Путь домой +9

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Однажды в сказке

Основные персонажи:
Дэвид Нолан (Прекрасный Принц), Мэри Маргарет Бланшар (Белоснежка), Эмма Свон
Пэйринг:
Прекрасный Принц/Белоснежка, упоминаются другие герои канона, присутствуют новые персонажи
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Драма, Фэнтези, Экшн (action), AU, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
ОМП, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 27 страниц, 7 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Вернуться в Зачарованный Лес и жить в своем королевстве долго и счастливо, как мы знаем из многих интервью Джоша Далласа, - это тот самый "счастливый конец" для Прекрасного Принца. Старый друг помогает Дэвиду исполнить эту мечту; но путь домой на самом деле гораздо длиннее...

Посвящение:
Моей обожаемой ролевой жене - katerina150 (aka radistka), а также моему дорогому бро - bella_uorkis ;-)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Канон и персонажи принадлежат ABC. Мерлин принадлежит валлийской мифологии. Трактовка канона и характеров персонажей, каждое слово трактовки и сюжет - авторские.
Каждый из авторов пишет за своего персонажа.
Этот фанфик зародился как часть сюжета ролевой игры, где так и не был воплощен. Но его нынешнее воплощение всем авторам нравится гораааааааааздо больше :)
Данная история является логическим (но не буквальным!) продолжением сюжета "Made of the Moments" (http://ficbook.net/readfic/1695257), местами взаимоувязанное с зарисовками семейных сцен из жизни Прекрасной пары (http://ficbook.net/readfic/2428577).

7. Обещание прошлого.

17 октября 2015, 16:23
Снег сыпал в глаза, пока конь мчался через лес, на поворотах плащ цепляли полуголые ветки, оставляли себе мелкие клочья ткани, словно надеялись приодеться. Земля подернулась тонким хрустящим льдом, как бывает ранней весной, покуда ее шатает от заморозков к оттепелям, и копыта грозили оскользнуться всякий раз, когда дорога уводила в сторону, а он все понукал коня. Нельзя упустить ни секунды.
Зеленый камень в кольце матери брызгал искрами все чаще и ярче, обозначая близость цели.
Но эта прекрасная, непостижимая и отныне недостижимая цель покоилась в хрустальном гробу, перевитом побегами плюща и окованным ветвями из черненого серебра. Гномы во все века славились своими умениями, они и теперь не подвели; даже под невзрачным небом граненый хрусталь пропитан был светом на всю глубину. Преломляясь, пойманное и впитанное солнце розовым отсветом ложилось на белоснежную кожу - и она казалась румяной, как у живой.
Вот я и нашел тебя, подумал он, и тебе не придется искать в ответ, закончились наши пересменки; теперь-то я уж точно не потеряю тебя. Дальше терять некуда.
Выходит, колдун солгал ему.
- Ты слишком опоздал, - один из гномов мрачно глянул исподлобья - и хватило. Они сгрудились вокруг гроба всемером, потерянные человечки без настоящего. Он и сам был таким же потерянным человечком, барахтающемся в своем горе без дна и края.
- Дайте нам попрощаться.
Так и сказал - "нам", не отделяя живого от мертвой.
Гномы переглянулись; осанистый с посеревшей от седины бородой медленно кивнул, и крышку со скрежетом сдвинули, зашуршали, цепляя друг друга, стебли плюща...
У нее не было лица - только плоская бесцветная маска в обрамлении чернющих волос, и несколько жутких мгновений он гадал, что за колдовство подпущено в память, пока не понял - дело не в памяти.
Не только в памяти.
Зашептались гномы, схватились за топоры и кирки, потянуло холодом и затхлым дымком, какие обычно тянет за собой зло. Воздух склубился, сплотнился в женскую фигуру — и ярость накатила красной волной, перевернула небо и землю.
- Что ты с ней сделала?!
Он уже кричал это, одуревая от боли, безысходности и страха в подземелье, когда понял - стряслось непоправимое; собственное сердце мелко трепыхалось, замирало через раз, не давало дышать.
- Что ты с ней сделала?!
- Убила и съела, — Злая Королева пожала плечами. — Нет, просто убила. И забрала ее прекрасное личико — уж слишком оно прекрасное. А в чем дело? Недостает истинной любви, чтобы вспомнить, каким оно было?
Ведьма смеялась - между кроваво-красных губ ослепительные зубы, между зубов - кроваво-красный раздвоенный змеиный язык, смеялась, пока он не вцепился ей в горло, загоняя пальцы под трахею, пока не хрустнули хрящи, дернул что есть сил на себя — и ему в лицо брызнуло теплым и темным...

Нет, не дернул. Его пальцы разжали по одному, хотя в ладони еще осталось ощущение чужого круглого горла, а когда он наконец-то очнулся совсем, рядом кто-то задыхался, надсадно хватал ртом воздух, - и Дэвид взвился с постели, вспомнив, где находится.
- В порядке, - между приступами кашля выдавил Гарет. - Я в порядке.
Его прошибло всем разом - облегчением, холодом, жаром, страхом. Удушьем тоже, а потом слабостью, такой, что, казалось, сейчас позвоночник надломится.
Дэвид спустил ноги с постели, уперся локтями в колени, свесил голову вперед.
- Ты орал во сне, - просипел побратим. - Я хотел растолкать, пока ты всех не перебудил...
- Прости, - тихо сказал Дэвид, взял со стола деревянный ковш, босой по холодному полу прошел к кадке с водой в углу, зачерпнул и пил долго и жадно, захлебываясь, как измученное жаждой животное.
Гарет за его спиной затеплил лампаду, открыл окно. По голой спине протянуло бодрящим сквозняком.
- Это не ты, это яд, - побратим кашлянул, попробовал дышать. Уважительно воззрился на Дэвида. - Ну силищи в тебе, Прекрасный!
- Прости, - полумертво повторил Дэвид. Пустил ковш плавать в кадке, вода плеснула, поймав отсвет, и замерла; он уселся на ближайшую скамью, обеими руками зачесал волосы к затылку, сцепил пальцы на шее.
- Что это было? - спросил Гарет. - Ведьма?
Дэвид длинно выдохнул.
- Да. Не знаю, пройдет ли когда-нибудь насовсем желание ее убить, - он кисло улыбнулся. - И Снежка. Без лица. Так жутко... хотя у нее ведь и правда не было лица. Ни у кого из нас там не было лица.
Гарет молчал, неловко держался за оконную раму, вместо стекла затянутую бычьим пузырем.
- У меня тоже кошмары бывают, - наконец, сказал тихо. - Иногда кажется, я навсегда остался пришпиленным к той стене, как бабочка на игле... Ложись спать, брат.
Дэвид потряс головой, поднялся, подошел к кровати и потянулся за рубахой в изголовье.
- Я сегодня не засну уже.
Побратим понимающе кивнул.
- Может, прокатимся?

В сенях Гарет не особенно любезно распинал своего оруженосца, верзилу Ноддо. Тому, впрочем, пинки были нипочем, зато будили от молодого крепкого сна. Имя подходило хозяину, как родное. Этот рослый увалень с изъеденным оспой веснушчатым лицом медленно соображал, едва говорил после того, как нападение гоблинов на родную деревню оставило его сиротой, зато отлично управлялся с дубинкой и силен был в свои четырнадцать, как бык. Гарет уже уступал оруженосцу в росте на добрых полфута, Ноддо стеснялся этого и ходил, втягивая голову в плечи и сутулясь. Вместе они являли странную парочку, но Дэвид привык с первого взгляда.
У него тоже был оруженосец. Ланцо, так его звали; старательный мальчишка, прибившийся к ним в одной из деревень на границе, откуда повстанцы под знаменем королевы Белоснежки вышибли войска Георга. Господи, тогда даже не было времени подумать, праведен ли избранный путь; они спасали жизни друг друга и свою неокрепшую любовь, а вокруг содрогались в гражданской войне королевства.
Дэвид сперва не обращал внимания на тихого, но упрямого пацаненка, потому-то и упустил, когда он стал незаменимым. Ланцо прирезали на главной площади, как всех, кто встал между Злой Королевой и Спасительницей, еще не обтертой от околоплодных вод.
Ноддо, зевая и почесывая шею, вывел из стойла оседланных лошадей для господ. Сонно поморгал, наблюдая, как дозорные закрыли за ними ворота, и направился досыпать.
За воротами лес дышал влажной темнотой, сплетал над всадниками черные ветви на уже пробившемся синевой небе. До рассвета, верно, оставалось не больше двух часов.
- Поехали до замка, - предложил Дэвид.
Они добрались как раз к рассвету. Каменный гигант еще спал, распластавшись над морем от берега до скалистого выступа, но первые розовые лучи уже спустились по склонам гор и робко ласкались к нему. Это летом солнце, едва показавшись из-за вершин, набрасывалось на город-крепость с голодным неистовством, торопливо пробиралось в каждую трещину и выбоину в камнях, а после до вечера слепящим утомленным пятном растекалось по заливу. А может, таким было только первое - и единственное - лето, которое они провели здесь, как муж и жена.
- Я совсем забыл все это, - Дэвид улыбнулся, тронул шпорами Красавку, направил на мост.
- Нравится? - хмыкнул Гарет. Сокол когтил его кожаный наплечник и крутил кривоклювой головой, высматривая чужаков. Хозяин снял его с плеча, отпустил в небо.
- Спрашиваешь!
Замок уже не казался пыльным склепом, как вчера, - просто пустынным спящим городом, который ожидал, когда его коснется дыхание новой жизни.
Они спешились, привязали лошадей, дали им по яблоку, чтобы не слишком скучали. Дэвид намеревался осмотреть крепостные стены, бойницы, угловые башни и особенно - галереи для лучников. Камень почти не пострадал от времени, лишь несколько ступеней подкрошились по краям на лестницах и покрылись мелкой сеткой неглубоких разломов, но стояли по-прежнему крепко, как поставили их в незапамятные времена строители короля Уильяма; а вот галереи в башнях и вдоль крепостных стен нуждались в восстановлении. Деревянные настилы и заслоны над ними рассохлись, доски частично обвалились или были близки к этому по всему периметру, подъемные механизмы в башнях никуда не годились - шестерни в них проржавели, а веревки прогнили. Камнеметы предстояло соорудить заново, как и сколотить бочки, чтобы поливать атакующих кипятком...
- Да у нас тут полно работы, - довольно заключил Дэвид. - А по берегу нароем волчьих ям, если земля уже достаточно смягчилась...
Он запрокинул голову, развел руки, подставил лицо и ладони проснувшемуся солнцу. Тепло пролилось сверху прозрачным золотистым потоком и осело на коже.
- И мы жили без всего этого, - проговорил недоверчиво, зажмурился, потряс головой.
Потом задумчиво оглядел расстелившийся внизу мост.
- Как думаешь, братец, - спросил медленно, - если мы дадим им как следует увязнуть в замке, а дворяне Томаса со своими йоменами подожмут с берега, - сколько их взойдет на мост? Всех загоним?
Гарет прикусил губу, сощурился, высматривая пространство от крепостных стен до края леса.
- Можем и всех, пожалуй. Что ты задумал?
- То, в чем мне поможет греческий огонь.
Побратим всхохотнул.
- Греческий огонь - это всего лишь сказки, Прекрасный!
Хмыкнув, Дэвид ткнул его кулаком в грудь.
- Поверь мне - нет.
Гарет возвел очи горе.
- Ты чокнутый.
- Это благородное безумие, - поучительно ответил Дэвид.
- В любом случае, я увяз в этом по уши, - Гарет философски пожал плечами.
- Бедняга, - без намека на сопереживание почувствовал Дэвид. - Идем, посмотри, стоит ли укрепляться в малом замке.
В галерее, где они оба обнялись со смертью, шутки сами собой сошли на нет. Гарет приостановился у входа в спальню, где родилась Эмма, пальцем провел по зарубине, оставшейся в стене после того, как его пришпилили к ныне выцветшим фрескам, как бабочку.
- Не думал, что когда-нибудь снова окажусь здесь, - произнес глухо. - До сих пор помню, каково быть нанизанным на чужой клинок.
Дэвид кивнул.
- Мне тоже страшно, - признался, помолчав. Откашлялся и продолжил бодро: - Когда начнем восстанавливать замок, я хочу оставить все как прежде. Хочу, чтобы старая детская стала новой, а не превратилась в мемориал всего того, чего у нас с Эммой уже никогда не будет. В ней должно было быть место радости - оно там и будет...
Он не договорил - заметил тусклый блеск на стыке двух каменных плит, подошел ближе, инстинктивно наклонился рассмотреть.
- Не может быть, - прошептал потрясенно. - Не может быть...
- Что там, Прекрасный? - окликнул Гарет, подошел ближе.
Дэвид уже поднял его - знакомо тяжелое, потемневшее, заросшее ржавым налетом почти по всему диаметру, - показал на раскрытой ладони.
- Я думал, оно потеряно.
Он выбросил лживое кольцо, скреплявшее навязанный брак Дэвида Нолана, кольцо Снежки чудом осталось с ней, но его собственное - простое и широкое, без вензелей и инициалов, сработанное гномами из сплава железной руды, взятой из скалы под тролльим мостом, и черненого серебра, оплетавшего хрустальный гроб самой прекрасной на свете, - его собственное пропало вместе с памятью об истинной жизни.
Выходит, оно ждало хозяина, как земля ждала своих правителей.
- Добрый знак, - сказал Гарет.
- Да, - Дэвид сжал кольцо в кулаке. - Добрый. Теперь все получится. Теперь точно.
Непривычный шум заставил их встрепенуться, выгнал на первый же балкон.
Из-за гор в низину над заливом нагнало тучи, и тяжелые клубы их неторопливо сеяли крупные холодные капли - сперва редкие, потом все гуще и гуще.
- Дождь пошел, - прошептал Дэвид.
И улыбнулся.
Примечания:
Ноддо, нем. - "нужда".