднажал, и лезвие прошло насквозь без видимых препятствий.
Послышался тупой звук, будто мешок с песком повалился на землю: это обмякшее тело пожирателя без всякого сопротивления встретилось с каменным полом. Голова с плеском откатилась в лужу. Отрубить монстру голову - замечательный отвлекающий маневр, что ни говори.
Нэд, сам не ожидая такого исхода, выронил из дрожащих рук меч и сел рядом с поверженным врагом. Меч плюхнулся в воду. Ирвин сел рядом с капитаном, уткнувшись головой в свои ладони. А Матильда все еще стояла поодаль, держа арбалет на вытянутой руке и вглядываясь в гнетущую пустоту.
Внутри что-то пожирало ее: сомнение, голод, страх. Откуда чудищу, живущему за сотни миль от ее дома, было знать о ее семье, о Фаерин? Что он имел в виду? Хотя Ушта и говорил вполне понятно, в разуме Матильды остался осадок недосказанности.
- Матильда, ты в порядке? - окликнул Нэд, - можешь уже опустить оружие. Его больше нет.
Девушка послушно сложила арбалет и перевесила его через плечо на кожаной лямке.
- Я хочу домой, - сказала она, глубоко вздыхая, - пусть кто-нибудь спустит веревку, я не в силах подниматься по лестнице.
Нэд поднял меч из воды и помог Ирвину встать. Матильда пару раз постучала по металлической лестнице, чтобы кто-нибудь обратил на них внимание. И, когда в канализационный люк заглянул Роджер, невозможно было описать чувства, заигравшие у девушки в душе. Радость, о да, несомненно, радость и надежда на то, что уже сегодня она дойдет до своей кровати и рухнет в объятия подушек и одеял. Она вяло улыбнулась и помахала рукой солдату.
- Живы! - закричал тот.


Холодный влажный воздух врезался в нос с первых минут нахождения несчастной троицы на поверхности и поначалу причинял легким жуткую и ноющую боль. Роджер помог Матильде выбраться из коллектора и протянул флягу с живительной влагой.
Следом вышел капитан, чуть ли не несущий Ирвина на себе. У бедного солдата были повреждены руки, а из ноги торчали белесые зубы пожирателя. В общем, досталось ему неплохо. Капитан довел своего брата по оружию к остальным солдатам, заботливо посадил рядом с Ханной и отправился закрывать крышку люка. С подземельями покончено.
- Что с Ханной? - спросила Матильда, отдавая флягу ее владельцу. - Вы нашли способ помочь ей?
Роджер показал рукой на нетронутые склянки, стоящие около девушки.
- Мы боялись хоть что-то предпринять, - объяснил он, - вдруг это бы сделало только хуже?
Матильда схватила эссенции и присела рядом с Ханной. Не нужно было иметь глаз-алмаз, чтобы понять, что дело совсем плохо. Лицо девушки смертельно побледнело, и, казалось, от кожи исходило слабое голубоватое сияние. Ханну била крупная дрожь, несмотря на то, что она была заботливо укутана в несколько походных одеял из овечьей шерсти.
- Времени почти не осталось. Солнце скоро встанет, а вы ничего не пытались предпринять? - Матильда в изумлении посмотрела на солдат, - вы совсем обезумели?
- Мы боялись сделать что-нибудь не так, - Алан стыдливо опустил глаза.
Матильда тяжело вздохнула.
- Нехорошо будет, если ни одна из склянок не подойдет, - сказал Сид с досадой.
- Будет очень нехорошо, - подтвердила Матильда, открывая первую попавшуюся под руку ампулу со светящейся пылью.
Она поднесла склянку к прорехе в грудной пластине доспеха и выжидающе нахмурилась. Ничего не произошло. Она ожидала какого-то особенного сигнала, определявшего, та ли это эссенция. Но опять же - ничего. Тогда девушка откупорила сосуд и вылила содержимое в прореху. И тогда голубоватое сияние вдруг исчезло. Матильда развела руками. После чего послышалось угрожающее шипение и из-под доспеха хлопнуло фиолетовое облачко.
- Видимо, это было не ее сердце, - вынесла свой вердикт ведьма.
Она достала следующую склянку и аккуратно ее рассмотрела. Что-то в этикетке ей не понравилось, потому сосуд ушел в сторону. Руки потянулись к следующей эссенции.
- Ты уверена, что это верный выбор? - осторожно спросил Нэд, присаживаясь рядом.
- Нет, но ничто не мешает нам проверить, - и с этими словами девушка вылила содержимое склянки в прореху.
Опять ничего не произошло. Но так было лишь поначалу. Затем из прорехи полился ослепительный свет, словно вдруг воссияла тысяча солнц. Солдаты с ворчанием закрыли глаза, но Матильда продолжала наблюдать. Свет совсем не мешал ей, только немного обжигал израненные пальцы, которые придерживали грудную пластину доспеха. Так, на всякий случай.
Когда свет начал понемногу угасать, можно было заметить, как кожу Ханны покрыла едва уловимая взглядом пульсирующая сетка, состоящая из дивно переплетающихся между собой нитей. Бледность постепенно спадала, а на щеках выступал румянец. Но девушка продолжала пребывать в полудреме. Видно, слишком устала.
- Выходит, выбор был верным, - пробурчала Матильда, укладывая склянки в свою сумку. - Можно собираться домой. Хочу нажраться как следует и отоспаться.
Чуть-чуть прихрамывая, Матильда подошла к своему коню и пригладила его по холке. Мрамор головой уткнулся в грудь своей хозяйки и тихонько зафырчал. Или же не зафырчал. Звуки, которые он издавал, было почти невозможно классифицировать. Это было нечто среднее между сдавленным ржанием и презрительным фырканьем. Но он был рад видеть Матильду в добром, ну, или не очень, но здравии.
Солдаты собирали свои немногочисленные пожитки и забирались на скакунов. Первыми в путь отправились Алан и Роджер, которые везли раненых Ирвина и Ханну. До деревни путь был не близкий. За ними поехали и остальные солдаты.
Матильда забралась на своего коня, и тот шагом засеменил к выходу из сырого и душного Талихма. Следом отправился и капитан отряда. Все было кончено.


Путь до родных краев не занял много времени и проходил по хорошо освещенным рассветными лучами солнца дорогам. Лошади остального отряда уже стали похожими на маленьких муравьев, плетущихся по дороге в синеющей дали. Однако это нисколько не подгоняло Матильду и Нэда, которые неспешно ехали через редкую тисовую рощу.
Высокое небо над границей Восточного Зелидана захватывало дух. После туманных топей Талихма было так отрадно наблюдать за такой скучной, но такой безопасной и по-доброму спокойной сельской местностью, кукурузными полями, зарослями подсолнечника где-то у горизонта. Вдали уже блестела лента Смоляной реки, за которой начинался западный лес - и граница Западного Зелидана. Еще миль тридцать-сорок - и они будут дома, со своими семьями, в теплых и уютных кроватях или за накрытым сытными блюдами столом.
Где-то на западе показались сизые тучи, предсказывающие любому неглупому синоптику осадки. Но все это мало волновало путников, уставших до боли в висках и измазанных в грязи и крови. Хотя перспектива промокнуть под дождем казалась очень даже неплохой альтернативой горячей ванне.
- Как ты думаешь, мы убили его? - вопрос Матильды разрезал молчание, словно кинжал чье-то горло.
- Ну, ты сама все видела. Тяжело остаться в живых после того, как тебе отрубили голову. По крайней мере, ни одного такого счастливца я лично не знаю, - Нэд облегченно улыбнулся.
- Просто, когда мы уходили, мне показалось, - девушка замолчала, а потом, улыбнувшись сама себе, продолжила. - Да нет, ерунда какая-то. Вряд ли он выжил. Просто на секунду мне почудилось, будто он шевелится.
- Даже если тебе не почудилось, мы уже давно за пределами Талихма. Нам больше ничего не угрожает.
- Да, надеюсь, что ты прав. Но меня все равно беспокоит то, что произошло.
- Думаю, не тебя одну, Матильда, - капитан хотел было сказать что-то еще, но в воздухе повисла неловкая пауза.
Тисовая роща осталась позади, и дальнейший путь лежал через сельскохозяйственные угодья. Пахло землей и прелыми листьями. Матильда на минуту закрыла глаза, чтобы вдохнуть свежий приятный воздух, и другие органы чувств ее не беспокоили. В спутанных и перепачканных волосах девушки играл теплый ветерок. И это было необычайно приятно. Где-то вдали настойчиво мычала корова.
- Я хотела сказать тебе спасибо, - Матильда попыталась искренне улыбнуться, но у нее не очень получалось это дело. Намного лучше ей удавалось хмуриться, - ты столько раз меня спасал. Я тебе многим обязана. И если тебе вдруг понадобится помощь - можешь смело обращаться ко мне. Ну, и все такое.
- Неплохо иметь в должниках ведьму Западного Зелидана, а? Если мне вдруг понадобится хороший пинок под зад или помощь в выборе лучшего удобрения для своего огорода - я незамедлительно обращусь к тебе за советом, обещаю, - Нэд разразился звонким смехом, но потом его лицо вновь стало серьезным, хоть и крайне улыбчивым. - И тебе спасибо.
Матильде редко говорили это славное слово "спасибо". Чаще всего ей адресовалось испуганное или раздраженное: "Опять ты". Но это слово, хоть и редко мелькало в ее лексиконе, не слишком ей нравилось. Как в нем было мало букв, чтобы действительно выразить всю благодарность, которую она испытывала. Слова частенько становятся такими беспомощными в выражении особенно сильных чувств.
- Я не уверена, что действительно заслужила благодарности. Хоть я и не сидела, сложа руки, - ведьма сделала паузу, чтобы проверить, правильно ли закреплено седло, а затем продолжила, - но и ничего особенного я не сделала. Вот Ирвин, он - молодец. Бравый солдат. Скажи ему спасибо, а еще лучше повысь в звании или что у вас там принято.
- Так я и сделаю.
Опять наступило молчание, прерываемое лишь цоканьем копыт и мычанием какой-то особенно неусидчивой коровы где-то за холмом.
Пользуясь случаем, Матильда пыталась разложить свои мысли по полочкам и то и дело заглядывалась на благородную осадку капитана. Как с такой невозмутимостью и статностью можно сидеть в седле, когда пару часов назад тебя чуть не прихлопнули? Ведьма еле держалась на коне, и любая кочка или яма наверняка бы выбила ее из седла.
Шум Смоляной реки уже доходил до ушей путников. Бурная, глубокая и темная как сама смерть, горная река неслась вперед и, словно кипела. Единственным безопасным путем через нее был каменный мост.
А за мостом - темный и густой западно-зелиданский лес, состоящий сплошь из душистых хвойных и не очень деревьев.
Когда они достигли деревни, никто не встретил их как героев. В принципе, они и не ожидали теплого приема с хлебом и солью. На солдат смотрели скорее с недоумением и презрением, чем с благоговением. Но самой гадкой вещью была, пожалуй, жалость в глазах некоторых людей. И это было очень неприятно.
Матильда с нескрываемым чувством отвращения шла вперед по узким деревенским улочкам мимо людей, которые были ей до ужаса противны, мимо таверн и пабов, из которых валил запах скисшего эля и пива.
- Пожалуй, я провожу тебя до дома, - сказал Нэд тоном, не терпящим возражений.
- Как хочешь.
Они проехали мимо местного госпиталя, рядом с которым столпились женщины и дети. Кто-то плакал навзрыд, кто-то лишь прикрывал руками рот. Тяжело было понять, от счастья или от горя. Пара гневных взглядов проводила ведьму и капитана стражи до ворот города.
Тучи с запада угрожающе нависли над ведьминским Домом-на-Холме, готовые вот-вот разразиться проливным дождем. Дальнейший путь прошел в гробовом молчании. Только иногда Матильда обменивалась с Нэдом тоскливыми и усталыми взглядами.
Когда лошади уперлись в забор, Нэд помог Матильде спешиться и проводил до крыльца. Вдали послышалось громыхание. Покрапал мелкий дождь.
- Ты сказала, что в долгу у меня, - Нэд взял ведьму за руку. Девушка нахмурилась и пришла в замешательство, не зная, чего же ожидать после этих слов.
- К чему ты клонишь?
- Пообещай, что не будешь впутываться в неприятности, - Нэд с полной серьезностью посмотрел в глаза Матильды.
- Ты ведь прекрасно знаешь, что ведьма не может давать подобных обещаний, - ей хотелось сказать что-нибудь язвительное, но от усталости голова работала так медленно, что складывать слова в предложения становилось слишком тяжело.
- Знаю, потому буду за тобой приглядывать. Я ведь обещал Фаерин.
- Ну да, похоже, она всех заставила пообещать приглядывать за мной, - девушка обиженно вздохнула. - Даже после ее смерти я не могу почувствовать себя самостоятельным человеком, который сам способен о себе позаботиться.
- Она любила тебя.
- Довольно сомнительное утверждение.
Дождь забарабанил по шиферу дома. Запахло свежей землей. По лицу Нэда стекали крупные дождевые капли, размазывая по щекам темную грязь. Матильда подошла к капитану ближе, достала из сумки темно-синий платок и протерла ему физиономию.
- Тебе бы не помешал душ, - сказала она и поцеловала Нэда в щеку, - от тебя страшно несет.

И ведьма скрылась за дверью Дома-на-Холме. А капитан стражи, сир Вэллингтон, остался на крыльце под проливным дождем, который звучно барабанил свою грозовую мелодию по металлическим доспехам. И что-то болело у него в груди, но это что-то теперь совсем его не беспокоило, как, впрочем, и дождь с ветром. По некоторым объективным причинам, известным лишь его сердцу и богам.
Он неспешно побрел к своему скакуну. А дальше были дом, родные отец и брат, вкусный обед, хороший душ и долгожданный отдых в теплой и сухой постели.