История Джигоку: Эксперименты Куросаки Ичиго

Если честно, Повелитель грешников справедливо ожидал, что как только вернёт Зангетсу, он устроит ему тот ещё разнос. Но прошёл день, второй, третий… А духовный меч всё молчал. Из внутреннего мира вообще стало поступать очень мало звуков: старик был по своей натуре неразговорчив, а попытки Хичиго что-то вякнуть из суфлёрской будки подавлялись почти в зародыше суровым взглядом. Это, конечно, не стало причиной для того, чтобы расслабиться. Недоарранкар пятой точкой чувствовал, что шикай просто сортирует воспоминания, извлекая из них особенно изобличающие его ошибки факты, чтобы потом накрошить их обоих (Широсаки тоже был в подобной двоякой ситуации) кубиками или соломкой, какое будет настроение. «Ичиго», — в голове колоколом раздался мужской глубокий и проникновенный голос, возвещая о начале конца, как бы это замызганно ни звучало. «Ичиго…» Такое многократное и многозначительное повторение собственного имени нервировало Верховного Судью до дрожи (в коленках), но он нашёл в себе силы и смелость подавить охватывающую его панику, чтобы медленно вдохнуть, набираясь чёрт-знает-чего, что могло бы ему помочь выдержать общение с занпакто. И погрузиться в «себя», сидя на жёстком, неудобном стуле, от которого у него точно что-нибудь да затечёт. Во внутреннем мире привычно стоял сумрак, подсвеченный красным светом от месяца в небе, вокруг которого рассыпались маленькие точечки далёких звёзд. Тёмно-синие многоэтажки поблёскивали мрачными чёрными стёклами, добавляя необходимого антуража, а на тоненьком флагштоке (Куросаки периодически задавался вопросом: это часть его больной фантазии, воплощение его души или же прихоть других обитателей этого местечка?) возвышался высокий мужской силуэт… Хоть комикс начинай рисовать! Широсаки поблизости не наблюдалось, что было довольно-таки странно, ведь Эмма Дай-О надеялся хоть на скупую, наполненную язвительностью и замечаниями о его ущербном интеллекте, но благодарность. А тут — ничего. Вообще ничего. Стало даже немного обидно: он-то ради него и корячился, ради него согласился вернуться к шикаю и снова учиться махать мечом ростом с него самого. Кстати, было слегка непривычно, ведь материальная оболочка первой ступени высвобождения духовного меча у него была громоздкой, а вот чёрная катана второй ступени словно в противовес ему — быстрая и компактная. Так что пришлось рыжику возобновлять старые навыки, надеясь, что тело хоть что-то помнит. Тело помнило всё прекрасно, а вот перешинигами пришлось заново перекраивать тактику сражения, заново рассчитывать силу для заклинаний и Гетсуга Теншоу, и многое, многое другое. Ведь раньше всё было заточено под молниеносный банкай, и теперь такая медлительность казалась ему оскорбительной. Судьба увидит — однозначно засмеёт. Зато оказалось, что Эволюта в шикае выходит лучше: как-никак, а бинты куда эластичнее, чем стальная цепь, да и легче. Правда, силу для раскручивания «тесака» снова пришлось прикидывать. И тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. До упора. До тех пор, пока не отключишься в подпольном тренировочном зале в измерении Времени, чтобы потом проснуться в мягкой кровати, которая находиться в одной из гостевых комнат единственной библиотеки Джигоку, и начать гадать, кто его нашёл и тащил на этот раз. И почему не в резиденцию, где в его распоряжении был целый дворец? — Привет, старик, — тихо и печально произнёс Ичиго, виновато потупив взор и рассматривая собственные ноги, дабы только не видеть осуждающее лицо Зангетсу и не чувствовать его разочарование. — Прости за все косяки, — и Куросаки бы даже в ноги плюхнулся суровому шикаю, рыдая, как влюблённая девчонка, если бы какие-то жалкие остатки гордости и самообладания не вякнули что-то о том, что занпакто вряд ли оценит такой душевный порыв и вообще к чертям выкинет его отсюда. Кроме того, ещё какая-то частичка сознания шептала, что, не смотря на явный страх перед духовным мечом, который, кстати, обратил-таки внимание на своего хозяина и спрыгнул с флагштока, поравнявшись с перешинигами, он рад его видеть. Рад до того, что это даже перекрывало его волнение и не давало появиться туману, который теперь предшествовал дождю, возвещающему о плачевном состоянии нового Эммы Дай-О. — Я горжусь тобой, Ичиго, — неожиданно одобрительно прогудел Зангетсу, поддерживающе положив тяжёлую ладонь тому на плечо, скрытое за красно-чёрной тканью вафуку (даже во внутреннем мире «браслетик» Обмана продолжал беспрепятственно действовать). Недоарранкар вздрогнул: не каждый день ощущаешь поддержку молчаливого занпакто, от которого ожидаешь чего угодно, но уж точно не такого уважения. — Это большая честь — стать Царём Джигоку, — продолжил мужчина, с еле различимым одобрением глядя на Вайзарда, поднявшего на него ошалевший от счастья взгляд лучистых янтарно-карих глаз. — Надеюсь, что даже будучи Эммой Дай-О, ты не забудешь о нас, твоих вечных спутниках, — он выжидающе посмотрел на рыжеволосого статного юношу, которого буквально захлёстывали эмоции. Один короткий шаг вперёд, преодоление короткого расстояния — и бывший временный шинигами прячет непрошеные слёзы и довольную улыбку на плече высокого мужчины, ласково погладившего его по голове. Зангетсу как никто другой понимал, что достижение цели для Ичиго было не так важно, как искренне признание его достоинств дорогими ему людьми. Он знал, что сейчас третий Повелитель Ада желает видеть на его месте ещё и собственного отца, Куросаки Иссина, а также слышать добрые упрёки сестёр Карин и Юзу. Но, увы, вся его семья забыла о таком важном не-совсем-человеке, как Куросаки Ичиго. И поделать с этим сейчас духовный меч ничего не мог. Он мог только стоять и стараться утихомирить реатсу своего хозяина, которая от переизбытка разношёрстных эмоций стала выплёскиваться просто так, в реальный мир. — Спасибо, старик, — парень отстранился от шикая. Выражение его лица было привычно-хмурым, но даже самые маленькие тучки исчезли с тёмных небес, открывая великолепный вид на звёзды. — Я рад, что ты снова со мной. — Тебе пора, Ичиго, — добродушно отозвался Зангетсу, отступая назад. — Спасибо за то, что здесь больше не идёт дождь, — и под довольный шелест этих слов Верховный Судья вернулся в Ад в самом радостном из возможных настроений, отчего даже извечная складка между бровями исчезла. — Чего ты так удовлетворённо усмехаешься, будто пакость какую задумал? — без обиняков спросил его Безумие, открывая тяжёлые ворота в тронный зал и гордо шествуя по мраморному полу к преемнику Мугетсу и Люцифера, не очень-то удобно раскинувшемуся на троне. Всё-таки из-за долгого сидения на нём ноги, спина и копчик немного затекали, так что Король Ада был сейчас только рад визиту этого странного демона. — Сейчас я готов вылить на каждого встречного тонну любви и добра, — съязвил рыжик, вставая с насиженного места и приближаясь к стражу Врат Джигоку. — Так чего припёрся? Ты же не любишь покидать свой шезлонг без особой на то причины. Или всё-таки нашлась и такая причина, и сила, способная поднять тебя из «мёртвых»? Время, что ли? — проницательно вопросил он, хитро прищурив глаза. — Ага. Это он выпнул меня, — поябедничал Безумие, сверкнув стёклами очередных человеческих солнцезащитных очков. На этот раз они были покрыты специальной плёнкой, отчего свет, многократно отражаясь, перекрашивал чёрное покрытие в зелёное. Любопытный эффект иллюзии, которые так любил этот своеобразный демон. — Но, если серьёзно, то я по делу, — он мгновенно посерьёзнел, что явственно ощущалось по колебаниям его реатсу, ведь по лицу определить что-то было нереально: оно было скрыто банданой, очками и козырьком кепки. — Тебя приглашают в гости. — Меня? — ухмыльнулся бывший и. о. шинигами, иронично выгнув одну бровь. — Никто ничего не попутал? Я, как бы, Эмма Дай-О. Законный, всеми признанный. Мне приглашение не требуется. И вообще — кто такой остряк это придумал? — он вопросительно уставился на подчинённого. — Самоубийство, — лаконично ответил демон, заставив Повелителя грешников закатить глаза: вот странно, что он не догадался. — Но это того стоит, — торопливо забормотал Безумие. — Я видел это только мельком, но… — мужчина восхищённо вздохнул, — это просто удивительно! Так что давай, двигай, тебя уже все ждут, — лёгкий взмах руки, после которого пространство разламывается, образуя портал. Вайзард сделал себе мысленную пометку: разузнать, на каком принципе вообще работают эти межпространственные дыры и, если возможно, научиться самому. А то как-то неловко, что за ним постоянно посылают провожатого. Портал стража Врат Ада был похож на дыру с мягкими, хлюпающими краями, будто это нечто вязкое, типа грязи. Проходить через такое было неприятно, на коже оставалось странное чувство липкости, уши на некоторое время закладывало, как от погружения в воду, а перед глазами всё смазывалось в единую разноцветную кляксу. В общем, перешинигами предпочитал либо пользоваться шунпо/Сонидо, что под ноги подвернётся, либо летать на «лотосах» из «Каменной Чаши», либо перемещаться порталами Времени или Смерти. Порталы беловолосого демона «красной» ступени были похожи на зигзагообразные трещины, от которых странно кружилась голова, а у его сестры — на завихрения молний. Перемещения с красноволосой девушкой были самыми захватывающими: словно по телу пробегало множество мелких молний, сопровождающихся всплеском бодрящего адреналина, от которого пальцы начинали дрожать в предвкушении, а сердце — биться в лихорадочном темпе. Но Ичиго не оставалось ничего другого, как закрыть глаза и, задержав дыхание, без оглядки шагнуть внутрь «дыры». А потом, попав в «Бамбуковую Флейту», замереть на месте от восторга. Каменные тонкие столпы с маленькими дырочками, которые ранее пародировали одно из самых известных растений страны Восходящего Солнца, ярко преобразились: на них появились нежно фиолетовые маленькие «гроздья» цветов. Ветер колыхал «стебли», изредка отрывая мелкие лепестки и задорно кружа вокруг гостей измерения. Кроме Куросаки сюда явились все демоны без исключения, одетые в традиционные японские кимоно или вафуку, кому что было больше по душе, хотя разницы особой и не было. У каждого его подчинённого в руках был увесистый тяжёлый серебряный кубок, в котором мерно колыхалась какая-то серебристо-белая субстанция. Но запах у напитка был настолько дурманящий, что бывший временный шинигами, не удержавшись, вздохнул приятный аромат полной грудью. Невообразимое сладкое сочетание запаха неожиданно появившихся цветов и «коктейля» заставило его замереть на месте, уставившись в прострацию до тех пор, пока его не окликнула Искушение: — Невероятно, правда? — она мило улыбнулась, глядя на очумевшего от нахлынувшего на него амбре Вайзарда своими ярко-голубыми глазами, будто само небо в Генсее. — Такое явление случается крайне редко: когда Джигоку вместе со всеми грешниками, демонами и Стражами окончательно привязывают к себе нового Эмму Дай-О, он начинает тянуть из Повелителя реатсу на собственные нужды. Это происходит незаметно и небольшими порциями, поэтому засечь это практически невозможно, особенно если большой объём духовной силы, — девушка откинула в сторону мешающую светлую прядь, по которой скользнул платиновый блик. — А когда Ад достаточно насыщается для того, чтобы постоянно не тянуть энергию, он даёт всем своим обитателям какой-либо знак. У Люцифера это была перестройка «Гавани». В самом начале там не было тех «кубов» и был лишь один этаж, раздробившийся на множество своеобразных плоскостей. А про то, что случилось при Мугетсу, лучше слушать не от меня, — демонесса кивнула за спину перешинигами и, воспользовавшись коротким замешательством оного, поспешно скрылась из виду.