Глава 1
13 февраля 2015 г., 23:19
Раннее утро в большом городе — зрелище на любителя.
Высокие дома обычно закрывают просыпающееся солнышко. А скопление выхлопных газов скрывают небо под серым облаком.
Но рассвет в старой части Мюнхена — это нечто!
Узкие улочки, каменные стены, остроконечные шпили церквей — рассеянный розово-лиловый свет восхода окрашивает их нежным румянцем.
Начинают потихоньку открываться лавочки и магазинчики. Небольшая кафешка в конце улочки, напротив старого заросшего парка, уже распахнула двери и окна навстречу новому дню. Хозяйка выносит на улочку легкие столики и стульчики, накрывает их скатерками, расставляет милую чепухень, типа рекламных листовок про блюдо дня, маленькие пепельницы, солонки…
И улыбается первым постоянным посетителям.
Это двое мужчин уже несколько месяцев завтракают в ее заведении.
Первый — постарше, высокий. Все время всклоченные жесткие светлые волосы, холодные серо-голубые глаза, улыбчивый рот. И одевается всегда в одно и то же — джинсы, тяжелые ботинки, клетчатая рубашка и штормовка.
А второй — совсем молодой, лет двадцати пяти. Может быть, сын? Или племянник. И одевается похоже на… отца? Дядю? Джинсы, ковбойка, ботинки и кожанка.
Заказывают мужчины почти всегда одно и то же — кофе, омлет с беконом и что-нибудь сладкое — всегда на выбор фрау Гетнер (хозяйки).
— Хозяюшка, доброе утро! — произношение у герра Люца — так назвал себя старший, когда они познакомились — почти идеально. Хотя и чувствуется, что он иностранец. — Как ваши дела? Как поживает ваш Людвиг?
Людвиг — огромный десятилетний котище — был головной болью всех владельцев собак в ближайших домах. Более свирепого и нелюдимого кота фрау Гетнер не видела. Он драл собак, нападал на незнакомцев, если те пытались восхититься его великолепной черной шкуркой… Но герр Люц покорил сердце кота — уж чем, фрау Гетнер никак не могла понять. Просто подошел к коту, почесал тому надбровье — и все! Получите большого хомяка!
Фрау Гетнер засмеялась.
— Людвиг сторожит чихуа фрау Бреснер — тот посмел вчера сунуть нос в нашу кладовку!
Все трое дружно рассмеялись.
— Вам как обычно?
— Да, фрау Гетнер, — Адам сел за столик. — И не забудьте добавить ваш знаменитый штрудель с корицей!
— Конечно! С пылу, с жару! — женщина ушла на кухню.
Люцифер просматривал утреннюю газету, на коленях у него угрелся Людовик. Адам смотрел на утренний неспешный народ.
— Куда бы нам еще отправиться?
Адам вздрогнул, посмотрел на Люцифера — тот уже сложил газету, сидел откинувшись на спинку стула и задумчиво почесывал кота за ухом.
— Мы тут достаточно долго, я тут уже все посмотрел. Пора бы и дальше двигаться…
Адам пожал плечами.
— Наш мир большой… ну, для меня, по крайней мере. Мы с тобой были пока только во Франции и здесь. Так что открывай карту, смело тыкай пальцем — и вперед! Единственное, куда мне сейчас совсем не хочется — так это домой.
Фрау Гетнер принесла им завтрак — большие тарелки с золотистым омлетом, тосты с сыром, большие чашки с огненно-горячим кофе и небольшие тарелочки с пирогами.
— Держите, — улыбнулась хозяйка. — Вам надо подкрепиться перед дальней дорогой.
Адам ошарашено посмотрел на фрау Гетнер.
— Я всегда чувствую, когда людям предстоит дальняя дорога. А вы явно засиделись на одном месте.
Люцифер улыбнулся.
— Может, посоветуете какое-нибудь хорошее местечко? Мы тут гадаем, куда бы нам хотелось.
Фрау Гетнер присела к ним за столик, взяла у Адама атлас мира, полистала.
— Знаете, когда-то — когда я еще была совсем молода и энергична — я мечтала попасть на Рекъявик. Говорят, там такой воздух, что можно нарезать и есть вместо витаминов на завтрак. — она провела пальцем по контуру материка на карте. — Если вдруг вы подадитесь туда, передайте привет океану от Марты Гетнер.
Улыбнулась мужчинам.
— А еще неплохо в Токио, только слишком шумно. Но стоит отъехать буквально на несколько миль от города, как вы попадете совершенно в другой мир — старинный, с обычаями и людьми как будто из прошлого столетия. Это я уже проверила сама — несколько лет назад ездила в Японию.
Адам переглянулся с Люцифером.
— Спасибо за рекомендацию, фрау Гетнер.
— А ваш прощальный завтрак — просто чудо! — Люцифер отсалютовал хозяйке чашкой с кофе.
— Ну что вы! У меня каждый завтрак — шедевр! — кокетливо засмеялась фрау Гетнер. — Я буду скучать по таким замечательным посетителям! Но больше всех будет скучать Людвиг!
Кот приоткрыл глаза, потянулся, свешиваясь боками с колен Люцифера. Замер, подставив пузо под пальцы — чешите, не останавливайтесь!
— Экий разбойник, — покачав головой, фрау Гетнер ушла на кухню.
— Ну что, Адам. Проверим что такое Рекъявик? — Люцифер подтянул к себе карту. — Прозвучало очень вкусно.
***
Чем удобно путешествовать с архангелом — так это никаких тебе дорожных расходов на билеты и никаких самолетов, которых Адам боялся как огня. Просто отойти в переулок, взяться за руки — и ты на месте. Холодный, почти обжигающий воздух обжег легкие. Яркой солнце — и бескрайний снег. Они стояли на склоне горы. У подножия — городок. Ветер почти сбивал с ног. Они быстро спустились, но Адам успел продрогнуть до костей. И хорошо, что первое здание в городке — небольшой рыбный ресторанчик. Протопленное помещение, полумрак, запах йода и рыбы переплетается с запахом свежезаваренного травяного чая. За барной стойкой — крепкий бородатый мужчина, протирает стаканы белоснежным хрустящим полотенчиком. Люцифер выбрал столик в углу у окна. За столиком — небольшой камин с горящим огнем. Адам сел так, чтобы огонь грел спину. Подошла девушка, положила молча несколько листков с меню, улыбнулась. — Нам бы чего-нибудь отогревающего, — ломким голосом сказал Адам. Девушка так же молча ушла, вернулась через несколько минут с большим чайником, исходящим паром и двумя глиняными чашками. Чай с травами и медом — то, что надо, когда промерз до костей. Пока Адам отогревался, Люцифер договорился с хозяином ресторанчика — снял две комнатушки на две недели. Адама быстро разморило, поэтому он отложил осмотр городка на завтра и ушел в комнату, спать. Люцифер вышел из ресторанчика, дошел до пляжа. Сел на перевернутую лодку. Волны с шипением пытались достать до его ног, периодически плюясь пеной. Солнце садилось — неяркое уже, почти мутное, окрашивающее море и небо фиолетово-розовым цветом.***
Глядя на море, вдыхая запах зимнего океана, Люциферу вдруг вспомнились события годовалой давности. Когда Отец уничтожил Клетку, вытащив братьев и Адама, он перенес всех троих в одну из древних вселенных — далеко от Земли. Адама погрузили в глубокий сон — эта вселенная была настолько «не такой», что человек мог свихнуться даже только при приближении к миру, уж не говоря о том, чтобы в нем находиться… Как же было приятно и незабываемо — вновь в полную мощь раскинуть крылья и полететь, зная, что можно лететь куда хочешь — хоть вверх, хоть на запад, хоть на восток! Люцифер летал долго, настолько долго, что сам Отец позвал его. Тогда же, на краю миров, Отец долго говорил с братьями. Он попросил никому не говорить про его появление — Пусть поломают головы, как вы оттуда выбрались. Еще не время мне возвращаться… Михаил вернулся на небеса — как лихорадило оставшихся ангелов на небесах, Люцифер ощущал до сих пор. Особенно большим сюрпризом для брата стало свержение ангелов Метатроном. Этот мелкий писарь натворил столько дел, что Михаилу будет не до брата в ближайшие лет 500, если не больше. Зная брата, Метатрон дорого заплатит за свою выходку… А Люцифер, вдоволь налетавшись, вместе с Адамом вернулся на Землю. Отец ушел еще в том мире, но теперь Люцифер чувствовал Его присутствие всегда. Отец жил среди людей, но узнать Его не сможет сейчас ни Михаил, ни он сам. И это чувство присутствия… от него становилось теплее на душе. Как и знание, что Отец больше не сердится на своего младшего сына.***
Не верится, что прошел всего год. На Земле они пробыли уже почти полгода. Люцифер и правда изучал людей. Каждая душа была ему интересна. Многогранность людей восхищала и раздражала одновременно. Кажется, он начал понимать замысел Отца. Он создал совершенно ни на что не похожее существо. Отведя ему крохотный кусочек жизни, Отец сделал так, что все это время человек искал совершенство, идеал. Люди, нашедшие свой путь, восхищали Люцифера. Та же фрау Гатнер из Мюнхена — вроде бы, просто хозяйка простой уличной кафешки, забегаловки. Но она нашла именно свой путь. Ее еда, гостеприимство, душевная теплота с каждым пришедшим — делало ее особенной. Отчасти, поэтому они с Адамом так задержались в городе. Были души мертвые — черные, жесткие. Как-то, чисто случайно, он попал в городскую тюрьму. Первая такая душа принадлежала улыбчивому человеку. Он сидел пожизненно. Серийный убийца. Эта душа поразила Люцифера. Он все сидел и рассматривал человека. А тот безмятежно улыбался, не делая попыток вступить в разговор… И были души светлые, яркие — как утреннее солнышко. Буквально на второй день после прибытия в Мюнхен, Люцифер с Адамом увидели представление уличных артистов. И среди них была юная танцовщица. По человеческим меркам — примерно лет тринадцати-четырнадцати. Маленькая, худенькая, с черными волосами и ярко-голубыми глазами. Она невесомо порхала по ковру под барабанный ритм. Ее душа почти осязаемо освещала все вокруг. Люди, стоявшие вокруг, улыбались и радовались, согретые этой девушкой. Были души серые, правильно расчерченные долгом и обязанностями. Соседка по хостелу — домохозяйка, мать троих детей и жена тихого алкоголика. Серая, неприметная, всегда серьезная. И дети — такие же серые, правильные. Самое интересное — душа человека могла меняться. Из серой могла стать яркой, из яркой — серой. Причем превращение могло произойти буквально за несколько часов. Они — ангелы, архангелы, серафимы — тоже могли меняться, но для изменения высшего существа нужно было много времени. Это сначала немного раздражало — эта изменяющаяся душа. Но сейчас Люцифер начал даже находить некую прелесть в этом. Даже пытался угадать, что выйдет, если… Та самая домохозяйка из хостела — ее душа переродилась почти мгновенно — буквально за несколько часов. Ее муж тогда бросил семью — неожиданно найдя для себя какую-то новую женщину. Душа женщины почернела, гневные кровавые сполохи прямо вытрясали женщину. А наутро — Люцифер не поверил своим глазам — ее душа стала светлой, чистой. Женщина тогда уезжала. Она разговорилась с Адамом, когда тот помогал ей переносить вещи в такси. Выяснилось, что объявилась ее сестра, которая зовет к себе, в пригород Гамбурга. И что для нее есть работа — свободно место учительницы рисования. Если одна только мысль о творчестве, перемене места, избавления от груза, способна творить с человеком ТАКОЕ, на что же способна душа в экстремальной ситуации? Поистине, его Отец создал нечто уникальное! Люцифер пока не понимал всего его замысла — но это не означало, что этим все и ограничивается. Тихие шаги сзади — не оборачиваясь, Люцифер понимает, что это девушка из ресторанчика. Видит его и останавливается в нерешительности. — Я занял ваше место? — негромко, чтобы не спугнуть, спрашивает Люцифер. Девушка стоит молча, но не уходит. Люцифер оборачивается и видит напряженный взгляд девушки, обращенный на его губы. — Вы немая? — догадался архангел. Дождался кивка и переспросил — Я занял ваше место? Девушка смущенно улыбнулась и знаком показала что нет. «Это же пляж. Просто иногда я люблю наблюдать отсюда закат» — жестами объяснила она. Люцифер молча подвинулся, освобождая место. Девушка присела, обхватила руками колени, подставила лицо ветру. Около получаса они молча просидели рядом, наслаждаясь запахами и цветами уходящего на покой солнца. Потом девушка встала, помахала рукой Люциферу на прощание и быстро ушла. Люцифер посидел еще немного, потом вернулся в комнатку, выделенную хозяином ресторана. В ней был стеллаж с книгами — он хотел посмотреть, есть ли там что-нибудь еще не прочитанное. Откопал книжку Ошо, заинтересовался. И оставшуюся ночь ее изучал. Вот еще одна интересная душа. Даже через призму книги видно, насколько светлый и мудрый человек этот Ошо.***
Адам спал крепко, не слыша воя ветра за окном, грохота штормового прибоя — ночью погода испортилась, пошел крупный сильный снег, укрывший все, кроме океана, толстым бело-серым одеялом. Во сне Адам оказался опять в Клетке, сразу после падения. Тогда ему казалось, что с него живьем содрали кожу и кинули в чан с кислотой — боль была такая, что даже казалось невозможным просто быть. Сэму было хуже — он вытолкнул Люцифера из сознания перед падением и поэтому все прочувствовал всем существом. Адама же невольно защитил Михаил, приняв на себя основной удар. Первые дни и Адам, и Сэм провели недвижимо — потому что от каждого движения боль прямо-таки вгрызалась в сознание. Наверное, поэтому вселенная-Клетка превратила их в животных: маленькому существу — маленькую боль. Архангелы пришли в себя достаточно быстро. И если Люцифер был спокоен, как человек, вернувшийся в опостылевший, но все-таки обжитый и почти родной дом, то Михаил прошел почти все стадии принятия… Он никак не мог первое время поверить, что с ним это случилось. Попытавшись взлететь и натолкнувшись на «потолок», Михаил пришел в ярость, начав все крушить вокруг. Надоело ему быстро — и тогда он нашел брата. Начал уговаривать сломать к небесам Клетку, вырваться, выбраться. Люцифер, как мог, пытался уговорить Михаила успокоиться. Вот в этот момент Адам с Сэмом и попались на глаза разъяренному существу. Когда Михаил начал за ними охотиться, Сэму доставалось больше, чем Адаму. Потому что он не мог спрятаться в норке, как это делал Адам. А высоко взлететь у него тоже не получалось. Вот так и получалось, что чаще всего Михаил отлавливал Сэма. Адам сначала пытался помочь брату, но и его архангел ловил. И пытал так, что по сравнению с этим падение было просто шуткой. Он помнил момент появления Всадника… Тогда они оба попались Михаилу, и даже Люциферу не удалось их защитить. Адам лежал полумертвый на земле, а Михаил взялся за Сэма. Реальность ответила страданиям человека проливным дождем и ледяным ветром с далекими раскатами грома. И когда Адам увидел смутную фигуру в дождевых струях, он подумал, что у него галлюцинации. Михаил же ничего не замечал. Фигура приблизилась. — Ты взял кое-что не свое, — голос тихий, но от него мороз по хребту и сердце замирает. Михаил раздраженно зарычал, резко обернулся — и замер. Фигура приблизилась еще, махнула рукой — и дождь закончился. Невысокого роста, резкие черты лица, черное пальто и посеребренная трость в руках. — Ты… Всадник… — Михаил поражен, застыл. Всадник приблизился, мягко разжал руку архангела, освобождая душу-пташку. Растрепанный комок перьев и крови — вот что сейчас представлял собой Сэм. Всадник укоризненно покачал головой, провел рукой над тельцем, встряхнул руками — и на земле уже лежит Сэм в человеческом обличии. — Я забираю это, — Всадник одной рукой, без всяких усилий, взваливает Сэма на плечо. Если бы Адаму не было настолько больно и страшно, он бы засмеялся — маленький и хрупкий с виду Всадник и на плече — пожарная каланча. Всадник посмотрел на Адама — того передернуло — в глазах существа не было ничего человеческого. — Прости, человек. Тебя я забрать не смогу… — и исчез. Адам воспользовался замешательством Михаила и сбежал. А после этого Люцифер всерьез вступился за душу человеческую — прятал так, что Михаил его уже не мог найти. Но воспоминания о падении и пытках до сих пор иногда мучили Адама в снах. Он обнаружил себя на полу возле кровати. Руки тряслись, по лицу струился пот. С трудом поднявшись с третьей попытки, он доковылял до столика у двери, попытался налить себе воды из бутылки. Напился воды, пролив на себя половину. Постоял, с трудом дыша открытым ртом. Сердце успокоилось не сразу. Адам подошел к окну, за которым занимался рассвет. Сквозь летящий снег проглядывал серый свет. Море бушевало и бесновалось. Волны обрушивались на берег с такой яростью, будто хотели его утащить к себе в глубину. Адам включил настольную лампу, огляделся. Маленькая комнатка осветилась мягким сливочным светом. Деревянные стены, небольшой потухший каминчик, широкая кровать, столик у двери и две табуретки — вот и все убранство комнаты. Он лег обратно, замотавшись в одеяло, и лежал так очень долго, смотря в окно. Сон сморил его, когда за окном совсем рассвело.***
Буря разыгралась не на шутку. Было уже за полдень, когда Адам спустился вниз, в зал ресторана, а ветер стал еще сильнее. Казалось, будто он хочет снести все на своем пути. Люцифер сидел за вчерашним столиком у окна, закрывшись книгой от остальных. Несмотря на бурю, в зале были посетители. — Что-то сегодня наш Посейдон разыгрался не на шутку, — весело сказал бармен. — Привет! Адам потер лицо, сел на высокий стул у стойки, протянул руку бармену — Адам. Вчера мы с вами не познакомились. Бармен с размаху пожал руку Адама — так крепко, что тот очень постарался не поморщиться — Бенни. Добро пожаловать в нашу глушь. Видимо, это все в честь вашего приезда! У нас такие бури — большая редкость. В последний раз я видел такое совсем мелким. Ваш папаша тут с рассвета сидит — говорит, нравится ему на снег смотреть — Он мне не отец, — Адам обхватил ладонями теплую кружку с чаем. — Это мой… дядя. Мы с ним решили немного мозги проветрить и по миру поездить. — Во-во! — обрадовался Бенни, — и мне он тоже самое сказал! А еще сказал, что ты как раз в это время спустишься и голодным будешь как тысяча морских чертей! Бенни заухал-засмеялся и ушел на кухню. Адам подсел к Люциферу. — Тебе опять кошмары снились, — спокойно сказал архангел. — Но теперь все реже и реже. Адам дернул уголком рта. — Спасибо Михаилу… Думаю, кошмарами он обеспечил до конца жизни не только меня! — Не преувеличивай, — Люцифер отложил книгу в сторону. — Скоро они уйдут совсем. Вчерашняя девушка проворно расставила на столе тарелки и приборы. — Спасибо, Аннет, — Люцифер улыбнулся и взял в руки вилку. Девушка улыбнулась и скрылась на кухне.***
В ресторанчике было совсем тихо, народ потихоньку разошелся по делам. Адам нашел вчерашнюю газету и теперь просматривал ее. И еще одно преимущество путешествия с архангелом — языковой барьер не проблема. Они понимают всех и все понимают их. — Вы, люди, оказались весьма изобретательны в удовольствиях, — негромкий голос Люцифера отвлек Адама от газеты. Адам приподнял бровь. — Вот рыба… Казалось бы — можно либо запечь, либо сварить. И то, и другое просто как амеба. Так нет — вы нашли кучу способов сделать рыбу — не рыбой! Травы, приправы, время на огне… А результат — потрясающий! Ты знаешь — мы не нуждаемся ни во сне, ни в еде. Хотя делаем и то, и другое — ради удовольствия или ради интереса. Люцифер подцепил на вилку кусок форели, запеченной в сырном соусе. — А ваша способность сочетать невероятные компоненты… Это до сих пор удивляет меня. И делает меня гурманом. Архангел кладет в рот кусок рыбы, прикрывает глаза и расплывается в улыбке. Адам усмехается — Это ты еще суши не пробовал — разом бы взял свои слова назад! — Что такое «суши»? — Это традиционная еда в Японии. Сырая или полусырая рыба с рисом и водорослями. Та еще гадость, — Адам скривился. — Хммм… Фрау Гетнер говорила про Японию. Ну что ж — через пару недель махнем и туда. А почему тебе не нравятся эти «суши»? — Н-н-не знаю, — Адам пожал плечами, — Может быть, потому что мне непонятна идея поедания сырой рыбы, когда можно из нее сделать такую вкуснятину. — он кивнул на тарелку. К столу подошла Аннет. «Есть свежесмолотый кофе. Или какао. На десерт сегодня булочки с повидлом» — жестами, для Люцифера. Адам удивленно посмотрел на них. — Спасибо. Нам… Как ты сказала? Какао? Вот его — хочу попробовать, что это такое. Аннет удивленно подняла брови. А потом подпрыгнула, хлопнула в ладоши и убежала на кухню. — Она глухонемая? А я даже не обратил внимания! — Не совсем, — Люцифер отставил тарелку в сторону. — Ей было 12, когда она с родителями попала в шторм в море. Родители утонули, а она смогла зацепиться за небольшой обломок яхты. Ее вытащили через несколько часов и еле откачали. Она частично потеряла слух и онемела. Врачи долго пытались ее вылечить, но не смогли. — Это она тебе рассказала или Бенни? — Нет. Я это увидел. Еще вчера, когда она пришла на берег полюбоваться закатом. Адам открыл рот, хотел что-то спросить, но в это время распахнулась дверь и в ресторанчик ввалилось несколько ребят — громкие, хохочущие, явно перебравшие спиртного. Бенни помрачнел, быстро убрал со стойки несколько стаканов. — Герман, ты зря пришел… — Слышь, старикан! Ты бы заткнулся, да и обслужил бы нас по быстрому! — краснолицый детина громко хлопнул по стойке рукой. — Да Аннет зови, пусть поработает девка! Люцифер отложил в сторону книгу, которую было взял в руки. Нехорошо прищурился. Но остался сидеть. Адам на всякий случай немного развернулся — чтобы, если что, успеть быстро вскочить. — Герман, я тебе уже говорил — здесь ты нежелательный гость. Я не буду тебя обслуживать… Бенни не успел договорить — Герман резко перегнулся через стойку, ухватил бармена за ворот свитера и дернул к себе. — А кто тебя спрашивает. Обслужишь как миленький! Люцифер видел этого парня — мелкая, трусливая душонка. Серенькая, тусклая — как помоечная крыса. Дверь в кухню открылась — Аннет сосредоточенно несет поднос с двумя исходящими паром кружками. Запах какао сразу заполняет помещение. А затем она видит Германа и компанию. Резко бледнеет, руки начинают подрагивать и какао плещется на поднос. Адам подскочил к девушке, забрал ношу из рук, поставил на ближайший столик и встал рядом. — О-о-о, да у нас тут защитнички появились! — нехорошо осклабясь, Герман двинулся в сторону Аннет и Адама. — Слышь, парень. Иди себе дальше, не мешай влюбленным. На лице Аннет — отвращение. Она делает резкий жест рукой — «уходи!» Бенни выходит из-за стойки, в руках бита. Но его перехватывает два парня из «свиты», прижимают к стене, не давая двигаться, и отбирают биту. Адам задвигает Аннет за спину. Герман подходит вплотную к юноше, двумя пальцами берет его за отворот рубашки. — Языка не понимаешь, задохлик? Отвали, я сказал! — дергает Адама к себе. Рубашка трещит, Адам инстинктивно хватается за руки Германа — и пропускает оглушительный удар. Аннет сзади кричит без крика, подскакивает к Герману, цепляясь за его руки. Герман отмахивается от девушки, и она отлетает к стене. — А с тобой я отдельно поговорю, шл… — Мне кажется, ты довольно уже сказал. — холодный голос из-за спины Германа. Детина разворачивается, отпуская Адама. — А это еще что за явление? Дядя, ты тут иди мимо, а то и тебе прилетит! Люцифер стоит спокойно, скрестив руки на груди, смотрит прямо в глаза Герману. Адам видит отблески пламени в зрачках. Смотрится жутко, но Герман настолько пьян, что ничего не замечает. Замахивается и с рыком бросается… … и как будто на стену наталкивается. Люцифер без всяких усилий удерживает руку, которой Герман метил в лицо. Лицо парня еще больше краснеет, уже от усилий. Он сдавленно рычит проклятия, замахивается другой рукой. Люцифер перехватывает замах, делает резкое движение. Громкий треск и вопль — Герман валится на пол, прижимая к груди искореженные кисти рук. Аннет зажимает рот руками, «свита» застывает в полном недоумении. Архангел поворачивается к остальным, держащим Бенни прижатым к стене. — Заберите своего… приятеля. И больше никогда здесь не появляйтесь. — языки пламени уже не мерещатся — они видны явно и всем. Бенни выдыхает какое-то изумленное проклятие. — А если я узнаю, что кто-то из вас подошел к Аннет ближе, чем на сто метров — я уже не говорю о приставаниях — вы будете собирать друг друга по всему материку… по частям. Люцифер не повышает голоса, но от интонаций мороз дерет по коже! «Свита» подхватывает завывающего Германа и шустро утаскивает в буран.***
Бенни подходит к плачущей Аннет, прижимает к себе, гладит по голове, что-то успокаивающе шепчет. Люцифер спокойно возвращается за столик, забирая по дороге поднос с какао. Садится, берет в руки книгу Ошо и углубляется в чтение. — Как он узнал про приставания Германа? — Бенни ошарашено смотрит на Адама. — Скажем так — он многое знает, просто посмотрев на людей, — Адам пожал плечами, посмотрел на Аннет. — Ты как? В порядке? Он тебя не пришиб? Аннет покачала головой, оттерла слезы и быстро ушла на кухню. Адам вернулся к столику, взял газету. А потом посмотрел на Люцифера — Почему ты вступился? Если Люцифер и хотел ответить, то не успел — за столик подсел Бенни. — Ребята… я вот даже не знаю, как вас благодарить… Если бы вы не вступились… Не знаю, что нашло на Германа! Обычно он сюда старается не соваться. Да и Аннет в последний раз его отшила на понятном ему языке… Люцифер плавным жестом прервал бармена. — Бенни, не стоит. Мы сделали то, что сделал бы любой нормальный человек на нашем месте. Так что, не стоит так волноваться. На улице раздались чьи-то вопли — дверь опять распахнулась и в ресторанчик влетел пожилой мужчина. — Аннет! Аннет! — завопил он так, что аж стекла задрожали. Бении подскочил к посетителю и быстро увел его на кухню. У незнакомца был громкий голос, но из-за толстых дверей было не разобрать, что он говорил. Адам выжидающе уставился на Люцифера. — Так почему? — Хм. Может быть, потому, что развяжи этот тип драку, нам не дали бы попробовать какао? — Люцифер пытается отшутиться. А все потому, что и сам не понял, почему он вдруг встал на защиту смешного бородача и немой девушки. Дела людские редко его трогали, он просто наблюдал за происходящим вокруг — так ученый-исследователь наблюдает за мышиной возней в клетке… Но чистая, яркая, нежная душа Аннет… И такая же чистая и яркая душа Бенни… Или, может быть, потому что Аннет напомнила ему Тариэль. Тариэль была в подчинении у Уриила, вместе с Кастиэлем. Гарнизон Уриила нес службу в одном из многочисленных миров перед тем, как Отец попросил Уриила присмотреть за людьми. Тариэль была самым младшим и самым светлым ангелом. Люцифер ни разу не разговаривал с ней, но любил иногда приходить в гарнизон и просто посидеть рядом с ней. Одно присутствие заряжало энергией… К сожалению, Тариэль погибла одной из первых после того, как пропал Отец — Люцифер специально узнавал во время своего «апокалипсического турне»… Адам все еще испытующе смотрел на Люцифера. — Я не знаю, почему, — вдруг рассердился архангел. — Так получилось! Люцифер резко встал и быстро вышел на улицу. Напротив ресторанчика стояла скорая помощь и машина полицейских. Вокруг носилок с хныкающим Германом стояла его «свита» и несколько полицейских. Один из парней оглянулся, увидел Люцифера, заорал, дергая сержанта за рукав и показывая на ресторан пальцем — Вон он! Вон! Сержант оглянулся, увидел Люцифера, окинул его взглядом. Высокий, но не накаченный — как описывал пострадавший — совсем не агрессивный… Человек стоял спокойно, скрестив руки на груди, смотрел, не отворачиваясь. Сержант быстро подошел, открыл рот… и тут же его закрыл. Почудилось ему в облике человека что-то…нечеловеческое! В холодных глазах — отблеск золотого огня. Сержант откашлялся. Люцифер стоял не двигаясь, смотря на машины напротив. Очень нехорошо смотря. Из ресторанчика выскочил Бенни, захлопотал вокруг сержанта, увел его внутрь. В это время Герман увидел Люцифера, стоявшего на пороге заведения. Бугай съежился, заверещал, начал умолять увезти его отсюда поскорее. Архангел ухмыльнулся — и от этой ухмылки Герман совсем сдал. Накрылся одеялом с головой и тоненько завыл. Сзади засмеялся Адам — Эк ты его запугал… Страшный Сатана! — осекся, увидев взгляд архангела. — Он того не стоит… — А вот тут ты прав. Он этого не стоит. Люцифер резко развернулся и пошел по улице, почти сразу исчезнув в буране…***
Ледяной ветер и колючий снег немного успокоили Люцифера. Он давно ТАК не злился. По правде сказать, в последний раз перед тем, как они с Михаилом и Винчестерами рухнули в бездну. И сейчас это чувство прямо пригибало к земле. Требовало выхода За спиной развернулись молниевые крылья, раздался гром, расколовший небеса — архангел летел. Ветер расступался перед ним, как будто испугавшись. Снег завихрился в смерчики позади. И от этой свободы, от полета после долгого сидения на земле Люцифер громко рассмеялся — и ему ответили стихии. Гром прокатился от края до края моря, молнии из туч переплелись с крыльями, нестерпимо сверкнули… Внизу вдруг затанцевали дельфины на волнах. От неожиданности Люцифер чуть не спикировал вниз, но выправился и, хохоча, понесся дальше…***
Адам подпрыгнул от громового раската. Звук был настолько сильным, что все стеклянное жалобно зазвякало, а железное грозно громыхнуло. — Ох, ничего себе! — Бенни был в шоке. — Такое я впервые слышу. Мой дед когда-то рассказывал, что вот так природа приветствует архистратигов, сшедших на землю!.. Адам криво усмехнулся — бармен даже не подозревал, насколько он близко «попал»! Из кухни выглянула Аннет, увидела сержанта. Замешкалась было, но потом решительно подошла и начала отчаянно жестикулировать-говорить. — Аннет, погоди! Да погоди ты, трещотка! — сержант схватил девушку за руки. — Никто не собирается ваших гостей в кутузку волочь! Думаешь, я не знаю, что из себя представляет Герман? Я тебе давно предлагал — давай закроем поганца. Так нет, жалела все его. Дожалелась! — сержант ворчал, но было видно, что он искренне беспокоится о девушке. Аннет улыбнулась и повернулась к Бенни, что-то «сказала». Бенни охнул и нырнул под стойку. Через минуту девушка подошла к Адаму и протянула ему пакет со льдом, показывая на его скулу. Адам и сам уже чувствовал, как все сильнее ноет ушибленное место. С благодарностью принял лед, зашипел — холод всегда сначала усиливает боль. В это время очередной раскат прогремел над городом. И только Адам видел среди клубка молний над морем крохотную фигурку.***
Серо-зеленое здание местной больницы. Внизу кишат люди — кого-то привезли, кто-то уходит, несколько медсестричек оживленно болтают у большого дерева при въезде — в руках стаканчики и сигареты. Одинокую фигурку на крыше заметить очень сложно — день идет на убыль, уже смеркается. Да и буран, разыгравшийся не на шутку, тоже в помощь. Люцифер наблюдал за сутолкой внизу. Почему его принесло сюда — он даже и не знал. Летая над морем, он даже не задумывался, куда его крылья несут. Посидев до полной темноты, архангел решил спуститься вниз. Нашел дверцу на крышу, без труда открыл. Зашел и отряхнулся — снег облепил его, как снеговика. На третьем этаже больницы он услышал знакомый голос — Герман. Видимо, судьба. Люцифер свернул в коридор, дошел до палаты. Герман сидел на койке, покачиваясь и подвывая. На стуле у кровати — седая сухонькая старушка. Мать. Светится неярким персиковым светом, глубоким, нежным. Молча слушает причитания сына, поджав губы. — Ну наконец-то нашелся человек, который смог тебя окоротить, — голос у женщины усталый, сухой. Герман запинается на полувое, замолкает, ошарашенно смотря на мать. — Может, хоть это научит тебя не лезть куда не следует. Старушка покачала головой, открыла большую старую сумку, достала пакет с вещами. Положила в ноги кровати. — Вот. Переодеться. Отец заберет тебя через час. Встала, вышла из палаты. Люцифер стоял за стеклянно-матовой дверью, наблюдал. Герман сидел и ошарашенно смотрел вслед матери. Затем его лицо исказилось, он пнул пакет — тот упал на пол — грязно выругался. И заметил Люцифера, стоящего на пороге палаты. — НЕТ! — Герман упал на кровать и начал закрываться загипсованными руками, — Не надо! Я больше не буду! Люцифер молчит. Ему противно — и зачем он сюда завернул? Он разворачивается и быстро уходит.***
В ресторанчике тихо — несколько сонных уставших посетителей у барной стойки, завернули выпить пива, да посудачить. Адам сидит на «их» месте у окна, рядом с ним устроилась Аннет. Эта парочка нашла способ общаться — записочками, да рисуночками на салфетках. Смеются. На столе несколько пустых стаканов из-под пива. Люцифер незамеченным поднимается наверх. И в комнате его ждет сюрприз — на кровати, устроившись вполне уютно, сидит Михаил. Читает книгу Ошо, которую, видимо, Адам занес снизу. — О... — Люцифер не ожидал увидеть брата. — Я не ждал тебя так скоро в гости. Михаил откладывает книгу, чуть устало улыбается. — Рад видеть тебя в здравии, братец. Люцифер подтягивает старое кресло поближе к кровати, усаживается рядом. Некоторое время братья молчат, слушая ветер и снег за стеной. — И как твои исследования? — Михаил никогда не умел долго молчать. Люцифер пожал плечами — Исследуются. — и опять замолчал. — Нда. Я и позабыл как-то, что ты совсем не любопытный… — Михаил покачал головой. — Не то что Бальтазар или Габриэль… Я к тебе по делу. Люцифер приподнял бровь, всем видом показывая, насколько внимательно он слушает. — Дома бардак страшный. Этот… писарь папочкин… — Михаил скривился. — Прозвучало, как ругательство, — Люцифер хмыкнул. — Не поверю, что ты с ним не можешь разобраться. — Да разобраться с ним — это раз плюнуть. А вот разобраться с тем хаосом, что сейчас творится там — вот эта задачка… Михаил почти жалобно посмотрел на брата. Люцифер сделал вид, что его страшно интересует трещина на потолке. — Ну же, Люцифер! Вдвоем мы с тобой наведем порядок в два… нет! В полтора счета! Люцифер резко встал, с грохотом отодвинул кресло, выставил вперед руки — Нет! И не проси! — Но почему? Люцифер начал ходить туда-сюда по комнате. — Я не хочу туда возвращаться. Там больше не мой дом. — поднял руку, предупреждая возражения Михаила. — И потом, представь, ЧТО будет, когда я появлюсь? — Да что может случиться? Тебя приведу я. Мы скажем, что Отец… — Стоп! Вот на этом месте остановись. Отец попросил не говорить, что Он нас освободил. Это первое. А второе — будет раскол. Наверняка жив и здоров Тругиил. Да и Рахиль вряд ли сгинула, так ведь? Они первыми поднимут крик — как же так! Ослушавшийся — и вдруг ими командует! Нет, брат. Не проси. Я не хочу новых раздоров. Я столько пробыл в тишине и покое не для того, чтобы с головой окунуться обратно в шум, гам и разборки. Люцифер остановился, оперся спиной о стену. — Тебе придется справляться без меня, Михайль…***
Снова глубокая ночь. Буран утих. Небо расчистилось и звезды в черноте ночи казались нарисованными рукой художника-мультипликатора — крупные, яркие, светящиеся как диоды. Михаил давно ушел — разочарованный, грустный. Он еще с час пытался уговаривать и даже угрожать… Бедный братец. Но ни за какие блага вселенной Люцифер не согласился бы сейчас сунуться в тот серпентарий, в который превратились небеса! Архангел открыл окно и прислушался к городу, вбирая в себя звуки ночи. Каждый звук имел свой цвет, запах и даже характер. Вот через несколько улиц от ресторанчика пробежала кошка с двумя котятами — серая с белой мордочкой, она пахла рыбой и корицей. Мягкие лапки и острые коготки — сама изменчивость. А вот на другом конце города пожилой человек увидел во сне свою давно умершую жену. Белый свет, окрашенный печалью и надеждой. Надеждой, что очень скоро они встретятся наверху… В соседнем доме в утробе матери проснулся ребенок — от криков пьяного отца и от страха мамы. Фиолетово-черный цвет детского испуга — и сливочный свет матери, безуспешно пытающейся защитить, успокоить своего ребенка… Индиговый цвет эмоций дельфина, случайно заплывшего в порт — любопытство и страх перед новым и незнакомым. Эти цвета и ощущения были для Люцифера настолько реальны, что он мог взять их в руки и потрогать. Даже изменить. Обычно он этого не делал, не вмешивался в дела людские. Но пребывание среди людей странно действовало на него. Вот зачем он сегодня вступился за Аннет? Ну, напомнила она ему Тариэль — и что? Мало что ли он ее вспоминал? Или… Или ему все-таки стало не все равно, что происходит в этом мире, созданном творениями его Отца?.. Звук удара, негромкий вскрик — и чернота, залившая почти всю улицу — тот пьянчуга разошелся не на шутку. Картинки, как кино, промелькнули перед Люцифером — знакомство в школе, первая любовь, свадьба — скромная, тихая — тяжелая работа и нехваток денег, беременность любимой женщины и, как заключительный аккорд, сокращение на верфи, где работал этот человек. Душа мужчины — не черная и не серая. Она светлая, но истерзана страхом и стыдом. И эти чувства оказались настолько невыносимыми, что алкоголь показался лучшим выходом! Женщина бредет по улице, плача и прижимая ладони к животу, успокаивая ребенка внутри… Люцифер бесшумно взлетает, тихо опускается на подоконник открытого окна. Мужчина на полу, на коленях. Плачет. Чувство вины за алкоголь, за то, что поднял руку на самое дорогое, раскаяние. Архангел покачал головой — удивительные все-таки существа эти люди! Соскочил на пол, подошел к человеку, оставив свои крылья видимыми. Человек поднял голову. Смотрит в глаза Люциферу и молчит. — Сейчас ты догонишь ее, вымолишь прощение. И никогда больше не тронешь — ни пальцем, ни словом, — мягко сказал архангел и положил ладонь на голову мужчине. — А работа найдется. Загляни в контору порта с утра — я уверен, что у тебя все получится Человек хватает Люцифера за руку, пытается что-то сказать. Не получается…***
Обеденное время в небольших городах — самое интересное для Люцифера. Люди выходят со своих рабочих мест перекусить, размяться. Они расслаблены и спокойны. И наблюдать за ними очень интересно. Центральная площадь города в эти часы оживляется — стайки школьников перемешиваются с группами взрослых. В кафе официанты шустро обслуживают посетителей — ведь обеденный перерыв короток! Адам с утра вместе с Аннет ушел на склад за свежей рыбой, Бенни устроил санитарное утро, разлив по полу воду и весело помахивая шваброй. Повар и его помощник уехали на очередную закупку. А Люцифер решил продолжить свои наблюдения. И сейчас, вот уже часа два, он сидел на лавочке под большим ясенем у городской ратуши, с книгой в руках. Кто-то подсел к нему на скамейку, но в этот момент архангел как раз увидел колоритную парочку и не отрывал от нее взгляда — довольно пожилой мужчина в дорогом костюме и совсем юная девушка, не старше двадцати лет, держащая его под руку. Девушка радостно что-то щебетала, оглядываясь по сторонам, а мужчина только досадливо морщился, увлекая ее к дорогому отелю на противоположной стороне площади. — Как думаешь, сколько этот хмырь оставит бедной вдовушке на чулочки-булавочки, когда скопытится? — насмешливо спросил подсевший. Голос… это… Люцифер резко повернулся — Привет, братишка! — шутливо отсалютовал чело… архангел! — Габриэль… ты же… — Ну, ты соображаешь быстрее, чем наш старшенький братец, — Габриэль устроился поудобнее. — Тот минут пять, не меньше, на меня таращился, да звуки пытался воспроизводить. — Ты совсем не изменился, — Люцифер улыбнулся. — Как был пересмешником — так им и остался. Но все уверены, что ты мертв! Я же сам… своими руками… — Ха! Фокусник еще и не на такие трюки способен! Габриэль подмигнул. — Ты не представляешь, сколько я тебя уже ищу! Вот как Михаил вернулся — так и ищу. — Странно. Михаил всегда умел держать язык за зубами… Как это ты его разговорил? — А он и не говорил. Просто я нашего Папочку знаю. Не мог он выпустить одного сына, и оставить другого… Он же на протяжении всех веков к тебе наведывался, проверял — как ты… Ты хочешь сказать, что не знал?! Пффф! Габриэль откидывает голову и громко смеется — Тоже мне, высшее существо… А Отца не почуял!.. Люцифер пытается осознать сказанное — получается, Отец был в Клетке. Видел, как мучительно проходит первое время для его сына… То, что он Отца не почувствовал, его не удивляло — Он умел скрыться так, что не нашел бы и сам себя. Но если Отец был у него… — Эй. Даже не вздумай. Это ж в семейном духе — сделать и посмотреть, что из этого выйдет. Чего ты сейчас-то так разозлился? Люцифер глубоко вздохнул, выдохнул — Не то, чтобы я злился… Просто периодически я совершенно забываю, что из себя представляет наш Отец. Кстати, о вопросе поиска. Как ты ухитрился меня найти? Габриэль укоризненно приподнял бровь — Обижаешь, Люци. Чтобы я чего-то не нашел… А вообще-то, если бы ты сегодня ночью не устроил шоу, я бы тебя долго еще искал. Люцифер криво усмехнулся — Шоу… Цирк — это ты хотел сказать? — он помолчал. — Ты долго жил среди людей. Ты можешь их описать несколькими словами? — Могу и одним, — Габриэль пожал плечами, доставая неизменный чупа-чупс из нагрудного кармана. — Хаос. Вот наиболее точное описание человека. Такое ощущение, что наш Папочка настолько устал от правильных нас, что людей создал прямо противоположными. — Хаос… хаос… — Люцифер задумчиво покатал слово на языке. — Бардак. Смятение. Метания. Габриэль следил за двумя малышами, копающихся у клумбы с подмороженными цветами. Мальчик сосредоточенно рвал мелкие маргаритки и так же сосредоточенно совал в ручку своей подружки. А девочка, получая новый цветок, со счастливым видом засовывала его в почти беззубый ротик и счастливо смеялась. — Посмотри, Люци, — задумчиво сказал архангел. — Им чуть больше года. А они уже ищут и исследуют. И любят — любят просто так, безвозмездно, безоглядно. Это потом, став постарше, они начнут любить за что-то… Интересно, кто или что послужило прообразом человека? Девочка тем временем доковыляла до скамейки, на которой сидели братья, ухватилась ручками за доски и протянула ручку к Габриэлю. — Дай! Дай! Габриэль приподнял бровь. — Да брось! Что ж ты — конфетой не поделишься? Пожалеешь для младенца? — ехидно подначил Люцифер брата. Габриэль скривился, ухмыльнувшись. Но достал конфету и протянул девочке. Та зашуршала оберткой, довольно лопоча что-то себе под нос. Сунув конфету в ротик, девчушка поковыляла обратно к мальчику. — Не знаю, что послужило прообразом… Но каждый день люди меня умудряются удивить. Вот, например, мать того придурка, который к Аннет приставал… Мать же, должна защищать свое дитя… Девочка уже доковыляла до клумбы. Села прямо на теплые булыжники мостовой, вытащила чупа-чупс изо рта и засунула в рот мальчику. Братья рассмеялись. — Или Аннет. Гибель родителей у нее на глазах. Балансировка между смертью и жизнью. Немота… Это должно было сломить ее — ведь душа человека так хрупка на вид. Но нет — выжила. И живет в свое удовольствие. — Или Адам. — Габриэль покосился на Люцифера. — Я даже не хочу представить себе, ЧТО сделал с ним наш архистратиг в Клетке… Люцифер помолчал — И все-таки интересно, что использовал Отец при создании человеческой души? Габриэль цепко посмотрел на брата. Ничего не ответил. Народ постепенно расходился, площадь постепенно пустела. Детей забрали мамочки, несмотря на их громкие и неразборчивые протесты. Скоро на площади остались только братья и парочка тинейджеров с мороженым и ноутбуками. — Пора мне, Люци. Буду наведываться периодически. А если вдруг встукнет еще полетать в шторм — свистни… Погоняемся, как в прежние времена. — Бывай, братец. Хорошо, что я тогда тебя все-таки не убил. Твоя смерть сильно на меня давила… Габриэль ухмыльнулся, шутливо отсалютовал — и исчез. Люцифер встал, потянулся, забрал книжку и отправился по послеобеденному сонному городу. Заглянул в антикварную лавку, полюбовался старинными книгами и картинами. Наведался в местный музей — но быстро оттуда ушел. В музее был день школ, а громкие и агрессивные подростки быстро утомили Люцифера. Как-то совсем незаметно он добрел до горы, с которой недавно спустился с Адамом. Сейчас подступы были завалены толстым слоем снега и путь преграждали полосатые спасательные ленты — опасность схода лавины. Люцифер постоял и, развернувшись, пошел в сторону ресторанчика.***
Появление Габриэля взбудораждило старые воспоминания о тех временах, когда на небесах жили высшие существа. Строгие, спокойные, величественные. Существа, не знающие что такое раздор и ненависть. Правда, что такое любовь они тоже не знали. Люцифер попытался вспомнить, кто из них впервые дал определение любви. То ли любвеобильный Бальтазар, то ли… Ну конечно! Старик Гадриэль — вечно его тянуло на философствование на дежурствах. Люциферу нравилось дежурить с ним — он был молчун, но если что-то и говорил, то, как говорится у людей, «прямо в яблочко». И в тот раз к ним заглянул Бальтазар, у которого наметилась интрижка с одним из ангелов соседнего гарнизона. Он болтал долго, достаточно утомив и Люцифера, и Гадриэля. Наконец, Балти резво срулил — видимо, на свидание полетел. Вот тогда Гадриэль и выдал задумчиво: — Бальтазару любы почти все ангелы, которые мимо пролетают. Странно, что я еще не попал в поле его зрения. Люцифер расхохотался, распугав облака — воображение у него всегда работало лучше, чем у братьев. — Бальтазару все возрасты покорны! — Люцифера согнуло. А потом он вспомнил слово, сказанное Гадриэлем — А новое слово мне нравится — «любы». «Любавы». — «Любовь», — Гадриэль скупо улыбнулся. Пусть будет «любовь» — и будет означать пустые метания в поисках заполнения пустоты в душе. Тогда Люцифер с ним согласился — отличное слово, хорошее определение. А вот сейчас, доведись ему возобновить тот разговор, он бы не согласился. Потому что люди вложили в это слово совсем другой смысл. У них любить — это заполнить не пустоту души, а дополнить души светом, радостью. В это слово теперь вкладывалось не легкомыслие и беготня, а тепло и забота. И это так удивительно. Нет, были люди, для которых любовь и пустота стали равнозначны. Очень хотелось бы еще пообщаться с Гадриэлем — уж он наверняка сказал бы что-нибудь интересное. Стыдно перед ним до сих пор — подставил он тогда старика знатно! И наказали его гораздо сильнее, чем он заслуживал.
