Остаться, чтобы выжить...

Сонное утро манило жителей Лондона теплой постелью, горячим кофе и жаркими поцелуями, в свою же очередь, давая веру в новые идеи. Нелли металась с угла в угол по кухне, готовя очередную порцию пирогов. Именно сейчас она не замечала никого, тем более Тобиаса, которого явно тревожил важный вопрос. Мальчик последний раз попытался достучаться до миссис Ловетт, но все старания превратились в прах: лежащая на столе скалка, по вине Рага, зацепив кувшин с водой, упала в большую миску, наполненную мукой. - Послушай, Тоби, у меня и так много дел… Не прибавляй мне работы, - суровый голос «матери» вырвал парня из нервных мыслей. - Хорошо, мэм… - пробормотав парень, сделав пару неуверенных шагов навстречу к цирюльне. Ступеньки были пропастью, между миром маленького мальчика и жизнью большого мужчины, и казалось, что Тобиас никогда не преодолеет эту преграду. «Медлить нельзя»,- подумал парень, немного замявшись перед дверью. Легко прикоснувшись к ручке, и нажав на дверь, он смело вошел. - Мистер Тодд, я хотел бы с вами поговорить, - на последних словах уверенность парня прошла. - Правда? Неужели у нас есть подходящие темы для разговора? – ровным тоном сказал цирюльник, оторвавшись от чаепития. - Женщина на фотографии, это ваша жена? Так ведь? – слова Тоби бросили цирюльника в дрожь, от чего последний резко развернулся, - Красивая… Но миссис Ловетт, по мне, лучше. - Не тебе судить, кто лучше, понял! – с нотой безумия прокричал цирюльник. - Простите сэр, я не хотел вас обидеть… - Миссис Ловет - мне не жена, а ты – не мой сын! И не смей даже подходить к моей цирюльне!!! Уяснил?! - Мистер Тодд!!! У меня есть кольцо с голубым камнем, вещь вашей жены!!! Послушайте! - Бог мой… Ваши голоса слышны на первом этаже, не кричите, прошу, - ворвавшись, вставила реплику Нелли. - Как докажешь? - прошипел цирюльник, не обращая внимания на новоиспеченную собеседницу. - Я смотрел на фотографию… - Как ты смеешь, жалкий сопляк! Моя жена мертва… Убирайся, если не хочешь разделить с ней участь!.. Прочь! - Мистер Тодд, успокойтесь, ради Бога… Тоби мы уходим. Переждав обедню грозу; набравшись, как следует, джина, Тобиас Рагг рассказал пекарше о состоявшейся ситуации. - Тоби, я бы с удовольствием приняла вашу с мистером Ти дружбу, но… - Он не может оставить в прошлом свою жену? – перебил мальчик. - Ты должен знать, что с такими вещами, как его семья – шутить нельзя, - продолжила Нелли. - Но я не шутил, женщина на фотографии жива, и кольцо тому доказательство. А его дочь, где она? – поинтересовался Тоби. - Нет, мой мальчик, его жена мертва… - Грустно отозвалась дама, погружаясь в личные мысли. «Это случилось буквально 2 дня назад. Женщина бежала не чувствуя ног, возвращаясь с рынка, лишь бы спрятаться под ближайшими деревьями. Тьма поглощала прохладный воздух; сломанные фонари, мигали, давая лишь отчасти разглядеть дорогу, а прохожие люди хватались за давно почерневшее платья, пытаясь порвать ткань. Скользкая грязь удерживала; мокрые капли дождя разбивались в дребезги, ощущая вкус мостовой; тупиковые повороты преграждали путь. Нелли продолжала бежать, поскольку зеленые насаждения были совсем близко. Дойдя до лавочки, миссис Ловетт уловила едва слышный знакомый голос: - Прошу вас, сэр… Помогите… Еще один раз, последний раз, я обещаю, больше ничего не просить… Мне негде ночевать… - Если бы ты слушалась меня, может я и приютил тебя. Но ты все делаешь по-своему. Уходи, не хочу, чтобы люди видели меня с нищенкой. - Прошу вас, сэр, я могу предложить вам нечто взамен, - в голосе прозвучали ноты надежды. - Раньше надо было думать. Иди отсюда. Ну же! Ты портишь мой авторитет! – четко выразился мужской крик. - Мой муж придет за тобой, он убьет тебя. Ты увидишь, ты услышишь, ты ощутишь лезвие бритвы на своей шее. - Твой муж… Как бы сдох!- последние слова прозвучали эхом, затем раздалась громкая пощечина и жуткий грохот падшего тела. - Мистер Терпин, что вы наделали! – прозвучал тонкий визг. - А ты разве не видишь. Я отправил твою мамочку к твоему папочке. Джоанна. Миссис Ловетт была уже далеко не здесь, но дикий крик и плач продолжал стоять в ее ушах, не давая покоя душе.