Сегодня Будет Облачно

Почти одиннадцать. Я продолжаю лежать на месте и думать обо всем. Происходят события, переворачивающие жизнь с ног на голову. С одной стороны я, конечно, рад тому, что меняюсь, но с другой стороны я пиздецки напуган происходящим. События сменяют друг-друга слишком быстро, а я не успеваю следить за происходящим. Я не уверен в том, что мне нужно быть тем, кем сейчас являюсь. Я вообще, блять, ни в чем не уверен. Эти мысли не дают покоя уже который день. Я постоянно ошибаюсь и повторяю все по-новой. Я самый хреновый подросток в этом мире, свой самый ужасный враг. За это я и ненавижу себя. Взяв в руки гитару, я принялся наигрывать какую-то мелодию, которую сам не мог разобрать. В голове давно засела мысль о написании песни, и, кажется, сейчас самое время. Я сидел над этой гребаной песней до часу ночи. Когда я проснулся, на часах было около семи утра и это невольно радовало. Сходив в душ, я забрал рюкзак из комнаты и вышел на улицу. Я уже не помню, когда садился за домашнее задание, когда я вообще собирал свой рюкзак. У меня нет времени для этого. Но есть для многих других вещей. Я не взял с собой практически ничего. По весу рюкзака можно было определить, что там лежит лишь две тетрадки и один учебник по богу знающему предмету, и назло мне его сегодня нет в расписании. Я не взял с собой даже телефон, что уж там говорить о деньгах. Самое нужное, что я стал замечать в себе это то, что я обращаю внимание на многие ненужные вещи. Я зависим о этого так же, как маленький мальчик от игр. Это все странно и ненужно. Просто не нужно. Столько времени я пытался привести свою жизнь в порядок хоть на какое-то время, хотя бы на сутки, но все это заканчивалось моим провалом или победой тех людей, которые так и хотели моей боли. Иногда времяпровождение с друзьями, вечерние посиделки с бутылкой пива, сигаретами и забавным рассказами из жизни так необходимы. Осознание того, что ты кому-то действительно дорог довольно сложно представить, но нужно это сделать. Не просто для тех людей, но и для себя. Самоуничтожение мыслями и твоей жизни конец. Ты загоняешь себя в темный угол со своими главными страхами, отдаляясь от друзей и близких, ты остаешься один. Беспомощным и трусливым человеком, которого, возможно, потом не смогут распознать в морге. И так все по кругу. В некоторые моменты действительно хочется наложить на себя руки, аргументируя словами: "потом будет легче." Человек думает, что все знает о смерти, но это не так. В жизни мы лишь туристы. Но и не стоит забывать, что никто не имеет права осуждать нас за наш выбор. Значит так было нужно. Значит так необходимо. Впереди меня идут две девочки, которые активно о чем-то разговаривают и знаете, я им завидую. Да, я им чертовски завидую. Они есть у друг-друга и это прекрасно, знаете. Когда рядом с тобой есть человек, который просто с удовольствием будет рядом с вами хоть вечность. Который понимает тебя и пошлет нахуй твоего обидчика. Да, я им очень завидую. Но, видимо, я еще долго не смогу обзавестись таким другом. День прошел довольно быстро, я даже не успел получить кучу плохих оценок, что было странно в моем случае. Убедившись в том, последний урок отменен, я пошел домой. Мать была дома и как обычно смотрела телевизор, не обращая на меня внимания. Я зашел на кухню, чтобы взять себе чего-нибудь перекусить, но тут услышал голос матери из зала: – Фрэнки, иди сюда, тут твоих одноклассников показывают. Я нервно сглотнул, думая о том, что что-то тут не так. Зайдя в зал, я убедился в этом. По телевизору шел репортаж о таинственном убийстве группы трех школьников, которые являлись моими одноклассниками. Постояв несколько минут, я не выдержал и убежал в свою комнату. Мои глаза наполнились слезами, а руки задрожали. Невольно вспоминались те дни, когда я мечтал покончить с собой. Я нервно сглотнул, а затем лег на кровать лицом вниз, сжал одеяло и закричал в подушку от безысходности. Так тошно. Обстановка начала угнетать. А что, если Джерард все таки соврал мне и убил парней? Что, если это он – тот самый учитель, убивший немалое количество детей? Что, если я становлюсь сумасшедшим из-за него? Я был напуган и жутко зол одновременно. Столь дикое однообразие начинает мешать жизни и иногда вовсе нет сил взять себя в руки и начать расхлебывать все то, что я натворил или забросил на полпути. Лежа на кровати и думая о дельных вещах уже что-то значило для меня. Это было неким прогрессом за все это время, ведь обдумывание о нем и посиделки за школьными парами стали тошнотворными. Я сволочь. Я запутался. На самом деле только и это всплывает в моей голове так и подталкивая на что-то ужасное. Я не знаю, кто он такой. Мне просто нужно взять себя в руки и уйти к нему. Он - та часть загадки, которая будет самой сложной из всех тех, которые будут присутствовать. Я взял с собой денег, так же оставив телефон на тумбочке у кровати. Он мне ничерта не нужен: никто не звонит, не пишет. Всего лишь тупая пластмасса. Из денег в кармане лежали лишь смятые пять баксов, от которых воняло ментоловыми сигаретами. Ладно, не страшно. Опять же я думал. Думал-думал-думал-думал. И уже неважно, о чем и как - в конечном итоге в голове сплывало это имя. Я думал неправильно. Все это – бессмысленная трата времени. Я не знаю, сколько я простоял около входа в школу, но мои ноги уже начали ныть, лишь бы я сел или пошел вперед, куда уж там. "В убийстве трех подростков в возрасте 16-17 лет на данный момент подозреваются..." Меня тошнит. "И Брэндон Грей, 1962 года рождения." Трое. "Один из них находится на свободе." Кому-то сейчас станет больно. "Если вы заметите..." — Ты долго там стоишь. Я вздрогнул, услышав знакомый голос. Он доносился из школы. Терять было нечего, поэтому я вошел внутрь. Мы с ним оба замешаны в этой истории, поэтому терять было нечего, а разбираться было нужно. Я снова стоял внутри здания, всматриваясь в коридор, где, казалось бы, не было никого. – Это все таки был ты? - я вздохнул, смотря в потолок. Джерард слишком долго молчал. Я снова прервал эту звенящую тишину: – Ты обманул меня, сказав, что тебя зовут Джерард, верно? - я хотел биться головой о стену от непонимания происходящего, - ты же был учителем, верно? - я думал о том, что близок к разгадке его мистического образа, который он сам себе создал, поэтому повышал голос, - ты убил их, а теперь скрываешься и не показываешь свое лицо мне, чтобы я не опознал в тебе убийцу и не сдал полиции, верно? Молчание. Сердце стучит как бешеное и в глазах темнеет из-за страха. Я все время жил во лжи. — Все не так, как ты думаешь, Фрэнки. - вздох. — Этот мир строит каждому из нас самые ужасные трудности, от которых мы хотим избавиться. Сначала мы ищем в любой точке мотивацию для своей цели, а потом неожиданно опускаем руки. — Я не... — Фрэнк. Жизнь – сложная вещь, и играть с ней никому не дано. Поверь мне, я знаю то, что ты чувствуешь. Ты боишься. "Ты боишься." Виски пульсируют. — Так чего ты боишься, Фрэнк? Боишься стать мертвым? Я не знал. Я не знал, как действовать; я не знал, что сказать. Я просто стоял. Стоял, чувствуя, что он видит меня насквозь. Он знал о том, что я чувствую в данный момент, но хотел, чтобы я сам сказал это. Но я молчал. Еще несколько секунд напряженного молчания, и я выбежал из этой гребанной школы, направляясь неизвестно куда. Я бежал чересчур долго, а затем упал на газон в парке, пытаясь отдышаться и прийти в норму. Было ли мне страшно? Да. Но самое неприятное в этой ситуации было то, что он видел мои действия, предугадывал мои намерения и просто видел меня насквозь. Все мои аргументы не имели смысла, потому что он всё равно знал больше. Идти в полицию? Это бессмысленная трата времени, потому что у меня нет стопроцентной уверенности в том, что когда я пойду туда, он не сбежит, также как и нет стопроцентной уверенности в том, что он совершил преступление. Джерард внушал доверие, а затем получалось так, что оно исчезало. Я не видел его лица, но мог точно сказать, что в тот момент он переживал. Прошло около часа, а я все еще не мог встать, поскольку меня бил жуткий озноб, и ноги стали ватными. Спустя еще какое-то время я все таки встал и пошел домой. Там все было как обычно: мать с отцом снова ругались, не замечая моего присутствия. Я поднялся на второй этаж и заперся в комнате. Я мог сказать, что схожу с ума, но мне действительно хотелось, чтобы вся эта история закончилась. Я не спал, а сидел на подоконнике и пытался рассмотреть предметы в темноте. Это было не так уж и трудно без фонарного столба. У меня нет сил даже курить. Хочется верить в то, что кто-то играет со мной, устраивает розыгрыш, и в конце свет в той школе осветит весь первый этаж и с разных углов выйдут мои друзья, те самые ребята, которые погибли. Они будут смеяться. А я буду стоять. Это лучше, чем все происходящее сейчас. Это намного лучше. Джерард. Сейчас я не мог нормально представлять его. Я не могу наигрывать на гитаре аккорды, пытаясь что-нибудь написать, я не могу написать его образ на листе бумаги. Это сложно. А я устал. Сегодняшний день выиграл меня и я принимаю это поражение. Действительно ли это он? Джерард? А может он Том или Стив какой-нибудь, а может он тот самый Брэндон Грей, или чего-нибудь еще похуже. Я просто не хочу, чтобы все это было. Все это существовало в моей жизни. Его слова давали в точности понять, что есть в этой школе, что знает он. Знает именно он. И узнавая его, я, возможно, узнаю и все то дерьмо, которое свалилось на меня за все это время. Но я боюсь. Я просто боюсь.