Просто человеку нужен человек

Всю ночь Кюхён проворочался в постели. Противоречивые мысли никак не давали заснуть, поэтому он время от времени переворачивался с боку на бок, стараясь не потревожить чуткий сон Чонуна, и думал, думал. Только под утро удалось ненадолго задремать, однако этого хватило, чтобы пропустить тот момент, когда проснулся старший. Пробудился макнэ от будильника, который поставил на половину седьмого, и с удивлением обнаружил, что хён уже исчез. Днём Кюхён чувствовал себя не в своей тарелке. С Йесоном они больше не разговаривали, потому что и некогда, и обсуждать было особо нечего. Ночной разговор расставил всё по своим местам. Осталось только одно — найти выход из сложившейся непростой ситуации. Но над этим нужно было подумать позже, а впереди оставался концерт, который необходимо было провести на высшем уровне. На репетиции, в гримёрке, за кулисами одногруппники только перекинулись парой фраз. Как обычно, будто вчера и не было между ними откровений. Кюхёну было непривычно и странно, будто он смотрел на себя и окружающих со стороны, будто не он повторял номер за номером на генеральной репетиции, не он переодевался в гримёрке в сценический костюм и не он сейчас стоял на сцене рядом с Йесоном и Рёуком. Наверное, всё это от недосыпа, а может быть, дело в признании Йесона? Сейчас точно было не время думать и гадать над причинами, но стоило отложить в памяти некоторые моменты, на которые он обратил внимание сегодня, чтобы поразмыслить о них в спокойной обстановке. И такая возможность предоставилась сразу же по прилёту в Сеул. Руководство снизошло до «простых смертных» и позволило им отдохнуть несколько дней, а уже через неделю должна была начаться подготовка к записи нового альбома. Кюхён решил воспользоваться отпуском по полной программе. Он чувствовал, что не стоит сейчас оставаться в общежитии. Необходимо многое осмыслить, многое понять, а лучше это делать на нейтральной территории, поэтому, побросав в сумку по паре свитеров и джинсов, макнэ перебрался к родителям. Уезжать незаметно он не стал, потому что не хотел, чтобы Йесон подумал, будто его бросили. Их короткий разговор перед отъездом можно было бы назвать минутой прощания, но Чонун правильно понял намерения младшего и согласился, что им нужно немного побыть врозь. Кюхёну не хотелось обрывать связь с хёном полностью, но он чувствовал, что это нужно сделать. Всего на несколько дней. Может быть, наоборот, им это поможет? Первый день макнэ отсыпался и ел приготовленные мамой вкусности. Такая возможность выпадала нечасто, поэтому необходимо было использовать эту возможность на сто процентов из ста. Погода была отличная, поэтому Кюхён решил максимальное количество времени проводить на улице. Свежий воздух способствовал не только расслаблению, но и повышению мозговой деятельности. Макнэ много раз пытался разложить по полочкам все скопившиеся за долгие месяцы мысли, как-то их упорядочить, но пока не удавалось. Наверное, начинать нужно было с самого начала — с влюблённости в Сонмина. Хотя с этим было уже всё ясно. Если любовь и была, то мнимая, ненастоящая, но принесла она множество переживаний и страданий, а сейчас такие же эмоции и чувства испытывал Йесон, но возникали сомнения — его-то любовь точно ненастоящая? В глубине души младшему хотелось, чтобы чувства Чонуна были не надуманными, как у него ранее, а реальными. Да только зачем это всё? С выдуманной любовью проще бороться, а что делать с настоящей? Кюхён не знал, что делать, что предпринять, у кого просить совета, к кому обратиться за помощью. Случившееся не было проблемой в полном понимании этого слова, но осложнило жизнь и Чонуну, и Кюхёну. Потому что один любит, а другой не знает, что делать с этой любовью. Понять, какие чувства у Йесона к макнэ, — надуманные или настоящие — пока было невозможно, но ведь можно ещё всё переиграть! Надо только захотеть. Но Кюхён не знал, хочет ли, а главное — стоит ли. Последние несколько дней макнэ провёл за раздумьями, и самым подходящим местом для этого выбрал ту детскую площадку, где они когда-то давным-давно сидели с Чонуном. Тогда ещё Кюхён по дурости попросил хёна его поцеловать, чтобы притупить чувства к Сонмину. Сейчас даже было стыдно об этом вспоминать. Кто же мог тогда представить, что вся эта история закончится именно так? Нет, история даже пока не закончилась, но поворот в сюжете был удивительным и неожиданным. Днём макнэ предпочитал гулять по городу, глазеть на прохожих, пить кофе в небольших кофейнях, которые можно было встретить в любом уголке огромного Сеула, а вечером приходил на так полюбившуюся ему детскую площадку, садился на ту самую скамейку и погружался в мысли и воспоминания. Днём, когда ярко светило солнце, чувства притуплялись, переживания и волнения отходили на второй план, и проблема, нависшая над ними с хёном, не казалась неразрешимой. Однако стоило только солнцу закатиться за горизонт, стоило только Кюхёну занять привычное место на скамейке, как рой противоречивых мыслей вырывался на свободу, будто раньше солнце держало их в заточении. Сразу же появлялись сомнения и страхи. Та уверенность, которую он испытывал днём, мгновенно терялась, задушенная ворохом противоречий, и макнэ уже не знал, что делать и что предпринять. Для начала Кюхёну нужно было ответить самому себе на несколько важных вопросов. Первый — чувствует ли он ещё что-то к Сонмину? С точностью до ста процентов он пока не мог ответить на этот вопрос. Да, Чонун был прав, когда говорил о том, что макнэ обиделся на Мина на концерте и не мог до сих пор его простить. Так и было на самом деле. Но одновременно поведение Сонмина и его откровения на Super Show стали толчком к возможности посмотреть на объект обожания под другим углом. И то, что увидел макнэ, ему не понравилось. Он ожидал иного, а ожидания не оправдались. Но Кюхён не мог с уверенностью заявить, что чувства исчезли бесследно, что не осталось даже толики. Раз на первый вопрос ответ пока нет, то стоило перейти ко второму — кто для него Чонун? Друг, товарищ, одногруппник? Определённо что-то большее. Человек, уважение к которому безмерно? Это мягко сказано. Близкий и родной человек? Да, очень близкий и родной. Те две недели, которые они провели врозь, практически не общаясь, помогли открыть глаза на происходящее. Никогда ни по кому Кюхён так не скучал, никогда ни в ком так не нуждался. Разве не это ответ на вопрос? А вдруг это всего лишь привязанность? Элементарная привычка. Всё-таки последние месяцы они проводили много времени вместе, и такая тяга к хёну могла быть только следствием отсутствия привычного общения. Но особняком в сомнениях выделялись те ощущения, которые испытал макнэ, стоило только хёну прикоснуться к нему. Тот вечер после Super Show Кюхён не забудет, наверное, никогда. И те чувства, которые не давали ему покоя и по сей день. Дрожь была слишком сладкой и слишком приятной, чтобы проигнорировать её или списать на алкоголь. Даже от мимолётного воспоминания о том самом моменте становилось чуточку жарче и хотелось испытать эти эмоции снова. Опять непонимание, опять вопрос остался без ответа. Кюхён думал, что за время отпуска сможет разобраться в себе и найдёт выход из положения, однако казалось, что ситуация усугубилась ещё больше. Макнэ ехал рано утром в общежитие с отвратительным чувством опустошённости на душе. Выводы не сделаны, решения не найдены, итоги не подведены. Он уже не знал, что сказать, когда вновь увидит Йесона, как повести себя, что сделать и как вообще смотреть ему в глаза. В общежитии все ещё спали. Стараясь не нарушить тишину, макнэ беззвучно разулся и босиком прошмыгнул по коридору к своей комнате. Глубоко вздохнув, он неслышно открыл дверь и протиснулся в спальню. Чонун спал, отвернувшись к стене. Стараясь не разбудить старшего, макнэ на цыпочках прокрался к своей кровати и поставил возле неё сумку. Но стоило ему только разогнуться, как он услышал копошение на соседней кровати. Ругая себя на все корки, Кюхён обернулся и облегчённо выдохнул — Чонун всего лишь перевернулся на другой бок, но не проснулся. Мысленно поблагодарив Бога за то, что не подставил его, макнэ сделал пару беззвучных шагов в сторону постели старшего. Такое ощущение, что Йесон не то чтобы не отдыхал в положенные для этого дни, он, похоже, даже и не пытался. Всё такой же бледный и уставший. Наверное, опять кафе занимался, чтобы убить время. Кюхён не решился подойти ближе и опустился на четвереньки на том же самом месте, на котором стоял. Только глядя сейчас на хёна, он понял, как сильно по нему соскучился. Макнэ свято соблюдал установленный им режим: не общаться с Йесоном, не заходить в интернет и не просматривать социальные сети, чтобы не сбиваться с пути и чётко выстроить в голове схему их отношений с хёном. Но ничего не получилось. Появилось ещё больше вопросов. Когда он сможет ответить на них? Кюхён просидел возле постели Чонуна несколько минут, напряжённо вглядываясь в лицо старшего. Хотелось подойти, присесть рядом с хёном на кровать, обнять его крепко-крепко и не отпускать. А вдруг… Слишком много «а вдруг», которые мешают и не дают покоя. Поэтому стоит для начала просто пойти на кухню и сделать себе чай, чтобы немного прийти в себя. И для хёна сразу же заварить его любимый зелёный, чтобы его день начался с позитивных эмоций и хорошего настроения. Ему этого в последнее время очень не хватало. Однако стоило только макнэ зайти на кухню, как он тут же столкнулся с Сонмином. Старший, ловко орудуя ножом, нарезал овощи и даже сразу не заметил, что на кухне появился ещё один человек. Кюхён застыл в проёме двери, не решаясь пройти внутрь. Они так давно не оставались наедине, что макнэ растерялся. Но это же отличная возможность понять, испытывает ли он какие-либо чувства по отношению к Мину. Сейчас они только вдвоём. Нет ни Рёука, ни Йесона. Необходимо прислушаться к себе и сделать окончательные выводы: прошла любовь или нет? — Доброе утро, — еле выдавил он из себя и быстрым шагом подошёл к столу, на котором стоял чайник. Сонмин обернулся. — Доброе, — улыбнулся он в ответ, наблюдая, как макнэ бросает в чашку пакетик, а потом достаёт из шкафа упаковку зелёного чая и закидывает горсть чаинок в заварочный чайник. — Куда тебе столько чая? Решил уничтожить все наши запасы? — Нет, — попытался улыбнуться Кюхён, — просто решил заварить свежий для Йесона-хёна. Он любит зелёный чай. Разговаривая с Сонмином, макнэ постоянно прислушивался к своим ощущениям, но кроме волнения ничего не чувствовал. Будто он готовился к сложному разговору и вот наконец тот состоялся. В какой-то степени так и было. Но Кюхён ожидал от себя большего взрыва эмоций. — Ты же говорил, что вы с ним не встречаетесь, — недоумённо посмотрел на макнэ старший. Теперь уже пришла очередь Кюхёна удивляться. — А какая здесь связь? — Самая прямая, — пожал плечами Сонмин и стряхнул нарезанные овощи в миску. — Ты заботишься о Йесоне, а он о тебе. Это заметно. А заботиться хочется далеко не о каждом человеке. Только о родных, об особенных людях хочется заботиться. Вот я сейчас готовлю для Вукки салат. Потому что я хочу его порадовать, хочу увидеть на его лице улыбку. От его улыбки и я стану счастливее. А ты готовишь для хёна чай. Значит, хочешь сделать ему приятное. Ты заботишься о нём. Макнэ растерянно посмотрел на Сонмина, который теперь уже нарезал острым ножом помидор, потом на заварочный чайник, которой минутой ранее наполнил кипятком, и обессилено облокотился на стол. Вроде бы всё понятно, но почему такая простая истина раньше не приходила ему в голову? — Вот поэтому я и подумал, что вы встречаетесь, — продолжил Мин, и макнэ только усилием воли заставил себя снова начать его слушать, хотя мысли были уже далеко. — Помню, я уже спрашивал тебя об этом, но ты сказал, что тебе нравится кто-то другой. Тогда я уж было подумал… — Сонмин засмеялся, замялся и замолчал, старательно отводя взгляд, однако Кюхён заметил замешательство старшего. — Что подумал? — макнэ подошёл ближе к Сонмину, чтобы тот не пытался увильнуть от ответа. Что-то младшему подсказывало, что сейчас всё и раскроется. Сейчас ли подходящий момент? А стоит ли вообще ворошить прошлое и раскрывать карты? — Тогда, когда ты пришёл ко мне в комнату, чтобы помирить нас с Рёуком, ты очень странно на меня смотрел. А уж когда я спросил о Йесоне, и ты ответил, что тебе нравится другой, то мне показалось, что ты говорил обо мне, но не решился признаться. — Сонмин внимательно смотрел на младшего, а у того душа ухнула в пятки. Вот чего он боялся больше всего — того, что Мин обо всём узнает. В самый неподходящий момент, когда он и сам не мог понять, какие чувства испытывает. Повисла неловкая пауза. Кюхёну нечего было ответить. Он даже не смел посмотреть в глаза Сонмину, потому что боялся не сдержаться и сказать правду. Как же он хотел, чтобы его чувства оставались тайной вечно. Молчание затянулось, но уже в следующую секунду оно было прервано. — Доброе утро. — Йесон, как и несколькими минутами ранее Кюхён, замер в проёме двери. — Я не помешал? Одногруппники вздрогнули и посмотрели на Чонуна, который, в свою очередь, внимательным взглядом изучал находящихся в комнате парней. Как это и было обычно, его лицо ничего не выражало, но по сжатым кулакам Кюхён мгновенно понял, что хён напряжён. Макнэ перевёл взгляд с Йесона на Сонмина, который кивнул старшему. Ещё несколько мгновений назад Кюхён не знал, что ответить Мину — признаться или всё же скрыть правду, однако появление в комнате Чонуна быстро расставило всё по своим местам. Макнэ и не представлял, что принимать решения так просто. Почему он раньше не мог этого сделать? Куда делись все сомнения? — Ты прав, хён. — Сонмин ошарашенно посмотрел на младшего и даже отступил на несколько шагов назад. — Ты прав, тебе показалось, — с этими словами Кюхён резко развернулся и направился к выходу. Схватив за руку Чонуна, он потащил его в их комнату. Зайдя в спальную, он отпустил ладонь старшего и отошёл к окну. Макнэ хотелось многое сказать сейчас Йесону, но он не знал с чего начать. — Сонмин обо всём догадался, — проговорил он, оборачиваясь. — Как? — глаза Чонуна от удивления расширились. — Сопоставил некоторые факты, — криво усмехнулся в ответ макнэ. Взгляд Чонуна заметался, он напряжённо закусил губу и прошёлся по комнате. — Как он тебе об этом сказал? — Он не был уверен и спросил, так ли это, — Кюхён внимательно следил за реакцией хёна. Йесон глубоко вздохнул и закрыл глаза, а макнэ ждал следующего вопроса, который так и напрашивался сам собой, однако Чонун молчал. — Ты не хочешь спросить, что я ему ответил? — не выдержал младший. — Что же? — Голос старшего был тих и еле слышен. Он так и не открыл глаза, продолжая стоять посередине комнаты. — Я сказал, что ему всё привиделось. — Кюхёну казалось, что он забыл как дышать. Момент истины настал. — Я не ослышался? — Чонун удивлённо и одновременно растерянно посмотрел на макнэ. Тот в ответ только покачал головой. — Да ты с ума сошёл, Кю-а! Ты же мог ему признаться сейчас. — Во-первых, что бы это изменило? Он любит Рёука, а Рёук любит его. Причём здесь я? — Ты говоришь об этом так спокойно, — Йесон медленно подошёл к младшему и заглянул ему в глаза. — Раньше ты бы разнёс полкомнаты, если бы увидел лишнее подтверждение их любви. — А во-вторых, — Кюхён будто и не слышал комментария хёна. Главное сейчас — не сбиться с мысли, сказать о том, что чувствуешь, о том, что важно для них двоих — для Чонуна и Кюхёна. — Во-вторых, я решил оставить всё, что связанно с Сонмином, в прошлом. Я лишний раз убедился, что чувства к нему были надуманными от безысходности и отчаяния. А сейчас я понял, что хочу быть с тобой, — макнэ затаил дыхание и стал ждать ответа как смертного приговора. Йесон окинул макнэ с ног до головы растерянным взглядом и отступил на несколько шагов. На его лице читалось смятение. — Если это шутка, Кюхён-а, то очень жестокая, — голос старшего в одно мгновение стал стальным, а глаза начали метать молнии. Он резко развернулся и направился к двери. Кюхён бросился за ним. — Разве похоже, что я шучу? — макнэ догнал хёна и развернул его к себе лицом. — Ты видишь, что я смеюсь? И неужели ты думаешь, что я могу шутить такими вещами? Чонун устало привалился спиной к двери и запустил пальцы в волосы. — Я уже ничего не понимаю, — прошептал он, мотая головой в разные стороны. — Ты решил свести меня в могилу. И у тебя это отлично получается. Я скоро скончаюсь от сердечного приступа. — Да прекрати ты, — Кюхён осторожно дотронулся кончиками пальцев до плеча хёна. — Я и сам себя понять не в состоянии, но всё-таки постараюсь объяснить, что чувствую. Йесон, так и не глядя на донсэна, только слабо кивнул в ответ, давая понять, что слушает его. Макнэ, следуя примеру старшего, пристроился рядом с ним около двери. — Скажу сразу, хён, — начал осторожно Кюхён, краем глаза следя за Чонуном, — сейчас я снова попрошу тебя о помощи. Вот в такого никчёмного человека ты влюбился, — шутка прозвучала неуместно, Йесон на неё даже не отреагировал. Макнэ мысленно настучал себе по голове и вернулся к теме разговора. — Сегодня я окончательно понял, что не люблю Сонмина. И мне на это понадобилась всего секунда. Никогда не думал, что осознание некоторых вещей может происходить так быстро. И помог мне это понять не Мин, а ты. Своим появлением на кухне в самый разгар нашего с Сонмином разговора. А ещё несколькими секундами ранее Сонмин преподал мне хороший урок. Он был до ужаса простым, проще и вовсе некуда. Раз ты заботишься о человеке — значит, он для тебя что-то значит. Заботиться можно по-разному: по-дружески, по-братски. Но нет, с другими мыслями я сегодня шёл заваривать тебе чай. — Кюхён отошёл от двери и встал напротив Чонуна. — Йесон-а, я не знаю, что будет дальше, и я не могу с уверенностью сказать, что люблю тебя, но я точно отношусь к тебе по-особенному. И я был бы самым последним дураком, если бы сейчас упустил этот шанс. Хотя нет, — макнэ пристально вгляделся в непроницаемо спокойное лицо хёна, — я его точно не упущу, если ты мне его дашь. Старший продолжал молчать, лишь внимательно рассматривая донсэна, а Кюхёну казалось, что время замерло, а сердце биться перестало. Как же он боялся отказа, боялся, что сейчас хён пошлёт его далеко и надолго со своими просьбами, скажет, что устал от него, что, может быть, вообще уже его разлюбил. От одной этой мысли внутри всё похолодело. Макнэ поспешно натянул на кисти рук рукава свитера, но теплее не стало. Стало только страшнее. — Х-хён, — заикаясь, вновь начал макнэ, стараясь как можно быстрее привести хоть какой-то аргумент в защиту своих слов, только бы Йесон не отказался, — мы можем просто попробовать... — Но договорить ему не дали. Йесон резко подался вперёд и крепко прижал младшего к себе. С уст Кюхёна слетел вздох облегчения. Он в ответ как можно сильнее обхватил талию хёна руками и уткнулся носом ему в шею. — Я боюсь, Кю-а, — прошептал Чонун, одной рукой поглаживая макнэ по спине. — Чего? — Кюхёну сейчас не хотелось ни о чём думать, но если Йесона что-то беспокоит, то они сразу же должны разобраться в этом вопросе, чтобы потом не было недоговорок и обид. — Что ты не сможешь меня полюбить, что все наши усилия пройдут впустую, а потом мы не сможем общаться так же, как и раньше, будто ничего и не было, — Чонун попытался отстраниться, но Кюхён не позволил ему этого сделать, прижимаясь к нему только крепче. — А знаешь, чего я боюсь? Что твоя любовь ко мне окажется таким же мыльным пузырём, как и моя к Сонмину. Вот этого я не переживу. — Макнэ не врал и не пытался приукрасить действительность. Всем сердцем он желал, чтобы хён полюбил его по-настоящему, чтобы их любовь была такой же, как описывают в книгах. И он приложит все усилия, чтобы конец был счастливым. — Ведь всё в наших руках, хён, правда? Мы же постараемся? — Да, — уверенно проговорил Йесон, пряча счастливую улыбку за воротником свитера младшего. Сейчас Кюхён был уверен в том, что ему всё под силу. Он был способен свернуть горы, пройти вброд океан и бороздить просторы вселенной. Потому что рядом с ним был человек, который был на его стороне, был его поддержкой и опорой, его стимулом. Рядом с ним было комфортно, уютно, надёжно и, главное, тепло.