Просто человеку нужен человек

Утро выдалось недобрым. От вчерашних переживаний и многочасовых дум голова у Кюхёна раскалывалась, будто накануне он выпил несколько бутылок соджу, и его сегодня с самого утра мучило похмелье. Парень потёр ладонями заспанные глаза и с наслаждением зевнул. Всё-таки выпить на ночь снотворное было лучшим решением, потому что заснуть самостоятельно он бы точно не смог. Провалявшись в постели ещё несколько минут, макнэ только собрался подняться, как заметил на тумбочке листок бумаги, испещрённый убористым мелким почерком. Пробежав по листку взглядом, младший с силой смял его в руке и выбросил в угол. Да, забота Сонмина приятна, приятно и то, что он беспокоится о состоянии здоровья макнэ Super Junior, но одновременно не хотелось его больше видеть. Никогда. Протащив свои конечности по всему общежитию и пристроив их в конце концов на кухне, Кюхён с удивлением обнаружил, что в доме почти никого нет. Только в душе плескался Хичоль, что стало понятно по заунывному пению, да в своей комнате сидел за компьютером Шиндон. И где же все остальные? — О, наш эвил проснулся. Не прошло и полугода, — пропел Хичоль, вплывая на кухню, аки принцесса из сказки. На голове красовался тюрбан из полотенца, а сам он был закутан в тёмно-синий махровый халат. — А где все? — с места в карьер начал Кюхён. — По делам разбежались, конечно, — усмехнулся старший. — Посмотри на время. Уже половина первого. — Сколько? — макнэ не поверил свои глазам. Получается, что он проспал всё утро. Но в десять должна была быть репетиция. Почему его никто не разбудил? — Репетицию перенесли. Она будет в три часа, — предупредив его вопрос, проговорил Хичоль и направился к выходу из кухни. — Уж не знаю, почему, но Йесон так просил об этом лидера и менеджера. Да и Сонмин ему поддакивал. Ты не знаешь, в чём причина? — и, не дожидаясь ответа, старший скрылся в коридоре. Кюхёна передёрнуло. То ли от упоминания о Сонмине, который почему-то просил перенести репетицию на более позднее время, то ли от издевательского тона Хичоля, который многозначительно посмотрел на младшего, прежде чем уйти. Может быть, он в курсе дела? Но откуда? Хотя проницательности эвилу-старшему не занимать, он всегда чует подвох. Но он просто ничего не может знать. Стараясь ни о чём не думать, Кюхён отправился собираться, мысленно благодаря Йесона, который, несомненно, попросил перенести репетицию из-за него. Интересно, макнэ когда-нибудь сможет расплатиться с хёном за его доброту? Наверное, и жизни на это не хватит, но Кюхён будет стараться. Привести себя в относительный порядок стоило бы огромных трудов: лицо после продолжительного сна опухло, а глаза превратились в узкие щёлочки. Хоть спички вставляй. Присмотревшись к своей помятой роже, младший понял, что слепить что-то приемлемое из данного ему «материала» даже не стоит пытаться. Только время зря потратит. Поэтому, умывшись ледяной водой для очистки совести, он направился в комнату за вещами. Наскоро нацепив первые же попавшиеся джинсы и свитер, макнэ схватил рюкзак и телефон и спустился на улицу, на которой их уже ждал микроавтобус, готовый в любой момент отвезти мемберов к зданию SM. В машине уже сидел Шиндон. Он расположился на кресле, уткнувшись в планшет, и ни на кого не обращал внимания. Похоже, что он даже не заметил, как Кюхён сел с ним рядом. Младший усмехнулся про себя: от одной вредной игрушки Шиндон переместился к другой, от компа к планшету. Да, прогресс — страшная сила. Хичоль, естественно, опаздывал. Репетиция должна начаться уже через полчаса, а вселенская звезда даже и не думала спускаться с небосклона, точнее, выйти из общаги и присоединиться к одногруппникам в машине. Кюхён звонил старшему несколько раз, но слышал только или «Отвали, мелкий», или длинные гудки. Даже Шиндон оторвался от планшета и тоже набрал номер Хичоля, да только тот не откликнулся. Когда до начала репетиции оставалось десять минут и разъярённый Кюхён уже хотел попросить водителя не ждать этого опаздуна, Примадонна появилась в двери подъезда. Теперь понятно, почему он так долго собирался — волосы укладывал. Да только зачем? После репетиции всё равно снова мыться придётся, все будут мокрые насквозь. — А вот и я! — похоже, Хичоль считал, что в машине его должны встречать овациями и восторженно бросать под ноги цветы, да только на него обрушился недовольный гомон из трёх голосов, включая водительский. — Да ладно, успокойтесь, детки. Успеем, — с этими словами он прошествовал в конец микроавтобуса и развалился на трёх креслах сразу. У Кюхёна не было слов, точнее, были, но цензурные отсутствовали, поэтому он попытался отвлечься и тоже уткнулся в планшет. Гоняя по полю зомби, он даже на время забылся и опомнился только тогда, когда они подъехали к зданию SM. — Ну вот, а вы переживали, оборвали мне весь телефон. Опоздали всего на двадцать минут, — с этими словами Хичоль выпорхнул из автомобиля и первым вошёл внутрь здания. — Ты считаешь, он когда-нибудь изменится? — усмехнувшись, спросил Шиндон Кюхёна, поднимаясь по лестнице ко входу. — Хичоль? Изменится? Скорее север поменяется с югом, а восток с западом, — рассмеялся макнэ. Нет, Хичоль неисправим. Горбатого только могила исправит. — Ты как никогда прав, — тяжко вздохнул Шиндон и поспешил вслед за макнэ в репетиционную. Досталось им от менеджера будь здоров, но большая часть тумаков пришлась на Шиндона и Кюхёна, а Хичоль, как всегда, во время выяснения отношений куда-то исчез. Сначала накосячит, а потом из-за него получают остальные. Привычная схема, никто уже и не удивлялся. В зале на полу расположились лидер и Шивон, перед зеркалом разминались Ынхёк с Донхэ. Вот уж неугомонные. Нет чтобы отдохнуть немного, но такое ощущение, что где-то внутри у каждого из них есть вечный двигатель, который не позволяет им присесть хотя бы на секунду. В углу сидели Сонмин и Реук, точнее, сидел Реук, а Сонмин улёгся на стул, а голову разместил на коленях вечного макнэ. Заметив парочку, Кюхён остановился на месте как вкопанный. Под ложечкой неприятно засосало. Не хочется вспоминать, что было вчера, он только смог отвлечься и забыть о своих сомнениях, но перед глазами очередное подтверждение того, чему так не хотелось верить. Значит, они всё-так вместе. Как глупо убеждаться в этом раз за разом, а потом снова удивляться, видя новое доказательство. Глупее некуда, но только это и спасало от окончательного нервного срыва и выхода в окно от отчаяния. От внимательного взгляда макнэ не ускользнуло ничего: ни то, как Реук поглаживает старшего по голове своими тонкими пальцами, ни то, как Сонмин счастливо улыбается, глядя снизу вверх на вечного макнэ. Зажмурив глаза, Кюхён глубоко вздохнул. Так, успокоиться, сейчас же! На негнущихся ногах он дошёл до стены и, сползая спиной по зеркальной поверхности, опустился на корточки. Тело плохо подчинялось хозяину. О какой репетиции сейчас вообще может идти речь, если просто стоять невозможно? Хочется запереться где-нибудь в подсобке, лечь и лежать, ни о чём не думая. Забыть о проблемах, переживаниях, о Сонмине и об этом противном Реуке, который испоганил жизнь Кюхёна. Он разрушил всё, что было. Ничего не осталось. — Как ты себя чувствуешь? — Сонмин появился рядом совсем неожиданно. Макнэ от удивления вздрогнул, услышав рядом такой родной голос, но даже не шелохнулся. — Отлично, — прохрипел он в ответ, не глядя на старшего. — К чему такие вопросы? — Просто мне вчера показалось, что ты был слегка... — старший замялся, видимо, подбирая слова, — расстроенным. — Ты прав. Тебе показалось. — Кюхён не был настроен сейчас откровенничать, да и откровенничать в принципе. Желание признаться в чувствах давно уже иссякло. Значит, Сонмин заметил его нестабильное состояние. И эта записка с пожеланиями выздоровления, которую макнэ нашёл утром на тумбочке, была написана не просто так. Кюхён был правда благодарен Сонмину за заботу, да только сам Сонмин не понимал, что только добивает таким своим отношением. Когда-нибудь младший не выдержит. — Понятно. Но я и не переживал сильно, потому что с тобой был Йесон. — Да, — Кюхён только усмехнулся в ответ, согласно кивая головой. Конечно, зачем переживать лишний раз? Ведь рядом есть другой человек, который в случае чего придёт на помощь. — Кстати, где Чонун? — макнэ только сейчас заметил, что хёна нет в зале. — Он был у родителей в кафе до репетиции. А сейчас почему-то трубку не берёт. Итук ему звонил, — Сонмин только пожал плечами, поднимаясь с места и разминая шею. — Хотя уже должен был приехать, — с этими словами парень опять направился к вечному макнэ, который всё это время внимательно наблюдал за одногруппниками. Но Кюхён даже не заметил, что Сонмин ушёл, оставив его одного. Что всё это значит? Где Йесон? Почему он не отвечает на звонки? Волнение неприятно окутало, хотя сам макнэ не мог понять, чего именно он испугался. Разные ситуации могут быть: пробки, задержки и тому подобные эксцессы. И телефон может разрядиться или сломаться, или разбиться. Да всё, что угодно. Но только почему фантазия рисует в мыслях только ужасные картины? Авария, обморок, больница, врачи, капельница... Тряхнув головой, Кюхён огляделся по сторонам. Мемберы занимались своими делами. Никто из них, кажется, и не переживал за главного вокалиста Super Junior, который, возможно, сейчас нуждается в их помощи. Почему никто не ищет Чонуна? Почему никто не обрывает его телефон, не звонит его родителям или брату? Надо же выяснить, что с ним случилось! Почему все так спокойны? — Больше никого не ждём. И так задержали репетицию почти на сорок минут, — с этими словами Итук вышел на середину зала и захлопал в ладоши, привлекая внимание одногруппников. — Давайте побыстрее начнём. Кюхён молча прошествовал к своему месту в ряду мемберов, но не перестал оглядываться по сторонам. Все слишком спокойны для такой нервозной ситуации, даже никто не пытался найти Йесона или хотя бы лишний раз позвонить ему. А вдруг с ним всё-таки что-то случилось? Ладони вспотели от напряжения, в зеркале напротив Кюхён заметил, что его лицо покрылось пунцовыми пятнами — такое всегда бывало от волнения. Да почему все не обращают внимания на то, что среди них нет одного человека? Ынхёк подошёл к музыкальному центру и врубил на полную громкость музыку. Первую пару движений макнэ выполнил чисто на автомате — всё-таки годы тренировок не прошли даром, но потом в голове возник полный вакуум, будто он никогда и не учил этот танец. Он не помнил ни одного движения. Но одна мысль засела глубоко в мозгу: где Чонун? — Кю-а, что происходит? — Парень пришёл в себя только тогда, когда Шивон ощутимо тряхнул его за плечо. — Ты запорол весь танец! Кюхён совершенно пустым взглядом посмотрел на Шивона, который даже отступил в сторону от удивления. Остальные мемберы столпились вокруг, пытаясь понять, что же случилось. Несколько пар глаз внимательно, но одновременно недоумённо, следили за ним, а макнэ вообще ничего не понимал. — Кюхён, ты в порядке? — Итук вплотную подошёл к младшему, но тот шарахнулся от него, как от чумы. — Ты чего? — Извини, — еле выдавил Кюхён и бросился вон из зала. Его сейчас мало волновал тот факт, что он сорвал репетицию, его мало волновало и то, что подумали другие мемберы, которые, несомненно, сейчас находились в недоумении. Главный вопрос, который сейчас нужно решить, — узнать, где Чонун. Остальное сейчас не имело никакого значения. Сломя голову макнэ несся в раздевалку, где оставил свой телефон, который сейчас был ему жизненно необходим. И пусть хён не отвечает на звонки, но он хотя бы попытается, а потом позвонит Чонджину или маме Чонуна, благо, её номер у него был. Она-то точно знает, где её сын. Но не успел он дёрнуть на себя дверь раздевалки, как та открылась сама по себе, чуть не приложив макнэ по лбу. — Кю-а! — На пороге стоял целый и невредимый Йесон, уже переодетый в спортивную форму. — Что, репетиция уже закончилась? — Хён! — Кюхён был вне себя от радости, что видит Чонуна живым и здоровым, и, не обращая внимания на удивлённый взгляд старшего, крепко его обнял. — Я так волновался. Почему не брал трубку? Ты где был? — У родителей. На обратном пути в пробку попал, а телефон разрядился, — Йесон осторожно отстранился он младшего и немного ошарашенно оглядел его с ног до головы. — А что случилось-то? — Ничего. Просто тебя так долго не было. Я уже стал волноваться, — только сейчас Кюхён понял, как глупо он выглядел со стороны. Поднял бучу из-за простой задержки, которая может случиться абсолютно с любым, сорвал репетицию и ввёл в заблуждение одногруппников, а теперь ещё шокировал и самого Чонуна. Почему в последнее время макнэ всегда поддаётся порывам, а не мыслит рационально и здраво, как это было раньше? Холодная голова и ясные мысли были его спутниками всегда, так куда же подевался свойственный ему рационализм? Почему сейчас эмоции перекрывают разум? — Зря ты так переживал, — усмехнулся Чонун, потрепав младшего по волосам. — Обычная пробка. А зарядник дома оставил. Уже сто раз успел себя за это отругать. Кюхён и сам уже догадался, что он переживал зря, но радость от того, что хён здоровый и невредимый, меньше не стала. Волнение было слишком сильным, поэтому сейчас, видя, как Чонун идёт впереди него к репетиционному залу, он не переставал благодарить Бога за лучший исход своих переживаний. И пусть одногруппники думают, что хотят, потому что сейчас это абсолютно неважно. — Кстати, — Йесон остановился и обернулся лицом к младшему, — как ты себя чувствуешь? — Пойдёт. — Наверное, это слово лучше всего характеризовало нынешнее состояние макнэ Super Junior. Хорошего мало, но и не скажешь, что всё так ужасно. Середнячок, но с жирным знаком минус. Видимо, это понял и Чонун, потому что он только кивнул в ответ и, взяв младшего за руку, повёл в сторону репетиционной. Смысла что-то говорить не было. В зале их встретили молчанием. Похоже, Йесон не совсем понял, почему приём был столь нелюбезным — одногруппники даже не поздоровались. Они только во все глаза смотрели на младшего, который молча растолкал всех локтями и встал на середину комнаты, готовый начать репетицию. Недоумение и удивление витали в воздухе, но никто не решился задать логичный вопрос: что же случилось? Все были уже научены горьким опытом общения с макнэ Super Junior, который в последнее время стал таким нервным, что к нему даже боялись подходить и о чём-то его спрашивать. Переглянувшись между собой, мемберы разошлись по своим местам. Ынхёк снова включил музыку, и репетиция продолжилась, будто и не прерывалась. Только иногда Кюхён ловил на себе немного удивлённые взгляды одногруппников, но предпочитал оставлять их без ответа, глядя прямо перед собой на зеркальную поверхность стены. Он прекрасно понимал, что они чувствовали и о чём думали, даже знал, о чём они говорили, пока его не было в зале: о том, что Кюхён изменился, и изменился не в лучшую сторону. Он и сам это знал, но ничего не мог поделать. Все попытки вернуться к прежнему образу жизни и к привычному дружескому уровню общения с остальными мемберами сводились на нет, стоило только кому-то заговорить с макнэ. Внутри словно взметался сильнейший ураган из раздражения и злости, который было очень сложно унять. Кюхёну казалось, что каждый из одногруппников хочет лишний раз задеть его или посмеяться над ним, хотя в глубине души он и понимал, что это не так. Однако нервы были натянуты до предела, поэтому любой вопрос или обращение в свою сторону он расценивал как посягательство на личное пространство, которое рьяно оберегал. Сначала подобные выпады очень удивляли одногруппников, которые и не думали, что какая-то невинная просьба может разозлить макнэ. Но потом подобное поведение младшего участника Super Junior вошло в привычку, никто больше не шокировался, да и вообще, Кюхён заметил, что большинство одногруппников обращаются к нему только тогда, когда возникает необходимость, причём острая. В любые другие моменты и в иных ситуациях они практически не общались. Исключения составляли Сонмин, так как они были соседями по комнате, и Йесон, который был в курсе переживаний младшего. Кюхён понимал, что сам во всём виноват. Любовь к Сонмину, а точнее, нелюбовь Сонмина к нему, сделала его таким раздражённым и отчуждённым. Чувства иссушили его, выжали все соки. Его состояние можно было бы сейчас сравнить с состоянием пожухшего осеннего листа. В таких листьях нет соков, которыми питало их ранее дерево, они ломкие и безжизненные. Кюхён понимал, что ещё немного — и он сломается не хуже такого листа. И сломается по-настоящему. Парень был так поглощён своими мыслями, что и не заметил, как репетиция закончилась. Опомнился он только тогда, когда заметил, как остальные мемберы уже выходили из зала, переговариваясь и смеясь. — Ты решил здесь заночевать? — Йесон остановился у двери и вопросительно посмотрел на младшего. Тот в ответ только отрицательно покачал головой и поспешил вслед за остальными в раздевалку. — Я думаю, что тебе стоит отдохнуть, — Чонун заговорил неожиданно тихо, будто не хотел, чтобы его услышали остальные. — Попроси у менеджера пару деньков отгула. Они тебе необходимы. Если откажет, то мы с Итуком подключимся и уговорим его, а уж он с руководством обсудит. — Нет. — Макнэ и представить не мог, что хотя бы на один день останется наедине со своими мыслями. Они и так поглощают его живьём. Что же случится с ним, если не будет никаких отвлекающих факторов? Раньше таким фактором была работа: концерты, шоу, съёмки, мюзиклы. Отойти от этого хотя бы на пару дней означало бы собственноручно подписать себе направление в психбольницу. Он уже на грани, а одиночество его просто добьёт. — Посмотри, как ты себя ведёшь, — с нажимом проговорил старший. — От тебя уже все шарахаются, как от больного чумой или проказой. Тебе и слова не скажи, как ты заводишься. Думаю, ты это заметил. Но так нельзя. Никто не виноват в том, что с тобой происходит. И Сонмин не виноват в том, что не любит тебя. Ты сам себя накручиваешь, а страдают все вокруг. Будь гуманнее, пожалуйста. Кюхён остановился посередине коридора как вкопанный. Он не ожидал такой прямоты от Чонуна, он вообще не думал, что они будут продолжать тот разговор, тем более на такой напряжённой ноте. Йесон высказался слишком резко. — Ты жесток, хён, — прошептал он, во все глаза глядя на старшего, который встал напротив него. В коридоре теперь были только они одни. — Я могу ещё долго щадить тебя, Кю-а, да только тебе-то это нужно? — Чонун вплотную подошёл к макнэ и заглянул ему в глаза. — Такими темпами у тебя скоро будет нервный срыв. Не такой, когда можно поплакать, и тебя отпустит, а самый настоящий. Да только пойми ты, наконец, что ситуация того не стоит! Оглядись по сторонам, чёрт возьми! Ты закрылся в своём мирке, в котором только ты и твоя любовь к Сонмину, но не надо на этом зацикливаться. В конце концов ты добьёшь себя, понимаешь? Ты уже не тот Кюхён, которым был раньше, но не становись чудовищем, не веди себя как последняя скотина по отношению к другим людям, будь то наши друзья или же визажистка из стаффа. Они этого не заслужили. Ни один из них. У Кюхёна голова пошла кругом. Умом он понимал, что хён кругом прав, но признаться в этом вслух духу не хватало. Но отгулы не помогут ему обрести душевное равновесие, они только усугубят положение. В обычном ритме жизни проще забыться и отвлечься. — Я не буду просить выходные, — решительно ответил он, срываясь с места и быстрым шагом направляясь к раздевалке. В висках стучала кровь: то ли от очередной волны злости, которая накатила после услышанного честного признания Чонуна, то ли от досады. Правду слышать всегда непросто, пусть ты и сам её знаешь, но ещё сложнее понять, как же выпутаться из безвыходной ситуации. Но не успел он пройти и десятка шагов, как был затянут в один из кабинетов для занятия вокалом, который, благо, оказался пустым. Йесон поплотнее закрыл дверь и обернулся к макнэ. Весь его внешний вид говорил о том, что он сильно напряжён: стиснутые зубы, крепко сомкнуты в кулаки пальцы. — Ты когда-нибудь прекратишь вести себя как эгоистичный ребёнок? — возмутился он, обходя стоящего посередине комнаты макнэ по кругу. — Я понимаю, в первую очередь каждый думает о себе, но о других тоже не стоит забывать. Ты срываешься на всех подряд. Это ненормально. Тебе нужно привести мысли в порядок, разобраться, наконец, в себе. Для этого нужно просто сесть и хорошенько подумать, взвесить все «за» и «против». Мне не хочется тащить тебя к психологу, но такими темпами мы скоро до него доберёмся. Если не хочешь этого, то попробуй справиться со своей проблемой сам. Просто прими волевое решение. Скажи себе, что так больше не может продолжаться, попытайся что-то сделать, в конце концов. Если ты ничего не изменишь в ближайшее время, то я боюсь представить последствия твоих страданий. Ты уж изменился до неузнаваемости. Что же дальше будет? Младший обхватил голову руками и сел на пол прямо на том месте, где стоял. Он уже ничего не понимал. Правды в словах Чонуна было сто процентов из ста, да только хён не понимал, что этот отпуск не будет выходом из положения. Но как ему это объяснить? — Йесон-а, — хрипло начал он, старательно подбирая слова, но выходило с трудом. Так много хочется сказать старшему, хочется, чтобы он понял, но слова никак не хотели находиться. — Я не смогу, понимаешь? Я же с ума сойду, пока буду пытаться разобраться в себе, причём один на один с собой. Я не смогу просто. — Кюхён не был уверен, что сказал всё, что хотел, но большего выговорить не смог. Но, кажется, Чонуну большего было и не нужно. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — хён подошёл к младшему и уселся рядом с ним на грязный пол. — Работая, ты отвлекаешься от переживаний, но вечно ты от них бегать не сможешь. Если у тебя получится справиться с проблемами, находясь в процессе работы, то это будет большим плюсом. Но удастся ли? — Наверное, — еле выдавил из себя макнэ. — Никаких «наверное», — решительно проговорил Чонун и поднялся с места. — В данной ситуации есть только «да» или «нет». Хотя нет, я не прав. «Нет» тоже не должно существовать. Только «да», и никак иначе. А сейчас нам пора, все заждались уже. Они молча вышли из репетиционной и, пройдя мимо пары-тройки дверей, вошли в раздевалку, в которой уже никого не было. Младший даже не подумал переодеться — в общагу можно ехать и в спортивной одежде. Похоже, что Йесон решил точно так же. Взяв свои вещи, они спустились на первый этаж, а потом и на парковку. Микроавтобус уже был забит одногруппниками, которые расселись по своим местам и ждали двоих опаздывающих. Пройдя вглубь салона, Кюхён сел на привычное место рядом с Сонмином — а они по старой памяти всегда садились вместе — и уж было потянулся к своему рюкзаку за наушниками, но потом резко поднялся с кресла и подошёл к паре сидений, на которых расположились Йесон и Реук. — Реук-а, может, пересядешь к Сонмину? На лице вечного макнэ отразилось всё удивление этого мира, а Чонун только хмыкнул и покачал головой. — Ну, если ты так просишь, — пожал плечами Реук и с нескрываемой радостью перебрался на сидение рядом с Сонмином. — Ты что устроил? — шёпотом спросил Чонун, стоило только микроавтобусу тронуться с места. — Не спрашивай. Так нужно, — только и смог ответить Кюхён, затыкая уши наушниками и стараясь отключиться от всех проблем вселенной.