Плени меня, если сможешь

Солнечный диск уже почти закатился за горизонт, освещая последними лучами поле брани. Бескрайняя равнина была усеяна трупами римлян и пиктов(1) вперемешку с мёртвыми лошадьми, сломанным оружием и порванными штандартами легионов. Совсем ещё недавно зелёная трава теперь окрасилась в красный цвет, а почва щедро пропиталась кровью. Среди этого праздника смерти невозможно было вдохнуть полной грудью, так как казалось, что сам воздух был отравлен страхом, злобой и ненавистью к завоевателям, к императору Домициану(2), к Риму. Известный полководец и консульский легат(3) Гней Юлий Агрикола(4) укрепил римское владычество на уже завоёванной части Британии и успешно продвигался на север. Под его командованием легионы императора брали города и деревни, порабощая коренное население, а вспыхивающие восстания то тут, то там подавлялись с особой жестокостью. Правая рука легата и сын лучшего друга – Тор – постоянно был при нём, полностью разделяя политику экспансии Агриколы и императора. О молодом и амбициозном генерале Торе, сыне сенатора и первого богача Рима, ходили легенды. Его доблесть и отвага в бою вселяли ужас во врагов, а высокий рост, мощное телосложение, приятный лик и длинные белокурые волосы будоражили умы как женщин, так и мужчин. Каждый, кто попадал под его обаяние, уже не мог противиться той энергетике, которую источал этот, пусть и незаконнорожденный, но знающий себе цену, патриций. Благодаря завоеваниям и блестящим победам Тор за несколько лет нажил себе немалое состояние, что позволяло ему жить независимо от отца и ходить в самых завидных женихах Империи. Тор снял с головы треснутый шлем, отбросил его в сторону и устало вытер пот со лба. Шлем, туника, доспехи и открытые части тела были перепачканы в грязи и крови противников, как и его оружие: меч, воткнутый в землю, и молот в руке. Верный конь стоял рядом, фыркал, выражая своё недовольство, и изредка переминался с ноги на ногу. Бой давно был окончен, но военачальник всё ещё не мог прийти в себя. Всё его тело горело и сводило судорогой. Он уже и не помнил, когда доводилось так славно биться. Его всегда заводили звуки барабанов и труб, возвещавших о начале сражения, лязг мечей, свист стрел, ржание лошадей, крики и, конечно же, победные возгласы своих воинов. Но что Тор не переносил, так это умоляющих глаз побеждённых. Он предпочитал не брать пленных, а добить врага, нежели слушать его жалкие мольбы о пощаде. Один из легионеров подбежал к полководцу и почтительно поклонился. Тор скосил на него голубые глаза и спросил: - Что тебе? Воин выпрямился и проговорил: - Мы взяли одного в плен… Посланник не успел договорить, как блондин раздражённо перебил его: - Все знают, что я не беру пленников. Убить его! Легионер сглотнул, но попытался договорить до конца: - Это не простой пленник… - Мне всё равно! – отрезал Тор, ещё больше выходя из себя. – Я сказал убить его! - Генерал, - пролепетал солдат. – Это младший сын вождя пиктов Лафея – Локи… Полководец изогнул бровь. Узник действительно заслуживал внимания. До римского войска давно доходили слухи о младшем отпрыске Лафея, который слыл не только искусным в метании копья и стрельбе из лука воином, но и хорошим врачевателем. Вообще вождь «раскрашенных» всегда брал с собой в бой старшего сына, Бюлейста. Но в прошлой битве первенец был тяжело ранен и сегодня его никто не видел. Тор думал, что Лафей в одиночку приведёт свои войска, но, как видно, просчитался. Блондин еле заметно улыбнулся и уже более дружелюбным тоном ответил: - Привести его ко мне. В мою ставку(5). Легионер вновь поклонился и поспешил за пленником. Тор привязал молот к поясу, вынул меч из земли и вложил его в ножны. Ещё раз окинув взглядом кровавое поле и воронов, кружащих в небе, он вскочил на коня и, пришпорив его, направился в лагерь. Около шатра его встретил сам Агрикола с полным кубком вина и оравой своих приближённых. Блондин, увидев своего покровителя, широко улыбнулся. - Слава храброму Тору! – воскликнул Гней Юлий, поднимая кубок ещё выше. - Слава храброму Тору! – подхватили остальные, что встречали сына сенатора с победой. Командир легиона приблизился к ликующим, ловко соскочил с коня и с благодарностью принял кубок из рук Агриколы. Одним глотком осушив сосуд, блондин отдал его мальчику-слуге и повернулся к Гнею Юлию. - Юпитер и Марс сегодня благоволят нам… - начал Тор, но легат прервал его речь поднятой вверх рукой. - Не нам, а тебе, Тор. Если бы я не знал, что ты сын Одина, я бы подумал, что ты сын Марса! - сказал Агрикола улыбаясь. - Вы слишком великодушны, - полководец поклонился. - Я реалист, и моё великодушие здесь ни при чём, - рассмеялся Гней Юлий и, приобняв мужчину за широкие плечи, повёл его в шатёр. Пока Тор смывал с себя пот, грязь и кровь, Агрикола откинулся на стуле и вкушал вино и фрукты, что принесли расторопные слуги. Блондин снял с себя доспехи, тунику и сандалии и облачился в чистые одежды. Меч и молот он отдал своему оруженосцу, который унёс с собой всё обмундирование, дабы привести в порядок. Тор подошёл к Агриколе и опустился на рядом стоящий стул. Тот посмотрел на него пьяными глазами и проговорил: - Ты одержал сегодня славную победу, Тор… Генерал закивал головой, наливая вино в свой кубок. А легат тем временем продолжал: - И я решил, что пора бы тебе после трёх лет отсутствия вернуться в Рим. Тем более Один в недавнем письме прямо-таки умолял меня отпустить его сына домой… - Отец написал тебе? – удивился мужчина, отпивая из кубка. – Мне он в последний раз писал где-то около полугода назад. - Неужели? – воскликнул Агрикола. – Со мной он общается чаще! - Да я уже понял, - проворчал Тор, а его взгляд посуровел. - Ну так вот, - вещал Гней Юлий, не обращая внимания на перемену настроения полководца. – Он сказал, что у него для тебя сюрприз! - О нет! – блондин прикрыл ладонью лицо. – Опять начнёт навязывать мне очередную невесту. Бьюсь об заклад, что это какая-нибудь семиюродная племянница пятиюродного дяди Фригг. Легат расхохотался. - Вот не любишь ты молодую жену своего отца! Почему? Она красива, богата, начитанна и всегда относилась к тебе, как к… к… брату?.. - Ты хотел сказать, как к сыну? – засмеялся Тор. - Угу… - отозвался Агрикола, опрокидывая в себя очередную порцию хмельного напитка. - Точнее было бы сказать, как к старшему брату, - усмехнулся генерал, глядя куда-то в пространство. – Она даже для меня слишком молода. Её выдали замуж за моего родителя совсем ребёнком. И насколько я знаю, за четыре года замужества она ни разу не понесла. Как и остальные любовницы отца… Тор так глубоко ушёл в себя, что не заметил странного взгляда легата. Гней Юлий отпил ещё немного, поставил кубок на стол и поднялся. - Как бы там ни было, послезавтра ты отправляешься домой, а сегодня мы славим Марса и победу над Лафеем! Пошли, столы уже наверняка накрыты! - легат нетвёрдой походкой направился к выходу из шатра. В этот момент вошёл легионер. Он остановился около выхода и поклонился. - Консул Агрикола… Генерал Тор… Тор повернул к нему голову. - Да… - Я насчёт пленника… - Я и забыл… - блондин хлопнул себя по лбу. – Приведи… Легионер тотчас испарился. - Оу! – изумился Агрикола. – Ты начал брать пленных… - Нет, - ответил блондин. – Это Локи… - Локи? - Гней Юлий аж подпрыгнул на месте. - Да, так мне сказали, - сказал Тор. Легат подумал несколько секунд и промолвил: - Локи никто не видел. Никто не сможет подтвердить, что это именно он. Лафей всегда его прятал, а сегодня взял с собой? Тор в недоумении пожал плечами. - Во всяком случае, это твой трофей. Делай с ним, что хочешь, но убивать не советую, мало ли что… - закончил Гней Юлий и многозначительно посмотрел на полководца. - Мне его взять в Рим и вручить императору? – спросил генерал. - Не думаю, что Домициана заинтересует младший сын вождя племени. Таких, как он, пол-Британии бегает. Сейчас у императора много других забот. Поэтому смело можешь взять его себе, но напоминаю, не убивай. Тор всегда доверял интуиции старшего товарища и беспрекословно следовал его советам, а посему решил сделать всё, как тот велит. - Ладно, разбирайся с этим Локи и приходи на пир, - бросил напоследок Агрикола и покинул шатёр. Оставшись в одиночестве, блондин задумался: чего же на этот раз хочет Один, ежели просил своего друга отпустить сына домой? Не Тору он написал с такой просьбой, а именно Гнею Юлию. Всё это выглядело довольно странным, если не пугающим. Один уже был далеко не молод и не имел наследников кроме Тора. А, может, отец болен и не хотел его тревожить понапрасну? Во всяком случае, нужно было побыстрее собираться и отправляться в путь. От раздумий его отвлекли легионеры, вошедшие в шатёр вместе с пленным. Воины вели его под руки и, подойдя к командиру, буквально швырнули мужчину к его ногам. Тот упал с еле слышным оханьем на пол, но головы не поднял. Тор изучающим взглядом прошёлся по спутанным чёрным волосам, разодранной грязной одежде и связанным верёвками рукам, которые были разрисованы замысловатыми синими узорами. - Ты Локи? – спросил Тор. – Ты понимаешь меня? Пикт издал хриплый смешок и резко вскинул голову, смотря прямо в глаза римлянину. Полководец взглянул на него и вздрогнул. На бледном, раскрашенном той же синей краской лице сияли большие, зелёные, словно молодая весенняя трава, глаза, а губы были растянуты в издевательской ухмылке. - Приветствую, могучий Тор, - прошипел пленник на чистой латыни. – Тебя интересует кто я? Да, я Локи, сын Лафея! Сын своего отца и этой земли, что вы топчете своими погаными ногами! Брови полководца поползли вверх от изумления. Он всегда физически ощущал страх своих врагов, буквально осязал его, будто ужас внутри противника был живым существом. Но сейчас, видя перед собой молодого пикта, Тор не чувствовал ни испуга, ни трепета, а только одна лишь ненависть читалась его в глазах. - Откуда ты так хорошо знаешь мой язык? – поинтересовался блондин. - Это ни для кого не секрет. Моя мать была из Рима, - невозмутимо ответил Локи. – Она, а позднее, старший брат научили меня латинскому языку. - Твоя мать была римлянкой? – удивлению Тора не было предела. – Значит ты сам гражданин Рима… - Я же сказал, что я сын Британии, а не Рима! - выкрикнул пикт. – Я родился здесь, на этой земле! И умру здесь! - Это вряд ли, - расхохотался военачальник. – Послезавтра я уезжаю домой и забираю тебя с собой. Поэтому остаток своей жизни ты проведёшь на моей вилле. В качестве раба. Брюнет побледнел ещё больше и стиснул зубы. - Это ещё неизвестно кто чьим рабом будет, - выплюнул Локи. Услышав столь дерзкие речи, Тор вскочил. От гнева глаза его налились кровью, а вены на висках вздулись. Он взглянул на конвой и отдал приказ: - Увести! Держать под охраной днём и ночью! Не спускать с него глаз! Но и не трогать! Я сам его накажу! Потом… Легионеры судорожно закивали, боясь проронить хоть слово. Они схватили пленника и в мгновение ока убрались из шатра. Тор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Этот наглый пикт довольно быстро вывел его из себя, что за командиром редко наблюдалось. Блондин сжал кулаки и поклялся самому себе, что обязательно собьёт спесь с грубияна. Локи ещё пожалеет, что так нахально вёл себя с ним, Тором, в присутствии его же подчинённых. Он сказал, что его мать была гражданкой Рима… Правда ли это? Да и какая теперь разница? Она легла под грязного, дремучего пикта и родила двоих детей, поэтому уже не может считаться полноправной римлянкой, как и её ребёнок. Значит у Локи столько же прав, сколько и у любого раба. А точнее никаких прав. И Тор может с ним делать всё, что угодно. Улыбаясь своим мыслям, полководец вышел из своего шатра и направится к ставке Агриколы, откуда уже были слышны пьяные голоса. Он приблизился, откинул занавеску и ступил в огромную, богато украшенную палатку. Отовсюду лилась весёлая музыка, а слуги суетились около своих одурманенных господ, подливая вино и исполняя похотливые желания. Гней Юлий сидел во главе и находился в изрядном подпитии. Тор прошёл вдоль ломящегося от снеди стола и опустился по правую руку от легата. Тот обрадовался новоприбывшему и спросил заплетающимся языком: - И как тебе Локи? Блондин посмотрел на него и процедил: - Строит из себя больше, чем есть на самом деле… - Не сомневаюсь, что ты научишь его хорошим манерам. Лафей слишком зарвался в последнее время. До меня дошли слухи, что Бюлейст очень плох, а теперь и Локи в плену. Это должно подкосить старого хрыча. Ещё немного, и он присягнёт Риму, - Агрикола весело подмигнул собеседнику и приказал принести ещё вина. Патриции и командиры легионов без конца поднимали тосты за славу Рима, Юпитера, Марса, императора и будущие победы. Тор много пил и не обращал внимания на творящуюся вокруг него вакханалию. Он никак не мог выбросить из головы изумрудные, горящие злобой, глаза Локи, а слова пикта даже сейчас жалили, словно укус змеи. Тор почувствовал на себе чужое прикосновение и повернул голову. Молодой слуга, совсем ещё дитя, призывно улыбался ему, обещая море удовольствия в эту ночь. Полководец поморщился и грубо отослал мальчика прочь. Он не видел, как слуга, отвернувшись, облегчённо выдохнул и быстро убежал в надежде, что господин не передумает. Пиршество затянулось до глубокой ночи. Гней Юлий храпел на своём месте, и Тор поспешил убраться восвояси и хорошенько отдохнуть. Он постарался как можно тише, насколько позволяло его не совсем трезвое состояние, выскользнуть из шатра и, оказавшись снаружи, пошагал к своей палатке. Командир был уже на полпути, как услышал отборную ругань на пиктском языке и приказы солдат на латинском. Он посоветовал себе не обращать внимания, но ноги сами понесли его в том направлении, откуда слышались голоса. Тор прошёл несколько метров и увидел Локи в окружении нескольких легионеров. Блондин не очень хорошо понимал язык народа Каледонии(6), поэтому не мог всё разобрать, о чём с перекошенным от ненависти лицом говорит пикт. Тор неслышно подошёл поближе, но тут Локи изловчился и набросился на одного из солдат. Другие тут же навалились на него, пытаясь оторвать от товарища. - Что здесь происходит? – голос командира прозвучал словно гром. Все воины на секунду замерли, но моментально очнувшись, всё-таки оттащили брызжущего слюной брюнета от перепуганного легионера. Один из стражи отвесил поклон Тору и отрапортовал: - Пленному сказали умыться и стереть с лица и тела краску, а вместо этого он начал на нас кричать. Мы пытались утихомирить его, но не смогли. И наказать как следует не смеем, так как не решаемся ослушаться вашего приказа. Тор кивнул и обратился к Локи: - Ты же умеешь говорить на моём языке, так почему ругаешься на своём? Насколько я понял, ты кого-то проклинал? Пикт растянул тонкие губы в саркастичной улыбке. - Ты верно понял, Тор! Я насылал проклятия на ваш гадкий, мерзкий, захлёбывающийся в крови и погрязший в пороке Рим! Грядут великие перемены, и ваша империя сгинет под натиском тех, кого вы называете варварами! Вы падёте и больше никогда не подниметесь… Полководец приблизился к пленнику, которого за руки еле удерживали двое солдат, и отвесил ему ощутимый удар в челюсть. Черноволосая голова мотнулась в сторону, а сам Локи тут же замолк, ощутив во рту стальной привкус. Следующий удар был нанесён в солнечное сплетение. Брюнет захрипел, вытаращил глаза от боли и упал на колени, повиснув на руках воинов. - Отпустите его! – повелел Тор, сверкая потемневшими глазами. Легионеры оставили пикта и отошли подальше, видя в каком бешенстве сейчас находится командир. А Тор без лишних слов взял его за шкирку, приподнял и потащил через весь лагерь к своему шатру. Локи едва поспевал за командующим, сплёвывал на ходу кровавую слюну и норовил, несмотря на боль, освободиться, но блондин держал мужчину крепко, не давая малейшего шанса сбежать. Вскоре они достигли палатки и исчезли из поля зрения солдат.