История Джигоку: Эксперименты Куросаки Ичиго

— Здесь действительно восхитительно, — прошептала «Мать», как только она вместе с Ичиго взобралась на выступ, служивший стенкой «чаши», в которой свободно плескалась солёная вода, искажённо отражающая красное небо и красящая волны в оттенки не только синего, но и фиолетового. И чем дальше уходил взгляд Куросаки вглубь своеобразного моря, тем больше парня одолевала ностальгия: когда-то он стоял и любовался этим измерением, правда, в гордом одиночестве, если можно было так выразиться, ведь Хичиго и Зангетсу никогда не покидали бывшего временного шинигами, хотя Вайзарду иногда хотелось нажать невидимую — и, к сожалению, несуществующую — кнопку «выкл». Чтобы Пустой, наконец, заткнулся и не надоедал «ценными и бесплатными (цени это, Король, пока я добрый) советами», раскалывая ноющую порой голову на мелкие осколки, которые впивались в подкорку. А иногда эти мысли вслух казались чёрным вороном, который деловито стучал клювом по стёклам внутреннего мира, скрипел коготками по шершавому камню, и надрывно, предвещая скорую беду, каркал — кра! кра! кра! Эмма Дай-О дотронулся до виска, в котором запульсировала острая игла боли, застрявшая где-то в извилинах, заставляя мысли корчиться в агонии. Не в силах ответить Еве, он вымученно улыбнулся, надеясь, что всё сейчас пройдёт, затихнет. В том числе — и разговор Хичиго, который он вёл сам с собой, не получив отклика от Зангетсу, спрятавшегося где-то в лабиринтах — Минотавра — подсознания, где он предпочитал проводить большую часть свободного времени, анализируя воспоминания хозяина тела. В основном — сражения, которые он провёл. Это была всего лишь попытка выудить нечто ценное из горы барахла, потому что Ичиго, вопреки всему, обладал отменной памятью, инстинктивно запоминая абсолютно все мелочи, что превращало поиск в исключительно нудное и долгое занятие. Изнутри разум Короля Ада напоминал огромную магнитную доску, увешанную яркими, кричащими стикерами, непонятными заметками, наспех прилепленными жвачками, заполненную кривым почерком и разноцветными маркерами. Некоторые надписи были оформлены каллиграфически, некоторые — в виде странных символов, часть — сокращения и аббревиатуры, отсылки на книги, фильмы, мангу, остальное — цитаты, афоризмы друзей, учителей, родственников, знакомых, приятелей, одноклассников, врагов и союзников… Часто занпакто, копаясь там, забывал о том, кто он и что тут делал, чересчур увлёкшись расшифровкой многочисленных моментов жизни бывшего и. о. шинигами. Поначалу он наивно думал, что так Ичиго запоминал только обыкновенные, повседневные вещи, с которыми сталкивался постоянно. Но, как оказалось, даже что-то, однажды увиденное новым Повелителем грешников, как под копирку записывалось на ту доску. Количество складок на гинпаку — он отлично знал, что это и из чего изготавливалось — Бьякуи, когда он впервые активировал при парне банкай; изгиб бровей Рукии, когда она в последний раз, спасая его задницу от Сейретей, возмущалась по поводу пустоголовости и недальновидности друга; морщинки возле глаз Ренжи, когда он победно улыбался, уложив Садо на лопатки одним выпадом на последней тренировке перед ранившим саму душу предательством; глубину тени от панамки Урахары, где скрывались хитро прищуренные глаза учёного-шинигами, который внимательно следил за тренировкой Исиды, хотя притворялся, что был занят совершенно другим… Кусочки паззлов, из которых складывалась целая жизнь. Жизнь третьего Царя Джигоку, Эммы Дай-О. Приятным сюрпризом для Зангетсу была вплавленная в середину доски табличка, обтянутая кожей, на которой ярко-рубиновыми стальными нитями было вышито имя: «Зангетсу». Дух меча коротко улыбнулся: пусть Ичиго и не знал этого до конца, но подсознательно понимал, почему здесь — всего одно имя, а не два. — Да, — выдавил из себя Вайзард, с облегчением подумав, что Первый Пустой слишком увлечена открывшимся пейзажем, чтобы обращать внимание на странные интонации собеседника. Он отлично понимал, что сейчас, в этот миг единения, он был лишним, а потому — только фоновой картонной декорацией, беззвучно открывающей рот. Не было важно, что он говорил и как, были важны лишь чувства и мысли Евы. — Здесь потрясающе. Боль утихала по мере того, как скрипящий голос Хичиго отдалялся вместе с носителем, который увлечённо о чём-то разглагольствовал. На миг парень увидел белый силуэт Пустого, сильно выделяющийся среди тёмных небоскрёбов, как силуэт чёрного ворона, замогильно возвещающего унылым и редким карканьем о чём-то плохом, — на фоне алого серпа. Всё стиралось сине-фиолетовыми волнами «Каменной Чаши», лёгким ветерком и безмятежным шёпотом Евы, которая что-то бормотала себе под нос, зачерпнув когтистыми руками воду, которые привыкли точно так же зачерпывать горсти белого песка, наполовину состоящего из костей Пустых. — В Хуэко Мундо нет воды, — она неожиданно нарушила тишину, аккуратно плеснув воду обратно. Пару капель попало на варадзи Ичиго, приятно охладив слегка разгорячённую короткой лихорадкой кожу, что привлекло внимание Верховного Судьи. — Забавно, правда? Жизнь — какая-никакая, но есть, а воды нет, ведь это пустыня. Вечная пустыня, наполненная пустотой, песком и реатсу, принимающей разные формы. А здесь, в Аду, где души должны страдать, есть вода. Так странно… — Грешники — да, должны, — откликнулся Куросаки, кинув короткий взгляд вглубь, где шевелила многочисленными щупальцами темнота и плавали чьи-то скелеты, где, если пробить дно, можно найти проход в другое измерение, не такое прохладное и спокойное. — А вот демоны, пожалуй, могут пожить в роскоши. Эмме Дай-О вообще отбахали целую цитадель — ты знала? — Нет, — коротко ответила она, к чему-то по-звериному принюхиваясь. — Ты живёшь там? — Большую часть времени я стараюсь быть в гостях, если честно, — махнул рукой бывший временный шинигами, мимолётно коснувшись кончиками пальцев перевязи, на которой крепился Зангетсу, чтобы успокоить внезапно расшалившиеся от неожиданного вопроса нервы. В голове царила блаженная тишина и пустота, растекаясь по внутреннему миру подобно густому туману, в который ушёл Пустой и улетел ворон, даже не каркнув на прощание. Быть может, он улетел навсегда? Но Широсаки точно вернётся, с птицей или без, но — вернётся. За это можно было не беспокоиться. — Прошло всего полгода с тех пор, как я стал Королём Ада. Для меня многое тут ново, так что я стараюсь узнать обо всём побольше, тренируюсь, изучаю измерения и так далее, и тому подобное… но иногда наступают дни затишья и меланхолии, когда нужно разбирать архивы и просто отдыхать от суеты, сидя на чертовки привлекательном, но до безумия неудобном стуле, больше напоминающем всем трон. — Если он так неудобен, то почему бы его не выбросить? — пожала плечами Ева. — Сразу видно, что ты не привязана к материальным ценностям, — хмыкнул Ичиго, уловив чужое желание продолжить путешествие и указав кивком головы примерное направление. — Я никогда не была человеком, — коротко ответила она, переходя в Сонидо. — Так и демоны не были. И, тем не менее, многие любят комфорт и удобство. Смерть, например, любит читать старинные книги, — Вайзард мчался в шунпо, чуть обгоняя и корректируя движение спутницы, чтобы ненароком не заплутать, и попутно беззлобно спорил с «Матерью», которая явно соскучилась по какому-либо общению и не протестовала против продолжения увлекательной беседы. — А измерение Времени — и вовсе не аскетичное: там полно ковров, в которых ноги тонут по щиколотку, дорогих картин в позолоченных рамах, а стол для переговоров — вообще шедевр искусства. — И никогда не имела ничего материально ценного, — ровно продолжила она, чуть затормозив: уже была видна статуя на площадке, пронзающая небеса простой короной с иероглифом «Царь», которую сам действующий Царь Джигоку не носил, оставив пылиться где-то в закромах Старения до лучших времён. — Я не чувствовала, что нуждаюсь в этом. Мне нужно было поднять на ноги целую расу и создать место, где они могли бы жить в достатке и свободно размножаться. Я не задумывалась о… книгах или коврах. — Тогда твоя правда, — согласился бывший проводник душ, легко запрыгивая на бортик площадки и галантно подавая руку девушке, которая успешно проигнорировала этот жест, не зная, для чего он был предназначен. — Мы прибыли. Мне, наверное, лучше уйти… — Останься, Ичиго, — тихо попросила Ева таким голосом, что он против воли замер на месте, поражённый тем, что кто-то мог настолько легко назвать чужака по имени без приставок и с такой доверительной интонацией. — Да, Ичиго-сан, останься, — от второго женского голоса, громом пронёсшегося по «Каменной Чаше», спина отвернувшегося было Эммы застыла, словно окаменела под взглядом Медузы Горгоны. — Думаю, твоё присутствие, как нейтральной стороны, не повредит, — неслышно подошедшая Смерть говорила спокойно, но взволнованная неожиданными гостями реатсу транслировала иные чувства: удивление, растерянность и старую, затаённую обиду. *** — Я чувствую себя неловко, — буркнул Ичиго, принимая из рук Старшего Жнеца чашку с традиционным японским зелёным чаем. Рядом сидела притихшая «Мать», опустившая голову вниз и разглядывающая плавающие на поверхности чаинки. «В такой странной компании и в такой напряжённой обстановке можно и в ящик непроизвольно сыграть», — мрачно подумал он, подув на чай, как ребёнок. Пар взметнулся вверх дымными полосами, мгновенно развеиваясь от ветра, и вновь повторяя незамысловатый односторонний танец. — Может, мне лучше всё-таки уйти? — почти жалобно спросил Куросаки, нервно постукивая пальцами по керамической поверхности кружки. Демонесса коротко посмотрела на парня и отрицательно покачала головой, откидывая предложение прочь. «Чего они ждут?» «Момента, чтобы начать», — неожиданно отозвался Зангетсу, которому всё происходящее в реальном мире напоминало бы дешёвую трагикомедию с привкусом драмы, если бы во всём этом не участвовал Ичиго, который нервно ёрзал на одном месте и волновался больше, чем остальные. — Ты, наконец, смогла найти дорогу и вернулась, — тон хозяйки «Каменной Чаши» был неоднозначным и от этого — ещё более странным, ведь обычно она точно знала, какую эмоцию нужно выразить голосом, а какую — лицевыми мышцами. А теперь демонесса не могла прийти к консенсусу с умом и сердцем, а потому каждый жест казался неестественным, наигранным. Коса стояла неподалёку, прислонённая к каменной табличке около статуи. Смерть посмотрела сначала на Еву, а потом, почувствовав неловкость, перевела взгляд на оружие. — Я не виню тебя, Ева, — чужое имя мягко прокатилось по языку, заставив Первого Пустого встрепенуться и податься вперёд, отставив чашку в сторону и просяще протянув обе руки к Создательнице. — И хоть я знаю, чего ты хочешь, но ты должна сама сказать: итак, зачем ты пришла? — Я хочу вернуть то, что по праву принадлежало тебе и что я забрала, даже не спросив, — глухо сказала «Мать», медленно опустив поднятые руки, как опускают сломанные крылья птицы, знающие, что им не улететь в тёплые края вместе с сородичами. Она прикоснулась пальцами к маске около одного глаза, в то время как Старший Жнец зеркально повторила движение, очертив глазницу. — Я чувствую себя ужасно, вспоминая сейчас, как повела себя тогда. Смерть безрадостно рассмеялась, не отрывая испытующего взора от Евы. — Ты только появилась тогда. Нельзя винить младенца в том, что он не контролирует себя в первый день после появления на свет. «Я не хочу прерывать эту мелодраму», — Хичиго предупреждающе кашлянул, после чего натянуто рассмеялся, — «хотя кого я обманываю, конечно, хочу! Так вот, одна мысль не даёт мне покоя: если Ева — „Мать“ всех Пустых, то Смерть, получается, „Бабушка“? Нет, мне это не нравится!» — категорично заявил он, недовольно скрестив руки на груди. «Попахивает откровенным, мерзким инцестом, Король! Что мне делать?» «А я почём знаю?» — огрызнулся бывший бог смерти. «У меня таких проблем нет», — ехидно продолжил он, чувствуя, как в Пустом начало закипать раздражение и ярое желание приложить хозяина тела об собственное колено носом, чтобы сломать его. «Не смей подкатывать в ней, ты, грязный извращенец! Протянешь к ней лапы — отрублю ноги! Медленно начну с мизинцев, Король! И это сейчас была прямая угроза, чтобы ты знал и не сомневался в этом и моих благих намерениях». «Знаешь, куда проложена дорога из благих намерений?» — невинно спросил Вайзард, силой заставив себя сделать несколько глотков чая, чтобы не вызывать подозрений. «Так мы уже здесь», — непонимающе хмыкнул Широсаки. «Я к этому и клоню». Хичиго на несколько минут замолчал, обдумывая это и некоторые нелицеприятные части общего прошлого, а потом истерично засмеялся, добавив к истории фрагменты, о которых из них троих знал только он и старик. «Ты не представляешь, насколько ты попал в яблочко, И-чи-го!» — Я не могу так! — воскликнула Ева, тем самым вырвав парня из нудных и неинтересных размышлений вместе с Пустым. — Ведь так я не смогу вернуть твою силу! — Зато ты проведёшь уготованную мне вечность вместе со мной, искупая то, что ты считаешь своим главным грехом. Как большинство грешников, ты будешь почти постоянно заперта в Джигоку без права самостоятельно выйти, — осторожно объясняла Смерть какой-то вариант, который Ичиго, к несчастью, прохлопал, болтая ни о чём с Хичиго. — В любом случае, я не смогу тебя убить и поглотить твою сущность, — тихо произнесла она, закусив губу и отведя взгляд в сторону, то есть — на Ичиго который сидел с совершенно ничего не понимающим видом, как будто он прилетел с другой планеты и не знал, как даже подойти к местным аборигенам. — Это единственный выход, который я приемлю. — Я… — «Мать» запнулась, набрав в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в пропасть, — согласна. Демонесса обрадованно усмехнулась и провела перед собой раскрытой ладонью вертикальную черту, а потом, у начала линии — что-то, похожее на острый клин. Знак завис перед ними, и Куросаки внезапно осознал, на что он похож — на Косу. Винтики в голове завертелись с бешеной скоростью, собирая воедино всё, что он уловил из чужого диалога: Смерть не хотела приносить собственное создание, своего рода ребёнка, в жертву собственной силе, а потому решила переместить Еву в оружие — в Косу. Парень издал непонятный звук, который можно было охарактеризовать как одобрение. Тело «Матери» засияло светло-коралловым светом, а потом развеялось такого же цвета дымкой, которая без труда впиталось в доверчиво подставленное лезвие. Смерть на пробу взмахнула Косой и удовлетворённо улыбнулась и спрятала оружие в подпространство, а потом, повернувшись к Ичиго, низко поклонилась: — Спасибо. — За что? — искренне удивился Эмма. — А ты не понял? — загадочно рассмеялась она, нежно проведя тонкими пальчиками по напряжённо сжатой в кулак кисти парня, проходя мимо и против воли заставляя расслабиться. — Раньше я была куда более жестокой и наверняка не пощадила бы того, кто нанёс мне вред, даже случайно. Ты изменил меня, Ичиго-сан, и я благодарна тебе за это от всего сердца. Спасибо. — Эм, ну, не за что, — замялся он, почесав затылок и не зная, как надо на это реагировать, ведь он считал, что не сделал ничего невозможного или сверхъестественного. По правде говоря, Ичиго и не думал, что может сделать что-то подобное, но, как обычно, это вышло у него само собой, непроизвольно. — Не обижай Еву, — глупо выдал он, чувствуя, как предательски заалели щёки. К счастью, Старший Жнец уже вернулась к прежнему времяпровождению, а потому не видела этого, только положительно кивнула в ответ: — Конечно.