История Джигоку: Эксперименты Куросаки Ичиго

Ичиго спал редко, но порой даже один из самых выносливых рейтаев Ада — то есть рейтай бывшего временного шинигами — требовал отдыха. Зачастую — в ультимативной форме. Нет, это не значило, что он вырубался на половине слова или мгновенно засыпал в воздухе, не обращая внимания на то, что был в прыжке через ущелье, наполненное лавой. Всего лишь начинал ощущать лёгкую и приятную усталость и желание прилечь на несколько часов, как будто изредка духовное тело вспоминало режим настоящего и поддавалось внезапному порыву. Частично третий Эмма Дай-О даже был рад этому, ведь сон — отличная отмазка от необходимости раскапывать архивы Старения, уклоняться от нападок то Гнева, то Гриммджоу, то явных «троллей» Судьбы и Гина, которые продолжали от души насмешничать над непосредственным начальством, то коварного и тихого, но от этого не менее опасного «тролля» Времени. Если коротко, то каждый демон, которому не было чего делать, наведывался к экс-шинигами и считал долгом подразнить или вывалить ушат ненужной информации на Короля Ада. И вот когда полностью дезориентированный и ошалевший парень начинал хвататься за Зангетсу из-за каждого порыва ветра и шороха, вот тогда рейтай и вступал в игру. Ичиго давно выбрал место, где почивал каждый раз, как приходила такая необходимость. «Радушный» Время в первый раз невозмутимо предложил Коко Генрё Ринью, как наиболее комфортабельное и защищённое (паранойя некоторых демонов так и не успокоилась после подавления восстания грешников) место, Зангетсу ратовал за цитадель, чтобы не уходить далеко от места работы, но Куросаки послал всех в пешее эротическое путешествие по весьма интересным и отдалённым местам и завалился к Старению. Бывший и. о. шинигами хорошо помнил, что в Сутабаруне был отменный расслабляющий душ и шикарная комната с не менее шикарной постелью. К тому же, помещение было выполнено в приятных зелёных тонах, которые были нейтральными и не напрягали глаза, вгоняя в бесконтрольную дрёму. Впервые он оказался здесь перед собственной коронацией, уже после того, как прошёл испытания обитателей Джигоку. До сих пор не верилось, что он — самый настоящий Эмма Дай-О, Верховный Судья и Повелитель грешников. Это было удобным местом ещё и потому, что знали о нём всего несколько демонов за исключением хозяина измерения, который досконально изучил Сутабарун за долгие тысячи лет, проведённых здесь. И Ичиго ни за какие данго не променял бы эту комнату на другую, поскольку успел привыкнуть и отвыкать не собирался. Куросаки коротко разбежался и с наслаждением плюхнулся на кровать пластом, уткнувшись лицом в подушку. От удовольствия он даже что-то коротко простонал, чувствуя лёгкую усталость в расслабленных мышцах и ласкающую измождённое тело пружинистую поверхность постели. Парень вытянулся во весь рост, наслаждаясь, ведь, пока он жил в Генсее, жёсткая односпалка не позволяла такой роскоши, контролируя даже положение тела ночью, отчего оно часто затекало. А поутру всё, что только могло, ломило до жуткого скрежета и похрустывания в костях, как в ужастиках у давно высохшего скелета, решившего прогуляться по кладбищу лунной ночью в поисках идиотов, раскапывающих могилы. Но, несмотря на все мучения единственного сына, Ишшин даже не задумывался о том, чтобы сменить «Прокрустово ложе» на нормальную, человеческую кровать, какие были у Юзу с Карин. — О да, комфорт превыше всего. Блаженство, — рядом кто-то довольно пробормотал слова щедрой похвалы, на которую Король Ада согласно угукнул, не в силах даже приоткрыть глаза, чтобы посмотреть, кого сюда занесло попутным ветром. — Почему я раньше так не делал? Внезапно до Ичиго дошло, что голос подозрительно знакомый. Идентифицировав обладателя, с тяжёлым вздохом он повернул голову и приоткрыл один глаз, недовольно пробурчав: — И что ты тут делаешь? Хичиго довольно прищурился и лёг рядом с Верховным Судьёй, благо, ширины кровати хватило бы ещё и на Зангетсу, но тот невероятно не любил покидать внутренний мир юноши, поэтому проигнорировал и толстые намёки и напарника, и откровенно наглое приглашение, застыв соляной фигурой на флагштоке. Он прослушал все слова Пустого, будто стоял там один, в тишине, размышляя о чём-то неизвестном. И «минус», с отвращением сплюнув на землю и показав занпакто красочный фак, гордо удалился на пару метров, чтобы после материализоваться рядом с хозяином тела прямо на невероятную кровать. — Собираюсь нагло продрыхнуть часов двадцать, а может и все двадцать четыре, — честно сознался Пустой, повернувшись спиной к Куросаки и усиленно засопел, показывая, что разговор продолжать не намерен, так как устал и хочет поскорее уснуть. Бывший и. о. шинигами удивлённо выгнул бровь, но комментировать хамское поведение было откровенно лень, так что он повторил телодвижения Хичиго, отвернувшись от Широсаки. Положив руку под подушку по старой привычке, выработанной ещё в Генсее, когда там хранилось удостоверение временного шинигами, он пару раз глубоко вздохнул, утихомиривая вечно бушующую в теле реатсу, и снова закрыл глаза. Сон нахлынул внезапно, как будто сознание ухнуло прямо в бездонную чёрную пропасть. Это чувство слегка напоминало иллюзии Айзена или действие шикая Хирако, когда тело утрачивало способность ориентации в пространстве, а обладателю этого самого тела оставалось только беспомощно барахтаться и пытаться выкарабкаться из скверно пахнущей ситуации, совсем не радужной и перспективной. Ичиго был тесно знаком как с первым, так и со вторым богом смерти, так как во время тренировки по обузданию сил Пустого Шинджи не гнушался пользоваться любыми доступными способами, чтобы показать собственное неоспоримое преимущество и унизить новоиспечённого Вайзарда. С Соуске же всё было иначе, ведь тот обычно использовал иллюзии, чтобы натравить одного шинигами на второго, не реагируя по-человечески даже того, что порой это были близкие друзья. Эмма Дай-О небезосновательно полагал, что Айзен — социопат, раз так по-свински обращался с людьми. Надо сказать, что о силах самопровозглашённого Ками-сама Царь Джигоку знал весьма скудную информацию, если не сказать, что совсем посредственную. Так, в общих чертах: занпакто иллюзорного типа, может обмануть все пять чувств любого существа и даже занпакто во внутреннем мире, на парне не прокатило из-за третьего обитателя — и хватит. Гин, узнав об этом, хитро усмехнулся и выдал целую лекцию о духовных мечах, вспомнив курс Академии богов смерти, которую он лично закончил в самые короткие сроки ради того, чтобы этого самого Айзена и прихлопнуть. Жаль, конечно, что не получилось, но, с другой стороны, промашка подарила уникальную возможность познакомиться с кучей колоритных личностей, которые являлись легендарными и даже бессмертными, и стать одним из демонов. Так что Ичиго узнал много нового: откуда появились занпакто, кто изобрёл сам принцип одушевления и расщепления души для сражения, какие типы духовных мечей бывают и какие существуют положительные и отрицательные качества у того или иного вида. Например, у Куросаки был занпакто силового типа, как у Кенпачи или Ренжи. Единственный вопрос, на который Ичимару не смог дать толкового и чёткого ответа, был о том, что такое Соукиоку и откуда оно появилось. Бывший капитан тогда почесал нос и задумчиво выдал: — Главнокомандующий всегда говорил, что это мощь от миллиона занпакто шинигами, но я сильно сомневаюсь, что даже миллион шинигами способны сотворить нечто, способное сжечь даже духовные частички рейтая при казни. Гораздо более для меня любопытен тот момент, где ты остановил его собственным духовным мечом. Ты говорил, что прежде чем сокрушить Соукиоку, ты не меньше минуты болтал с Рукией. За это время Соукиоку должен был расплавить твой меч на духовные частицы. Интересно то, что ему не удалось. Может, уже тогда у тебя было подобие Иерро, как у арранкаров? — Не думаю, что у меня было Иерро, — фыркнул бывший проводник душ, привычно сложив руки на груди. — Ведь будь у меня Иерро, я не был бы кровавой лепёшкой после битвы с Бьякуей, этаким гематогеном в банкае. Ищи объяснение получше. Хотя мне лично давно стало всё равно. *** Смерть неожиданно остановилась на половине фразы и вскинула голову вверх, вызвав недоумение собеседников. В воздухе повисла тишина, после чего она нежно улыбнулась уголками губ и глазами, как самая настоящая Мона Лиза, и произнесла: — Он спит. Фраза мгновенно прояснила таинственную смену настроения девушки с обычного на лирическое, так как только слепой, глухой и тупой не смог бы заметить, как она относилась к Королю Ада, ставя того в фавориты. Но ещё удивительнее было то, что Старший Жнец без особого труда улавливала настроение бывшего временного шинигами и неуловимо подстраивалась, как заправский хамелеон. — С чего ты взяла? — недоумённо спросила Лесть, вскинув брови, отчасти восхищённая тем, что демонесса смогла невероятным образом узнать, что Ичиго отдыхает, а она – нет. Никто даже не подумал поставить под сомнение утверждение Смерти. Она удивлённо посмотрела на девушку, взглядом показывая «что-это-же-очевидно!», но, наткнувшись на стену из непонимания, решила пояснить: — Его реатсу стала куда спокойнее и размереннее, чем обычно. А ещё небо потемнело. Демоны посмотрели вверх, чтобы убедиться в правдивости слов девушки. Да, небеса потемнели, как бывало в Генсее каждый день, за исключением Северного и Южного Полюсов, но никогда — в Джигоку. А небо… небо приобрело тёмно-винные, глубокие тона в вышине и фиолетовые — на горизонте. В сочетании с ярко-жёлтыми пыльными облаками смотрелось убойно, но от этого не менее притягательно. — Что это? — неожиданно пробормотал Обман, вытянув руку вперёд. — Воздух стал как будто немного плотнее и одновременно свежее. — Да и прохладнее стало, — поёжилась Глупость. — Как это вообще возможно? Мы же в Джигоку, тут не может быть холодно. Это противоестественно. — Тебе напомнить о твоём измерении, где Люцифер вморожен в целое озеро, а на льду лежит покров снега? А ещё о диком морозе в горах, где раньше обитала Раздор? — раздражённо вспыхнул Сила, постукивая зубами. — Хоть ты иди в лаве купайся вместе с грешниками, чтобы не замёрзнуть. — Кто бы мог подумать, что столь могущественных существ, как демоны, может одолеть всего лишь резкий перепад температур, — язвительно фыркнул Гриммджоу, засунув руки в карманы и чуть сгорбившись. — Эта прохлада напоминает мне Хуэко Мундо, — с ноткой ностальгии протянул он, прикрыв глаза. — Действует успокаивающе. — Это не твои «тёплые» воспоминания успокаивают тебя, а реатсу Ичиго, — резко заметил Улькиорра, прощупав окружающее пространство из-за неутихающей мании преследования. — Мы на расстоянии в пару километров от него, но духовная сила успела пропитать многие измерения Ада. Так что-то, что происходит с Ичиго, будет отображаться по всему Аду, а вместе с этим — и на всех обитателей. — Подожди, — встрепенулся экс-Секста, — если на нас так усыпляюще и умиротворяюще действует его реатсу на такой внушительной дистанции, то что тогда с нами будет, если мы подойдём ближе? — Свалимся на том месте, где стояли, — спокойно ответил, Улькиорра. — И будем спать со счастливыми выражениями на лице, пока не проснётся Ичиго и не возобновит привычный нам всем ток реатсу, разбудив нас и перезапустив наши нервные системы. Это довольно утомительно — расписывать тебе весь принцип, так что на этом и остановлюсь. Тем более что больше тебе знать не только не нужно, но и неинтересно. — А куда ушла Смерть? — Джаггерджак завертел головой в разные стороны, пытаясь найти девушку и одновременно прогнать нахлынувшую дремоту энергичными движениями. Голод многозначительно улыбнулся (?!) и ответил: — А ты как думаешь, что она будет делать, если сейчас Ичиго абсолютно беззащитный лежит неизвестно где? Хотя меня гложут смутные сомнения насчёт того, что она не знает, где спит наш Эмма Дай-О. У неё невероятное чутьё на всё, что касается Ичиго.