История Джигоку: Эксперименты Куросаки Ичиго

Ичиго Куросаки — Третий Король Ада, уважаемая и почитаемая личность. Но иногда… ужасно, ужасно глупая. То ли реатсу заходила не в то место, то ли ещё что, но бывали дни, когда инстинкт самосохранения бывшего временного шинигами таинственно исчезал. Паковал чемоданчик, так сказать, и с истошным воплем: «На этого дебила никаких нервов не хватит!» — сваливал куда подальше. Куросаки не расстраивался. Нет. Всё было намного хуже: перешинигами веселился. И каждый раз это «веселье» ставило Джигоку с ног на голову, словно напоминая, что похоже выглядит и внутренний мир рыжика. Чаще всего ужасающие действия были навеяны смертельной скукой. Когда план работы на день пустовал, когда на столе не оставалось даже самого задохлого отчёта или интересного свитка, подаренного Смертью или Старением… Вот тогда и приходил великий и могучий… дальше всё понятно. На этот раз новоявленный Эмма вспомнил, что в подчинённых у него есть этакий безумный экспериментатор — демон Обмана, чьим отражением был не менее безумный учёный — Урахара Киске. К которому, кстати, у недоарранкара особой ненависти не было, потому что его весёлый магазинчик с Вайзардами, Хитсугаей Тоуширо, Кучики Рукией и Зараки Кенпачи в придачу дружно решили, что в разборки Готтея-13, Хуэко Мундо и Куросаки Ичиго лучше не лезть и никому из них особо не помогать. Особенно Сейретею. К тому же, именно этот свихнувшийся уже-не-шинигами, хоть на небольшое время, но дал приют уже-не-любимому Куросаки. Он же и помог открыть некоторые новые арранкаровские способности на пару с Хичиго — Гарганту*, Серо** и Балу***. Иерро**** он освоил уже самостоятельно. А Сонидо***** так вообще легкотнёй оказалась, хотя и покруче шинигамского шунпо будет! Зайдя в лабораторию демона, парень испытал благоговейный ужас: везде стояли пробирки, банки, бутылки, колбы, мензурки и прочая экспериментальная чушня. Содержимое в них странно пахло, шипело и переливалось чуть ли не всеми цветами радуги. Ичиго поправил своё чёрно-алое вафуку и, заметив сгорбленную фигуру в углу, тактично кашлянул. Учёный повернулся, кивнул головой и кинул в мензурку с фиолетовой жидкостью некую непонятную субстанцию. Ничего не знающий об этом Куросаки подошёл ближе, чтобы рассмотреть реакцию и совершенно беспалевно чихнул. А что? Пыли в лаборатории зашибись как много! Дальше действия развивались со скоростью шунпо Шихоуин Йороучи. Мензурка пошатнулась и упала на зажжённую спиртовку. Зелёное пламя взметнулось до потолка, слегка закоптив Обман и бывшего и. о. шинигами. И тут третий Эмма Дай-О совершил ещё одну непростительную ошибку. Совершенно на голых рефлексах он выхватил свою чёрную катану и… рубанул чёрно-алой Гетсугой по фантастическому пламени, надеясь сбить (?!) огонь. Лабораторию знатно тряхнуло. То ли у парня в тот момент здравый смысл проснулся, но когда он увидел, как огонь изменил цвет и ещё больше задымил, рыжик подхватил горе-учёного и ушунповал куда подальше. И уже от этого «куда подальше» двоим обитателям Ада открылся сверхъестественный «бабах», сравнимый разве что с человеческой атомной бомбой. Обман, глядя на смерть своего детища, не ругался. Он только горестно взмахнул рукой на Короля, мол, что с тебя взять, дилетанта, и спросил: — Зачем пришёл-то? Ичиго озадаченно почесал затылок и немного смущённо ответил: — Скучно… было. Вот и решил к тебе зайти, вдруг чего интересного посоветуешь… Демон кинул на него красноречивый взгляд, потом перевёл его на дымящиеся обломки его лаборатории и сказал: — Ага, посоветую. Много чего могу сказать… Эх! Ладно. Пошли во вторую. Там более герметичные продукты и не такие хрупкие. Куросаки дёрнул уголком рта и гордо прошествовал за учёным, будто и не он устроил недавно представление «Слон в лавке китайского фарфора». *** — Эх, Куросаки-кун, — покачал головой демон, присаживаясь в кресло. Эмма последовал его примеру. — Твою бы силу на пользу… — Я что — против? — возмутился парень. — Я только «за»! Вот только как? — Есть у меня пару идеек, — задумчиво почесал подбородок собеседник. — Может, ты заметил, что по мере твоего правления здесь Ад тоже изменился? Например, такое явление, как изменение цвета неба на более тёмный красный, когда ты соизволишь почивать? Это твоя реатсу на подсознательном уровне подстраивает окружающую среду так, чтобы тебе было комфортно. Так вот. Стоит тебе, грубо говоря, пожелать — и Джигоку изменится на твой вкус. Только, — он осадил радостно вскочившего рыжика, рвущегося на поиск приключений, — стоит быть весьма аккуратным в формировании желаний… Продумывать любую деталь, самую мелочь. Даже, вроде бы, несущественную… Ясно? — Ичиго, сияя как начищенный медный тазик, кивнул и быстро убежал, попутно думая о том, что бы такое с Адом сделать, чтобы всем было весело? Обман откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Потом он приложил ладонь к лицу и тихо-тихо сказал: — Вот я дурак… Зачем я ему это сказал? Он же что угодно теперь может отчебучить! Нужно подготовиться к предстоящему Армагеддону… *** А тем временем носитель плана по «устраиванию конца Ада» летел на всех порах неизвестно куда, дабы сосредоточиться и сотворить нечто неисправимое, наркоманское, но до священного ужаса перед Тенса Зангетсу весёлое. И вдруг его гениальнейший мозг поразила не менее гениальная идея. Ичиго так и сел, где бежал. Просидев так полчаса, он окончательно сформировал внезапную, но, без сомнений, отличную задумку. Лес. Куросаки вспомнил простой лес в Генсее. А в Аду, как он знал, нормальной растительности нет, только каменные «лотосы», стебли бамбука со злобными «феями» да волшебные плоды измерения Такаяши. И тут он понял, чего ему здесь не хватало. Эмма Дай-О сел в позу «лотоса» и начал концентрировать реатсу, одновременно думая о плане в мельчайших подробностях. «Может, ещё и животных сотворить?» — мечтательно подумал рыжик, чувствуя себя Богом и совершенно позабыв, что в таком ответственном деле отвлекаться не стоит! «Интересно, Смерти понравилась бы, к примеру, лиса? А Похоти — кошка? Решено! Будут и животные!» — парень кивнул самому себе и случайно выплеснул реатсу, так и не завершив толком мысли. Вспышкой она разнеслась по всему Джигоку, как круги от упавшего в воду камня. Ичиго откинуло на пару метров назад, зацепив отдачей, отчего бедного рыжика сильно приложило о выступ в скале. Сознание помахало ручкой и поспешно ретировалось, оставляя многострадального Куросаки наедине с беспамятством. Короче говоря, наш Эмма хлопнулся в обморок, как и все демоны, зацепленные волной реатсу своего Короля. Обман перед потерей сознания всё-таки успел сказать самому себе: «Довы*бывался со своими знаниями, белка сумасшедшая? Вот теперь расплачивайся!» *** Пробуждение Повелителя Ада было не из приятных. Опустим нецензурную брань и перейдём сразу к ощущениям. Его штормило из стороны в сторону, голова болела (причём, почему-то, только в двух местах), часть копчика неприятно ныла, а ранее придавленный хвост незамедлительно требовал внимания к своей скромной персоне… Парень встал в полный рост, выпучил глаза и, как в замедленной съёмке обернувшись, проорал: — Что это за хрень?! Итак, «хренью» Ичиго соизволил назвать свой невесть откуда взявшийся хвост. Судя по ощущениям, рос он сразу из крестца, имел в длину метра полтора, а также приятный окрас короткой чёрной шерсти и истинно чертовский кончик-стрелу. Сравнение своего хвоста с хвостом чёрта Куросаки не на шутку вспугнуло — и поэтому он решился проверить свою голову на наличие рогов. Ну, вдруг. Он провёл рукой по встрёпанным волосам цвета апельсина и замер. Правый глаз от напряжения дёрнулся. Надежда на отсутствие «дьявольского» аксессуара рухнула, когда бывший временный шинигами достал маленькое зеркальце, которое всегда носил с собой на всякий случай, и с опаской заглянул туда. Рога были. Не такие, как при второй ступени холлоуфикации, не такие длинные. Белые, заострённые на кончиках, воистину чертовские, они придавали хмурому выражению лица Вайзарда не менее устрашающий дьявольский вид. — Допрыгался с фантазиями, — простонал кареглазый, в то время как хвост прошёлся раздражённой волной. — Говорили же, не отвлекаться, так нет же… *** «Вот уж попал, так попал», — лихорадочно думал третий Эмма Дай-О, нервно расхаживая взад-вперёд по тронному залу. Полы чёрно-красного вафуку тихо шелестели в такт шагов. В рыжеволосой голове кипели самые разнообразные мысли. На повестке дня стоял очень важный вопрос: как нахрен исправить ту фиговину, что он с собой сотворил?! Хорошо хоть, что Хичиго не видит (пока) его ляпа… Ибо Пустой неожиданно вспомнил про давно забытое желание, невесть когда сторгованное у бывшего временного шинигами. Поэтому недоарранкару пришлось материализовать Широсаки и отправить того гулять по просторам Джигоку. Хотя на самом деле он, скорее всего, ошивается у Смерти в «Каменной Чаше». Та против общества беловолосого Альтер Эго своего господина вряд ли что имела: иногда Хичиго становился воистину замечательным собеседником! Особенно с той, на кого уже давно глаз положил. «Что ж делать-то?!» — на этой мысли его хвост прошёлся волной. Он даже не успел заметить, как кончик новой конечности осторожно продырявил его одежду и теперь щеголял на свободе. Это было очень странно, ощущать этот хвост как продолжение себя, свою часть. Словно отросла вторая голова или третья нога. «Вот Улькиорра привык****** как-то — и я привыкну!» — Куросаки! — в тронный зал ворвался Разрушение, чуть ли не выбив специальные кованые двери. Серо-зелёные глаза демона буквально пылали ненавистью, чёрные одежды, которые он с недавних пор начал носить, развевались за ним, будто плащ супергероя или суперзлодея… В данный момент, он был наиболее похож на второго, но это неважно. Весь вид парня являл его злость в чистом виде, ни на кого конкретно (пока) не нацеленную. — Что за хрень со мной случилась?! Далее из спутанного разговора, насыщенного удивительными матерными эпитетами и такими же «прекрасными» матооборотами, Ичиго (не без труда, ведь матопереводчика Широсаки не было рядом) узнал, что Разрушение спокойно лежал на одном выступе скалы его измерения, разглядывал небо, задумчиво жевал невесть где раздобытую травинку — короче, предавался искусству входа в состояние полного дзэна, как обычно. А потом неожиданно заснул, будто кто его чем-то тяжёлым по темечку шарахнул. «Вырубился, как лампочка!» — короткое описание впадания в такое состояние. Этакая новая трактовка. А когда проснулся, почувствовал нечто странное, поэтому поспешил сюда, чтобы разобраться… — И тут я прохожу по этому дебильному зеркальному коридору, — Разрушение всё больше распалялся, яростно сжимая и разжимая кулаки, желая довести повествование до логического конца, — а кругом отражения… этого! — И он начал тыкать в то, что его беспокоило. Итак, начать стоит пожалуй с того момента, что у него неожиданно выросли серые кошачьи ушки, под цвет его волос. И хвост. Не совсем пушистый, как хотелось бы немного злорадствующему Куросаки. Скорее, чем-то смахивающий на хвост Гриммджоу Джаггерджака в ресурексионе. Также появились непонятные полоски на лице, обозначающие усы, и ногти стали немного загнутыми когтями. В общем, перед третьим Эммой стоял нэко-Разрушение, о чём он ему и сообщил. Сероволосый кот… (пардон!) парень возмущённо фыркнул, а потом в несколько коротких и очень содержательных предложениях поведал, что он думает об этой «кошачьей хрени, которую даже под контроль толком не могу взять». — Могу тебя немного обрадовать, — бывший временный шинигами проникся драмой своего подопечного и продемонстрировал свои «обновки» в виде рогов и хвоста, — ты не один такой. После долгого и раскатистого ржача плюс бонусной фразы: «Теперь я знаю смысл выражения „надавать по рогам“, Куросаки!», спровоцировавшей небольшую склоку, Разрушение по-турецки уселся на полу и, глядя снизу вверх на Эмму, задал главные вопросы: — Так какого хрена мы стали такими? И кто виноват?! Найду — придушу! — безжалостно вынес вердикт сероволосый парень, проводя когтями по мрамору. Проследив за появившимися пятью глубокими царапинами, Куросаки почесал лоб и объяснил, почему они такие. — Так это ты виноват?! Куросаки, молись! — демон, яростно сверкая серо-зелёными глазами, кинулся на нового господина с явными намерениями свершить свою месть. Чёрный хвост Повелителя Ада среагировал сам, будто на автомате совершая движения. Он плотно обхватил напавшего за шею и приподнял вверх, заставляя подчинённого сжимать руки на новой конечности бывшего исполняющего проводника душ и дрыгаться всем телом в попытках вырваться*******. Происходящее напомнило Ичиго битву с Улькиоррой, когда Шиффер точно так же сжимал его горло. «Так вот как Куатро контролировал его», — немного отстранённо подумал рыжик, наклоняя голову к левому плечу, с интересом разглядывая сипящего от недостатка кислорода Разрушение. После чего он решил, что уже достаточно, и разжал хватку, освобождая хвост от такой тяжёлой тушки. Демон рухнул на пол, хватаясь за горло и остервенело кашляя, не забывая при этом материть третьего Эмму Дай-О в перерывах между приступами. — Хочешь добавки? — раздражённо поинтересовался Куросаки, взмахнув хвостом со стрелкой на конце, будто в предвкушении второго акта. Ответ он услышать не успел, так как кованые двери снова чуть ли не вылетели от сокрушительного удара снаружи. На пороге возник злой, как сто чертей, Хичиго. Кинув мимолётный взгляд на безвольную тушку сероволосого парня и, не придав его положению никакого значения, он сверкнул чёрно-жёлтыми глазами и стремительными шагами стал приближаться к Королю Джигоку. — Я сейчас кого-то на салат покрошу, Король! Какого хрена? Нет, не так. Я спрашиваю: какого хрена, мать вашу?! — я посреди долгожданного свидания превращаюсь в непонятного монстра?! Отвечай, ошибка природы! — он схватил бывшего временного шинигами за грудки, мотая того из стороны в сторону. — Так ты тоже, — печально заключил рыжик, совершенно не сопротивляясь и не удивляясь действиям Пустого. В конце концов, он действительно виноват. Заметив удивлённый взгляд беловолосого Альтер Эго, явно не понимающего, почему прозвучало «тоже», недоарранкар махнул головой в сторону Разрушения. Оглядев сначала «кота», а после и своего хозяина, ставшего «чёртом», он не стал смеяться, только многозначительно хмыкнул в лучших традициях «старика» Зангетсу, и подвёл черту: — Итак, насколько я понял, из-за невнимательности одного кретиноида, — Широсаки зло зыркнул на третьего Эмму, — теперь все демоны Ада и я превращены в не-совсем-животных… И даже не важно, если мифических. — Э? — выразил своё удивление очнувшийся демон-нэко. — На меня посмотри, кошак, — горько вздохнул Хичиго. — Я, походу, сегодня дракон… И правда. Из головы Широсаки выпирали странные острые наросты-рога, свойственные некоторым звероящерам, кое-где кожа как будто потрескалась, превратившись в чешуйки, из-под верхней губы выпирали удлинившиеся клыки. По полу таскался тонкий, шипованный хвост, покрытый бронёй, а из лопаток, порвав одежду, выпирали громадные, по метра два каждое, белые кожаные крылья, также покрытые шипами. — Ты кого-нибудь ещё видел? — спросил Король Ада, нервно подёргивая кончиком хвоста. — Только её, — шепнул Пустой, указывая на двери, которые неспешно открылись, пропуская тёмную фигурку. Створки, зловеще скрипнув, закрылись, принося ощущение полнейшей безысходности. Перед тремя парнями стояла Смерть, такая же преображённая, как и они. Из ярких волос выглядывали вытянутые треугольные ушки, покрытые красной шёрсткой в тон. Иногда они дёргались, выискивая источники звуков, настораживающих их. Сзади был виден ярко-красный пушистый лисий хвост. Да и одежда Старшего Жнеца изменилась: теперь на ней красовалось бирюзовое кимоно, сползшее с плечей, оголяя ровную бледную кожу, подвязанное чёрным поясом с золотой росписью рисунка. Из-под рукавов выглядывали изящные руки, на которых находились длинные чёрные когти. В завершение образа, глаза были жирно подведены чёрным, цвет красного глаза сменился на жёлтый, в то время как зрачок второго глаза вытянулся в щёлочку, подражая первому. На щеках были заметны тонкие полоски «усов». — Приветствую своего господина, третьего Эмму Дай-О, Куросаки Ичиго-сама, — спокойно поприветствовала замершего Ичиго. Вместе с Хичиго они не сводили своих глаз с изменившейся демонессы: теперь она напоминала им божественную лисицу. — Доброй ночи, Разрушение-сан, — поздоровалась она и с сероволосым демоном. И тут в воздухе повисла странная тишина. Разрушение не сводил глаз со Смерти, а она, в свою очередь, с него. — Что-то не так? — спросил Куросаки, заметив странное напряжение между этими двумя. — Куросаки, — прорычал новоиспечённый нэко, — кошки не ладят с собаками… — А причём тут это? — не понял парень. — В данный момент Разрушение-сан имеет в виду то, — начала объяснять девушка, напрягшись, — что он превращён в кота… — В пантеру! — … в представителя семейства кошачьих, — пришла к компромиссу демонесса, — а я — в лисицу, то есть, почти что в собаку. Кроме сходства с животными я нашла также то, что нам передались некоторые инстинкты зверей. Нужно будет очень внимательно следить за представителями враждующих животных. — Понятно, — задумчиво сказал бывший временный шинигами, наблюдая за тем, как сероволосый демон-пантера в панике взбирается по мраморной колонне, оставляя за собой длинные полосы от когтей. — Не повезёт тому, кто станет, скажем «мышью»… «Кот» его непременно попробует поймать и убить, что ли? — Король, поправочка: не только «кот». Все, кто охотится на «мышей». Лисица тоже… — вмешался Широсаки, подёргивая крыльями. — Итак, кого мы сейчас имеем: кота Разрушение, лису Смерть, дракона меня и… э… — Видимо, я стал чёртом, — Повелитель Ада сделал жест «рукалицо». — Не мог превратиться в кого-нибудь менее мифического… в волка, например. — Не хочу тебя расстраивать, — с гадкой усмешкой Пустой похлопал Эмму по плечу, — но, как я думаю, твоё превращение ещё не окончено… — Почему? — удивился рыжик, мысленно молясь Тенса Зангетсу, чтобы это оказалось только выдумкой его Альтер Эго. Занпакто откликнулся незамедлительно ответом в духе: «Fuck you, bitch!», послав хозяина в далёкое экзотическое путешествие. — А потому, что у чёрта, по представлениям многих народов, должны быть отростки для полёта, — альбинос торжествующе рассмеялся, не заметив, что раскрыл кожаные крылья. Поддерживая драматичность ситуации, Ичиго скрутило от боли в лопатках. Проклиная эту «беловолосую ворону, чтоб она сыром подавилась», он дополз до зеркального коридора, чтобы посмотреть, как ему повезло с «куриными общипышами». На бульон они бы точно не сгодились. Они были подобны крыльям Хичиго, но покрытые чёрной кожей, ближе по виду к крыльям летучих мышей, только с острыми шипами на концах костяка. К тому же, янтарно-карие глаза сменили свой цвет на багровый. Цвет радужки и белка слился, а зрачок вытянулся в тонкую щёлку. — Красавец! Хоть сейчас в женихи, — сзади неслышно подошёл Пустой, приобнимая Куросаки за плечи, неудобно столкнувшись своим левым крылом с правым крылом Ичиго. — Что-то ты Улькиорру мне напоминаешь слегка, — он прищурился, оглядывая новый облик бывшего временного шинигами. — Не хватает только, чтобы ты весь порос чёрной шерстью, на лице тушь потекла, выработался отмороженный голос и через слово ты начал вставлять «мусор». — Оставь меня, старушка, я в печали, — Куросаки скривился от такого сравнения, хотя он и действительно сильно напоминал покойного Куатро Эспаду. — Ты кого старпёршей назвал, моль постельная?! — Если судить по цвету, то моль — это ты! — Сейчас кому-нибудь дублёнку прогрызу, будешь знать! И вообще! Я сегодня — дракон! Могу и огнём поплевать! — начал угрожать Широсаки, гордо восседая на спине Короля и заламывая тому руку. Тот, в свою очередь, беспорядочно махал крылом, пытаясь им посильнее врезать по лицу Альтер эго. Желательно, в глаз. — Скотина! В глаз, кретин! Мечты сбываются.