История Джигоку: Эксперименты Куросаки Ичиго

Ичиго скучал. Ичиго откровенно скучал. Сегодня был один из тех самых тоскливых дней, когда от него, великого и могучего Короля Ада, никто ничего не требовал: ни отчёта, ни присутствия на эксперименте, ни важного разговора или дельного совета, ни драки или просто перебранки. Глаза слипались, но мозг автоматически что-то пытался думать. Всплывали воспоминания, чьи-то фразы и цитаты… «Занпакто — это часть души шинигами», — неожиданно вспомнились поучительные слова Бьякуи, которые он холодно проронил в ходе очередной тренировки с неугомонным рыжим пацаном. После боя Кучики всегда садился на какой-нибудь плоский камушек у искусственного озера, причём это всегда получалось у него как-то по-царски, и вещал что-нибудь чрезвычайное мудрое, усердно очищая меч от пыли и грязи: «А себя нужно держать в чистоте, поэтому и меч нужно чистить регулярно…» Куросаки встрепенулся. Вот оно! То, что могло разнообразить скучный день пока-что-безработного-временного-шинигами. Он вскочил с насиженного места на своём троне, на котором не очень любил сидеть (его обычно принуждали царственно «восседать» и чуть ли к этому предмету мебели не привязывали), и метнулся к неприметной подсобке, расположенной так, чтобы скрывать небольшую дверцу с всякими мелочами за высокой спинкой этого самого трона. Хорошенько пошарив там и ударившись затылком о косяк при выходе, третий Эмма Дай-О выудил набор для чистки меча. Выскочив из тронного зала, Повелитель Джигоку направился в тихое и незаметное место — измерение некогда живой демонессы Раздора. Со скоростью шунпо он двигался к тому месту, предвкушая хоть какое-то дело. И вот, прибыв на место назначения — это оказалось одна из многочисленных покрытых снегом полянок — и. о. шинигами сел в традиционную позу сейдза*, поместив меч с правой стороны, рукоятью вперёд, а гарду — вровень со своим правым коленом. Набор чистки меча перекочевал из рук парня на место рядом с его коленом. Медленно вынув катану из ножен, Ичиго торжественно взял оружие в левую руку так, чтобы режущая кромка была обращена вверх, а кончик меча смотрел вправо и вверх. Достав из специального набора лист бумаги для очистки лезвия, Куросаки сжал лезвие по бокам пальцами правой руки и стал протирать его, начиная с гарды. Но только он протёр катану до середины, как откуда-то раздался приглушенный стон, будто кто-то старательно пытался перед этим сжать зубы так, чтобы звук не вырвался: — А-аах… Рыжик обернулся — никого. Осмотрелся по бокам — никого! Пожав плечами, Вайзард дошёл до конца лезвия слитным движением, про себя подумав, что у него начались слуховые галлюцинации. Повторив действие два или три раза, он снова услышал, как кто-то едва слышно простонал: — Как приятно… аах… — Что за бред? — спросил сам у себя временный шинигами, на всякий случай прощупывая окружающую реатсу. Хоть он и не был профи в этом, но кое-что умел. Ничего. На этом заснеженном пустыре был только он. Пожав плечами, и. о. шинигами решил продолжить чистку. Держа меч в правой руке, он стал использовать мешочек с учико**, нанося порошок на боковые стороны. Теперь раздался не стон, а еле сдерживаемое хихиканье, будто кого-то рядом щекотали. — Дожил, Куросаки, — буркнул рыжеволосый подросток, продолжая процедуру, которую сопровождал чей-то смех, — это что, бонус специальный? Стал боссом демонов — получил глюки? Перешинигами вновь взялся за лист бумаги, чтобы стереть порошок. И снова до его слуха донеслись очень тихие слова: — Ну, вот… опять… а-аах, да… — стон раздался сразу же после того, как временный шинигами провёл листом по своей катане. — Эй! — крикнул проводник душ, оглядываясь, но не находя никого рядом. — Кто ты? И какого чёрта? — Ичиго, — раздался голос, — это я, Ичиго. — Зангетсу? — неверяще спросил рыжик. — Тенса Зангетсу, — поправил его мальчишечий голос занпакто. — Ичиго, ты… Но окончание предложения парень так и не услышал, внезапно провалившись во внутренний мир. Неспешно открыв свои янтарно-карие глаза, Ичиго уставился на привычное оформление: чёрные небеса с немигающими звёздами и алым полумесяцем плюс синие небоскрёбы с тёмными непроницаемыми стёклами. На флагштоке привычно возвышался тёмный силуэт занпакто, чьё лицо также привычно было скрыто капюшоном плаща чёрного цвета с еле заметной примесью коричневого. — Эм, привет, Тенса, — неуверенно поздоровался недоарранкар, махнув рукой. В воздухе буквально чувствовалась нервозность бывшего проводника душ. Он оглянулся — второго составляющего его весёлого «зоопарка» рядом не наблюдалось. «Опять, небось, храпит где-нибудь», — скользнула мысль, но тотчас пропала, когда дух меча единым плавным движением оказался рядом с ним. Ни привычного пинка под зад, ни ехидного замечания, ни эксклюзивного злобного взгляда голубых глаз — ничего этого не было. Тенса Зангетсу просто стоял рядом, и тихий ветерок трепал полы его рваного по краям плаща, завершая картину. Идиллия. — Ичиго, — тихо позвал занпакто после пятиминутного молчания, опустив голову так, чтобы его хозяин не смог заметить совершенно никаких эмоций даже в линии его тонких губ. — Да, Тенса? — спросил Куросаки, искренне надеясь, что сейчас ему залепят подзатыльник или, на худой конец, проткнут мечом, потому что такой тихий мелкий Зангетсу ему не нравился. Категорически не нравился. «Может, он заболел?» — озадачился временный шинигами, попутно думая о том, могут ли занпакто болеть и если могут, то это зависит от состояния шинигами или нет? А вдруг он снова в чём-то виноват, но, как обычно, даже не подозревает о том, что натворил? — Ичиго, — снова повторил банкай, медленно поднимая голову и откидывая капюшон, чтобы его хозяин, наконец, увидел довольные-предовольные глаза, порозовевшие от смущения скулы и прикушенную губу, — мне вдруг стало та~ак хорошо… М, Ичиго, — на последней фразе Тенса, как кот, прижался к офигевшему от такого поворота бывшему и. о. шинигами и потёрся щекой о его плечо. Где-то минута ушла на то, чтобы рыжик вернулся из мира фантастических предположений и сконфуженным голосом произнёс: — Я просто… чистил катану, Тенса, — после кратковременного молчания, перешинигами почему-то начал оправдываться: — Я же не знал. Вот честно слово, Тенса, не знал я! Троном своим клянусь! Да и предположить не мог, что простая чистка так отразиться на тебе. Прости, если ты не хочешь или тебе неприятно, то я больше не буду! — А ну прекрати тарахтеть! — на секунду в мальчишечий голос вернулся прежний холод и сталь, после чего голубоглазый паренёк снова утратил над собой контроль и донельзя довольно стал объяснять непутёвому хозяину, что, куда, когда, кому и сколько: — Чистка катаны в физическом мире отображается на духе меча. Когда ты проводишь листом бумаги по поверхности, у меня ощущения, будто мне массаж делают, причём так качественно и так хорошо, что просто уносит от блаженства… А-ах, не описать словами… — Но примерно я понял, — пробормотал недоарранкар, относя балдеющий банкай на руках, как невесту, на выступ здания и осторожно укладывая его там. — Так я могу продолжать? — О да! — с жаром ответил уменьшенный Зангетсу, прикрывая глаза и уже предвкушая удивительно приятные ощущения. — И, Ичиго, — окликнул его Тенса, прямо перед тем, как Эмма Дай-О хотел вернуться в реальный мир, — я рад, что ты заботишься обо мне… — и парень отвернулся, чтобы скрыть удовлетворённую улыбку и вспыхнувшие алые скулы. Проводник душ ответно улыбнулся и ответил: — Да не за что, мне и самому приятно, — и ведь не покривил душой: ему действительно было приятно заботиться о своём занпакто, который бесчисленное количество раз его выручал из самых разнообразных передряг и мудрым советом, и мотивирующей Гетсугой Теншоу, в то время как он сам ничем отблагодарить его не мог, кроме как элементарным «Спасибо». И если самому Тенса Зангетсу и этого казалось слишком много, то Вайзард, не привыкший к такому обращению, чувствовал себя всё время чем-то ему обязанным. И вот теперь способ отплатить найден. Король Ада вернулся в настоящий мир, посмотрел на чёрное лезвие банкая, кое-где с всё ещё нестёртым порошком, и хмыкнул, продолжая свою работу. Закончив с ним, он взял в руки простую тряпочку и щедро полил её специальным маслом, после чего стал осторожными движениями протирать клинок. Внутри Тенса Зангетсу что-то удовлетворённо мычал в ладонь, которую даже закусил, чтобы не показывать, насколько ему хорошо. Ведь в таком положении он сам себе казался каким-то хрупким и беззащитным, что было недопустимо для воинственного духа меча. Стерев остатки масла, Царь Джигоку прислушался: тишина. Занпакто затих, довольный и работой хозяина, и полученными незабываемыми ощущениями. Правильно истолковав молчание, Ичиго скомкал бумагу и, коварно усмехнувшись, достал новый лист: — Готов ко второму раунду, Тенса? Ты же не думал, что это конец? Согласно рекомендациям, катану нужно чистить так, как минимум, два раза… Тенса застонал от удовольствия, как только бумага снова коснулась стали, поддерживаемая уверенными пальцами временного шинигами. Его сладкая пытка продолжалась. В это же время Хичиго дрыхнул на одном из многочисленных небоскрёбов, откинув меч в сторону и закрыв лицо устрашающей маской Пустого в двумя рогами. Он и не подозревал, какой кайф сейчас испытывает его напарник.