Сегодня Будет Облачно

Восемь утра. Зеркало. Опухшие красные глаза и бледное лицо. Уже понятно, как будет проходить мой день. Я спал около десяти часов, но чертовски устал. Колени все еще трясутся, я, кажется, заболел, бьет озноб, а по щекам сами по себе текут слезы. Это должен был быть я. Сегодня на учебу я идти не намерен, мне наплевать что скажут учителя, а они родителям. Мне уже почти восемнадцать, они всё равно мне ничего не сделают. Что делать? Лежать и думать обо всем случившимся? Черт, да, да! Больше я не в силах ничего с этим сделать. В голове смешались все эпизоды из жизни, мои провалы, первое ощущение страха и злости. Это пугает и злит меня еще сильнее. Подсознание, видимо, хочет причинить мне максимальную боль, только вот куда еще сильнее? Хочется биться головой о стену и орать, орать сколько есть сил. Хочется перерезать все свое тело, выкурить все сигареты, что у меня есть, напиться, а потом прыгнуть с крыша многоэтажки. Блять, как я буду жить, зная, что вместо меня убили кого-то, кто совершенно этого не заслужил. Да вряд ли смогу жить, только молча существовать. Каждое утро собирать себя по кусочкам, чтобы вечером прийти домой и развалиться на части. За сутки случилось слишком многое, это... Я не был готов к этому. Никто бы не был готов к такому. В этом мире все идет неправильно. Я видел, как умирают другие, по телевизору. Это казалось обычным явлением. Я не знал, что чувствуют люди, когда теряют кого-то близкого, не понимал. Мне никогда не приходилось терять, тем более при таких обстоятельствах. В голове только прокручивается «это должен был быть я». Господи, пусть я умру, пусть будет взрыв, пусть прямо сейчас случится землетрясение, пусть на меня упадет метеорит. Я не смогу жить с мыслью, что кто-то умер вот так. Мы существуем вместе, а умираем поодиночке. Это наверно также неправильно, как и этот мир. Мир никогда не станет идеальным, но мы вынуждены под него прогибаться, иначе он нас раздавит проблемами. Завтра похороны, а я выгляжу не хуже трупа. Было бы здорово, если бы меня засыпали землей вместе с гробом. Лучше было бы сдохнуть, чем жить с этой навязчивой мыслью. Я никогда не боялся и что же теперь? Что же теперь, Фрэнки? Тебе страшно? Ты же осуждал тех, кто живет в вечном страхе, называл трусость самым отвратительным пороком человека. Что теперь? Ничего. Одно гребаное ничего. Теперь я понимаю самоубийц. Они трусы, они боялись жить такой жизнью, и я их понимаю. Вот дерьмо. Поток мыслей мне вредит сильнее, чем то, что произошло. Всё же, найдя в себе силы, я оделся в нормальную одежду, умылся и вышел из дома на все еще ватных ногах. Несколько кварталов до школы казались непреодолимым расстоянием, потому что все тело ужасно ныло. Я шел и разваливался на части. Надо было дойти до школы и найти каких-нибудь людей, которые помогут мне забрать вещи из заброшки и не будут задавать лишних вопросов. Да, кстати, вот и они. Трое парней вышли из школы и направились в мою сторону. - Привет, Айеро, новости слышал? - спросил один из них. - Блять, да, - процедил я сквозь зубы, - давай не будем об этом, ладно? - не хватало еще, чтобы эти придурки начали рассказывать это все снова и с огромным количеством гиперболизации, ненавижу. - Эм, ладно. Выглядишь неважно, кстати, - блять, да неужели. Мне хочется врезать кому-нибудь из них увесистым кирпичом по роже, чтобы не говорили слишком очевидные вещи. - Ага. Короче, мне нужен ваш ответ: вы мне поможете? - я в принципе знал, что они согласятся, но надо было уточнить. - Ну типа да, а что у тебя случилось? - Мне надо сходить в заброшку, где позавчера произошла кое-какая хуйня, - еле слышно сказал я, - забрать кое-что нужно. Место охренительно выглядит, может даже что-нибудь вынесете, там куча вещей. - Блять, чувак, а там охраны нет? - Нет, - все также бесцветно произнес я. - Ладно, но если что-то произойдет, виноват будешь ты, - опасливо произнес один из парней. А что может случиться? Все уже случилось, поздно бояться. Молча мы направились к зданию школы, парни о чем-то изредка перешептывались. Я просто не хотел ни с кем говорить сегодня, вообще ни с кем. Ноги сами несли меня в нужную сторону, в наушниках звучало что-то лениво-грустное.

«Down here It seems we're here I miss you something rotten The stinks are here It's guaranteed all is forgotten»

Мне просто хотелось лечь на холодный асфальт лицом вниз и разреветься от всей этой безысходности. Нет, Фрэнки, парни не плачут, помнишь? Становлюсь таким, каким никогда не хотел быть, может быть я умираю? В детстве я не мог представить себя в семнадцать, тогда мне казалось, что это потому что я умру маленьким. От этой мысли все внутри съеживалось. А что сейчас? Я жалею, что тогда неведомый кто-то спас мне жизнь. Она ничего не стоит, ничего не стоит ее отдать. Одним сопляком меньше, всем плевать. Я снова отвлекся. Мы давным-давно дошли, а я стоял, устремив пустой взгляд на школу и думал о своем. Постоянно что ли теперь об этом думать буду? Ладно, плевать, сам виноват, ебаный наркоман. Лучше бы все мое хобби закончилось, не успев начаться. Но что сделано, то сделано, назад уже не вернуть. У меня почему-то закружилась, поэтому войдя в здание я просто сел на пол. Оно больше не казалось мне красивым. Только отвращение к этим стенам, которые помнят все. А еще, здесь все еще было уютно, и казалось, что кто-то еще живет в старом здании школы и сейчас наблюдает за нами. Интересно, какого это, жить на месте преступления? Пока я сидел на полу, парни восторженно рассматривали все вокруг и, видимо, искали вещи, которые не составит труда вынести отсюда. Я поднялся и пошел искать свои вещи, надеясь, что они в целости и сохранности остаются там, где я их оставил. Ну, так в принципе и было: рюкзак стоял у стены рядом с комодом. Меня снова передёрнуло от воспоминаний того дня, когда я радовался, что меня не убили. Теперь я огорчен. В общем, взяв вещи и последний раз оглядев комнату, я вышел оттуда, а затем и из здания, решив, что сюда больше никогда не вернусь. Пусть все плохое останется здесь, в стенах старой школы. Парни что-то вынесли, вроде бы вазу, я не интересовался. Мы разошлись в разные стороны. Я шел медленно. Пошел дождь, не щадя меня. Я шел вместе с дождем по мокрому асфальту. Я шел один, без музыки. Сейчас третье декабря и идет дождь, а если зимой идет дождь, значит что-то пошло не так. Всю осень я носил старую толстовку, не замечая времени. Все идет так быстро, что не успеваешь даже толком понять, почему какие-то события происходят. Я шел по безлюдным улицам в полной тишине, только капли, разбивающиеся об асфальт на мгновение разрушали ее. Вокруг ни души. Зачем существовать, если всё равно о тебе никто не вспомнит? Родись, живи, умри на коленях, в промежутке добьешься карьерного роста. Все только и твердят: радуйся жизни, все будет хорошо. Не будет, ничего не будет хорошо. В этом мире нет блеска страз, он серый и грязный, и они понимают это не хуже меня, но живут тем, что навязано. Смешно смотреть на людей, которые хотят заставить меня радоваться всему, что происходит со мной, пытаются общаться, как-то приободрить меня. Нет смысла поливать мертвый цветок. Я все еще шел один, без настроения, без эмоций. Сейчас зимой идет дождь, а в сердцах идет снег. Даже летом. Я пришел домой и снова рухнул на кровать прямо в кедах, забыв о том, что промок насквозь. Лежал и морально готовил себя к завтрашнему дню. На часах 5, в глазах темнеет, надо срочно заснуть и забыться. С самого начала дня я проклял все вторники и себя. На похороны в кедах, джинсах и толстовке идти было как минимум неприлично, поэтому я надел на себя рубашку, какой-то пиджак, наверное отцовский, брюки и лакированные туфли. Короче, выглядело это убого, но что поделаешь. Внешне я все еще выглядел разбитым. Мое отражение в зеркале не было похожим на отражение счастливого человека. Сегодня я второй раз не иду в школу, впрочем, плевать. Я вышел из дома и закурил, потому что боялся случайно расплакаться от всего, что происходит. Фактически, этот парень не был мне другом, но он умер из-за меня, да, если бы я не убежал, он бы сейчас был жив. Черт, вот я придурок. Время невозможно повернуть назад, и это жутко несправедливо. Ноги сами несли меня по улицам города в сторону кладбища, но мыслями я был где-то в глубине мироздания, пытаясь понять суть всего, что происходит со мной. Ворота, надгробия, цветы, надписи, конфеты, еще цветы, сорняки, какие-то обломки - вот так выглядело кладбище Белльвиля. Впрочем, самое обычное. Я нашел ребят, которые стояли рядом с гробом. Это были мои одноклассники, те, которые общались с Дэйвом и не очень. Все приносили его матери соболезнования, а она молча стояла, только горькие слезы скатывались по ее щекам. Я не знаю, насколько ей сейчас трудно и больно, просто даже близко представить не могу, но она сильная. Думаю, она справится. Снова пошел дождь, у всех с собой были зонты...кроме меня. Я только стоял, покачиваясь из стороны в сторону. Хотелось бежать прочь, спрятаться под одеяло и больше никогда не вылезать оттуда, лишь бы не видеть этих грустных скорбящих лиц. Я никогда не думал о вселенной, это заставляло меня чувствовать себя маленьким. Никогда не думал о проблемах, потому что они со мной не происходили. Я считал, что все идет так, как должно идти. Солнце встает и садится, реки не меняют своего течения, когда на небе тучи, часто идет дождь, иногда случаются землетрясения, наводнения, цунами, взрывы, убийства. Я думал, все идет в нужном направлении. Но это не так. Я сейчас должен был лежать в этом гробу. Бледный и изуродованный. Мои родители должны были плакать над моим гробом. Иногда мне кажется, что они были бы рады, если бы я умер – одной проблемой меньше. Затем все прощались с Дэйвом, что-то шепча стоя рядом с гробом, или просто смотря на него слезящимися глазами. Настала моя очередь. К горлу подошел ком, заставивший меня откашляться. Я не хотел плакать сейчас, парни не плачут. - Эм, Дэйв, - я запнулся, не зная, что говорить дальше. Сердце стучалось в бешеном ритме, а уголки глаз стали влажными от слез. В горле при этом моментально пересохло, - я не знаю, почему всё так произошло, - снова пауза, я не хотел плакать, парни не плачут, - всё идет слишком неправильно... Надеюсь, там тебе будет лучше, - я томно вздохнул, чтобы случайно не упасть на колени и не разреветься как девчонка. Парни не плачут, - прости... Я отошел от гроба, мои волосы намокли и прилипли к лицу, моя одежда тоже промокла насквозь. Еще несколько минут мы стояли молча, а потом гроб оказался на дне ямы, засыпанный землей. Парни плачут. У каждого есть свой предел. Никто не видел моих красных глаз, никто не слышал тихих всхлипов. Парни плачут, но очень редко, когда все становится настолько отвратительным, что держать себя в руках равносильно самоубийству. Сегодня четвертое декабря и, вероятно, худший день моей жизни. Сегодня снова идет дождь, потоком смывая меня в канализацию. Я не вижу солнечный свет, только серость за грязными окнами. Все вокруг пытаются улыбаться, хотя на самом деле жизнь похожа на ад. В наше время улыбка уже ничего не значит. В наше время вещи потеряли свои значения, в голове бардак, под ногами болото. Мы все словно мухи в паутине ежедневной рутины. И это нихуя не здорово. И вот я снова дома. Мать сидит на кухне и что-то смотрит, вероятно очередную мелодраму, в общем, меня это не волновало. Правда, сейчас мне хотелось почувствовать себя защищенным. - Мам. - Да? - Ничего. Она встала, подошла ко мне и заглянула в мои глаза, видимо, в надежде разглядеть в них что-то такое, что поможет ей понять происходящее. - Что случилось, Фрэнки? - как-то обеспокоено спросила она, - ты можешь рассказать мне все, - она даже не посмотрела на то, что я мокрый. Ее волновало то, что происходит у меня внутри. - Мам, у меня умер друг, - я не знал, что ей сказать, не говорить же, что я хотел бы сдохнуть вместо него. Она ничего не ответила, только обняла меня. Да мне и не нужен был ответ. А потом я почувствовал, что мои щеки снова обжигают слезы. Не особо хотелось, чтобы мама видела меня таким, я ведь взрослый и сильный, я справлюсь. Она отошла, увидела мои слезы и тут же подошла, стирая их. - Фрэнки, мой взрослый мальчик, ему там точно лучше, - она улыбнулась, - не переживай, все будет в порядке. Я не мог продолжать стоять посреди коридора как вкопанный, поэтому поднялся на второй этаж, переоделся и лег спать, хоть время было только четыре, надеясь на то, что это был конец кошмара. Но это было только начало. Следующие три недели прошли без происшествий, а потом... Джимми ворвался в класс, запыхаясь и параллельно откашливаясь. Все, естественно, спросили у него, что случилось на этот раз. Ответ поверг меня в ступор. - Ребят, у нас походу маньяк завелся. Джо, Кэрри и Том больше не с нами, блять, вы представляете. Троих! Это просто пиздец. У нас параллель потихоньку выпиливается, короче, просто будьте осторожны, - Джимми говорил почти задыхаясь, - мне лично стремно. Я остался стоять статуей у своей парты, выпучив глаза, и Джимми стоило уже перестать говорить об этом, но он продолжил. - А нашли их там же, где и Дэйва, короче точно маньяк. Говорят еще, они какие-то вещи выносили, может быть их за это убрали, но от этого легче не становится, - Джимми наконец-то сел за парту, а я все еще пытался переварить информацию. Блять, это те самые парни, которые ходили со мной тогда вещи забрать. Опять из-за меня. Я остался так же стоять у парты и пытался «переварить» информацию. Не думаю, что после услышанного я смогу находиться на уроках. Снова, это случилось снова. И черт знает, кто или что это делает. Больше меня интересует и довольно пугает то, зачем это делают. Удовольствие? Пугать людей? Ритуалы? Черт знает! Но все это начало происходить после того, как туда заявился я. Это все не просто так.. А что, а что если это все большая злая шутка и я был на похоронах совсем чужого человека? А что, если это просто дурной сон и я проснусь в своей постели рано утром, а потом пойду на учебу и увижу всех этих ребят живыми? Я первый раз задумался о мольбе. Никогда не верил в то, что не доказано. Сейчас мне это просто необходимо. Я встану на колени, если надо будет. Хочу, чтобы все это дерьмо просто напросто прекратилось! Когда все уже ушли в другой кабинет, я все так же стоял на одном месте и сверлил взглядом дверь. Я слышал вопли учительницы, чтобы уходил отсюда. Так и сделаю, знаете ли. Уйду отсюда вовсе. Сейчас нет смысла сидеть несколько часов тут, зная, что ты не будешь вникать во что-то на уроках, кроме всего этого. А мне снова нужны сигареты, мне снова нужны эти никотиновые палочки, благодаря которых я убиваю свой организм и успокаиваю нервную систему. Мне нужен алкоголь. Мне нужна бутылка коньяка. Она будет. Заберу у отца, он даже не заметит, я уверен. Трудно идти. Ноги ватные. Просто хочется заглушить эту боль. Мгновенно. Пуля в лоб. Веревка, таблетки. Что угодно. Я сел на асфальт, не могу больше идти. Голова ужасно пульсирует, я слишком сильно загоняю себя в угол этими мыслями. "Виноват ты!" - да, это так! Виноват Я. Я и больше никто! Это я повел их туда, это я рассказал им обо всем этом. Я. Все же заставив себя встать, я направился в магазин, в котором «мальчику» беспалевно продают сигареты. Обходить весь магазин ради этого я не стану, нет сил. Я подошел к той же кассе, на которой работает та девушка, которая несколько недель назад продала мне сигарет со словами «ребенок». -Ну здравствуй. – усмешка. Слишком мерзко. -Пачку Мальборо. Мальборо Голд. – Фрэнки, а Фрэнки. Вспомни о боли. – Нет, лучше две. – Вспомни.. – Блок Мальборо, пожалуйста. -Какие мы резкие. Неужели не дают? -Просто дайте сигареты. -Удачного дня, ребенок. – протягивает мне эти чертовы сигареты и оскляет зубы. -И вам не сдохнуть. – после этих слов я просто выбежал из магазина. Тупая кассирша. Только настроение испортила. Мне нужно отдышаться. Вдох-выдох. Вдох. Выдох. Могу лишь сказать, что ясность сознания сказывается прежде всего в изумлении, вызываемом в человеке миром и нашим собственным существованием, — в изумлении, которое тревожит дух и делает для него невозможною жизнь без размышления над нею. Дом. Второй этаж. Небольшая комната. Папин Бар. Коньяк. Я стою в кабинете отца уже минут десять и смотрю на бутылку. Да или нет? Алкоголь никогда не делал меня счастливым, даже на некоторое время. Из-за алкоголя я вспоминал все больше плохих вещей, от которых впадал в дрожь, делал вещи, на которые бы не решился и не додумался на трезвую голову. Нужен ли мне алкоголь? Нужен ли МНЕ алкоголь СЕЙЧАС? Нет, пошло все. Крыша, сигареты и плед. И плевать, что зима на дворе. Ломаем систему в этом году. В наушниках на повторе Breaking Benjamin. Обожаю эту группу за атмосферу. Мрачность, боль, крутость. Три слова, которые часто состоят во мне. «Something's getting in the way Something's just about to break» Осматриваю все вокруг и выкуриваю пятую по счету сигарету. Все такое мертвое. На улице очень мало человек. Возле домов бегают соседские собаки и вынюхивают что-то новое. Эй, собачки, найдите тех, кто делает это с ребятами. Я подарю вам мир. Ужасно болит горло. Но от этого становится лучше, знаете ли. Я тупая безмозглая тварь. Скорее всего, аргумент, чтобы не бросать курить так это то, что курение приносит боль. «I will try to find my place in the diary of Jane So tell me how it should be»

Да пошло оно все.

***

Темная пустая комната, пропитанная запахом сигарет. Серые стены, в каких-то местах все же присутствуют куски обоев. Все как-то странно изменилось. Все вокруг какое-то неживое, как будто все мои действия происходят в рапиде. Медленно поднимаюсь с холодного пола, даже почти беззвучно. Резкий женский крик. Внутри паника. Где я? Что я тут делаю? Что за чертов визг? Пытаясь не нашуметь, я начал подходить к двери. Дверь легко открывается, но немного начинает скрипеть. Дерьмо. Рысьим шагом спускаюсь вниз. Снова тот же крик. Крик в середине первого этажа. Медленно направляюсь в сторону крика. Зря, Фрэнки, очень зря. На полу лежит девушка с перерезанным горлом, а рядом с ним возится парень в светлой одежде. Что за черт? Нет-нет-нет-нет. Пятясь назад, я задел вазу, которая падает и моментально разбивается. Парень поворачивается и в упор смотрит на смотрит на меня пустым взглядом. Усмешка. Встает и начинает подходить ко мне, виляя бедрами. Да вы, блять, серьезно? - Отлично, сам пришел. Я убегаю. Бегу, что есть сил, но почему-то еле-еле шевелю конечностями. Блять, что за? Он догоняет меня, я слышу его дыхание у себя за ухом и пытаюсь, пытаюсь бежать как можно быстрее. Черт, нет! Быстрее, БЫСТРЕЕ! Я падаю. Он сидит на моей спине. Закрываю глаза, дрожь проходит по всему телу. Он берет мою ладонь своей холодной рукой и перерезает ее. Черт, хватит, прошу, хватит! Запах крови. Меня тошнит и в глазах темнеет. Пожалуйста, хватит. Я слышу его смех. Хриплый голос. Я чувствую, что он улыбается. Причинять боль другим, отыгрываясь на прошлом – это кайф? Он хватает меня ледяными руками за горло и начинает душить, вдавливая голову в холодный пол. Кажется, я перестаю дышать и уже не пытаюсь вырваться. Кто говорил, что умирать больно? Так вот, чувак, больно умирать не физически, а морально. Оставлять тут всех по одной причине крайне плохо. Неправильно. Мне страшно. Да, мне страшно! Он не ослабляет хватку, а только сильнее сдавливает мое горло, заставляя виски пульсировать. Воздуха почти не хватает, конечности синеют, челка прилипает к лицу, перекрывая доступ кислороду. Сначала выключается свет, потом выключается звук. Как будто в вакууме. Я задыхаюсь. Я перестаю дышать. Вокруг пустота. Мне больше не больно. Я мертв.