Сегодня Будет Облачно

Страшно назвать это реальным, ведь потом и страшно осознавать эту реальность. Это не назовёшь ужасным или волшебным, но от этого мурашки по коже; от этого не будешь улыбаться или плакать - просто нет смысла делать что-то, чувствовать что-то. Я не знаю, чтобы делали люди в такие моменты, но я лишь встал и подошёл к нему, так спокойно, как будто всю жизнь знал его тайну. Тишина и тёмное освещение не придавали ничего мистического, все было как обычно. Самое главное, что я не мог понять было то, что я ничего не почувствовал. Ничего. Нет страха, злости или любопытства. Я, наверное, был готов к этому, или же до меня ещё не дошло то, что происходит сейчас. Но он - это он. Мне хочется.... Дотронуться до него. Какой он? Глупо, да. Он такой же. Джерард смотрел на меня удивлённо и лишь открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, чего у него не получалось. Это был не человек. Полупрозрачные очертания и выразительный взгляд, который я четко ощущал на себе. Это не человек. Я резко развернулся и выбежал из этой проклятой школы, хватаясь за голову. Выбежал и упал на асфальт, порвав джинсы и разодрав колени. Четкое понимание того, что происходит что-то ненормальное окутало меня с ног до головы. Это было действительно страшным чувством. Я плакал и буквально бился головой об асфальт от осознания происходящего. Если бы кто-то сказал, что это все – сон, я бы охотно поверил в это и ушел домой, надеясь, что такое больше никогда не приснится. Реальность безгранична. Ты не можешь утверждать, что чего-то нет просто потому, что ты этого не видел. Осознание пришло слишком поздно. Я боялся верить. Можно было бы просто пойти домой и забыть об этом, но что-то не позволило мне сделать этого, а именно мое внутреннее чувство вины. Все таки, Джерард показал мне, кто он на самом деле, я не должен был убегать. Пересилив себя и с трудом поднявшись, я все таки зашел назад, смотря на дверной проем, где никого не было. – Джерард. - прошептал я, шумно выдыхая, - Мне не следовало так поступать. Я знаю, это моя ошибка, вернись, пожалуйста, - опускаясь на колени и закрывая лицо руками сказал я. Было больно и плохо; чертовски хотелось пойти домой и лечь на кровать лицом вниз. Кислота этих событий разъедала внутренности, заставляя корчиться от боли и вызывая желание размозжить голову о кафельный пол, что являлось довольно перспективной идеей в моем положении. Виски пульсировали. Было больно и плохо, плохо и больно больноиплохоплохоибольно, хотелось сдохнуть, но не получалось. Кислота, снова кислота, я потерял рассудок, упав на пол, содрогаясь в безнадежных рыданиях. В этот момент холодные ладони коснулись моих щек. – Все будет в порядке, - он тоже нервничал, - я знаю, что отличаюсь. Сильно отличаюсь. Ты не ожидал, я тоже это знаю. В этот момент мне было логично потерять сознание от переутомления и боли, охватывающей все тело и душу. Я очнулся только через некоторое время с жуткой головной болью и чувством стыда. Странно, но за последние полгода я уже ничему не удивлялся. Неизвестности уже не было, а мир казался не таким отвратительным; боль отошла на второй план, заменяясь легким чувством тревоги. Всё равно что-то было не так. То ли мне было некомфортно от того, что Джерард не являлся живым, то ли от собственной пугливости, хоть она и была оправданной. Теперь просто хотелось узнать этого парня поближе, потому что ему явно было о чем рассказать. Хотя бы о причине своей смерти. Я всегда представлял призраков по-другому, никогда не думал о том, что они могут быть материальными. Джерард имел очертания и был чертовски холодным, а еще у него были глаза, такие удивленные, как будто он только услышал новость о том, что мертв. Это было так чертовски странно: общаться с призраком. Но этот призрак в некотором смысле спас меня, поэтому он не заслуживал одиночества. Мне хотелось быть рядом просто за все то, что он сделал. Джерард смог изменить меня в лучшую сторону. Слишком живой для мертвого парня. Порой, я думал, что переигрываю. Все происходящее было совершенно нереальным. В это просто не хотелось верить, хотя и приходилось. Мои страдания казались чем-то до ужаса неправильным. Иногда я думал, что мне пора взрослеть, а иногда я списывал все страхи на взросление. В любом случае, я менялся, и это явно было мне на пользу. Быть просто лучше, чем в какой-то момент, быть рациональнее. Правда, я до сих про не хотел верить, но и не мог быть скептиком в этой ситуации. Джерард сидел напротив, и я чувствовал его взгляд на себе. Он реален; такой же настоящий, как и я сам. И в это мне прийдется поверить.